Глава 5 —Прощай, Эпплуза!

      Выйдя из воспоминания, Фаермейн оказалась на крыше в темноте, иногда нарушаемой розовыми лучами.       — Да какого хера?!       — Тут зомби! – взвизгнула Перпл Клауд над ней. – я перенесла тебя сюда! И ты до жути тяжелая.       Фаермейн посмотрела вниз и увидела несколько светящихся глаз, которые смотрели прямо на нее. Затем она включила фонарик на пипБаке и увидела гулей.       — Ну, не знаю про зомби, но гулей тут дохрена! – глаза Фаермейн округлились.       Гулей было в несколько раз больше, чем бывших рабов, и все они хотели одного – плоти. Постепенно они лезли на дом, где сидела Фаермейн.       — А они не могут вспыхнуть? – спросила Перпи.       Один из гулей с какими-то отростками на боках взлетел. Перпи вся сжалась.       Фаермейн отправила пучок магии в него, гуль вспыхнул и упал в песок.       — А огонь от них на дом не перейдет?       — Хотя... да. Не лучшая идея. Надо что-то придумать.       Несколько гулей залезло на крышу и полезло в сторону Фаермейн. Вспышки пропали.       — Картридж использован, а другие внизу! – в отчаянии крикнула Перпи.       — Ну нахуй.       Если совершать глупости, то только перед смертью. Фаермейн спрыгнула на головы гулей. Под ее весом старые черепа трескались. Соседние гули, учуяв добычу, поползли к ней. Писк на пипБаке, который она раньше не замечала, звучал громче и чаще. От волны адреналина она пиналась здоровыми ногами, пока пробирались внутрь строения. Один гуль изловчился укусить ее за больную ногу. От волны боли у Фаермейн словно все атрофировалось.       И тут она почувствовала, что ее растягивают. На Л.У.М.е некоторые красные метки вокруг нее расходились в стороны.       — Помоги мне! – крикнула Фаермейн.       — Я... боюсь.       «Вот же гадство!»       Фаермейн вдруг захотелось сделать новую глупость, раз уж ей, абсолютно точно придется умереть. Она выдавила комок огня и нацелила на одного из гулей, тянувшего за ногу. Он вспыхнул и отпустил. Все же огонь распространился на нескольких других гулей, но не на здание. Это радует.       Затем она выстрелила в нескольких других, и каждый выстрел становился все меньше и тускнее. От последнего гуль даже не вспыхнул.       Другие гули вновь потянулись к ней. Сверху подлетела Перпи и попыталась вытянуть ее из копыт гулей.       — Ну наконец-то!       — Я же говорю, что боюсь!       Только помощь Перпи ничего не добавила. Из-за нее ноги, казалось, отрывались еще эффективнее.       В коленах и локтях начала разрываться кожа.       Фаермейн не на шутку испугалась. Кому бы понравилось быть безногим пони?       Секунды растянулись в дни.       Вдруг откуда-то сбоку на них полетело около дюжины волшебных огненных шаров. Перпи бросила Фаермейн и подлетела вверх. Большинство гулей вспыхнуло, не загорелись лишь те, что были сзади.       Фаермейн шлепнулась на землю. Конечности до сих пор болели так, словно их отрывали. В глазах поплыло, но ей хватило сил взять оставшихся не горящих гулей и пнуть их на тех, что пылали.       Вдали послышался удаляющийся глухой стук копыт.       — Мне кажется, или там был пони? – спросила Перпи. — Такой, зелененький.       Фаермейн взглянула на Л.У.М. и увидела удаляющуюся нейтральную метку. Затем она утонула во тьму.

~~~

      Фаермейн сидела на трибуне и с интересом наблюдала за бегающили эа мячом жеребцами и некоторыми кобылами на огромном поле для хуфбола. Светило яркое солнце, в небе было лишь несколько прозрачных облаков. Вокруг были степи, едва граничащие с пустыней.       На поле бегали пони друг за другом в надежде выхватить мяч и отправить в ворота противников.       Но в основном она следила не за мячом, а за бордовым пони, стоящим на воротах.       — А вот и попкорн! – объявила зеленая кобыла-единорог, подсев к Фаермейн. Она подала один стаканчик ей, а один оставила себе. Затем обе кобылы продолжили наблюдать за игрой вместе, жуя попкорн.       Какая-то кобыла на поле неслась с мячом к воротам, где стоял бордовый жеребец. Под оглушительный рев и огорченное «ууу» она забила гол.       — Итак, со счетом 2:4 победила команда Филлидельфии, а команда Мейнхеттена выбывает из гонки за хуфбольный кубок! — прокомментировала кобыла.       Сразу после объявления что-то как будто ударилось о землю. Что-то яркое появилось, но тут же пропало. Пони на верхних ложах с охами и ахами смотрели вдаль.       — На что они смотрят? – спросила в недоумении Фаермейн.       — Это что, салют? Его же должны дать только на финале и ночью! Что вообще происходит? – проворчал какой-то старый жеребец.       Затем всех накрыло волной воздуха, которая по ощущениям прорезала кожу. На верхних ложах пони кричали и убегали. Некоторые единороги, кто мог, телепортировались. Все пони поднимались на верхние ложи, но тут же приходили в ужас и убегали, крича. Фаермейн взлетела повыше.       «О, у меня есть крылья!» — обрадовалась она.       Вдали виднелся шар из зеленого огня, из которого рос огромный гриб.       — Срочно! – Крикнула Фаермейн зеленой подруге, пока спускалась, – надо добраться до стойла! Живо!       Единорожка без лишних вопросов телепортировалась с ней в огромный город с множеством пяти- и восьмиэтажных зданий. Они перенеслись как раз ко входу в их будущий дом. Перед ними было серое строение с тяжелой дверью в форме шестерни. Они встали в очередь, пони впереди проверяли наличие пропусков внутрь.       Зеленая единорожка, казалось, нервничала больше всех стоящих вокруг. Она переминалась с ноги на ногу, глубоко и быстро дышала, озиралась по сторонам... И вдруг перестала, когда посмотрела наверх. Глаза раскрылись в ужасе, рот открылся. Она пыталась закричать, но что-то словно ее сдавливало. Все, что она могла сделать, так это поднять дрожащую ногу в направлении того, чего она испугалась.       Все присутствующие посмотрели в направлении ее копыта, и с ними происходило тоже самое. Прямо на них летело что-то большое, что-то блестящее на солнце, похожее на...       — Жар-бомба!!! – закричала одна из кобыл. Это стало словно толчком. Все забегали, проверяющие втиснулись в проход и уже начали запечатывать стойло, пони протискивались внутрь, как могли.       — Еще же рано! — крикнула кобылка.       — Если не запечатаем сейчас, нас всех сотрет прямым попаданием! — жестко ответила одна из проверяющих кобыл.       И Фаермейн с подругой в том числе. Она подхватила единорожку и устремилась в дверь. Но дверь закрылась прямо у них перед носом, располовинив жеребца, не успевшего пролесть через щель.       Мегазаклинание подлетело настолько близко, что на нем можно было различить надпись «опасно!»       — Мы пропали... – прошептала подруга.

~~~

      Проснулась Фаермейн в холодном поту, тяжело дыша. Перед ней сидел один из бывших рабов с Перпи. На роге она почувствовала глушитель, который не снимался.       — Ну и ну! И кого мне надо изгонять, чтобы ты не пулялась огнем?! – прикрикнул кремовый жеребец. – если бы вы не спасли меня вдвоем, я бы не стал тебя лечить, если бы знал, что ты вытворяешь, тем более за бесплатно. И это без учета того, что ты - кобыла.       — Не знала, что в Пустоши доктора существуют!       — Просто я из стойла. Кобылы подняли бунт, и нам пришлось распечатать его.       — А почему кобылы восстали? – спросила Перпи. — разве в стойлах не должно быть равноправие или что-то такое?       — Похоже не понравилось быть вечно беременными и с проблемами в животе. – увидев наши недоумевающие лица он продолжил: – насколько я знаю, в каждом стойле есть особенность. И в нашем был патриархат. Всем занимались жеребцы, а у кобыл была лишь одна задача – делать жеребят. С медициной, да, им приходилось туговато. Мы – жеребцы, и мы не знаем ваших кобыльих проблем. Так что у нас было очень простое решение проблем – суспензия быстрой смерти.       У Перпл Клауд глаза округлились, а затем правый нервно дернулся. Фаермейн присвистнула.       — То есть у вас не было никаких сложных технологических штук? — недоуменно спросила Фаермейн.       Жеребец задумался.       — Реактор считается?       — Какой реактор! — фыркнула Фаермейн. — Вы работу реактора в школе изучали что ли?       — Изучали, — задумчиво ответил он. — Только я не изучал, моей специальностью была медицина.       — Вы изучали то что хотели?!       Жеребец кивнул.       — Родиться бы мне в вашем стойле... Только на лет пятьдесят раньше и жеребцом... А то Блэкберд заебала со своей заморозкой.       Затем ее недоуменный взгляд упал на его ногу, где по-идее должен располагаться ПипБак.       — О, жеребцы с нижних слоев поймали и понемногу распродавали нас. Среди предателей были ПипБак-техники, и эти гады сняли наши ПипБаки. – ответил он, проследив за взглядом.       — То есть сначала кобылы, потом сантехники! Вот это у вас весело! — задумалась Фаермейн. — там кто-то среди вас был из какого-то городка...       — А, да. Думаю, неместные ушли восвояси.       — Он наложил шину на твою подстреленную ногу, так что постарайся ее не напрягать, – предупредила Перпи.       Фаермейн осмотрела себя и обнаружила на местах разрыва кожи лишь тонкие полоски шрамов.       Она встала с ветхой койки и пришла на место побоища. Тут по-прежнему было множество останков гулей. Зрелище не из приятных. К ней подлетела Перпл Клауд. Фаермейн посмотрела по сторонам и по памяти определила в какую сторону ушел Грассфаер.       — Нам туда.       — А что ты ищешь?       — Ой, ладно, – Фаермейн вздохнула – Значит слушай... Заметка: новый уровень. Новая способность: Пустошь сделала вас тверже! Ваши шансы потерять конечность снижены на 10%!