Ваша. Сосиска. Сгорит

      Морозова не понимала, как реагировать на цирк устроенный Лерой. С одной стороны, она Баранчика не прогоняла, с другой — не искала встреч. Вот Женя такого не любила. Всё должно быть предельно ясно: или вместе, или нет. А Лера в последнее время часто находилась в подвешенном состоянии. Да и до Дениса она не изменяла своей привычке. Зовут на свидания — идёт, а лезет целоваться, так в нос даёт, ибо кавалер ей неприятный. Зачем вообще идти было?       Вот и с Даней теперь так же. Последний год в школе Лера все уши прожужжала ненавистным учителем, а сейчас не может послать его куда подальше, раз он ей не по душе. А, может, не так уж он ей не по душе? Женя размышляла над поведением подруги и крутилась у плиты, не забывая давать мелкие поручения помощнику.       Довольный мужчинка появился у высокого забора с пакетами в зубах. Как оказалось, в эту глухомань часто ездят автобусы, а нужный дом недалеко от остановки. Чем не везение?       Первым Лермонтова встретил Ваня и вместо рукопожатия отжал два пакета с пивком. Непривычно молчаливый и чуть хмурый Орлов кивком пригласил Дана следовать за ним, но тот, услышав характерный для Лерки писк, оставил покупки на улице и направился к ней. Малышка, как самая ответственная, занималась мангалом. Пока девушка прованивалась дымом, парни могли выпить и заняться чем угодно. В любой компании, где появлялась Лера, было негласное правило: огнём занимается она. Тем более с её-то любовью водить игры со стихией в прямом и переносном смысле. Правда, карма никогда в должниках не оставалась и на этот раз благотворительностью не занялась.       Девушка стояла спиной ко двору, погружённая в своё несчастье — пальчик бо-бо. И зачем было лезть к костру? Ну горит себе, так пусть полыхает, нет, проверить надо… И конечно же необходимо всё пальцами поправить, железячка же для декора на мангале висит. Вот с одним огнём и уже доигралась. Но с ней такое часто бывало. Если Малышева начинала нервничать, травмоопасность росла прямо пропорционально нервозному состоянию. А тут такой стресс приближался с каждым кругом часовой стрелочки.       Широкие ладони бесшумно легли ниже талии и быстро сомкнулись в замок на плоском животе, притянув красавицу. Макушка украсилась заботливым поцелуем, а ушка коснулся горячий хриплый шепот:       — Привет, Малышка!       Лера застыла как вкопанная. Она боялась пошевелиться пару секунд, а осознав происходящие, точнее почувствовав, что те же лапища заскользили в противоположные стороны от пупка, очнулась. Неизвестно каким образом, Малышева выкрутилась из ловушки и на всякий случай отступила.       — Даниил Петрович, здрасьте! — кивнула Валерия и быстро повернулась к мангалу, изображая вселенскую занятость.       — Что ты делаешь? — с насмешкой спросил он, рассматривая, как Малышка кочергой разбивает почти догоревшие брёвнышки.       — Не мешайте! Это моё царство, — резко обернулась она с железкой в руках, что выставила словно шпагу для защиты. — Идите на кухню. Вот там помощь нужна. А я тут справлюсь сама! — невольно сделала выпал.       Лермонтов, усмехнувшись, поднял лапки кверху. Реакция Малышки его забавляла. Так и хотелось подколоть и доставать её дальше — мстить. Упрямо мстить за каждый урок истории, который она испортила. Хотя сейчас Даня уже сомневался, испортила ли Лерка урок или его. Всё же сексуальное влечение к своей ученице — незаконно. А историк его точно испытывал. На днях, проанализировав их общение вечерком под пиво, Даниил понял, что всё это время испытывал к Лере притяжение и, словно школьник, вместо того, чтобы объясниться как взрослый человек или отказаться от чувств, стебал и дёргал Малышеву за дело и без. Куча дополнительных вопросов была задана с целью дольше послушать голос и понаслаждаться прямым взглядом, с которым она блистательно отвечала на каждый каверзный. А реферат… Он сейчас благодарен богу, что карты так сложились, что Валерия заболела и твёрдо решила уверенно идти к пятёрке. Это же она кинула ему заявку в друзья и первая написала, выудила у кого-то номер и позвонила, не боясь последствий. Малышева караулила его, мозолила глаза, чуть во снах не являлась, а тут изменения до неузнаваемости. Ванильный гопник робела перед историком, терялась и выглядела не той язвой, что сидела на четвёртой парте третьего ряда под стенкой.       — Хорошо, жги! — улыбнулся Даня и направился к Орлову и Жене.       С хозяйкой надо было познакомиться поближе. Пролистав все фотки Лерки в соцсетях, Лермонтов убедился, что они очень близкие подруги, а значит, необходимо понравиться Морозовой. Первым пунктом в этом не хитром плане были продукты. Предусмотрительно Даниил изучил страницу Евгении, откуда узнал, что последняя часто постила разные рецепты, а потом, попробовав их воссоздать, выкладывала свои творения. Поэтому, не пожалев зарплаты, Петрович купил всякого разного: сыр, шоколад, куча снеков и закусок к пиву и…       — О, сосиски! — рассматривая не магазинную упаковку, Женя поинтересовалась: — А как их мариновали?       — Это один знакомый грузин делает. Пальчики оближешь. И к ним соус. Тоже его рук дело, — гордо заявил Даня, словно сам это приготовил, но стушевался под взглядом Морозовой и добавил: — Часто у него беру. Проверенный мужик.       — Их на шампуры? — раскладывая на сетку овощи, спросил Ваня.       Лёгкая обида на Леру оставила его возле хозяйки дачи. На кухне Орлов особым помощником не был, но лучше уж он, чем ничего. Оторвать Малышеву от мангала никто не мог.       — Можно на сковородку, — пожал плечами Даня, — но на костре вкуснее.       — Шампуры сверху. Протрёшь и отнесёшь Жар-птице, — с командирскими нотками ответила Женя.       — Слушаюсь и повинуюсь, — пародируя джина, поклонился Лермонтов.       Как только историк вышел из кухни, Орлов тяжело выдохнул и потянулся к сигарете. Вот не нравилось ему всё это. Чуял он не к добру происходящее. Не к его добру. Пока Дани не было на даче, Ванька только то и делал, что пытался показаться Лерке с лучшей стороны. Бутыли принести — так он, конечно, тут. Малину рвать, чтобы подольше задержаться, — есть, мэм! Встать в грёбанных пять утра, чтобы привести себя в вид человеческий и вовремя приехать к дому Лерочки, чтобы отвести её с подруженькой, которая ему нафиг не нужна, на дачу в срань-глухомать, куда ехать не хотелось от слова «совсем» — да, конечно, да, сейчас, сию минуту! А тут такая подстава — Лермонтов собственной персоной. Выспанный, счастливый, ещё и Лерочку-припевочку обнимает, словно она его девушка уже лет пять как. С досадой выбросив бычок в подготовленную жестяную баночку, Ванька вернулся к работе. Он всё продолжал вздыхать своим мыслям, машинально нарезая лук. Евгения, напевая, колдовала над лавашем, изредка поглядывая на погрузившегося в раздумья мужчину. Ей было жалко его. Чисто по-человечески хотелось поддержать, но давать ложные надежды ей не свойственно. Прекрасно понимая, какой результат дадут слова, Женя сказала:       — Узнаю Лерку.       — В смысле? — оторвался от занятия Ваня.       — Прямом, — пожала плечами Морозова. — С Громовым также было. Сначала он за ней бегал, потом она за ним, а дальше любовь-морковь и все дела.       — Думаешь, Дан ей реально нравится? — погрустнел Иван.       — Громов на даче не был ни разу, — ушла от прямого ответа Женя. — Подай укроп.       Дело двигалось к вечеру. Первые голодные кровопийцы уже пищали над головами, выискивая жертву. Лера всматривалась в красные угли, пытаясь разгадать в них тайны будущего. Наслаждаясь спокойствием, она радовалась, что сейчас тут одна и у неё есть время придумать правдоподобную ложь. Послать ухажера всё же хотелось далеко и на все буквы, но с другой стороны, надо было это делать раньше, а не когда он уже приехал и поздоровался. Да и кто отвезёт его назад? Не пешком же идти. Последний автобус как раз уехал. Так бесчеловечно поступить с ним Малышка не могла. Дело тут вовсе не в воспитании или чувствах, просто что-то непонятное мешало открыть рот и выпустить с углекислым газом звуки, обрывающие надежду на новые встречи.       Отогнав угнетающие мысли, Лера сосредоточилась на мангале, что действовал на неё успокаивающе. Жар плавил картинку, лёгкий ветерок носил дым по всей округе. Сверчки завели свои песни, а комарики не кусали провонявшую дымом девушку.       Счастье длилось не долго. Даниил Петрович появился с шампурами и сосисками, всем видом намекая, что не уйдёт просто так.       — Помощь нужна? — хрипловато спросил он, рассматривая стройные ножки.       — Да! — ответила Лера и, насладившись секундой его радости, продолжила: — На кухне. Я тут сама! — и для убеждения помахала кочергой.       Её перекошенное злостью лицо выглядело очень мило, точно хомячок, который дуется, что ему не дали печеньку. Колкие глаза внимательно проследили за миской. Рядом с ней на стол опустилась пачка сигарет и жёлтая зажигалка. Чёрный смартфон выпустил мелодию любимой Леркиной группы и занял место у картонной упаковки. По волшебству из заднего кармана джинс появилось светлое нефильтрованное пиво. Малышева его очень любила, особенно под тарань или вяленое мясо, но и без них сойдёт. Во рту так и пересохло, когда баночка открылась с характерным звуком. Глазки жадно проследили за жестянкой, но гордость не позволила открыть рот. Ещё чего! Лерка просить не будет, пусть слюнки так и заполняют.       — Руки у тебя грязные, — кинул насмешливый взгляд на Малышку историк и, глотнув алкоголь снова, повернулся к шампурам. — А я свои вымыл. Сосисками займусь.       Лере его спокойный тон не нравился. Жопой чуяла что-то неладное. Имея немалый опыт общения с учителем, она прекрасно понимала, что за выходку ей достанется. Должно достаться. За безобидное яблочко он злился на ученицу больше месяца. Подумаешь, наколола сочный фрукт спиртом и в качестве примирительного подарка оставила на столе. Ну да, улыбалась ангелом и заверила, что всё осознала и больше не будет срывать дисциплину едкими комментариями и поправками из других книг. Да Лерка почти сама поверила в свои слова, так легко ей далось вранье, но очнулась, стоило выйти за двери и вспомнить двойку по тестовой работе и спорные варианты ответа.       Хмыкнув, Валерия бросила очередной короткий взгляд на невозмутимого Лермонтова с сигаретой и всё-таки свиснула у него пиво. Отвернувшись, она сделала пару жадных глотков. Пузик тихонечко заучарл довольным котиком. Так не хотелось возвращать пенное на место, но после провокации всегда идёт ответное нападение, а защищаться с двумя свободными руками и не заполненным ртом намного удобнее. Сколько филигранного сарказма можно выдать. Но историк даже не хмыкнул.       «Неужели ничего не будет?» — размышляла мангальщица, расставляя первые готовые шампура, которые ей передали совершенно молча. — «Точно что-то задумал».       Она была уверена, что дело пахнет керосином, но мужчина вёл себя спокойно. Даже слишком. Вместо криков и скандалов, Даня пошловато поглядывал на девушку, украсив лицо ухмылкой, лениво прикладывался к банке и никак не реагировал на временную её пропажу.       — Скоро вернусь, — мягко сказал историк, повертев руками, испачканными в маринаде.       Как только учитель ушёл, Лерка медленно выдохнула. Она схватила пиво и прижалась к стенке сарая, за которым разжигала огонь. Малышева допивала остатки хмельного нефильтрованного и ругала себя за слабость. Вот могла же послать его! Могла же сказать, чтобы не приезжал! Или вообще врать ему дальше, или не врать и пресечь ухаживания ещё тогда в парке. Но нет! Причины-обстоятельства, непонятно откуда возникшие, не давали ей этого сделать. Будто сила свыше нашла крепкий скотч и заклеила рот намертво. Более того, именно эта нечисть, владеющая клейкой лентой, сковывала тело девушки, стоило Лермонтову к ней прикоснуться. Осталось только придумать этим чувствам название и можно со спокойной душой пророчить Баранчику путь в далёкое прошлое.       «Может, в церковь сходить?» — задумалась Малышева над вариантами, как подчистить карму, и зажмурила очи, набрав побольше воздуха. Хотелось выдохнуть, выпустить с ним все проблемы с заботами и успокоиться.       Резко наглые губы впечатались в неё. Щетина неприятно кольнула нежную кожу. В нос ударил едкий запах сигарет и алкоголя. От возмущения Лера замычала, но это лишь раззадорило Даню. Он углубил поцелуй. Одной рукой крепко ухватился за талию, вторую властно разместил на затылке, не позволяя Малышке отвернуться. Целовал с напором и страстью. Вкладывал всю жадность и желание. Оттягивал пряди, запрокидывая голову назад. Прижимал сильнее. Широкая ладонь скользнула вверх по груди и остановилась на шее, чуть сдавив.       Вытаращив глаза, Лера смотрела на подрагивающие длинные ресницы Лермонтова. Острыми ногтями она впилась в покатые плечи и запротестовала. Она извивалась всем телом, пытаясь хоть как-то высвободиться. Вступила в схватку языками и даже умудрилась укусить нижнюю губу, как ойкнула от неожиданности. Вместо того, чтобы отрезвить Даню, она чётко почувствовала, что лишь сильнее его заводит. Телефон, играющий на столе, точно не может в неё упираться.       — Сосиска. Ваша. Сгорит, — выдавила Малышева, как только ей освободили рот. Под прыскающий смех учителя девушка тут же себя поправила: — На мангале сгорит, пошляк! — хлопнула по руке и повторила удар кулачком уже сильнее. — Пусти, педофил!       — Тебе восемнадцать, — шепнул он прямо в губы, — и сопротивляешься ты слабо, — снова поцеловал, игнорируя мычания.       Ладони осторожно изучали фигурку. На этот раз ласки были более нежными, комфортными для девушки. Лера отвечала на каждое скольжение губ, перехватывала инициативу и без стеснения залезла ладонью под чёрную футболку.       — У вас всё в порядке? — грубовато спросил Орлов. — Как шашлык?       Их поцелуй он услышал, как только тот начался, но не собирался выходить из-за угла. То ли не хотел спугнуть, то ли боялся собственными глазами увидеть неприятную картину. Мог ли он ревновать Леру? Скорее нет. Она никогда не была ему кем-то больше, чем другом. А он ей? Кажется, в детстве она говорила, что выйдет замуж за Толяна, жгучего смуглого брюнета с разными глазами. А когда тот женился, переключилась на Вовку. Парень стеснялся ранней седины и красился в чёрный цвет с синим отливом. Громов тоже был тёмненьким. А Орлов блондин — что тогда, что сейчас не светит.       — Да, — лениво отступил от девушки Дан, бросив непонимающий взгляд на друга.       Раскрасневшаяся Лера отскочила от стены, как от огня. Быстро выхватила из рук Вани решётку с овощами и пристроила её возле шампуров.       — Все вон! — скомандовала она, злобно зыркнув на каждого.