Целуй!

      — Значит, мы все знакомы, — выдал Иван после того как понял, что представлять друга тут не кому.       — Ну заочно вы все знакомы, только не я, — вклинилась Морозова. — Женя! За знакомство, — подняла шот текилы над столом и хотела было выпить как…       — Ну кто так пьёт? — возмутился Даниил и протянул руку девушке, намекая о традиции.       — Она не любит соль, — фыркнула Лера, что потакала заскокам подруги и тоже пила текилу неправильно.       Но Петрович, упрямо следуя школьному прозвищу, настойчиво тряхнул рукой, звякнув замком кожаного браслета об стол. Красноречивый взгляд добавил ясности — так просто он не сдастся. Вздохнув, Малышева потянулась за солонкой, но историк умыкнул её себе и щедро насыпал Орлову. С закатившимися глазами Валерия подставила тыльную сторону ладони и повернулась к Жене. Хитрый блеск в серо-голубых глазах прикрыли пряди каштановых волос. Мелькнувшее удивление они тоже спрятали. Неожиданно для Лерки Даниил нежно взял тонкие пальчики в свою огромную лапу, повернул как ему удобно и тряхнул баночкой. Лишнее он осторожно сдул.       — Прими, Боже, за лекарство! — вырвав руку из тёплого плена и рассыпав соль на стол, резко опрокинула стопку Малышка, отвлекая Баранчика от подруги и давая ей возможность выпить, как нравится. — Это мне, — нагло стащила у бывшего учителя дольку лайма и съела её после своей. Вот пусть думает теперь, как ему самому правильно выпить. Всё же нашкодничала по привычке.       — Ведёшь себя как маленький ребёнок, — тряхнул головой историк.       — Ведёшь себя как упрямый баран, — парировала Лерка, не забывая покривляться.       Неожиданно для всех Женя засмеялась во весь голос. Она хохотала так, что грудь тряслась, привлекая внимание не только парней напротив, но и с соседних столиков. Морозова топала ногами и держалась за животик, продолжая заливаться по известному ей только поводу. Когда она захлопала ладонью по столу, на сцену вышел солист и поздоровался с залом. Только вместо привычного «э-ге-гей» и аплодисментов был слышен звонкий девичей смех, очень заразительный кстати.       — Красотка, не поделишься шуткой? — поинтересовался парень у микрофона.       — На, забирай! — вытолкнула она со стола Леру, что чуть ли не упала на пол от неожиданности.       Шатенка, тряхнув модной стрижкой и поправив рубашку, направилась прямо к музыкантам. Не первый раз она оказывается в эпицентре событий, так что надо выглядеть соответствующе: спокойно, невозмутимо, с чувством собственного достоинства. Тем более упустить возможность протолкнуться между поклонниками ближе к сцене никак нельзя. Те, кто заняли первые ряды в фан-зоне, точно не пропустят нахалку, вышедшую со столика. А так есть шанс занять своё место под софитом. Быть тут, в толпе таких же любителей хорошей музыки и танцевать вместе с ними, куда лучше, чем смотреть на раздражающую до коликов ухмылку историка, нарисовавшуюся на его лице непонятно почему.       — Ты чего не идёшь? — закончив со вторым шотом мексиканской самогонки, поинтересовался Даниил.       — Не люблю танцевать, — пожала плечами Женя, наблюдая, как Малышку поглощает неприятная ей толпа неизвестных людей.       — Тогда составишь компанию пернатому, — хлопнул друга по плечу, намекая, чтобы тот его выпустил.       Орлов, как и Женя, не любил скопление народа. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл светло-карие глаза, чтобы ничего не мешало ему наслаждаться музыкой. Вот только червячок сомнений начал медленно точить удовольствие от нот. А вдруг его приятель не в уборную пошёл, а решил за Леркой в толпу? Да нет, бред это! Дан такой же ненавистник потных тел, как и Ванька. Он точно не переступит через себя, да и ради чего? Побесить нелюбимую в прошлом ученицу? Смешно! Он взрослый мальчик, который точно не будет маяться дурью. Или будет?       Поддавшись сомнениям, Орлов обернулся и уставился на широкую спину Лермонтова. Глаза по недоброму сощурились, а губы втянулись — явно что-то обдумывал. Иван посмотрел на подругу детства и удивился, как пропустил её взросление. Ещё вчера этот шкет пела с ними на улице, не задумываясь о смысле песни, а сегодня стоит в откровенно-сексуальных шортиках, глушит текилу под хорошую, правильную музыку, извивается ей в такт и привлекает внимание противоположного пола. Даже историк, вторящий движениям фанатов позади танцующей Лерки, поглядывает на неё с любопытством.       «Да нет, это бред!» — утешил себя Орлов. Потеревшись затылком о спинку дивана, он удобно расположился и прикрыл глаза. Скорее всего, Даня выцепил в толпе объект на ночь и сейчас будет охмурять жертву.       Первые ноты новой хитовой песни скрылись в бурных аплодисментах. Шумная толпа завелась не на шутку, увлекая Малышку за собой. Волна наслаждения подняла её на самый гребень. Лерка умелым серфингистом оседлала цунами наслаждения и требовала ещё. Любимые песни фейерверками взрывались в груди, затмевая все неудачи сегодняшнего вечера. В один момент меломанке стало глубоко фиолетово, что её продинамил парень, что бывший где-то тут зажимается с новой любовью, и что ненавистный учитель танцует под боком. Вот с последним, кстати, пришлось провозиться. Отключиться от этого было сложнее всего, но на втором припеве третьей песни удалось. Крышесносный, заводной трек, под который скакал танцпол, вытрусил мысли о мужчине.       А когда солист завёл любимую игру с публикой, мысли в голове свелись к одной: поймать приз — подписанную всей группой бандану. Музыкант носил её на левой руке и в середине каждого выступления бросал фанатам. Лера очень хотела получить расписанную чёрным маркером ткань. Грезила ею, как только увидела афишу, мечтала, когда покупала билеты, и лелеяла надежду, как только переступила порог клуба. Вот только шансы, что метр в кепке её получит, были равны нулю. Да и от сцены Лерка стояла не так близко, как хотелось, но сдаваться без боя она не привыкла. Подняв ладони вверх, фанатка приготовилась подпрыгнуть в случае чего. Солист объявил, что сейчас бросит бомбу в зал, и сотни рук взмыли к потолку. В таком живом лесу Малышка потерялась.       — Один! — фронтмен снял бандану с запястья. — Два! — скрутил её в клубочек и показательно замахнулся, проверяя готовность публики. — Три! — бросил в толпу, предвкушая счастливый писк поймавшего.       Хлопковая комета пролетела над подпрыгнувшей Малышевой и скрылась в широкой ладони, выставленной над головой девушки. Хвостик банданы игриво вильнул по кожаному браслету и зацепился за пряжку, подтверждая: «Вот он мой хозяин, теперь я тут жить буду». Вспышки фотокамер осветили обиду и печаль, что украсили моську Леры, а случайное столкновение взглядом со стоящим сбоку от сцены Громовым добило её. Его наглая усмешка пулей пронзила сердце. Вот урод же! Денис прекрасно знал, как она желала получить заветный приз. Малышка все уши прожужжала, когда они ещё встречались. Но не судьба. Осталось только обернуться и посмотреть на счастливчика и постараться не выдать зависть в глазах. Но вместо одного из семи смертных грехов в серо-голубом океане царила злость. Как он мог поймать? Нет, допустим, как — она понимала. Но почему он? Почему из всей потно-пьяной толпы расписанную бандану получил именно Даньчик-упрямый баранчик?       — Хочешь? — подразнил историк поднятым кулаком над головой Леры, словно лакомством перед собачкой.       — Угу… — промычала она, окончательно поняв, что фортуна не её подруга сегодня.       — Целуй! — эхом пронеслось по залу, выбив напрочь весь воздух из лёгких девушки.       — Целуй, может, отдаст? — послышалось голосом любимого солиста, что повторил своё предложение полностью.       Испуганные глаза прошлись по зрителям и наткнулись на озадаченный взгляд Дениса. Тот словно прикидывал, что же сделает взбалмошная Лера в эту секунду, и ухмыльнулся, решив, что она ни за что не поцелует мужика. Он сам-то к её губам добрался на третьем свидании и то в конце, и то был лёгкий чмок перед уходом.       — Целуй! — насмехаясь, повторил вслед за толпой Даниил Петрович.       Он был уверен, что язва сморщит носик, посмотрит на него как на таракана, пнёт в живот в конце концов, но Малышка встала на носочки.       Миг!       Лера мёртвой хваткой вцепилась в чёрный воротник футболки, боясь передумать, и потянула учителя на себя. Фиг вам, она сдастся! Ни перед Денисом, злобно ухмылявшемся; ни перед всем залом, скандирующем — «Целуй»; ни перед Баранчиком, что точно заупрямится из принципа и не отдаст ей приз этого вечера; ни перед мечтой, что в данный момент сосредоточилась в куске хлопковой ткани с автографом всех участников группы!       Малышева нацелилась на лёгкое, невинное касание губ, только ради отвлекающего манёвра, чтобы вырвать платочек из лапы чудища. Но стоило только устам девушки дотронуться до хмельного мужчины, как поцелуй из разряда «невинный» перерос в «страстный». Офигевшая Лера не сразу поняла, что делал чужой язык в её рте. Отстраниться не получалось, ибо на затылок нежно давила широкая ладонь, вторая же притягивала за талию. Выталкивание вражеского объекта из своих владений было расценено, как вовлечение и принятие жаркого слияния, свидетели которого улюлюкали и аплодировали паре. Только когда воздух у почти двухметрового монстра закончился, а Малышева перестала сопротивляться, потому что почувствовала лёгкую асфиксию, а не бабочек в животе, издевательство над её губами было закончено. Голова закружилась от происходящего, и Лерка неосознанно сжала плечи учителя, чтобы словить планету и мир перестал вращаться, как сумасшедший. Со сцены послышались возгласы поддержки и восхищения, и следующий лирический трек посвятили им. Ошарашенной девушке понадобилось время, чтобы понять, что происходит, и почему историк, по-хозяйски разместив свои лапища на её талии, ведёт их в танце. Да ещё и колючую бороду на макушку опустил.       — Ты соблазнительно пахнешь, — шепнул на ухо мужчина.       Глаза округлились, как у енота перед грузовиком ночью на трассе. Лера именно так себя и чувствовала. Вот-вот да собьёт её хрупкое тельце этот упрямый Баранчик к чертям собачьим. Он ей точно мстит за все подколы, которые она ему писала и говорила в лицо. Даже демон на плече умолял Малышеву увернуться от танца и бежать из клуба, сверкая пятками на юг. Возможно, именно так бы она и сделала, только взгляд снова издевательски зацепился за стоящего в стороне Дениса. Его недовольное выражение лица и напряжённо сложённые руки на груди стали причиной коварной улыбки Малышевой. Лерка явно в дамках — одним выстрелом двух зайцев: и бывшего парня побесит, и бывшего историка подразнит.       Томно посмотрев исподлобья на жертву, Малышка кокетливо прошлась кончиками ногтей выше ребёр и еле слышно хмыкнула. Да, Громову в фигуре Даниил Петрович явно уступал. Но тут всё понятно: с олимпийским резервом сложно тягаться в крепости мышц и рельефе пресса, а вот с поцелуями…       Повторно, при здравом уме и светлой памяти, Лера не согласилась бы никогда, сколько алкоголя в неё не вливай, но в этой ситуации, под умопомрачительный трек и красноречивый взгляд разъярённого быка-бывшего, — сам Бог велел. Пухлые губы потянулись к щетине. Она игриво прижалась сначала к кадыку, потом нежно укусила за подбородок и отдалась новой порции жадных ласк. Девушка отвечала, позволяя мужчине делать что угодно, но не теряла бдительности. Она вовремя укусила за нижнюю губу, чтобы вдохнуть, прежде чем снова упасть в прострацию. К слову, учитель целовался весьма неплохо: уверенно, страстно, сразу чувствовался блядский опыт, что одновременно радовал и огорчал Леру. С одной стороны, хрупкой девушке было приятно оказаться в сильных руках умелого на ласки мужчины, с другой — её податливость он мог расценить, как согласие на продолжение вечера в более интимной обстановке. И судя по ладони, что сжимала левую ягодицу, этот вариант не стоило отбрасывать. Но и резко давать заднюю тоже нельзя. Ревнивый Денис теперь точно глаз с них не спустит, как и множество любопытных личностей, что провожали парочку взглядом до столика.       Офигевшая Женя, стоя, хлопала победительнице, в немом виде подшучивая над ней. Она уже подвинулась, чтобы ворчунка села рядом, но Даниил Петрович намекнул Орлову, что Лера сменила место дислокации. Лёгкая досада коснулась друзей детства. Девушка, как и Ваня, надеялась, что все рассядутся, согласно заранее купленным билетам. Но нет, упрямый Баранчик притянул Малышку к себе под бок и закинул руку ей на плечо. Радовало, что хоть пальцы не переплёл. Но, может, лучше бы он всё-таки держал их под контролем, чем водил ими, еле касаясь. От такой нежной щекотки Лерка зверела на глазах. По телу шла дрожь, а кожа покрывалась нервными мурашками, готовыми затоптать обидчика. Реакция девушки была истолкована по-своему. Даня колючей щетиной потёрся об ушко, ласково поцеловал в хрящик за мочкой, мазнул носом по шее. Валерию заметно передёргивало от каждого прикосновения, а когда учитель зарылся пальцами в затылок девушки, она не сдержалась и промычала что-то нецензурное.       Музыканты объявили о коротком перерыве. Женя, прочитав «SOS» в глазах подруги, быстро потащила её в уборную, от греха подальше.       — И что это было? — спросила она, как только серая дверь с рисунком девочки осталась позади.       Лера впервые в жизни зависла, подбирая слова. Как на зло даже мат не приходил. В голове пищало, как ненастроенный канал телевизора. Хотелось выключить его, но такого пульта ещё не придумали.       — Какая-то несусветная хрень, — выдавила Малышка, нервно улыбнувшись. А потом собрала яйца в кулак и рассказала о Денисе, о возможности, которую не следовало упускать, и о том, что план отступления продумать всё же надо. Покрутив пальцем у виска, Морозова заржала, а после пару раз подколола приятельницу на тему учитель-ученица и тут же выставила примирительно руки, заметив убийственный взгляд ванильного гопника.       Решили действовать по классике — «пьяная подруга». Лере до кондиции ещё бухать и бухать (это видно невооружённым глазом, уж больно ровно ходит), а тащить Женю — тяжёлая, но выбирать не приходиться. Поправив макияж, девушки вышли в основной зал, игнорируя Дениса, что во всей красе вырос на пути у злосчастного закрытого поворота.       — И что это было? — растворилось в ненавязчивой мелодии клуба.       — Я думал, она мне пощёчину влепит, а не поцелует, — хмыкнул Даня, вспоминая недавний инцидент. — Сначала я хотел заставить её извиниться за школу и попросить у меня бандану, но солист — молодец, так интереснее.       — Как там она тебя назвала? «Педофил»? — скривился Ваня, до которого дошло, что друг не собирается отступать от Малышевой. Сегодня так точно.       — Упрямым Баранчиком, — поправил Петрович.       — И я права по сей день, — внезапно появившаяся Лера нежно улыбнулась. Сама плюхнулась на диванчик к историку и положила руку ему на бедро. На его довольную рожу мартовского кота после случки она пожелала не смотреть, куда больше ей нравилась ярко вспыхивающая злость в зелёных глазах бывшего. Денис пыхтел, отдёргивал руку блондиночки от себя и сверлил взглядом светящуюся счастьем Малышеву, что только удобнее располагалась в объятиях учителя. Она даже не сопротивлялась, когда её вовлекали в новый поцелуй, только мысленно благодарила Женю, что заказала виски-колу, и Вадима, что разбавил алкоголь только для цвета.       — Не много ли ты пьёшь? — мягко стерев с уголка губ капельку коктейля, спросил Даниил, затуманенным взглядом скользя по лицу девушки.       «Попался!» — подумала Жека, наблюдая за игрой подруги. Признаться честно, этот вечер обещал быть скучным. Ну да, парочка смельчаков точно бы попыталась к ней подкатить, но цербер-Малышева покусала бы их, так и не дав толком познакомиться. Выступающая группа не трогала Морозову ни одной нотой, а от алкоголя она быстро хмелела в отличие от некоторых. Её радостью на сегодняшний вечер мог стать только Вадимка, и то не факт. Но, видимо, удача на её стороне, ведь такой сериал в жизни не каждый может увидеть. Морозовой до боли в животике, до сводящих судорогой скул хотелось смеяться от всей ситуации в целом. Лерка и бывшего с нынешней девушкой встретила, и насолить ему умудрилась, и новые проблемы на свою попу нашла. Ванька так печально смотрел с вершины френдзоны, как Малышеву засасывает ненавистный ею историк — слёзы на глаза.       — Это, конечно, круто! — подытожила Женя, пялясь на концерт на соседнем диване.       Музыканты выступали ещё полчаса. Потом дважды выходили на бис. Последний раз, когда их вызывали, Лера чуть было голос не сорвала. Евгения во всю строила из себя пьяную, еле стоящую на ногах подругу. Вадим был этому очень удивлён — в её виске-коле градуса было ноль. Спросить о чуде опьянении бармен не успел, компания скрылась за табличкой «выход».       Летняя июльская ночь не дарила желаемую прохладу. Но дышать после душного зала было легче. Обеспокоенный Ваня вызвал девочкам такси. Даня порывался ехать с ними. Но вовремя кинутая Морозовой фраза, что ночевать девочки будут вместе, и им ни в коем случае нельзя перед мамой появиться в таком виде, отбила желание погеройствовать.       Седан тихо затормозил возле лавочки, куда усадили «пьяную» студентку. Лера с Женей заняли заднее сидение и, назвав адрес, скрылись в темноте города.       — Она тебе правда нравится? — выпустив сигаретный дым, поинтересовался Орлов.       — Ага, — выдохнул Даниил. — Ещё в школе не мог до конца понять: мне её задушить хочется или… — помолчал, подбирая приличное слово, — поцеловать. А после её выходки на подоконнике, — закусил указательный палец и покачал головой, — так бы отшлёпал, неделю бы на животе спала.       Откровения не закомплексованного друга в таком русле не было новостью для Вани. Он любил их слушать, особенно когда был женат и о других девочках мог только мечтать. Но сейчас Даня говорил о его Лерочке-припевочке, и это было мерзко, тошнотворно и неправильно.       — Не играй с ней, — Орлов хлопнул по плечу и чуть сжал его. — Обидишь — рожу…       — Набьёшь? Мне? — удивился Даниил, что не привык такое слышать от него.       — Она мне, как младшая сестра, — соврал Ваня и, достав очередную сигарету, пешком направился домой.       На улице была полночь. Суббота только обещала начаться с похмелья и сожаления, а, значит, можно будет сладко поспать, прежде чем решить уже вчерашние проблемы.