Глава 14 — Раз, два — и готово!

      — Ты поссорилась с Ферумом?! — в очередной раз спросила Перпи из Небесного Бандита. Пейзаж вокруг был точной копией картинки из стойловского учебника: редкие голые деревья, земля, больше напоминающая бетон, темное пасмурное небо и иногда попадающиеся руины.       — Да, поссорилась. Я же уже рассказала про все это! Не заебалась переспрашивать? — раздраженно ответила Фаермейн.       — Просто... Он столько сделал для тебя... и для меня тоже. Я бы ни за что не поссорилась с таким пони!       — Он же робот.       — Когда он предъявлял тебе свои претензии, это было вполне похоже на реального пони! Сложно поверить, что он — программа созданная с нуля. Ты же понимаешь? Ну да, ты понимаешь. Понимаешь?       — Он не сделан с нуля. Какой-то педик решил свой мозг отсканировать, помнишь?       — А, точно! — Перпи задумалась. — Всё-таки Ферум — особый робот, совсем не такой, как другие. Да я свою челку съем, если вдруг существует более поняшный искусственный разум, чем он!       — Это ты к чему?       — Я к тому, что это был очень глупый поступок! И ты можешь потерять Грассфаера окончательно, если еще не потеряла.       Фаермейн скривилась.       — У меня же есть его метка! Что, мне что ли впадлу будет сделать крюк до Серкла? Или как там город назывался?       — Точно! Но я все равно не понимаю, почему? Как?       Внезапно Пипбак взорвался ревом сирены. Фаермейн подпрыгнула от неожиданности, взглянула на него и снова скривилась. Перпи выглянула наружу. Фаермейн ткнула носом в экран, на нем показалась та странная штуковина из дома Прим Лонгмейн, и из ПипБака раздался голос Битлза:       «Не пугайся, это проверка связи. Меня хорошо слышно?»       — Ахуенно. А можно как-то громкость убавить?       «Там колесико просто надо покрутить, желательно не более, чем на...»       Фаермейн крутанула красное колесико до упора, и ПипБак замолчал. Так вот, для чего оно было нужно!       — Ха! — усмехнулась единорожка и слегка прокрутила его в обратном направлении.       «Ты слышишь меня?» — взволнованно спросил Битлз.       — Слышу, слышу.       «Я говорил: не более, чем на пол-оборота. Или ты не успела меня тогда услышать?»       — Да-да. Ну, слышно хорошо, пока, — Фаермейн вновь ткнула носом в экран, и ПипБак затих. Она выдохнула. Она выдохнула. — Надеюсь, никто из этих чудиков не будет звонить каждую минуту.       Перпи выжидающе смотрела на нее. Чтобы хоть как-то разбавить обстановку, Фаермейн как бы невзначай бросила:       — Забавно, что нам после Эпплузы не попадались никакие враждебные пони, да? — и она, приостановившись, посмеялась.       В ту же секунду раздалось несколько выстрелов. Пули пролетели прямо перед носом. Если бы она не притормозила... Она тут же воспользовалась Л.У.М.ом и увидела на горизонте три красные метки, медленно (по сравнению с масштабом карты ПипБака) приближающиеся к ним.       — Разве ты не клялась не говорить подобные вещи? — пискнула Перпл.       Фаермейн потянулась магией к Спайку, который мирно лежал на одном из сидений, и принялась высматривать тех, кто выстрелил.       — Эблять, эт наша территория! Спизданули нахер отсюда! — выкрикнула кобыла, вышедшая из-за кучи металлолома. Ее вызывающая шипастая броня и деревянная бита с кучей гвоздей прямо намекали на ее принадлежность к рейдерам.       — А я думала, что ты много материшься, — прошептала Перпи.       Красная единорожка не стала долго ждать и, доверившись З.П.С., выстрелила. Голова неестественно наклонилась, и бездыханное тело свалилось на землю. Фаермейн поспешила перезарядить оружие.       — Арбалет в пизду Селестии, у этой твари какой-то огнестрел!       — У нас есть кое-что получше.       Ощущение было таким, будто два жеребца считали себя единственными, кто мог что либо слышать.       В сторону Небесного Бандита вылетели три яблоковидные гранаты одна за другой с перерывом в секунды две. Фаермейн отбилась от одной Спайком, так что она откатилась в противоположном направлении метра на два. Вторая стукнулась о крышу и перелетела. А третья затерялась во взрыве первой, прикатилась к заднему колесу и там взорвалась. Весь фургон пошатнулся, Фаермейн подпрыгнула от испуга и наткнулась крупом на какую-то выпирающую часть. Нетрудно догадаться, что после этого она упала мордой в пес... пыль.       Фаермейн, злобно пыхтя, посмотрела на кучу металлолома, за которой скрывались еще два рейдера. Один из них выглянул из укрытия, и в этот момент она выстрелила, разметав ошметки его головы.       — С тобой все в порядке? — неожиданно спросила Перпи.       Едва увидев разбитую бороду, пегаске стало понятно, что не все в порядке.       — Значит так. Мы идем в их логово, — пропыхтела единорожка.       — Я пас!       — Будешь спарк-батареи защищать?       — А какие есть причины туда идти? — спросила сиреневая кобыла спустя несколько секунд молчания.       — Значит, первая: эти пони — плохие ребята. Вторая: они лишили фургон колеса. Третья: у них явно есть припасы или что-то в этом духе, а это лишним не бывает.

***

      Спустя пару минут практически бесшумного шага две кобылы пришли к строению, издалека напоминающему груду мусора. Пегаска не могла нормально идти, поэтому полетела, заранее закинув на шею лучевой пистолет.       Изнутри доносились чьи-то крики вперемешку с нецензурщиной. Двери не было, вместо нее висела прозрачная клиенка. Обе пони встали по разным сторонам от входа. Фаермейн заглянула внутрь и тут же пожалела: посередине комнаты лежала израненная истощенная кобыла, а над ней стоял не самого приятного вида жеребец с ножом в зубах, входя и выходя из пленницы.       Эта картина, дополняемая особым пикантным запахом, проходящим сквозь щели, вызвала у обеих кобыл рвотные позывы, которые удалось подавить лишь Перпи. Единорожка отдышалась, огляделась по сторонам, затем начала показывать резкие движения, которые явно являлись какими-то тайными знаками, при этом маниакально улыбаясь. И чем больше она их показывала, тем больше становилось недоумение пегаски. Единственное, что она поняла, это кивок в сторону рейдеров и что им всем кранты.       В конце изречения всего плана Перпи лишь недоуменно пожала плечами. Фаермейн в ответ на это облокотилась головой в стену. Затем более медленно указала на пегаску, внутрь жилища, потрясла копытами и, наконец, показала двумя копытами ходьбу в сторону другой груды мусора, которая вроде как и была грудой мусора. Пегаска медленно кивнула и взяла в зубы пистолет.       Единорожка прижала Перед Клауд к стене, осмотрела комнату, заткнув нос копытом, и спустя минуту нашла то, что искала: прямо в копытах спящей рейдерши лежала граната. Она сосредоточилась на черенке и выдернула его. Все тут же всполошились от резкого писка, а кобыла в последнюю секунду проснулась и отбросила яблоковидный снаряд прямо в лицо насильнику. Ошметки мозга вперемешку с кровью забрызгали все вокруг, в том числе и пленную кобылу. Так как она была земнопони, все, кто находился внутри, принялись высматривать единорога, который это сделал.       — Стой, где стоишь, мелкая пиздючка! — проревел жеребец, как только увидел Фаермейн. Другие пони увидели, куда он смотрит, и тоже переключились на красную единорожку.       — Очень мотивирует! — издевательски ответила она и убежала.       Перпи вспорхнула на верх и прижалась всем телом, чтобы никто из рейдеров ее не заметил. Все до единого ринулись за единорожкой, а последний слегка отстал. Как только возле хижины никого не оказалось, пегаска спустилась вниз и опустилась на копыта, сильно хромая. Она взяла в зубы лучевой пистолет, который она собиралась использовать лишь для устрашения.       Вдруг она увидела рейдера, поднявшегося на крышу. Судя по всему он был снайпером. Стараясь не шуметь, она зашла внутрь.

***

      Хотя со стороны казалось, что свалка представляет из себя просто кучу мусора, на деле она оказалась каким-то лабиринтом. Даже до того места, которое увидела Фаермейн, нужно было петлять змейкой мимо металлолома.       Рейдеры не отставали от нее ни на шаг. Она ни разу не обернулась. Поэтому как только она добралась до пункта назначения — а именно особо крупной кучи странной формы (остается загадкой, как вообще она могла стоять) — она пнула ее посильнее и вытянула изогнутую арматуру. Она отошла и с довольным видом наблюдала, как другие арматуры, куски труб и пласты металла обрушились на рейдеров. Не хватало только попкорна.       Единственное, что портило эту картину, так это то, что обратный путь теперь был завален. Единорожка отбросила арматуру в сторону и пошла искать другой выход. Дорожка была завалена всем, чем только можно и чем нельзя. Вот, она переступила через тостер и встретилась лицом к лицу с кобылой-рейдершей. От неожиданности Фаермейн споткнулась через тот самый тостер и упала на спину. Она перевернулась на живот, готовясь встать, и в этот же момент онж пронзил ее заднюю ногу. Волна боли пронеслась до самых кончиков ушей.       — Ну что, попалась, сучка? — хищно осклабилась она.       — Я думала вы... раздавились, — растерянно пробормотала красная кобыла.       — Бля, ты щерьежно полагала, что мы вще, как штадо аранов, поевашим жа шовой? — она рассмеялась в голос и вытащила нож. На удивление ее голос был довольно приятным. — Жнаешь, мы бы могли подружичьщя, ешли бы ты не была подщемной крышой! — она резким движением перекатила Фаермейн на спину. Затем растянула губы в беззубой улыбке и размахнулась ножом, готовясь вонзить его в голову.       Страх сковал тело. Прямо сейчас хотелось ошпарить ее физиономию струей огня, но что-то не давало этого. Вся жизнь единорожки пронеслась перед глазами.       «Это все? Нет! Святая Селестия, если ты всё-таки существуешь, то сделай хоть что-нибудь! Пожалуйста. И вообще, где там Перпи шатается?» — пронеслось в голове.       Последнее, что она заметила, прежде, чем зажмуриться, было красноватое лезвие ножа с неровностями. Прошла секунда. Затем вторая. Третья. Пятая. А смерть и должна быть такой долгой и не болезненной? Фаермейн решилась раскрыть один глаз. Ее магия сдерживала нож. Вот те на! Она тут же попыталась завладеть ножом и отвести его в правую сторону. Вроде как даже начало получаться. Рейдерша потянула нож влево.       — Ты че, блять, творишь?! — удар копытом жеребца по голове сбил концентрацию.       Кобыла полностью завладела ножом.       — Фаермейн! Ты где? Я пыталась развязать ту пони, но я не могу, мне нужно оба передних...— Перпл Клауд нашла четырех пони, и ее глаза по обыкновению выпучились. — Мамочки! Я... я не помешала?       — Ля, ты шучка ш щурприжом, да? Может дашь мне наконеш приконщищ щебя?!       — Сьеби.       — Ты ебнула трех моих пони и при этом говоришь мне шьебачь?! — нож снова завис над глазом Фаермейн, медленно приближаясь к глазу. Наконец он впился в верхнее веко.       Вдруг она вся покрылась блестками и рассыпалась, как песок. Нож отлетел и попал в шею одного из жеребцов. Из артерии забил фонтан крови, забрызгав все вокруг. Единорожка не стала терять времени и со всей ненавистью выстрелила огненной струей в последнего.       — И это... Третий! — воскликнула Перпи. — Я совершила три убийства! ТРИ!!! — завизжала Перпи, опустившись вниз. — Возможно, спускаться было огромной ошибкой. По-настоящему огромной. Фаермейн, ты ведь никому не расскажешь, да?       — Ты... о чем вообще? — растерянно спросила единорожка, поднявшись на ноги.       — О, спасибо. Я всегда знала, что на тебя можно положиться. А, и насчет той привязанной пони. Я не смогла ее развязать, веревки слишком тугие. Эй, а как насчет твоего рога? Им будет удобно ослаблять узлы, согласна?       — Какая еще пони?! — ахнула Фаермейн. — Я тебе показывала перебить всех, кто мог остаться внутри и прийти ко мне на подстраховку!       — Как перебить? Ты хотела убить всех их?! Но они ведь тоже пони! Хоть и... любящие антисанитарию.       — Они РЕЙДЕРЫ! Блядски гадкие рейдеры. Сборище насильников и расчленителей. Таких и истреблять приятно.       — Но все равно, неужели нельзя как-нибудь без... этого?       — Я не собиралась носиться, пока ты их грабишь. План «всех перебить» гораздо проще в исполнении!       Перпи промолчала, уселась и схватилась крылом за голову, чтобы хоть как-то переварить услышанное.       — Ладно, пойдем и соберем трофеи?       — А, там на крыше сидит один снайпер... — тут же оживилась пегаска. — Только нам нельзя шуметь. Там можно пройти по одному пути, и он нас совсем не заметит.       Фаермейн усмехнулась.       — Только давай его в живых оставим? И тем более не будем запускать нож в спину. В прямом и переносном смысле, — глаза Фаермейн наполовину закрылись, прямо намекая на то, как сильно прямо сейчас Перпи ее бесит. — Давай, ведь, да?

***

      — Ну Фаермейн, ну пожалуйста! — громко прошептала Перпи.       Единорожка медленно, но упорно лезла по подобию лестницы из нескольких пластов металлолома на крышу. Пегаска же вцепилась в заднюю неповрежденную ногу.       Какие рейдеры всё-таки предусмотрительные, даже люк на крыше соорудили!       — У него есть винтовка. Снайперская! Если повезет, за нее отвалят кучу крышек.       — То есть ты готова убить ради мусора?! Ладно, ради спасения невинных, но крышки! Тебя так легко подкупить! — надулась сиреневая кобыла.       — Нет, ты не так поняла! В копытах рейдера винтовка может быть опасна. А мы ее используем ради получения крышек. Одни плюсы!       — Да, но не думаю, что она... э-э-э... в хорошем состоянии! Ценится же более чистое и... менее ржавое и... более чистое оружие!       — Ты «чистое» уже говорила.       — Да? Ну чистым оно определенно должно быть!       — Ну да, конечно! — Фаермейн посмотрела на ржавый нож, все еще измазанный в крови. В голове промелькнула мысль: она бы врятли бы купила это, действительно приятнее пользоваться новыми вещами.       Освобожденная кобыла-земнопони молча, иногда посмеиваясь, уносила «украшения» в виде гирлянд из кишек, освежеванное тело жеребёнка, сшитые в одно кольцо отрезанные иссохшие копыта и прочие прелести.       — Возможно, ты права, — пробормотала единорожка, слезла с кучи и направилась в сторону одной из коробок. Внутри оказались целых десять лечебных зелий, один мед-икс, несколько антирадинов и явно повидавшие жизнь бинты. Все это отправилось на стол.       Перпи побежала к нерабочему холодильнику.       — Лунная призма дай мне силу, ЭТО что?! — взвизгнула пегаска.       Фаермейн подбежала к ней, держа спайка на готове. Затем она раздраженно уставилась на пегаску. В холодильнике лежал приготовленный стейк и несколько других кусков мяса.       — А в чем проблема?       — Я... Ты... Как?! Это же мясо!       — И что с того? Ты же не думаешь, что они пониеды, да? — ухмыльнулась она. Содержимое холодильника также поплыло на стол. Затем единорожка принялась обшаривать другой ящик. Внутри ничего не было, кроме бумажек, но вот следующий был наполовину заполнен крышками. Ящик тоже направился на стол. Из оружия были только повидавший время дробовик и грабли с тяпкой (если их можно считать оружием. Дробовик был разобран на составляющие, которые направились в ящик с бумажками.       Фаермейн повернулась, чтобы осмотреть помещение и заметила, что ни земнопони, ни куска мяса, ни двух зелий не было.       «Ну, это были не совсем наши зелья, так что ладно.»       Раздался выстрел. Единорожка рефлекторно обернулась на звук       — И кто это у нас тут роется? — с презрением спросил один из двух зашедших рейдеров.       Перпи спряталась за дверцей холодильника, а Фаермейн потянулась к Спайку, и, почти не прицелившись, наскоро выстрелила, понадеясь на З.П.С. В это время рейдер устремился к ней, пару раз прыгнул, лишая З.П.С. процентов попадания. Стоп, какого хрена заклинание не сработало? Пуля попала в стену, оставив небольшую вмятину.       — Что, ПипБак подвел? — издевательски спросил жеребец, отшвыривая автомат из магической хватки в сторону.       Фаермейн развернулась и задними копытами ударила в челюсть... точнее ударила бы, если бы рейдер не отдалился. Затем ударил он в развернувшуюся к этому моменту единорожку. Она потерла ушибленное место и тут же отбежала в сторону от готовящегося к новому удару жеребца. Она потянулась к Спайку, но земнопони прижал его копытом к полу и снова ринулся к ней.       Каждый раз, когда он атаковал, единорожка отстранялась. Постоянные атаки не давали сосредоточиться на магии и сжечь его. На секунду показалось, что в его планы входило прижать к стене. Наконец он притормозил.       «Ха! Выдохся, ублюдок?! Моя очередь!»       Подошедший сзади единорог с лопатой ударил по челюсти. Мало того, что атака не получилась, так еще ее рог застрял между двух плит! Углубления в роге, позволяющие выпускать магию, стали причиной поражения.       «Лучше и быть не может!»       — Знай свое место, сучка! Поучись лучше разрабатывать свои планы. — бросил земнопони и шлепнул ее по крупу, отчего ее задняя нога рефлекторно направилась в сторону жеребца.       «Черт, это действительно дурная привычка.»       — Ты правда думала, что какая-то горка станет причиной моей смерти? — расхохотался единорог, затем дал пощечину.       — Зато это было красиво.       — Оставь ее. К ней еще вернемся. Есть кое-что поинтереснее. Где-то тут я видел пегасоску. Где ты? — с фальшивым недоумением сказал он и, слегка гарцуя, направился в сторону холодильника.       Фаермейн попробовала призвать магию, чтобы освободиться, но попытка обернулась головной болью и чувством, будто та лопата впечаталась прямо в рог.       Перпи сжалась в один фиолетовый пушистый шарик. Когда жеребец резко раскрыл дверь с криком «ВОТ ГДЕ!», она вспорхнула вверх и направилась в сторону выхода. Вдруг она растянулась на полу, когда единорог схватил ее длинный хвост.       — Не приближаться! Я вас испепелю и разметю... размещу... пыль по всей пустоши! — воскликнула она показывая лучевой пистолет.       Единорог заржал.       — Ну давай, стреляй! — он прижался лбом к нему. — может, я стану светящейся кучкой, раз уж не стал блядским желе!       Пегаска задрожала, все еще-то держа оружие в зубах.       — Я, блять, тоже хочу стать светящейся кучкой! — воскликнул земнопони, направляя дуло на себя.       — В очередь встань! Я первый! — единорог выхватил кончик пистолета и направил на свой лоб.       — Ебень, — фыркнул второй жеребец.       Перпи все это время смотрела то на одного, то на другого с нескрываемым ужасом.       — Ну, че застыла? — обратился единорог к ней. — Стрелять то будешь? Стреляй давай!       Перпи немного отстранилась, насколько это было возможно.       — Стреляй, стреляй, стреляй, СТРЕЛЯЙ! — повторял он.       Вдруг раздался выстрел, голова земнопони покрылась зелеными блестками и осыпалась. Пегаска вздрогнула, и случайно выстрелила в единорога. Он осыпался розовыми блестками.       — От меня вам личный респект! — отсалютовал снайпер-жеребчик, спускаясь с крыши. Затем он направился к Перпи. — Какого хера ты поставила режим полной дезинтеграции? — воскликнул он.       — Я... Что сделала?       — Ясно, — он сделал фейсхуф, выхватил пистолет, что-то в нем щелкнул и отдал его назад. — В этом режиме картриджи особенно быстро разряжаются и повреждают оружие. Так что не используй его, лады?       — Лады, а ты кто? Вроде ты рейдер, а вроде и нет.       — Ну, мне пришлось стать рейдером, потому что у меня выбора не было, — нехотя ответил он, почесывая затылок. — я Стинкрайс.       — Приятно познакомиться. Я Перпл Клауд, а она Фаермейн, — улыбнулась она, показывая копытом на застрявшую единорожку. — Ой, а чего ты еще не вылезла?       — Да вот, решила посмотреть, на какой минуте вашего знакомства вы решите помочь освободить рог.       Стинкрайс прыснул. Затем он легкой походкой подошел к ней и начал рассматривать плиты.       — Тебе тут удобно?       — Очень, — фыркнула она.       — А не хочешь стать земнопони?       — За такие вопросы я тебя земнопони сделаю!       — Ой, да ладно! Никому я о твоем желании не скажу, — прошептал он.       — Подонок!       — Не, ну тут два варианта: либо оставить рог тут, либо снести бетонную плиту, но тогда все рухнет. Выбирай.       — Знаешь, выбор херовый.       — Знаю, — кивнул он.       — А может вбить что-то между плит? — неожиданно спросила Перпи.       — Ну тут сли-и-ишком узко! Ты ей разве что в голову что-то вобьешь. — скривился Стинкрайс.       Но Перпи уже не слушала. Она взяла лопату и полуразвалившийся стул со спинкой.       — Эй, это вовсе не обязательно! — выдохнула Фаермейн.       Тем временем пегаска поставила стул, заставила лопату находиться в горизонтальном положении почти рядом с рогом и опять ушла из поля зрения единорожки. Затем она вернулась с молотком в зубах, летя так быстро, насколько могла.       — Это, блядь, ВОВСЕ необязательно!       Раздался оглушительный удар, от которого единорожка сразу же попыталась отстраниться, и... у нее получилось. Хотя рог гудел, она почувствовала себя так же легко, как после снятия магического глушителя. Она повернулась к Перпи и увидела, как она вибрировала с молотком в зубах.       — Надеюсь, я ничего себе не сломала, — произнесла Пегаска с небольшими паузами. Она выронила молоток, и он оставил вмятину в полу.       — Ладно, с этим разобрались, — Фаермейн указала на свой рог. — Что насчет тебя? С чего это вдруг тебе пришлось стать рейдером?       — Ну, — он задумался, вспоминая все, что с ним произошло. — Я был с мамой, когда на нас напали рейдеры. Она пожертвовала собой, чтобы у меня появился шанс сбежать. Я им воспользовался. А, у меня был еще энергомагический пистолет, и я решил перестрелять их всех. Попадал не слишком хорошо, но они почему-то решили предложить присоединиться к ним. Ну и с тех пор я с ними.       — А что в итоге с твоей мамой? — спросила Перпи. По ее щеке потекла слеза.       — Это не важно, — Стинкрайс отвернулся.       — А че не ушел? — скептично спросила Фаермейн.       — А ты в детстве смогла бы выжить в одиночку?       — Справедливо.       — Ладно, пойдем отсюда? — спросила Перпи, беря в три копыта все барахло, что лежало на столе.       — Я не против, — заявил жеребчик и направился через горы металлолома.       — Ну не знаю, мне тут нравится, — ответила Фаермейн, обводя копытом помещение. — тут... Не знаю... Уютно что ли. Если не считать кишки, труп и... другую хуйню. Я бы тут пожила какое-то время.       Перпи скривилась.       — Что?       — Тут же все кричит о...       — О чем?       — О... О... Явно не о радугах и ромашках! Мы же все взяли, да? Идем. Ферум ждет!       — Ну, может и не ждет...       Пегаска закатила глаза и полетела в сторону небесного бандита.       — Ой да ладно, я пошутила! — воскликнула Фаермейн и побежала следом, иногда собирая выпадающие из копыт сиреневой кобылки вещи.

***

      — Я правильно понял? Вы гоняетесь за зеленым дядькой вместе с роботом, который вас бросил на этом фургоне?! — скептично переспросил Стинкрайс.       — Нет, ты еще пропустил, что из-за... Кхм... Того дядьки целое стойло полетело к Луне на куличики, что она хорошо стреляет и что я... эм... сверху, — добавила Перпи.       — Н-да, чего только в Пустоши не встретишь, — хмыкнула Фаермейн.       — Точно. Наверняка еще где-то бродят ремонтник тостеров, сбежавшая певица и дашит в ковбойской шляпе, — хихикнула пегаска.       — Это самая рандомная херь, которую я когда-либо слышал.       Горизонт из кроваво-красного превращался в темно серый, впрочем, как и всегда. Вокруг была мертвая тишина. Небесный бандит стоял там же, где и остался. Перпл Клауд закинула все добро в ящик со спарк-батареями. Стинкрайс наблюдал за двумя крысами-переростками, вгрызавшимися друг в друга. Тем временем Фаермейн принесла колесо, немного отличающееся от тех, что были у небесного бандита, и присела, чтобы отсоединить порванную шину.       — Ну хоть крепления не повредились, — пробормотала Фаермейн.       — Скоро поедем? — спросила Перпи.       — Да, да, скоро. Завтра.       — Угораздило же меня застрять с двумя лесбиянками, — пробормотал жеребчик.       — Что?! — воскликнули в один голос кобылы.       — Путешествуете вместе, друг друга спасаете, жеребцов, по крайней мере настоящих, с вами не было. Можете ничего не скрывать, — махнул он копытом.       — Чтоб ты знал, мне блевать хочется от одной мысли обо всем таком.       — Да на поверхности это равно самоубийству — воскликнули кобылы в один голос, затем переглянулись.       — Лесбиянки, — фыркнул Стинкрайс.       Фаермейн бросила колесо, встала и залезла внутрь.       — Значит так, я спать, никого не слышу! Заметка: новый уровень. Новая способность: быстрая реакция. Вы на 20% быстрее принимаете решения! Так держать!