Глава 13 — Разрыв

      ＊*•͙✩•͙*˚       Не описать, насколько удивилась Фаермейн, когда обнаружила, что воспоминание из шара памяти принадлежало той зеленой пони, Прим. Причем это было продолжение той ерунды, которая произошла во время медитации! Это что же получается? Медитация по-разному влияет на пони? У красной единорожки открылся новый талант? Как бы то ни было, само воспоминание будто было покрыто какими-то помехами. Куда бы Прим не посмотрела, везде мерцали разноцветные мелкие прямоугольники. Будто этого мало; звуки, например, стук копыт жеребца, тоже были искажены помехам! В прошлый раз такой фигни не было!       А зеленую пони вез по коридору клиники один рослый жеребец, по-видимому заранее прикрутив передние копыта единорожки к подлокотникам инвалидного кресла. Сама кобыла уже не сопротивлялась и не кричала, как будто смирилась, просто рассматривала иногда попадающиеся картины, а Фаермейн едва могла различить изображения на них.       Наконец жеребец закатил каляску Прим в кабинет психиатра и ушел. Лицо сидящего в кресле пони было почти неразличимо. Он читал какую-то бордовую книжку, затем отвлекся на кобылку и тяжело вздохнул.       — Здравствуйте. А что это?       — Здравствуй. Это... малоизвестный детектив. Забрал на рынке. Первое издание, с автографом автора!       Нет, это не были живые голоса, как в шаре памяти с Брейберном. Фаермейн словно прослушивала запись из ПипБака.       Прим понимающе кивнула.       — Надо тоже когда-нибудь почитать, люблю детективы.       — Да, инт... — воодушевленно начал доктор, но остановился. — Поговорим о Шэдоу Спэйт в другой раз. Ты же на прием пришла, да? — он сложил копыта вместе и положил на них голову.       Ушки Прим сразу опустились.       — Д-да...       — Ты только не нервничай, если кто-то сказал, что ты псих, это еще не значит, что ты псих.       — Правда? А я испугалась, — Прим оживилась. — Но... Если так, то зачем меня связали?       — Для вида, — и бровью не повел жеребец.       — Зачем? — ошарашенно спросила кобыла.       Психотерапевт замолчал и задумался.       — Видишь ли... У пони, помешанных на богатстве и статусе одна логика — кто влиятельнее, тот и прав. И их совершенно не волнует, если их мнение расходится с мнением пони на пару классов ниже их, но более опытных в данной ситуации. Так же и с твоей матерью. Расскажи пони-будь ей о том, что при первом подозрении на психическое отклонение не кладут в диспансер, она начнет учить, что якобы она знает лучше!       — Хорошо... Почему меня тогда не развязали?       Пони улыбнулся.       — Твоя мать — ярая искательница психов. Столько пони приводит, что страшно становится! А реакция пони на то, что его связали, бесподобна! Обожаю ее! Ладно, мое имя Фастхарт. А твое как?       — П-прим. Прим Лонгмейн.       Рог жеребца, которого не было видно из-за помех засветился и развязал путы.       — Хорошо, Прим, я проведу пару тестов, чисто ради отчета, и, если ты с ними справишься, отпущу на вольные хлеба, — Фастхарт с фальшивой серьезностью выделил слово «если».       «Прекрасно. Самое хуевое воспоминание из всех возможных вариантов» — подумала Фаермейн.       Прим кивнула. Жеребец пролевитировал к себе планшет.       — Ну, начнем с того, что неопрятность в принципе присуща большинству подростков...       — Я же не подросток, — недоуменно пробормотала Лонгмейн.       — Да... Тут скорее всего сыграло богатство, — Фастхарт несколько секунд смотрел в планшет, причем возникало ощущение, что его голова поворачивается туда-сюда. — Чем богаче пони, тем они ментально моложе. Насчет предсказания страшной войны... — Он перелистнул один лист магией. — Каким методом ты пользовалась, раз уж ты единорог?       — Это было заклинание из библиотеки. Та новая библиотекарша, которая праздник Солнца организовывала, смеялась, что это все не научно, предсказывать нельзя... У меня через раз получается.       — А какая была реакция матери на твои предсказания?       — По началу хихикала. Один раз я ей предсказала, что в тот день, когда она пошла на пляж загорать, пойдет дождь, хотя синоптики дождя не передавали. Тогда еще и вправду на небе облаков было много. Она наняла пегасов, которые убирали каждое появляющееся облачко, чтобы она могла позагорать. В итоге они их сбили в единую кучу и перенесли к ней. С тех пор она злится насчет предсказаний.       Фастхарту после каждого нового предложения становилось все труднее и труднее сдерживать смех.       — Выходит... Твайлайт Спаркл могла не поднимать тревогу насчет того, что ее якобы посетила она сама из будущего, достаточно было найти это заклинание?       — Ну, — задумалась Прим, — возможно, она один раз попробовала, ничего не вышло, и решила, что заклинание не рабочее.       Звуковые помехи, казалось, становились постепенно громче.       — Кажется, я отвлекся от темы, —Фастхарт взглянул на отчет и пролевитировал из чернильницы перо. — Пока что больше похоже на шизофрению... Но это не точно. Друзья есть?       — Да, три друга.       — Какую литературу читаешь?       — Иногда детективы, но в основном классику.       — Дискорд как-то влиял на тебя?       — А это к чему? — глаза кобылки округлились.       — Просто надо.       — Никак, я тогда была в Мейнхеттене.       — Часто так бывает, что тебе что-то «показалось» или «послышалось»?       Нависла недолгая пауза.       — Только если что-то одно похоже на что-то другое. И обычно из-за недостатков бокового зрения или сосредоточенности на чем-то другом.       — Почему решила предсказывать будущее?       — Мне тогда один жеребец нр-бзз-ся... И я пыталась предсказать, на какой день он мне предложит пойти на свидание, а на какой предложит пойти к нему домой, чтобы...       — Понятно, можешь не про-шшш-ть, — Фастхарт посмотрел в заметки, сделал пару записей, немного подумал. Прим присвистнула. Наконец он сказал: — я на восемьдесят процентов уверен, что ты здорова.       — Понятно. Я могу идти?       — Э-э-э... Не совсем.       Жеребец снял пенсне, ранее неразличимое из-за странных помех, и довольно серьезным тоном произнес:       — У тебя есть свои сб-жжжж-я?       — Это й-щщ зачем? Дальше помех стало еще больше.       — Дам тебе добрый совет: съезжай от матери и пос-шшш-ся ей в глаза не пока-зззз-ся. Ссм-ни имя, не знаю, покр-шшш гр-трр-ву, что еще можно сделать.       — Какое имя?       — Не знаю, прид-шш-й. Когд-шш придумаешь, зайди к мэру М-шшш, хорошо? И у тебя проблем не будет, и у нас тоже.       Прим слезла с кресла, попрощалась и вышла из кабинета, по дороге пытаясь придумать имя.       — Мэлл... Меллби... Ме-тршш... Мелоди... Мелли?       ＊*•͙✩•͙*˚       Выйдя из воспоминания Фаермейн уяснила для себя две вещи: что Прим — реальная пони, а не фантазия больного разума, и что психиатры — настоящие психи. Конечно, есть еще вероятность, что Прим и... Меллабиди, или как там ее зовут, это одно лицо, но такое врятли может быть. Правда ведь?       Операция давно завершена и, судя по всему, относительно давно. Рядом с ней на подставке стояла колба, наполненная какой-то желтовато-красноватой жижей (гадость!) На копытах лежали незакрепленные ремни. Интересно, а Фаермейн была ими привязана во время операции, или они существуют только для того, чтобы в случае подергиваний обездвижить пациента?       Жеребец и серая единорожка болтали с сторонке. Красная единорожка села, и в глазах слегка потемнело. Затем она слезла с койки. Дискомфорта не ощущалось, так что кобыла решила просто уйти. Она незаметно (насколько позволили копыта) направилась к двери, когда ее окликнул знакомый низкий голос:       — Эй, постой!       Фаермейн оглянулась и увидела Блэкберд. Ее передняя нога — та, что с ПипБаком — была обвязана бинтами .       — Значит так. Яйцеклетка у тебя недозрелая, поэтому есть вероятность, что она погибнет. В случае чего я тебе звоню, ты галопом мчишься сюда, и не дай Селестия ты погибнешь, ясно?       Она присела, с проворством земной пони своей ногой взяла ногу Фаермейн с ПипБаком, отчего единорожка чуть не упала. Затем она носом тыкнула несколько раз по экрану.       — Кто тебе открыл функцию звонков?       — Два Смотрителя, э-э-э... Те, что постоянно срутся, — Блэкберд вздрогнула от последнего слова. — А почему нельзя было сразу добавить функцию звонков в ПипБак?       — Она там и была изначально, просто требуется разрешение Смотрительницы. Или Смотрителя.       Фаермейн посмотрела на нее с откровенным недоумением.       — А почему нельзя было сразу открыть доступ ко всему, что есть в ПипБаке?       — Доступа нет только к звонкам.       — Зачем его закрыли?       — А ты говорила, что физика и история тебе не пригодятся! — фыркнула Блэкберд.       — Да! То есть, нет! То есть, вы поняли.       Она сделала Фейсхуф.       — ПипБак разрабатывался как раз для вылазок на поверхность. И его частота сигналов для связи со Стойлом настолько велика, что они проходят через свинцовую оболочку. Но как-то изменить их нельзя. Если бы к этой функци изначально был доступ, Спойло просто-напросто сошло бы с ума! Единственное, что позволяет хоть как-то контролировать их, это терминалы. Они подстраивают минимальную частоту в ПипБаках, правда только на время.       Ничего не понятно, но очень интересно.       — Чтож, теперь все стало гораздо понятнее, я пошла, — с этими словами Фаермейн выбежала... в дождь.       Все, что ей оставалось, это прижаться к стене госпиталя и идти вдоль нее.       Она посмотрела на карту в ПипБаке и... одну яблочную минуту, что у нее делала метка... не пойми кого? Надо идти в ратушу.       За пару секунд она пересекла площадь, сейчас больше похожую на болото, и ворвалась в ратушу. Внутри сидела Брим и со скучающим видом раскладывала доминошки. Как только Фаермейн зашла, все до единой костяшки по цепочке попадали.       Брим скривила нос и взглянула на единорожку.       — Ойбля, ну извини. Где этот... молодой Смотритель, который спорил?       Земнопони молча указала копытом наверх. Единорожка поскакала вверх по лестнице, находившейся справа. На втором этаже находился архив. Несколько шкафов стояли ровными рядами, в каждом находилось множество железных ящиков с макулатурой. В углу копошился тот, кого Фаермейн искала.       — Ну давай же, давай! Где ты?       — Кто?       Жеребец отпрыгнул, но, поняв, что это всего лишь Фаермейн, принялся дальше что-то искать в одном из ящиков. Затем остановился.       — Кто тебе разрешил сюда входить?       — Брим, а что?       — Нет, ничего, — прошипел он сквозь зубы.       — Так, что ищете?       — То, что поможет избавиться от Роллин Стоунза. Он безумец!       — Че это за херь в ПипБаке? — Фаермейн подсунула ногу Смотрителю. Он раздраженно вздохнул.       — Метка Грассфаера.       Уголки рта единорожки поползли вверх.       — Раз у вас есть метка, то почему вы просто не пошли искать его?       Жеребец посмотрел на нее испепеляющим взглядом.       — Пока я с тобой не закончу, ты мне не дашь продолжить, так?       Кобылка мотнула головой. Он вздохнул.       — Потому что мало того, что сама Пустошь опасная, так еще и этот Грассфаер не пойми что с тобой может вытворить. Конечно, есть второй исход событий: он погиб, а его ПипБак забрал какой-то другой пони. Конечно, количество ПипБаков у нас ограничено, но с их дефицитом мы пока не сталкивались. Ах да, есть третий исход: его сьел какой-нибудь монстр, а ПипБак остался в желудке. Или в другом органе, в который превратился желудок.       — Нет, он жив, я о нем слышала от Диджея Пон-3!       — Хорошо, отметаем последние два варианта. Тогда ты преследуешь... — он задумчиво посмотрел в потолок. — Как бы это сказать... Жарбомбу!       — Зачем тогда мне отдал?       — Нет, не отдал, а скопировал и переслал. Это не какие-нибудь файлы с мегазаклинаниями, чтоб их нельзя было скопировать!       — Хорошо. Почему мне переслал? — раздраженно переспросила Фаермейн.       — А чтоб ты быстрее вернулась. Увидишь, что стало с ним, возможно испугаешься и прибежишь назад.       Это было неожиданно.       Единорожка уже собиралась уйти, как ее посетил новый вопрос.       — А как ты догадался, что я ищу именно Грассфаера?       Он напрягся.       — Знаешь, что? Бросай свою пегаску с роботом, они... явно плохо на тебя влияют.       — Я не маленькая кобылка, чтобы... Эй, а как ты про них узнал?! — с рога посыпались искры.       — Ну... Про пегаску знают все Смотрители... Вроде... А робот... Ах да! Его же разобрали! Вот память дырявая.       — Что с Грассфаером?       — С ним было довольно легко догадаться... Да... У тебя же мать погибла, да? А ты... Э-э-э... Вспыльчивая кобыла. А до того дня у тебя и мысли не было, чтобы уйти! Вот... так и догадался, — он облегченно улыбнулся.       — Врешь, ведь, — лицо Фаермейн оставалось каменным.       — Ой, да с чего ты решила! Так, у меня важное дело, так что... Попрошу удалиться, — Смотритель демонстративно повернулся к ящику и продолжил в нем рыться.       Фаермейн нехотя поплелась вниз, напоследок взглянув на жеребца. Он облегченно вздохнул.       «Напиздел, и не покраснел!»       Она спустилась вниз и вышла из ратуши. Брим уперлась мордой в стол и в таком положении уснула. Теперь неразрешенных проблем с ПипБаком не было, поэтому Фаермейн направилась в сторону столовой. Из луж летели брызги, а при каждом попадании дождя на шкурку единорожки, она раздраженно вздрагивала.       В столовой укрыться от дождя не получилось: крыша протекала, причем во всех щелях, где скреплялись металлические части. Да, копытожопые пони в городе тоже жили. В главном зале находилось несколько десятков металлических столов с лавочками, на кухне работало около пяти пони, которых было видно через стекло. А на одном из столов стояли тарелки, в некоторых остались недоеденные порции, состоящие из моркови и консервов. Это было то, что нужно! Она без разбору все сгребла в сумку, включая пару вилок, попавших под копыто.       Следующая остановка — оружейная. Кобыла помчалась сломя голову туда и... споткнулась. Все добро из сумки высыпалось, включая еду, завалявшийся на самом дне бинт, контейнер с патронами, который тоже раскрылся. Красота неописуемая! Будто этого мало, еще и сумка порвалась. Фаермейн не удержалась и завизжала, матеря дождь, дороги — все, что видела. Затем гнев испарился, единорожка глубоко вздохнула и принялась подбирать все, что высыпалось магией.       Зайдя в оружейную, Фаермейн упала на сухой пол. Она блаженно улыбнулась, перевернулась и увидела кушетку в самом углу, на ней лежала Перпи. Не то, чтобы она хорошо выглядела, но по крайней мере цвет кожи лица был не розово-серым, а... более естественным. Ферум летал туда-сюда, пытался подобрать ей нужные запчасти. Она пробовала собирать странную конструкцию для почерневшей ноги.       — Эй, Перпи, ты шить умеешь? Или что-то в этом духе?       Пегаска тотчас отвлеклась от металлолома, сваленного на больничную кушетку. Она посмотрела по сторонам.       — Умею, но не голыми копытами, — пожала плечами она.       Фаермейн тоже оглянулась, подошла к одному из пяти столов у раздвижного окна и взяла моток жестких ниток с воткнутой туда толстой иглой. Глаза Перпи округлились.       — Вы все сшиваете этим?! — брезгливо спросила она.       — А вы чем сшиваете? Нитками толщиной с волосок бризи?       — По крайней мере не такими толстыми. Это точно нитки, а не шпагат?       — Для сумок только они и годятся, — отмахнулась Фаермейн и положила сумку и принадлежности для шитья на кушетку.       Ферум издал металлический звук, отдаленно напоминающий фырканье.       — Мы хотели собрать подобие протеза для Перпи, чтобы она могла ходить и не хромать, пока тут никого нет, и пойти тебя искать. Но, раз уж ты пришла, то давайте поскорее уйдем отсюда? Не хотелось бы, чтобы местные пони здесь нас застали.       — Пф, да сюда никто и не заходит! — отмахнулась Фаермейн. — Ну, могут охранники или искатели между сменами заглянуть. Не такое уж это и популярное местеч...       Но она не успела договорить. Ее перебила раскрывшаяся нараспашку дверь громким стуком о стену. За ней стояла Брим. Увидев ее, спрайтбот стал играть ту же надоедающую патриотическую музыку.       — Я же просила обойтись без глупостей, — вздохнула она.       — Ты про лазерное шоу, которое я вероятно устроила, или про то, что я ушла от медпони?       — Я про больничную кушетку! Неужели эта идея настолько гениальная?       — Знаешь, я и сама об этом подумывала, но... — Фаермейн краем глаза посмотрела на Перпи, которая сорвала на себя висевшее под потолком полотно, — меня явно кто-то опередил. Давай-ка ты продолжишь поиск?       — Я не только насчет кушетки, — Брим оглянулась по сторонам, посмотрела на улицу. Фаермейн закатила глаза. Затем земнопони почти шепотом спросила: — Что Биттлз делал в архиве?       — Кто-кто?       — Ну, молодой-смотритель-который-спорил.       — А-а-а, он! Он искал что-то против Роллин Стоунза.       Кислотно-зеленый глаз Брим задергался.       — Детский сад, — только и произнесла она. — Хотя, с другой стороны... Если они продолжат ссориться, то они могут втянуть в это дело других смотрителей, они все ослабят друг-друга, и я стану главной Смотрительницей.., — начала думать кобыла вслух.       — Знаешь, мне ваша политика интересна примерно так же, как физика, так что, — Фаермейн сделала реверанс, — всеГо хорошеГо!       — Знаешь, их делают при приветствии, — заметила Брим.       — Без разницы. Мне нужно сумку заштопать, а в присутствии других пони... сложно сосредоточиться, так что, — она подошла к двери и указала копытом направление «на улицу».       Брим напоследок взглянула на нее с прищуром и вышла. Фаермейн захлопнула дверь и выдохнула.       — Сумка готова?       — Что? — переспросила Перпл Клауд под тканью       — Дырка. Сумка.       — А-а-а! Знаешь, на удивление толстой иглой работать не так удобно, как тоненькой.       — То есть, ответ — нет?       — Не-а!       — Ладно, давай уже свалим.

***

      Оружейная находилась почти что в центре Форестера, так что Фаермейн старалась идти с самым невозмутимым лицом. А что ей стесняться? Она всего лишь везла кушетку с кучей вещей и пегаской, которая держала в копытах молчащего спрайтбота. Как будто это что-то необычное! Правда, сейчас на улице и не было никого, так что актерские навыки ей особо не пригодились.       Единственное, с чем возникла проблема — это выход. Вместо Фаермейн сейчас ха воротами следил жеребчик-подросток. Он ну никак не хотел открывать их и наверняка присоединился бы к сожженному работорговцу, если бы Перпи не предложила просто перелететь. Единорожка перенесла все вещи, а ее саму перенесла пегаска (не без капли усилий). Как ни странно, жеребчика это не сильно смутило.       Когда Ферум тоже пересек стену и приблизился к фургону, он тут же начал наезжать на Фаермейн.       — Во имя Великих гарцующих скакунов, что это было?       — Ты про моего заместителя? Я понятия не имею кто он.       — При чем тут он?! Я о тебе! Неужели поблизости не было других селений, где можно было бы вылечить Перпл? — приблизился к ней робот.       — А что если не было? И вообще, что тебя тут не устраивает? — Фаермейн в свою очередь тоже приблизилась.       — Меня не устраивает?! Начнем с того, что RB-67 местные пони забрали, разломали и неизвестно что сделали потом! Просто удивительно, что эти столовские пони не обнаружили Небесного Бандита. И не стоит забывать про Пер...       — Ага, то есть тебя только твое тело волнует! Ах да, и ПипБаки. На Перпи тебе поебать!       Ферум замолк и отстранился. От него пару раз были слышны короткие звуковые помехи, будто он пытался что-то сказать, но передумывал. Наконец он произнес:       — Я лишь хотел сказать, что надо четче распоряжаться имеющимися ресурсами.       — Кто бы говорил! Если знал, что впереди огромное нечто, то зачем полетел.       Спрайтбот снова сделал паузу, но на этот раз ответил быстро:       — Чтоб ты знала... Я плохо ориентируюсь на местности. Это... моя особенность. И циклон появился, когда мы были уже внутри него.       — Твоя или роботовская?!       На удивление металлический голос задрожал, будто Ферум вот-вот готов был заплакать.       — Знаешь, что? — он выдвинул энергомагическую пушку, залетел внутрь и нажал ей какую-то кнопку, отчего колеса Небесного Бандита, которые ранее были убраны, со скрежетом выдвинулись. — Пони знают географию лучше, плюс сам я везти по воздуху не могу, так что, — он указал пушкой на упряжь, — Прошу.       — Я все равно собиралась сделать это!       — Раз так, то думаю не будешь против похода к моей контрольной точке.       — К твоей...?       Ферум покинул спрайтбота. Сначала он по-видимому перезагрузился, затем на нем снова заиграла патриотическая музыка. Фаермейн растерянно посмотрела на Перпи. Она не менее растерянно спросила:       — Что это было? Заметка: новый уровень. Новая способность: сила ног — ваш бег стал быстрее на 10%. Эффект не влияет на посторонние вещи по типу летающих фургонов.