Глава 3 — Работорговцы

      Маленькая кобылка Фаермейн, еще до получения глушителя, сидела в недавно построенной оружейной и практиковалась в левитации. Она пыталась поднимать разные мечи, кинжалы, пистолеты и банки-склянки. Можно подумать, что это все нелучшие вещи для жеребенка, который едва окутывает предметы телекинетическим полем, но кто вообще следит за жеребенком в постапокалипсисе? Да и что вообще может остановить жеребенка? Запреты? Следует помнить, что Запретный плод сладок. Запрещая какую-то вешь, мы лишь усиливаем желание получить эту самую вещь.       Так же и с Фаермейн. Ей захотелось поупражняться именно с тем, с чем запрещалось в принципе взаимодействовать жеребятам, которые только-только пошли в школу.       Вот она окутала своим слабенький свечением бутылочку с керосином. Фаермейн так напряглась, что закрыла глаза. Она подняла ее и услышала стук, а потом как будто что-то стеклянное упало прямо перед ней.       «Что это? Ведь я бутылку держу!»       Она открыла один глаз, и увидела осколки этой самой бутылочки. Она подняла голову, не открывая второго глаза, и увидела, что держит этот самый керосин, отдельно от бутылочки. Она ахнула, и ее поле пропало. Керосин плюхнулся на землю. Затем Фаермейн, опасаясь тряпки, все убрала за одну из металлических бывших мусорных корзин и убежала.

Из воспоминаний

Фаермейн.

      Постепенно лес редел, пожухлых зарослей становилось все меньше. На смену этому пришел песок. Много песка. Конечно, барханов не было, но и растительности тоже.       Фаермейн сделала несколько глотков воды. Потом от скуки включила диджея Пон-3. На радио играли песни Свити Белль. Потом раздался голос диджея Пон-3:       И-и, это была наша всеми любимая певица! Ну, а теперь к новостям! На юге нашествие диких гулей, что довольно херово скажется на южных селениях, так что будьте аккуратны. Хоть некоторые по каким-то причинам сгорают, все равно будьте аккуратны.       «Как?! Хотя... Не Грассфаер ли это?»       На пипБаке появился компас, судя по которому, Фаермейн шла на восток. Поэтому она повернула направо и побежала рысцой.       Постепенно появлялись барханы, а потом бугры.       Ей пришла мысль, что она ничего не ела после ухода из того странного дома. Она достала пару тоненьких морковок и закусила, одну за другой. Потом ей захотелось попробовать яблочные бомбочки. Приходившие иногда торговцы торговали чем угодно, только не бомбочками. Она открыла упаковку и положила одну штучку себе в рот. Бомбочка взорвалась у нее во рту, оставив после себя вкус самого сладкого и спелого яблока. Уголки рта медленно поползли вверх. Затем она съела еще несколько, потом еще. Половину упаковки она все же решила убрать в инвентарь, представляя, как будущая Фаермейн сжигает в ярости настоящую Фаермейн.       Она собралась было идти, как вдруг на нее что-то спикировало. Она пригнулась и увидела, как от нее отлетел кровокрыл. Фаермейн судорожно начала рыться в поисках баночки керосина.       Она взяла немного, но вынуждена была снова пригнуться, чтобы кровокрыл не схватил ее.       Этот керосин разлился на песок.       Она взяла еще немного и швырнула жидкость в его уродливую морду. Немного попало в рот, и он притормозил, чтобы отплеваться.       Тем временем рог Фаермейн заискрился, и из него вылетели частички огня. Они врезались в морду кровокрыла, и та вспыхнула, за мордой вспыхнул рот, редкая шерсть. Вскоре весь кровокрыл пылал и падал. Он упал на песок, и потихоньку затухал. От него осталось лишь немного обугленного мяса и костей. Отдышавшись, Фаермейн положила мясо в сумки и пошла дальше, время от времени поглядывая на небо.

***

Пустыня делала свое дело, а именно обезвоживала Фаермейн, хотя солнце не напекло голову. Конечно, у нее есть вода, но вода не резиновая, ее растянуть нельзя. Воздух давил единорожку, словно пытался ее свалить в песок, чтоб она осталась здесь. Легкий бег превратился в ползеж.       Вдалеке показались дома, только они извивались, как огонь в костре.       «Уже начинаются галлюцинации. Прекрасно».       Только дома с каждым метром, осиленным Фаермейн, приближались и постепенно переставали плыть.       Вот она забралась на бугор и решила сделать еще несколько глотков. Они придали кобылке сил, и она поплелась дальше. Из-за усталости, она не заметила обрыв перед собой и кубарем скатилась. Перед ней находились двухэтажные строения, которые вместе напоминали Эпплузу из учебников по истории, только в которой две сотни лет никто не жил, как, собственно и было.       Посмотрев на карту, Фаермейн обнаружила, что этот городок действительно был Эпплузой.       Вспомнив, что тут жили трудолюбивые земнопони с большими запасами еды, она решила свои все съесть. Все равно там поест! Только яблочные бомбочки она решила не есть.       Еда придала ей сил двигаться дальше, не ползя. Выйдя на площадь, она увидела клетки. Много клеток. И все с пони. Сначала Фаермейн подумала о рейдерах, но увидев, что пони внутри никак не искалечены, конечно если не считать исхудания, она решила оставить эту мысль.       Она подошла к пони внутри.       — Эй, чего с вами случилось-то?       — Нихуя не случилось, просто работорговцы напали на Гуфиль. И тебе лучше уйти, а то сама рабом станешь.       Работорговцы те еще отморозки. Смерть на Пустоши можно расделить на три большие группы: от радиации/порчи, от копыт/лап другого и в рабстве. И если рабовладельцы рабов хоть как-то ценят, ведь замена раба обходится довольно дорого, то работорговцам лишь бы поскорее продать, а в каком состоянии не важно.       Грива Фаермейн начала вставать дыбом от осознания того, какой дурой она оказалась. И продолжила подниматься выше, как только ухо уловило скрип двери. Из нее вышло несколько пони с десятимиллимертовыми пистолетами.       — Опа, кто это у нас тут заявился? – улыбнулся один из работорговцев.       Болтать Фаермейн не хотелось. Она вытащила из сумки керосин. Работорговцы с интересом наблюдали за ней, что не самая лучшая стратегия в Пустоши. Единорожка окутала небольшое количество телекинетическим полем и швырнула его в глаза одному из этих мудаков. Затем вслед за керосином послала пару искр. Работорговец тотчас же вспыхнул. Он завопил и кинулся мордой в песок.       Фаермейн хотела взять еще, как вдруг ее ноги сошлись вместе, и она потеряла равновесие. Керосин полился, и она успела закрыть банку, пока не вылился весь, как вдруг на рог надели глушитель, который в ту же секунду словно сдавил голову изнутри. Она посмотрела в сторону и увидела работорговца в ковпоньской шляпе с лассо в зубах.       — А она шуштрая! – усмехнулся пони с лассо. – продать можно за дорого.       Фаермейн попыталась вырваться, что стало поводом затянуть веревку еще туже.       — Раз уж попалась, то хотя бы не сопротивляйся, ты нам работы добавляешь! – сплюнул старик и попал прямо в глаз Фаермейн.       — Да ну рог Селестии под хвост, Брюс! Ослепнет, будет дешевле.       «Прекрасно. Сначала меня подвесили, а потом эти поймали. Что дальше, секс-рабыней сделают?»       — У меня появилась гениальная идея! Можно продать ее Аристократам, закрепят ее. Будет огонь разжигать с одной стороны, а получать удовольствие аристократы будут с другой стороны. – откликнулся самый младший по виду.       «Этого еще не хватало...»       — Себя им продай! – огрызнулась Фаермейн.       — Но-но-но! Ты немного не в том положении, чтобы угрожать нам, – усмехнулся самый крупный жеребец с поднятым носом – видимо, самый главный из них. – можешь языка лишиться.       Фаермейн тут же закрыла рот, гневно прищурилась.       Работорговцы затащили ее в клетку, прямо со связанными ногами, заранее забрав сумки.       — О, да у нее тут жареный кровокрыл! Вот это пир будет! — обрадовался один из жеребцов.       Единорожке больше ничего не оставалось, кроме как уснуть.

***

      — Эй, проснись, сучка! – шлепнул Фаермейн по щеке тот самый пони, которому она обожгла лицо. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Он открыл клетку и пытался зубами вытащить ее.       Фаермейн открыла глаза, и увидела перед собой богато, по меркам Пустоши, одетого пони. На нем был синий плащ без единого пятнышка, как и на охристой шкуре. Серая грива была расчесана и уложена назад. Он стоял с поднятым носом и с интересом рассматривал Фаермейн.       Осмотревшись вокруг, она увидела телегу, явно предназначавшуюся для нее. Другие работорговцы не появились.       — А она правда поджигать умеет? – скептически спросил Аристократ, держа в левитационном поле вещи Фаермейн.       Ответом на вопрос пони снял глушитель с рога. Поток мыслей тут же ускорился, и план за секунду родился у нее в голове. Еле сдерживая улыбку, Фаермейн выстрелила снопом искр прямо в лицо пони с обугленной мордашкой. От него снова послышалось множество воплей, но они вскоре утихли, и от головы остался лишь обугленый череп. Остальная относительно нетронутая часть туловища обвалилась на песок, продолжая гореть.       Аристократ застыл на месте со смесью ступора и ужаса на лице.       Но Фаермейн уже не смотрела ни на него, ни на горящий труп. Она подожгла путы на ногах и, как можно быстрее, зарыла копыта в песок, выхватывая свои вещи из левитационного поля Аристопони.       Затем пустилась, что есть мочи. Копыта почему-то у нее не болели даже после освободительного огня. Она спряталась за ближайший холмик и осмотрела копыта. Удивительно, но ни ожогов, ни опаленых волосков не было. Она осмотрелась и увидела направленный на нее лучевой пистолет. Его держала пегаска цвета лаванды с пышной сине-розовой гривой. На лице читался нескрытый животный страх. Заметка: получен новый уровень. Новая способность: Мегамозг — В критических ситуациях ваш мозг соображает на 15% быстрее.