Рот закрой, муху поймаешь

      Утро, что началось в двенадцать дня, Леру совсем не обрадовало, и на то были причины. Во-первых: внешний вид Жени, которую всё же укачало в такси и потом тошнило полночи, вызывал жалость; во-вторых: организм требовал зелёного чая, а память — подчистить записи о вчерашнем вечере. Конечно, попа-яблочко находила приключения на оба полушария, но такого с ней ещё не было. Вот убегать от злой собаки, спущенной на неё за ядовитые высказывания, — да. Мыть волосы в туалете ТЦ, потому что какая-то рыжая фифа вылила на них колу, — ставим галочку. Да даже стоять поздним вечером с ящиком ворованной клубники под гаражами — выполнено. Какими только неудачными свидания не бывали. Но зажигать с ненавистной вонючкой — нет. Не замечая «счастливого» лица подруги, Малышева выла в подушку:       — Дурында-а! Ну как?! Как так можно было? Поцеловать… В губы! В губы, мать его, Женя, в губы! Даньчика-упрямого баранчика-а… На глазах у всего зала… — схватилась ладонями за щёки Лерка и старчески покачала головой. — Дура! Дура! Хотя?.. Нет! В последнем были и свои плюсы, — остановилась она. — Так позлить Дениску-малу-писку — мёд на душу…       После жирной точки в их отношениях последовали и остальные знаки препинания, что бесили Леру и по сей день. Точнее то, где эти знаки использовались. Только Малышева вытирала сопли и ровно красила стрелки перед очередным рандеву, как на экране высвечивалось: «Что за внешний вид? На шлюху похожа!», и всё, настроение ниже плинтуса, а кавалеру потом расплачивайся за слова Громова. Так, после очередного комментария под фоткой в инсте Малышки, Женя и закинула его в чёрный список. И у себя тоже, кстати, ибо нефиг чё подсматривать и писать гадости красивым девочкам.       — У-у-у, — протянула Лерка, уткнувшись носом в наволочку, и получила подушкой по макушке.       — Заткнись, и без тебя тошно! — прикрикнула Морозова и схватилась за пульсирующую голову. Вот знала она, что притворяться пьяной не к добру, но чтобы так карма повернулась — не ожидала. Держась за стены, хозяйка квартиры со скоростью улитки направилась на кухню, где воплей Малышки не было слышно, а чей-то телефон нагло вибрировал.       Прочитав имя вчерашнего знакомого, настроение Морозовой сразу улучшилось, минералки хотелось меньше, да и тошнить перестало. Каким лечебным оказался звонок! Нацепив на личико обворожительную улыбочку, кокетка птичкой щебетала с приятным мужским голосом, искренне смеясь над лёгкими шутками.       — Чего распелась, канарейка? — вплыло хмурое облако, поддёрнутой губой отказываясь от крепкого кофе. — У меня тут жизнь рушится, а тебе лишь бы поржать.       — Если ты не заметила, — показательно качнула смартфоном Евгения, — я тут занята.       — А мой где? — озадачилась Лера, но, увидев кружечку ароматного чая, решила, что гаджет потом найдётся сам. А сейчас надо соблюсти утренний ритуал, пока последствия вчерашнего вечера не звонили. Или уже звонили, но смартфон на беззвучном. А ещё лучше отключить его от греха подальше и вообще сменить номер, город, имя.       Когда бредовые идеи достигли апогея, Морозова вытолкала трынделку из квартиры и ответила Вадиму на сотое сообщение. Всё же Жене повезло, не зря сходила концерт. И с подруги посмеялась, и с таким секси-барменом познакомилась, что похмелье меркнет на фоне сегодняшнего свидания. Осталось только привести себя в вид человеческой и отпроситься у родительницы, что вот-вот вернётся со смены уставшая и голодная.       У Малышевой же были свои проблемы. Во-первых: мамин Мурчик требовал еды и чистого лотка; во-вторых: «китайчик» в фиолетовом чехле разрывался от писем незнакомых людей, что просили одно и тоже — удалить из чёрного списка Дениску; в-третьих: неизвестный номер звонил уже второй раз. Причём последний был в руках Леры, что пыталась отговорить технику издавать звуки, махая головой. Своеобразный ритуал успокоения не работал, и телефон пищал до последней ноты рингтона. Забросив гаджет под подушку от входящих подальше, хозяюшка занялась важным делом — уборкой. Спустя пару часов пыли не было, пол чистый и вещи на полках сложены. Холодильник забит кастрюльками — Малышева-старшая постаралась, чтобы на время недолгой командировки доченька и кот не голодали. Даже вазон полит. Вспомнив, что Женька вытолкнула её без душа, Валерия направилась в царство пены и мочалки смыть запах клуба, а разом и все воспоминания о нём. Часы показывали пять вечера — идеальное время, чтобы посмотреть любимый сериальчик, но лёгкая усталость взяла верх, и Лерка отключилась.       Виброрежим оказался слишком громким и настырным. Наверное, кормилица вернулась и не может теперь попасть в дом, потому что дочь закрылась на внутренний замок. Ещё полностью не придя в сознание, Малышка нажала на зелёную трубочку и невнятно муркнула «алло».       — Привет, сонька-дримка, — послышалось там не женским голосом. Низковатый хрипловатый продолжал дальше: — Ты чего спишь ещё? Плохо себя чувствуешь?       — А-а-а? — опешила Лера. Сон как рукой сняло. Такую бодрость она не ощущала, даже когда Морозова вылила на неё кофе в постели. Та ещё романтическая история была… — Даниил Петрович? Вы?       — Как официально, — фыркнул мужчина. — Собирайся!       — Куда?       — Мороженым угощу, при похмелье помогает, — со смешком ответил историк. — Минут через двадцать буду у тебя во дворе, нормально?       — А откуда вы знаете, где я живу? — ошарашенно спросила Малышка, втянув шею и сжавшись. Вот это прикол, конечно…       — Ваня говорил, что ты из соседнего подъезда, — самодовольно хмыкнул Лермонтов. Именно такой реакции девушки он и ожидал. — Так двадцать минут хватит?       Малышева взглядом скользнула по настенным часам, показывающим семь вечера, посмотрела на себя в одной рваной футболке и утвердительно сказала:       — Даже слишком.       Она решила не заморачиваться с причёской и одеждой. Любимые джинсовые шорты, льняная рубашка и топ отлично подойдут, к уже вымытой голове и, ладно, накрашенными ресницам, но не больше.       Спустилась девушка, задержавшись на пять минут, но учителя это не расстроило. Он ждал с довольной улыбкой и не подозревал о решении Валерии: всё отрубить с первых слов общения.       Возможно, она ещё бы вместо «привет» послала бы историка к монголо-татарам и ещё дальше, но судьба в очередной раз показала средний перст. Дениска, мать его Дениска, припёрся со своей чихуахуа. Вот других клумб нет в городе, кроме как во дворе Малышевой. Вот ему позарез надо было притащиться именно сегодня, именно сейчас и ни минутой позже. Хотя позже тоже не вариант. Лучше бы он вообще не приходил, ведь его появление и заинтересованный вид говорили, что намеченным планам девушки нужно менять русло.       Стиснув зубы и нацепив странную улыбку, Лерочка, подобно влюблённым дурочкам, упорхнула в распростёртые объятия Дани. Отказаться от вчерашней роли и подставить саму себя — верх тупости. Тогда Громов бы создал очередной левый аккаунт или подкараулил бы у подъезда, да сделал бы что угодно, лишь бы высмеять бывшую.       — Идём, Малышка, — шепнул на ушко Лермонтов и поцеловал за мочкой.       Электрический разряд прошиб тело. Ноги не чувствовали земли. Длинные пальчики цепко схватили покатые плечи. Подкошенные коленки желали выпрямиться, а сердце снова биться в груди. Нос втянул приятный древесный аромат, нежно мазнув по шее. Лера оцепенела на пару секунд и удивилась сама себе. Возможно, историк владеет специфической магией, иначе как объяснить странную реакцию девушки. Странную и неправильную.       Позабыв о чихуахуа и её владельце, Лера с Даниилом направились в уютный парк недалеко от дома Малышевой. Там она часто зависала с Толиком, Ваней и Женей. Там же она и встретила подругу в полной боевой готовности рядом с Вадимом. Бармен что-то рассказывал, активно жестикулируя, но умолк на полуслове, а Жека прыснула кофе обратно в стакан, давясь от подкатывающего смеха. Благо красавчик этого не заметил — было бы неловко на первом свидании. Он смотрел в сторону вчерашней знакомой и великана, что по-хозяйски закинул руку ей на плечо. А через секунду дикий ржач полудохлой гиены пронёсся по всему парку. Позади новоиспечённой парочки на приличном расстоянии, но так, чтобы из виду их не упустить, шёл Денис со своей крысой на поводке. Морозова так хохотала, что даже расплескавшийся по белой маечке кофе её не успокоил. Выражение лица ворчуньи было бесценным. Удержать смех — нереально. Уже половина парка косилась на весёлую девушку, в том числе и Даня. Решив, что это отличный повод подружиться, он направился к ней.       — Ты всегда так громко смеёшься? — спросил историк после приветствия и знакомства с Вадимом.       — Повод есть, но тебе не понять, — никак не могла убрать улыбку с лица Женя, поглядывая, как ревнивый Дениска покупает себе холодный зелёный чай и пьёт чуть поодаль.       — Мастер слежки, уровень: бог плинтуса, — красноречиво посмотрела ворчунья на хохотушку, что давила желание поорать в голос.       — Ты о… — хитро прищурился бармен и кивнул в сторону собачника.       — Ладно, парень, ставлю плюсик, — закатила глаза Малышка. — Да и да.       — Вы о чём? — решил уточнить выпавший из разговора Даниил. Откуда ему было знать о Громове? Ещё вчера утром историк был уверен, что после выпуска не встретит занозу из одиннадцатого «А» никогда в жизни, а сегодня большим пальцем поглаживал острое плечо через льняную ткань и пытался разобраться в собственных чувствах.       — Старикам не понять, смирись, — съязвила Лера, за что получила по яблочку не звонкий шлепок.       Лермонтов прикрыл глаза от удовольствия. Как же давно ему хотелось это сделать. Порой руки чесались настолько сильно, что он сжимал их в кулаки, лишь бы удержаться и во время урока не заняться воспитанием. А тут так подфартило… Он точно не откажет себе и повторит шлепок снова, как только подвернётся удобный случай или без него.       — А тебе сколько лет? — нахмурила бровки Морозова, вдруг поняв, что точного возраста девчонки не знали: Петрович личной информацией не разбрасывался на страничках в соцсетях.       — Двадцать семь, — спокойно выдохнул мужчина.       — Ты младше Ваньки на два года? — запрокинула голову Малышка, чтобы посмотреть на историка и прикинуть не врёт ли он. — Я подумала, вы одногруппники. Ты ж Лермонтов Д.!       — Но не Давид, — снисходительно пояснил он. — Брат.       — Это логично, — закивала мыслям девушка. — Давидушечка-сладенькая плюшечка нормальный парень. А у вас общие родители?       Историк офигел на месте. Его брови взлетели к небу, а губы немного приоткрылись. Круглые глазки красноречиво смотрели на Малышку, что, пожав плечами, добавила:       — Рот закрой, муху поймаешь.       Звонкий шлепок эхом разнёсся по парку. Лера, потирая ушибленную пятую точку, злобно зыркнула на обиженное лицо учителя, совсем не замечая рвущегося наружу ржача Морозовой. Но, как известно, можно сдержать всё, кроме дикого смеха. Он раздался вслед за лаем собаки. Чихуахуа совсем неожиданно подала голос, по привычке прижимаясь к ногам хозяина. Громов офигел, наблюдая за всей картиной. Он даже забыл, что усердно имитировал телефонный разговор через гарнитуру, а никак не следил за бывшей. Вот только его удивление и сжатый картонный стаканчик из-под чая раскрывали карты — спалился! Осознав, что подружки сейчас смотрят на него, Денис обернулся и потащил Нотку-вреднотку (как называла собачку Лера) подальше от компании, трое из которой прыснули смехом вслед. Всё же есть у Даниила Петровича полезные качества.       — Так откуда ты знаешь моего брата? — склонившись к ушку, поинтересовался Лермонтов, как только Морозова с барменом помахали им ручкой.       Гулять в четвёртом не хотелось. У каждого это было первое свидание, на котором дополнительная компания не к месту. Евгения вообще не любила брать подруг на встречу с парнями. Да и Лерке больше нравилось рассказывать о похождениях опосля, вставляя едкие комментарии, не боясь получить за них. Так они и разошлись как в море корабли.       «Вот бы еще с Баранчиком попрощаться», — подумала девушка, снимая его руку с плеча и делая маленький шаг в сторону. Зрителей больше не было, финита ля комедия. Сейчас надо было пользоваться случаем и слать Лермонтова куда подальше. А потом самой бежать побыстрее домой, хватать вкусняшку, включать сериальчик с красавчиком-актером и забыть всё как ночной кошмар.       — И? — притянув Малышку назад, надавил историк.       — Где мороженое? — не сдавалась упрямица.       Поджав губы, Лермонтов заказал пломбир и замороженный сок. Пройдя пару метров, он кивнул на лавочку в тени.       — Это длинная история, — усевшись, бросила Валерия. Ей совсем не хотелось делиться воспоминаниями с кавалером, но выжидающий взгляд был слишком красноречив. — Не отстанешь, да?       Кивок послужил ответом. Лизнув фруктовый лед по всей длине, Лера начала рассказ:       — Эх, короче, на дворе ночь была. Темно. Стрёмно, — обняла губами красный ярус десерта и, причмокнув, продолжила рассказ. — Я как раз с Деней поссорилась и возвращалась домой. Пьяный мужик шёл сзади, — вернулась к лакомству Лера, вращая его в плотном кольце уст, пока те не замерзли. Даниил тяжело сглотнул. — Я решила, самым логичным будет позвонить кому-то. Из тех, кто может не спать так поздно, знаю только Орлова, та ещё сова, — хихикнула девушка с каламбура и прошлась языком по всем трём слоям льда. — Набрала. Один раз, второй. На середине третьего звонка трубку сняли. Голос неизвестный, а мне уже так страшно было, что я была готова даже с женой его говорить, лишь бы с кем-то. Но там был мужчина. Приятный такой, кстати, не то что ты, — пропустила недовольное выражение лица учителя, снова обсасывая арбузный сок. — Так вот. Разговаривали мы о плюшках целых полчаса. Я в жизни не думала, что можно сколько о хлебобулочных трындеть, но факт, — улыбнулась она искренне и, откусив остаток красной полоски, принялась за персиковый вкус.       — А Ваня где был? — прикрыл глаза Лермонтов, чтобы сосредоточиться. Он пытался вспомнить, когда это его брат зависал у блондинчика. Пусть они и были одногруппниками, но близко не общались. От восстановления хронологии событий Даню отвлёк ответ.       — В душе был. Вот вроде бы пернатый, а рыба рыбой, — хмыкнула Лера, намекая на дату рождения Орлова. — Пойдем купим салфетки, я вся липкая, — и в доказательство приложила палец к щеке. Он приклеивался к коже, оставляя следы.       Даниил хмыкнул и громко топнул. Он резко вскочил и сделал маленький громкий шаг в сторону.       От комичности ситуации Малышевой хотелось выть побитым волком. Грёбанная мелкая псина лаяла у ног, норовя куснуть за большой палец, а Лермонтов ей не давал, шугая. Если Нотка-вреднотка тут, то и бывший где-то рядом. Чихуахуа далеко от него не убегала, да и он боялся потерять любимую сучку.       — Это и есть бывший? — легонько кивнул историк на парня, которого видел уже раз третий за день.       Малышка не успела ответить словами, только в глазах мелькнуло подтверждение, как Лермонтов притянул её к себе. Липкие ладошки крестиком повисли за его шеей. Одна рука держала тонкую талию, вторая нежно давила на затылок. Язык наконец-то добрался к сладким губам и пустился во все тяжкие. Как же хотелось отомстить за поедание фруктового сока. Продолжительный яркий поцелуй вызвал у девушки двоякие ощущения. С одной стороны, Дениска-мала писка взбешён, с другой — она снова зажималась с историком. Оцепенение длилось ровно пять секунд, пока ноги не перестали быть ватными, а мозг не переварил ситуацию в целом. Нет, этому необходимо положить конец. Больше никаких обнимашек-зажимашек с учителем. Это уже перебор. Выйдя из ступора, Лера твёрдо решила, что пошлёт Даниила Петровича на все четыре стороны. Осталось только от избавиться наблюдателя, и дело в шляпе.       Укромное место подвернулось спустя полпачки салфеток и разговора ни о чём. Заветный тёмный уголочек так и манил обрушить брань на голову Лермонтова. Девичьи лёгкие набрали побольше воздуха для длительной тирады, ибо простым «на три буквы» тут не обойтись, как спину царапнуло. Сильное тело вжало Малышку в дерево. Губы напали алчным поцелуем. Казалось, зверь только и ждал, когда ему удастся вкусить ласки. Широкие ладони без стеснения заскользили по хрупкой фигурке, а пальцы впились в попу. Пользуясь замешательством, язык ловко юркнул в приоткрытые от удивления уста. Голова закружилась от нехватки воздуха, а стройные ножки подкосились от, чего уж там душой кривить, реально крышесносного поцелуя. Умелого, страстного, властного. Он подчинял своей воли и нагло стягивал низ живота в тугой узел. Как тут можно сопротивляться природе, когда у самой-то секс был последний раз с бывшим парнем?       — Даниил Петрович, держите себя в руках, — опомнилась Лера, когда на шее появился первый засос, а шаловливые пальцы поглаживали нижний край левой ягодицы.       — До сих пор на «вы»? И это после всего, что между нами было? — поднял брови мужчина и потянулся за новой порцией ласк.       — Говорите так, будто мы переспали, и я вас на утро бросила, — упёрлась тонкими ладошками в широкую грудь учителя Малышка, пытаясь оттолкнуть его от себя хоть на сантиметр.       — Ещё не переспали, но всё можно исправить, — скользнул под кромку шортиков к заветному влажному кружеву трусиков. — Ум-м-м.       Глаза Леры были больше Байкала. Она уже готовилась смачно выругаться, как пальчик зашевелился, заставляя сжаться и закрыть рот.       — Ой, только не говори, что я тебе противен, мерзок и совсем не возбуждаю, — учитель задел горячим дыханием маленькое ушко девушки и очертил круг по нижнему белью. — Там явно не сухо, — хрипнул он и напал жадным поцелуем на Леру, которая в очередной раз почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком.       Издевательства Лермонтова над телом бывшей ученицы увенчались постыдным оргазмом последней в ночном парке. Упрямый историк показательно облизал указательный палец. Его выражение лица было сравнимо с довольным котом, что, наевшись сметаны, растянулся под ласковым солнышком вздремнуть. А Валерия с красными от стыда щеками тупила себе под ноги, пытаясь переварить произошедшие. Поднять глаза на учителя было сродни принять поражение и умереть.       Домой они шли молча, держась за руки. Даниил Петрович издевательски косился на румяную ошарашенную Леру, а та моргала через раз. Её мозг судорожно работал, пытался зачистить свеженькие воспоминания, но тёплая ладонь, сжимавшая её, вызывала сбой системы.       «Ну, подожди упрямый Баранчик, я тебе отомщу самым прекрасным и проверенным женским способом! Пусть сегодня я проиграла битву, война будет за мной», — подумала Валерия и, нацепив наглую улыбку, ракетой убежала в подъезд дома.       Откуда же Лере было знать, что Ваня решил заехать к квартирантам, типа, на проверку жилья, а на самом деле хотел встретиться с ней. Малышева и не догадывалась, что Орлов видел, как Даня во дворе сминал её губы и долго не отпускал из объятий. Малышка никогда не узнает, что тогда в его кулаке хрустнула шариковая ручка, рассыпавшись щепками дружбы с младшим братом однокурсника.