Часть 1

Лололошка замечает это не сразу. В конце концов, вокруг происходит невероятное количество событий — времени, чтобы остановиться и подумать о мелочах, буквально не находится. Однако его привычка всегда слушать и наблюдать за людьми помогает бессознательно улавливать знаки. Так что, когда Джон прямым текстом начинает напрашиваться на комплименты, разрозненные кусочки вдруг собираются в цельную картину. Постоянное хвастовство, вечные лекции и этот странно выжидающий вид, появляющийся иногда. Джон любит похвалу. Или, может быть, любит — не совсем правильное слово. Что-то подсказывает Лололошке, что тут кроется нечто большее. Он думает о вечном чувстве голода, скребущемся под кожей, о постоянном желании, природу которого сложно понять… В Лололошке ведь тоже это есть. Жажда. Не признания конечно, нет. Но постоянная потребность в прикосновениях, стремление вторгнуться в личное пространство любого более-менее приятного человека. Сколько проблем у него из-за этого было в Хэнфорте, пока Дилан и Ричард не устали от его постоянного парения вокруг и не спросили напрямую. А выслушав объяснения и покопавшись в интернете, разработали стратегию, которая Лололошке помогала. Каждый день один из них был открыт для объятий в любое время суток и в любом количестве. Тактильный голод постепенно стихал до контролируемого уровня и лишь иногда накатывал во время стресса. В Архее же помогали Невер с Беренгарием, которые были не против периодических неожиданных посиделок. Анализируя поведение Джона в тот раз — нарочито расслабленная поза, выжидающая ухмылка, руки, спрятанные в карманах — Лололошка видит себя в один из плохих дней и задумывается. Как давно Джона никто не хвалил? Приходящие в голову предположения ужасают — после попадания в эту реальность ученый бегал по мирам, затем попался Джодаху и Окетре, которые очевидно быстро устали от эксцентричного характера двойника. Смогли бы они распознать маску? Возможно Райя могла бы, но… стала бы? Лололошка не знает точно, не может вспомнить достаточно, чтобы быть уверенным. И потому начинает нервничать и чувствует зарождающуюся волну потери-одиночества-жажды. Глубоко вздыхает, собирая мысли в кучу, и направляется к Неверу, надеясь подумать, прижавшись к теплому боку. Через час он мягко благодарит ворона и уходит из гнезда с планом в голове. Он не хочет, не может даже, просто оставить двойника наедине с этим голодом. А потому его надо начинать «кормить», но по чуть-чуть и осторожно — слишком много стимулов после длительного отсутствия могут быть ошеломляющими и к тому же подозрительными… Да и хвалить за просто так нельзя — Джон не идиот, и сразу поймёт неискренность. Остаётся только ждать и проводить с ученым больше времени. Наверняка шанс выпадет. Исполнять план Лололошка начинает осторожно, сначала разведывая обстановку — наблюдает за учёным, напрашивается несколько в библиотеку, клятвенно обещая не мешать работе и вообще быть тихим словно мышь. Берёт несколько книг и быстро уходит, восхищаясь обширностью коллекции. Двойник слегка ворчит, но резкость в его голосе меньше обычного, а плечи слегка горделиво расправлены (кажется, его предположение верно, и все эти книги являются сборником знаний Джона воплощенным с помощью магии, удивительно). Потом Лололошка приходит чаще и остаётся читать прямо в замке. Он начинает замечать моменты, когда ученый отрывается от своих исследований — то ли из необходимости отдохнуть, то ли из-за забуксовавших на одной проблеме мыслей, и использует это время, задавая вопросы по прочитанным книгам. Джон в первый раз удивляется, будто не ожидал, что Лололошка действительно книги читает (немного обидно, честно говоря, — да его бы совесть замучила столько без дела сидеть) и ответ бросает короткий, колкий. Только шатен всё равно благодарит — будто невзначай, уже утыкаясь в другую книгу. Постепенно ответы становятся длиннее и даже несколько раз превращаются в лекции. Лололошка начинает понимать Молли. Джон, когда находится в своей стихии, удивителен. Он действительно живёт наукой, его ум резкий и пытливый, иногда слишком быстрый для его тела. А саркастические комментарии по-настоящему забавны, когда направлены не на тебя. Поэтому все благодарность и восхищение шатена нисколько не фальшивы. Просто Лололошка не скрывает их, как сделал бы это обычно, а раздаёт без зазрения совести. И, надо признать, наблюдать как ученый слегка склоняет лицо после очередного комплимента, будто пытается спрятать, как в особенно плохой день несколько невзначай брошенных слов делают походку тверже, а осанку прямее, по-своему удивительно и приятно. А потом случается нападение на Эшхолд и слияние. Мысли смешиваются, свободно перетекая между двумя разумами, ошеломляя их обоих. Когда они приходят в себя, Лололошка слушает объяснения Джона, привычно анализируя его жесты, и с удивлением понимает, что ученый смущён — щеки едва заметно покраснели, он колеблется перед тем как снять очки и часто отводит взгляд. Поэтому, закончив слушать и задавать вопросы, шатен не может сдержать обеспокоенного. — Джон, ты в порядке? — Я не… Ты… — учёный проводит рукой по волосам в попытке успокоиться — Ты действительно делал это специально. Все эти посиделки в библиотеке, вопросы, разговоры. Но… — Но всё это было ради… — Джон запинается, не в силах продолжить. Лололошка задумчиво кивает, лишь немного смущаясь раскрытия. В конце концов, он гордился достигнутым прогрессом и не видел в своих действиях ничего плохого. Джон стягивает очки, открывая блестящий и почти испуганный взгляд. — Я думал, это была манипуляция, думал, ты хотел «подружиться» и получить больше информации. А ты не… Почему? — вопрос звучит задушено, будто произносящий не верит в возможность всех потенциальных объяснений. Будто пытается найти непонятый, скрытый смысл. Двойник выглядит таким растерянным и грустным, что Лололошка ничего не может с собой поделать. Он втягивает Джона в объятия, крепко прижимая к себе. — Потому что ты удивительный, — шатен поднимает одну из рук со спины учёного и зарывается в густые волосы, начиная медленно массировать голову — Потому что каждый заслуживает поддержки. Ты можешь быть неидеальным человеком, Джон, но ты по-настоящему потрясающий учёный и интересный собеседник. И мне не сложно говорить это столько, сколько тебе нужно. Это становится последней каплей, и двойник срывается в рыдания, вцепляясь в Лололошку и пряча лицо в его плече. Шатен вспоминает поведение Джона утром до нападения. Он кидался колкостями и сарказмом, но при этом постоянно находился поблизости, кажется, сегодня был один из плохих дней. А потом… дракон, падение Эшхолда, потеря Марка (Лололошка сильнее сжимает объятия, отбрасывая ненужные сейчас мысли в сторону, он сможет погоревать позже) всё это в купе с их смешанными эмоциями слишком сильно ударило по двойнику. Мироходец продолжает перебирать чужие пряди, мягко поглаживает по плечам, иногда шепча тихие заверения, и думает, что Джон никогда бы не показал эту свою сторону без воздействия слияния. Да что уж, он сам бы не был сейчас таким спокойным, учитывая всё произошедшее. Через некоторое время рыдания стихают, ученый обессиленно повисает на плече Лололошки, не спеша разрывать контакт. Шатен, на секунду задумавшись, подхватывает его и, не обращая внимания на вялые возражения, быстро переносит на кровать. Снимает ботинки с очками, укрывает осторожно. — Отдохни пока, успеешь ещё подумать. Хочет уже уходить, но чувствует чужую хватку на своём запястье. Джон молчит угрюмо, взгляд отводит, но держит крепко. И Лололошка смягчается, присаживается у изголовья, сжимая руку в ответ. — Всё будет хорошо, Джон, мы со всем справимся. И остаётся на некоторое время рядом, вслушиваясь в постепенно замедляющееся дыхание и пытаясь поверить в собственные слова.