Часть 3. Глава 13. Сомнения

***

— Что толку? Тебе всё равно его не вернуть. Думаешь, тебе поможет он? — юноша презрительно протянул руку в сторону сидящего у камней Альбуса. Серые глаза девочки, словно подёрнутые пеленой воспоминаний, заблестели. Боль и отчаяние скользнули в складки осунувшегося лица. — Твой парень умер, когда его тело занял самозванец. Вот, кого тебе нужно винить. Не меня. Красивые черты юноши исказились в гримасе ненависти. — Настоящий враг — это он. С него началась вся эта грустная история, им же и должна закончиться. Убей его. Это будет справедливо. Маленькая обычно смешливая девочка с необычно взрослыми глазами шумно выдохнула. По её щекам катились слёзы. Она повернулась к Альбусу, и он с ужасом увидел в ней ярость. Она взмахнула палочкой, и из пасти мертвого уже василиска вылетел один огромный клык. Она не отрывала от Альбуса взгляда. Взмах и… Он вскочил в своей кровати, обливаясь потом и тяжело дыша. В ушах стоял крик умирающего осколка души Тома Реддла. — Гарри, ты в порядке? Альбус вздрогнул, резко поворачиваясь на голос. Рядом со своей кроватью стоял Невилл. Он смущённо и обеспокоено переминался с ноги на ногу, но смотрел внимательно. Выступивший пот неприятно холодил шею, к которой липли мокрые волосы, и Альбус провёл ладонью по затылку, приводя утреннюю прическу в ещё больший беспорядок. — Сколько времени, Невилл? Мальчик чуть нахмурился, словно старался выглядеть серьёзнее и внушительнее. — Уже почти час. Гарри, тебе точно не нужно к мадам Помфри? Альбус моргнул. Помотал головой. — Я забыл положить гудящий нарцисс под подушку, — он попытался сделать голос как можно более виноватым. Лицо Невилла смягчилось. — Ты можешь попросить у мадам Помфри зелье сна без сновидений. Она согласится дать немного. — Ничего, это ерунда, — Альбус взмахнул палочкой, закрывая форточку, за которой стоял осенний день, подгоняемый прохладными ветрами. Вылез из-под одеяла, неприятного от пота, и взял со спинки стула полотенце. — Я схожу в душ. Он увидел, что мальчик всё ещё робко переминается, словно в чем-то до конца не увереный, и поспешил как можно непринуждённей улыбнуться и быстрее скрыться за дверью душевой. Альбус заклинанием запер дверь, стёр пот со лба ладонью и привалился к стене, опускаясь на корточки. Очень яркий кошмар. Первый настолько яркий с весны. Сердце до сих пор не могло нащупать привычный ритм, подскакивая где-то в горле. Айрис тогда смогла уничтожить дневник, не поддавшись словам Реддла, но всё время, что они потратили на сбор клыков со смертоносным ядом и путь обратно в Хогвартс, по её щекам текли слёзы. Защитные чары Хогвартса остались не тронуты битвой, проходящей глубоко под землёй. Возможно и активировались какие-то слои, но директор, находящийся за пределами замка, вряд ли обратил бы на это внимание. Альбус прикрыл глаза. На него очень плохо влияли дементоры. Хуже, чем всегда. Это было странно, потому что он никогда не позволял страхам брать над собой контроль. Он видел в своей жизни немало, и обычно ему снились вещи и похуже, но сейчас от одного воспоминания о тайной комнате его бросало в дрожь. Волны ужаса, которые исходили от магии василиска, и серые глаза, полные горечи и злости. Холод бродящих в округе дементоров только сковывал картины мрачного прошлого, не позволяя им затеряться в глубинах памяти. Альбус открыл глаза, не давая воображению подхватить снова замелькавшие под веками образы, и поднялся. Горячий душ — то, что нужно. После душа он почувствовал себя немного лучше. Глаза не ощущались засыпанными песком, в голове прояснилось. Заснув только под утро, он проспал и завтрак, и теперь уже обед, поэтому прежде, чем снова идти на поиски крестража, предположительно диадемы Кандиды Когтевран, решил подкрепиться. Он занимался поисками с самого начала нового учебного года и пока не продвинулся ни на йоту. Мало кто знал Хогвартс также хорошо, как знал замок он, но образ мысли Тома Реддла ему ведом не был. На его месте Альбус спрятал бы диадему в Тайной комнате, но ещё в июне он облазил её сверху донизу, обнаружив старую лабораторию и сеть катакомб, в которых скорее всего были когда-то тюремные камеры. Лаборатория могла бы содержать в себе что-то интересное, но была разгромлена и покрыта таким слоем грязи, плесени и костей мелких животных, что Альбус рискнул назначить виновником такого беспорядка ещё самого Салазара Слизерина. Некоторые виды грибковой плесени, которые там были, могли развиться только за несколько столетий. Для Альбуса они стали чрезвычайно интересной находкой, но пользы принесли едва ли. Поэтому он оставил идею с тайной комнатой, запечатал проход так крепко, как только мог, и уехал на каникулы, в свою камеру на Тисовой улице. Всё лето он размышлял. Над тайными переходами и помещениями, которые в теории могли заинтересовать Тома, над их расположением и вероятной проходимостью, потому что крестраж должен был быть спрятан в таком месте, на которое не смогли бы наткнуться случайно. В самом деле, не в Выручай же комнате на восьмом этаже прятать свой якорь, рискуя обнаружением? Он успел составить целый список к приезду тетушки Мардж. Накануне этого события его комнату впервые посетила Петунья и сухо сообщила ему, что в этом году придётся покинуть Тисовую на две недели раньше, потому что им не нужны лишние сложности в общении с Мардж. Альбус не очень понимал логику этих людей. Даже с точки зрения волшебников, выбрасывающих детей в окна ради возможного магического выброса (Невилл очень скоро ему рассказал об этом своем печальном опыте), поведение Дурслей казалось диким. В самом деле, если бы он действительно хотел им навредить, то решётки и закрытая дверь его бы не остановили. И он абсолютно точно не ушёл бы теперь так просто, покорно свесив голову. Другое дело, что у него были свои способы забрать вещи из чулана позже, под половицей спокойно и тайно все лето лежали мантия-невидимка, несколько фунтов и волшебная палочка, Фоукс переносил его ночью в Кабанью голову по одной просьбе, и не было в нём злости или обиды, которые могли бы спровоцировать и маленького ребёнка, и взрослого. В целом, им очень повезло, что Альбус спокойно воспринял такое предложение Петуньи. Написал письмо Айрис Лонг и отправился в Лондон ждать ответа. К вечеру Букля нашла его в сквере у Кингс-Кросс с булкой и газетой в руках. Альбус распаковал письмо-приглашение, ещё раз мельком глянул на фотографию ухмыляющегося Сириуса Блэка, печально поджав губы, потом свернул газету и отправился на поиски незаметного закоулка для трансгрессии. Вещи должен был ночью принести Фоукс. Альбус досадливо нахмурился при воспоминании о двух неделях, что он провёл в маленьком коттеджном посёлке в гостях у Айрис Лонг. Девочка по-видимому переживала что-то глубоко личное после их вылазки в Тайную комнату и не хотела никого видеть до сентября точно, поэтому его приезд её едва ли обрадовал. Она пыталась этого не показывать, бабушка, с которой она жила, относилась к ним тепло и доверительно, не стараясь контролировать их время, но Альбус всё равно чувствовал себя виноватым за то, что потревожил привычную размеренную жизнь пожилой леди и её внучки. Большую часть времени он проводил в лесу, примыкающем к территории их участка, и Айрис составляла ему компанию, сидя где-то неподалеку с книгами или тайно тренируясь в разных заклинаниях палочкой, на которой, по-видимому, не было чар надзора. Порой он однако ловил на себе её задумчивые взгляды, но стоило посмотреть в ответ, и она тут же отводила глаза, возвращаясь к своему занятию. Так они дожили до первого сентября, сели на поезд и впервые в этом году столкнулись с дементорами. Альбус самым позорным образом упал в обморок, в точности повторив подвиг Гарри Поттера на его памятном третьем курсе. Сидя в купе Римуса Люпина и безучастно жуя плитку шоколада, Альбус думал о цикличности истории. Айрис Лонг на соседнем сидении фыркала, пытаясь скрыть самодовольную усмешку. Патронус вызвала именно она. С этого дня Альбус стал осторожнее относиться к стражам Азкабана. Он ещё до конца не понял, какой именно страх в нём так притягивал этих тварей, но разобраться в этом нужно было как можно быстрее, потому что страх этот парализовывал, не пуская даже крохотную добрую мысль, чтобы вызвать патронуса. Обо всём этом он размышлял всё время, обследуя отмеченные им для себя уголки Хогвартса на предмет легендарной диадемы. Со своими однокурсниками он стал общался редко, аврор Лонг его избегала, а над Хогвартсом сгущались тучи. До исторического возвращения Лорда Волан-де-Морта в мир живых и их с Гарри первой встречи на кладбище Литтл-Хэнглтона оставалось чуть больше года. А это значило, что с крестражами нужно было разобраться как можно скорее. Альбус вздохнул, отгоняя мысли. Он уже стоял напротив картины, за которой скрывалась кухня, и смотрел прямо на грушу уже, вероятно, минуты три. Со стороны, должно быть, выглядело это эксцентрично. Он пощекотал стеснительный фрукт и нырнул в открывшийся проход. Его тут же обступила заботливая толпа эльфов. — Почему-то я была уверена, что рано или поздно тебя здесь встречу. Фраза, сказанная знакомым голосом со смешливыми интонациями, заставила Альбуса отвлечься от мельтешащих перед ним глаз и ушей домовиков. Он удивленно поднял голову, разыскивая взглядом источник голоса. Эльфы тоже притихли. — Неужели я становлюсь предсказуемым? — Альбус улыбнулся, заметив Айрис Лонг сидящей в уютном кресле с чашкой чая в руках. Эльфы на неё смотрели с каким-то выражением робкого обожания. Девочка с улыбкой фыркнула. Сегодня она не выглядела ни мрачной, ни задумчивой. — Только когда пропускаете… пропускаешь обеды в Большом зале, Гарри. Альбус покачал головой. — Исправлюсь, мадам. Вы позволите составить вам компанию? — Пожалуй, — она вздохнула и отставила чашку в сторону. Теперь Альбус заметил маленькую тумбочку, на которой стояла тарелка с маленькими шоколадными пирожными, обильно украшенными сливочным кремом и чем-то зеленым, похожим на орех. Она заметила его взгляд и рассмеялась. — Нет, сначала обед, Гарри. Что за напасть, эти сладкоежки. Альбус виновато шаркнул ножкой. Айрис покачала головой. Она молчала, пока домовики левитировали в её уголок ещё одно кресло и ставили тарелку с картошкой и тушеным мясом, ароматами и размером сразу затмившую маленькие пирожные на её столике. Молчала и пока Альбус забирался в кресло, подвигая маленькую тумбочку-столик в более удобный для него ракурс. Он успел съесть большую часть своего завтрака-обеда, наблюдая за сменой печальных и задумчивых улыбок на лице девочки, пока она наконец не повернулась к нему, намереваясь говорить. Серые глаза были непривычно мягкими. Не такие, какими он привык видеть их в коттедже мадам Лонг, гораздо теплее. — Я долго думала, — призналась она. Альбус чуть нахмурился. Они были не одни, даже не укрытые чарами от подслушивания, вокруг сновали эльфы-домовики. Кажется, он почувствовал испуг. И сам этому ужаснулся. Только сейчас Альбус с каким-то холодным чувством, отдававшим дежавю и срезонировавшим с его ночными кошмарами, подумал о том, что Айрис Лонг не давала ему обещания молчать о том, что узнала о нём. Что-то, вероятно, отразилось на его лице, потому что Айрис поджала губы. Теперь её лицо выражало сочувствие. Альбус растерялся. — Не мог бы ты подтянуть меня по трансфигурации? — Что? Айрис коротко рассмеялась, обрадованная эффектом, которые произвели на него её слова. — Трансфигурация, Гарри. МакГонагалл от тебя без ума. И учти, я не приму отказа. Мы же друзья. Альбус неподвижно застыл, глядя на неё. Потом кивнул. Мне нужно вам кое-что рассказать — увидел он в её взгляде.