Только не приставать!

      Напевающая себе под нос Морозова вышла из летней кухни с миской салата в руках. Она прищурилась, глядя на притихших курящих парней, и хмыкнула. Всё-таки Лерка их выгнала. Один точно мешал поцелуями, второй пострадал ни за что, но за компанию. Орлов как-то странно покосился на спокойного Даню и полез за очередной сигаретой. Ему срочно надо было отвлечься от поедающих мыслей. Червячки точили головной мозг, словно яблоко, а самый наглый жук пыхтел рядом, довольно щурясь солнцу.       — Тунеядцы, табак бросили, — мило улыбнулась хозяйка дачи, — стол надо поставить в беседке. Вон там, под орехом, — указала она на широкий ствол и огромную зелёную крону. — Там и не жарко, и мошек всяких нет. А если будут, их Валерок дымком отпугнёт.       — Где стол? — оживился Ваня.       Объяснив парням, что и где искать, Женя, качая бёдрами, направилась к беседке. Она любила там зависать. Прохладно, спокойно. Ветерок колышет зелёную сочную листву вокруг. Там ещё кусты мелиссы источают нежнейший аромат — не надышишься. Вечером особенно хорошо.       Вымощенная тротуарной плиткой дорожка заросла сорняком. Давно семейство Морозовых не пользовались деревянным сооружением, которое им подарили соседи. Точнее дядя Толя — мастер на все руки.       Осмотрев крышу на наличие паутины и осиного гнезда, Евгения обернулась и недовольно цокнула: что-то мужчины задерживаются. Миску приходилось держать в руках — стационарного стола тут не было. Раньше стоял, но последнюю снежную зиму не выдержал — прогнил, а новый отец не успел соорудить, временно выйдя из положения перетаскивания мебели из летней кухни.       — Женька, нас что ль ждёшь? — вытянув шею, спросил весёлый соседский парень Антон.       — Куда ставить? — подошла к беседке Малышева с шампуром в руках.       — Лера, фас! — услышав характерный запах костра и мяса, крикнула Морозова и резко обернулась, указав подруге на раздражителя.       — Да ну чего ты?! — повисла на заборе причина плохого настроения хохотушки. — Мелкая вот с сосисочками, ты с салатиком. Хозяюшки, мы зайдём на «чаёк»? — кивнул он на Кирилла и Сеню, что несли лавку, увлечённо обсуждая что-то.       — Тоха, ты с кем болтаешь? — облокотился на деревянные доски новый собеседник — Стёпка. — О, ты смотри! Ща руки помоем и к вам, кисоньки.       — Ты ничего не перепутал, прыщавый? — набычилась Малышка. Верхняя губа снова задёргалась в привычном жесте, глаза налились гневом. — Тебе сколько не мойся, дорога закрыта сюда, скунс!       — Лерочка, ты чего такая злая, давно никто не трахал? — почти пропел Антон и заржал вместе с другом.       — Слушай ты, Степашка на лице какашка, и Антон, рифму даже озвучивать не надо, и так всем понятно, что ты гандон ещё тот, идите в баню! — крикнула девушка, окончательно войдя в образ ванильного гопника, и добавила, кривляясь: — Мыло ронять и орать, ронять и орать, надеясь, что кто-то будет вас драть.       Парень обозлился, демонстративно схватился за доски:       — Мелкая, я ща забор перепрыгну, посмотрим, как ты запоёшь!       — Благим матом! Благим матом отпевать буду, пока каждый шампур тебе в жопу запихну, вечный пубертат! — продолжала гнуть палку Валерия.       Вот кого-кого, но этого русоволосого человека она ненавидела. Одной искры хватало, чтобы зажечь бессмертную язву, брызжущую ядом налево и направо. Виной всему именно половое созревание, когда Степаша, перепив фирменной настойки Морозовых, полез целоваться к Малышевой. Тогда он впервые узнал, что острые колени — опасное окружение для его достоинства, и что не все девушки в хмельном состоянии весёлые и сговорчивые. Некоторых лучше не трогать. Причём никогда…       — Ну, сучка, ты сама напрашиваешься! — стал подтягиваться на заборе прыщавый.       Местный Цербер сильнее сжала шампур в руках и готова была убить наглеца взглядом. Она набычилась, скорчила крутую моську и не обращала внимания на тихий девичий смех слева.       — Малышка, всё хорошо? — мягко опустил широкую ладонь на хрупкое плечо Даниил.       — Лерка, у тебя чё, новый ёбарь? — вытаращил глаза на незнакомца Антон. С Громовым они были знакомы по школьной парте, да и девушку в режиме «брошенки» он видел — соседи же.       Малышева задумалась. Губы сами медленно расплылись в гаденькой улыбке, увидев, как смешно таращит глаза Стёпка. Не сказав ни слова, Лера легонько закачала головой. Всё же в Дане есть что-то хорошее и полезное.       — Пацаны, да вы задрали! Идите работать! — прикрикнул Сеня. Его командирский голос совсем не вязался с внешним видом. — Опять к девчонкам пристаёте?! Имейте уважение к ним, дебилы, и займитесь делом.       Невысокий, худощавый парень с гетерохромией оценивающе пробежался по незнакомцам. Его взгляд остановился на Евгении, что тут же перестала быть полудохлой чайкой и мило улыбнулась, приосанившись.       — Привет, Сеня, Кирилл, — обратилась она к соседу и высокому блондину, что тоже решил поучаствовать в общении.       — Привет, народ, — лучезарно улыбнулся парень модельной внешности. — Прошу простить вас, очаровательная дама и милейший орг, за этих остолопов. Клянусь, сегодня они вам больше не помешают. Как ты, ванильный гопник, и сказала, эти двое пойдут в баню, смывать грехи и пот. Хорошего вечера, парни.       Не церемонясь, Кирилл схватил за шкирку Антона и Степана и демонстративно направил их в сторону небольшого помещения. Толкнув их, он обернулся и лукаво подмигнул.       — Это он тебе? — тихонько прошептала Лера, покосившись на удивлённого Даниила, но её никто не услышал.       — Сень, может, малинки хочешь? — кинула в спину Женя. — Сашу угостишь.       — Эм, — замялся парень и робко кивнул. — Да, спасибо, ей не помешает. Побалует себя после аптеки. Спасибо, Женечка, и ещё раз прости за брата и этого.       — Да, всё норм, — засмущалась кокетка. — Лерок пар спустила.       Прекрасно понимая причину изменения настроения хохотушки, Малышева стала ворчать, что руки скоро устанут держать сосиски, что вкусные они горячими, и что скоро желудок съест сам себя. Ребята быстро накрыли на стол, позабыв инцидент. Первые минуты все были увлечены едой, голод не тётка, как говорится. Когда первая порция исчезла с тарелок, поднялось бурное обсуждение кулинарных способностей грузина, что мариновал сосиски, и Лерки, что весьма профессионально их поджарила на костре. Конечно, никто не забыл отметить Морозову, что и салатик заправкой интересной сдобрила, и лавашик с сыром и помидоркой закрутила, и картошечку в фольгу с салом, укропом и молодым чесноком завернула.       «За встречу!» — Даниил поднимал издевательски раза три, и на каждый Лера имитировала глазами припадок эпилепсии. За забором слышались крики и мат, на которые никто не обращал внимания. Обсуждения концерта и музыкальных предпочтений накрыли компанию с головой.       Лёгкий ветерок качал пряди волос. Птицы пели, радуясь погоде. Утопая в нахлынувшем блаженстве, Малышка откинула голову назад и упёрлась в крепкое плечо. Только сейчас она поняла, что села рядом с историком, который снова нежно щекотал её. Но ей было всё равно. На душе было так хорошо, что не хотелось спорить и ворчать. Рука сама потянулась к жестяной банке, но её увели прямо из-под носа.       — Может, хватит? — заботливо спросил Даня.       — Я больше тебя могу выпить, — фыркнула Лера и выхватила пиво у Морозовой. Испортил-таки миг блаженства.       — Сомневаюсь, — снисходительно улыбнулся мужчина.       — Может, — Женя утвердительно качнула головой. — Поверь, эта может.       — Не верю, — настаивал Даня.       — Я вот тоже, — вклинился Орлов.       Он часто выпивал с Лермонтовым после расставания со вторыми половинками и знал, что споить этого быка практически невозможно. Только один раз Ваня наблюдал за пьяным в стельку другом, но и тогда тот вёл себя весьма прилично. Пытался отвечать на сообщение и что-то мямлил о том, как проучит одну упрямую ученицу.       — На что спорим? — ухмыльнулась Малышева, предвкушая победу. То, что она в дрова, из компании может заметить только Жека, но подруга не выдаст секрета: чем сильнее Малышка пьяна, тем больше матерится и лезет на рожон.       — На желание, — хитро сверкнул глазами Дан, всем видом показывая, что не только не трусит, но и уверен в проигрыше худышки.       — На здоровье, — всплеснула в ладоши Морозова. — Мне с Ванюшей оставите пиво, а сами на настойке спор выясняйте, лады?       — Я эту бурду пить не буду и тебе человека травить не дам, — стушевалась Лера.       Фирменную настойку Морозовых нормально переносил только дядя Стас и Малышева-старшая. Ну и Сеня… Хотя Лерка не была в этом уверенна. Как только она выпивала лишнюю каплю, на глаза падали шторы, а там темень, а там бодун с утра, а там в инсту лучше не заходить пару дней.       — Вот и отлично. Тогда давай в душ и вперёд ягоды топтать, — забрав своё пиво назад, скомандовала Евгения. — А вы, мальчики, вот ту кастрюльку зелёную на сто литров сюда притащите, и будет у нас развлекательная программа. Лерано Челентано заказывали?       Удивление исказило лицо молодых мужчин, а Малышка обречённо вздохнула. Каждый раз одно и то же. Сначала ягоды обрывали, потом перебирали, потом она ноги в них купала, а на Новый Год дядя Стас спаивал всех этой бурдой спиртовой. Объяснив непосвящённым, в чём состоит весь труд, компания принялась готовиться к выступлению местного клоуна.       — Может, тебе сначала в душ? — простодушно спросил Ваня, намекнув на едкий запах дыма, исходящий от мангальщицы.       — Не плохо бы, — качнула головой Лера, принюхавшись к футболке. — Но и так сойдёт, только ноги ополосну.       — Не-а! — крикнула Женя, не скрывая озорные нотки в голосе. — Не пойдёт!       Поток тёплой летней водички с двух сторон накрыл худощавую фигурку. Малышева завизжала розовым поросёнком, матеря коварную хохотушку. Светлая футболка неприлично прилипла к телу, демонстрируя нижнее спортивное белье, выпирающие ребра, плоский живот. Джинсовые шорты тут же потемнели, а сандалики квакнули в свежей луже. От увиденной картины мужчины почти одновременно сглотнули. В голове тут нарисовались пошлые мысли, что разрушились криком.       — Женя, мать твою, ты помнишь, с кем ты спишь? — затопала ножками Лера. Осторожно размазывая тушь вокруг глаз, продолжала кричать: — Я тебя с дивана скину!       — Помню! — ответила подруга и выплеснула остатки на ворчунью. —Я же говорила, это будет весело! — подмигнула она Дане, что, кивнув, вылил содержимое второго ведра прямо на голову жертвы.       — Да за что? — возмутила Лера, злобно уставившись на довольного историка. Её маленький кулачок оставил тёмный след на серой футболке, но мужчину это только раззадорило. Такая мокрая, беззащитная, так бы и обнял.       — А разве не за что, Малышка? — оскалился он, намекая то ли на недельное вранье, то ли на просвечивающие сквозь ткань ареолы. — Одно яблочко твоё мне многого стоило.       — Это ты о том? — уточнил Орлов и, получив подтверждение, заявил: — Лерок, тут заслуженно! Он с Яной тогда расстался.       — Да пофиг! Я этого не хотела! — брызнула пальцами прямо в хитрые серые глаза. — Знала бы, что расстанешься с девушкой, такого не сделала бы, — отжала она волосы. — Хотя нет, сделала бы! Елена Павловна так красиво отчитывала — мёд ушам.       — Так ты всё знала, — хлопнул по ягодице Даниил, мельком заметив поднесённый презент от Морозовой.       — Бери выше, Баранчик, — вздёрнула подбородок Лера. — Я это спланировала. Думаешь, кто Леночке-интеллигенточке дал наводку?       Шлепок повторился, но Малышева не обратила внимания, продолжая хихикать, переглядываясь с сообщницей.       — Знал бы ты, как мы то яблоко кололи спиртом, — прыснула Женя. — Ой, блин… Два испортили, пока наловчились.       — Ты бы мне спасибо сказал, — Лера снова брызнула водой в лицо историка. — Вот эта, — указала она на хохотушку, — хотела его фирменной настойкой наколоть. Я жизнь тебе спасла, мужик. Эх, перевелись рыцари на Руси. Даже «спасибо» тебе никто не скажет.       — Ты мне тоже не сказала, — уставился на неё Даниил. — И рыцарей…       — На Руси не было, — кривляясь, закончила с ним фразу Малышева. — Помню, пом…       Не успела Валерия договорить, как очередная порция воды обрушилась на голову. На этот раз она была холодной настолько, что Лерка закричала на всю округу и кинулась с кулачками на обидчика, но её быстро скрутили и прижали к себе — разницу в силе никто не отменял. Прекрасно понимая, что мокрая Лера пыл не остудит, более того добавит градуса крови похлеще виски, Данька шлепком подтолкнул Малышеву к дому переодеваться. Нечего ей выглядеть так соблазнительно…       Пока Валерия создавала новый лук, Женька вместе с Ваней принесли на стол остатки пива и закуски, а Лермонтов откинулся в плетёном кресле. Его мысли витали где-то между мокрой Лерой и бывшей Яной. Девушка действительно устроила грандиозный скандал, учуяв, как от любимого в очередной раз несёт спиртным. Тогда они собирались на встречу с какими-то её подругами, и мужчина должен был выглядеть, как принц из сказок, а на деле домой пришёл злющий чёрт. Елена Павловна час отчитывала и стыдила историка, уловив характерный запах, грозила увольнением, выговором, но получилось замять за определённую услугу. А вот с Яной не вышло. После той сварки девушка громко хлопнула дверью и пропала на два дня. Вернувшись домой, она снова начала орать и обзывать хмельного сожителя, а после они окончательно расстались. Бывшая съехала с квартиры, забрав ненавистные Лере духи, что только подарила на Новый год, оставив ему один гель для душа как напоминание о себе. Докурив, Лермонтов вернулся к остальным.       Компания шумно проводила вечер. Малышева, допивая очередную банку пива, смешно танцевала в кастрюле с ягодами, имитируя легендарного Челентано. Женька, еле сдерживая рвущиеся эмоции наружу, снимала подругу и выкладывала ролики в соцсети. Мужчины поддерживали Малышку аплодисментами и расслабленно дымили табаком.       — Ребят, сигаретки не найдётся? –— обворожительно улыбнулся Кирилл, выглядывая из-за забора.       — Держи, — протянул новую пачку Орлов. — Все бери.       — Меняю на виски, — выудил пол-литровую бутылку блондинчик. — Лерчик, классные ножки. Хорошего вечера!       — Мы с ними попрощаемся сегодня или нет? — вспылил Даня, злобно уставившись на голую рельефную спину Кира. Тот неожиданно повернулся и чмокнул воздух. — Это что было?       — Ты ему понравился, — имитируя Гринча, улыбнулась Лерка. — Зуб даю, он гей.       — С чего такие выводы? — устало выдохнул мужчина, рассматривая алкоголь.       — Он не пялится на Женькину грудь, — подняла указательный палец вверх Малышка, словно доказывала теорию по квантовой физике, а не несла пьяную чушь.       — Я тоже не пялюсь, — хмыкнул Лермонтов. — Так что я гей?       — А Ваня пялится, — парировала девушка и плотно сжала губы, чувствуя, что не сдержится и точно уколет историка.       — А чего она её выставляет? — начал оправдываться Орлов, понемногу заливаясь краской.       — Потому что у всех свои козыри, — ухмыльнулась хмельная Евгения. — Кому-то нравится женская грудь, а кто-то тащится от мужской попы, а есть и те, кому всё равно как человек выглядит, он любит его душу. Все достоинства и недостатки в совокупности создают целостную личность, в которую мы влюбляемся по уши. И уже не важно высокий, худой, ворчливый или упрямый, мы сучкой течём и кошечкой ластимся к нему, — глотнула пива и добавила: — Но для начала, мы все смотрим на обёртку. У меня вот грудь четвёртого размера, и она привлекает внимание. Зачем отнекиваться, и так всё видно! Но это же не значит, что кроме сисек у меня ничего нет? Но согласитесь, мальчики, сначала каждый из вас оценил именно декольте, а уже потом решил: спрашивать моё имя или нет.       — Спорить не буду, — согласился Даня и хлебнул виски прямо с горла, — но Лерка мне больше нравится.       — На вкус и цвет фломастеры разные…       — У них голубые, — утвердила Малышка, наблюдая за соседями. Кажется, она совсем выпала из разговора, продолжая вести своё расследование.       — Тогда может, Жень, тебе следует одеться? — Ваня проигнорировал Малышеву, начиная дискуссию. — Если я сниму футболку, ты тоже будешь на меня пялиться.       — Было бы на что, — громко сказала Лера. — Ванька, ты уже свой собственный барабан отрастил.       — А я? — скинув футболку, перевёл удар на себя Даня, пока Орлов был в прострации он выпада подруги.       — А что ты? Ничего интересного, — пожала плечами Малышева и вернулась к ягодам. — Я всё.       Лицо Дани вытянулось. Брови поднялись вверх. Рот открылся и закрылся. Такого он не ожидал. Конечно, в зале Лермонтов в последний раз был года три назад, но и назвать его запустившим себя нельзя было. У него ничего нигде не висело. Руки были достаточно рельефными, а пресс прятался за небольшой прослойкой жира, которую легко согнать простыми физическими нагрузками или регулярным сексом.       — Так, отменяй стриптиз для бедных, — махнула рукой Женя. — У Кира фигурка получше твоей, а Дениска так вообще бог на вашем фоне. Олимпийский резерв по гребле…       — Давай не о нём, — фыркнула Лерка. — Я пиво допила, малину со смородиной замочила, можно мне виски и на лавочку?       Даня осторожно достал не сопротивляющуюся девушку. Он принёс ей воды, смыть сок ягод, и пару бокалов для солодового алкоголя. Под виски дискуссия на тему анатомии и её особенности у каждого индивидуума длилась ровно полбутылки. Потом как-то всё само собой перетекло в воспитание и разговоры о родителях. Затем все ударились в воспоминания. Рассказы о детстве яркими картинками всплывали перед глазами. Женька растеклась в кресле, рассказывая, как они познакомились с Малышевой. Орлов и сам поведал Дане историю позора Толика и зарождения любви к Лерочке-припевочке, а сама девушка слушала друзей с закрытыми глазами и не обращала никакого внимания, что её голые ступни Даня массажировал одной рукой.       — Лерка, я вот чёт твоего отца никак не могу вспомнить… — нахмурился пьяный Ваня.       — Я тоже, — резко открыв глаза, фыркнула Малышка и потухла. Её жутко раздражали разговоры об этой личности.       — Почему? — сдвинул брови к переносице Даня, не уловив перемены в голосе девушки.       — Потому что вообще-то отец хотел сына Валерия, — шумно выдохнула Малышева, — но всё пошло по пизде, причём по моей, — договорив, Лерка опрокинула стакан. — И съеб…       — Лер, заткнись, — кинула Женя, и подруга послушной собачкой закрыла рот.       — Это что за магия? — спросил Ваня, удивлённо уставившись на озадаченную Евгению       — У каждого свои козыри, — озорно подмигнула Морозова, словно секунду назад не хотела обнять подругу и увести подальше от болезненных расспросов.       — Чао-какао, я спать! — кинула Лера. — Мне пора в люлю.       — Давай отнесу, ты же босая.       Даниил бережно опустил ноги на лавочку и встал. Поправил футболку и протянул руки, приглашая Малышку. Та хитро сощурилась и поднялась на носочки. Она смотрела сверху вниз на мужчину и размышляла, какую фишку ей выкинуть. Ну не могла она спокойно забраться на ручки учителю, хоть стреляй.       — Вань, поможешь, — указала на собранную посуду Женя и махнула в сторону летней кухни. — Я сама не справлюсь.       Орлов выдавил «да» и допил остатки виски прямо из бутылки. Бегать за Лерой — глупая затея для него, особенно когда она так смотрит на друга.       Мутные глаза Малышки уставились на губы. Она никого не замечала, а только рассматривала контуры уст, что несколько часов назад её жадно целовали. От воспоминаний во рту пересохло. Ладошки сами потянулись к широким плечам, шее, запутались в волосах.       — Я осторожно, — хрипнул Даня.       Он невесомо опустил руки на талию и медленно подошёл вплотную. Одна его ладонь опустилась под ягодицу. Пальцы, еле касаясь, подняли бедро и закинули на пояс. От его действий кожа покрывалась мурашками, щёки покраснели, а нижняя губа сама собой оказалась зажата зубами.       «Я в говно», — констатировала Лера, облизываясь.       — Только не приставать! — хотела гаркнуть Малышева, но сорвалось хрипло и призывно.       — А так хотелось…— шепнул Даня и потянулся за поцелуем.       Мужчина еле коснулся пухлых губ. Нежно, словно боялся спугнуть. Горячим языком прошёлся по сомкнутым устам и отстранился. Он смотрел на лицо девушки, ожидая её действий, а она не спешила открывать глаз. Секунда, и ночную тишину разрушил тихий стон. Даня, округлив глаза, уставился на Леру, а та хлопала ресницами и замерла.       — Они точно геи, — прошептала она, боясь спугнуть пыхтевшую парочку в бане. — Уноси меня отсюда, мой Буцефал.       Лермонтов подхватил Малышку под попу и заржал как конь. Пусть и не на такое завершение вечера он рассчитывал, но это в любом случае лучше игнора, который устроила Лерка.