Эпилог. Песня Феникса

***

Сириус курил. Эта магловская привычка, к которой он ещё с подросткового возраста испытывал болезненную тягу, после Азкабана стала для него чем-то действительно необходимым. Пожалуй, если бы в какой-то момент он не купил себе пачку сигарет, то однозначно бы спился. А сейчас он сидел на каменной плите надгробия и курил. Вокруг происходило черти-что. Ругань, крики, слёзы, бесконечные мельтешения фигур, даже заморосило что-то противное. Еще не дождь, но уже и влажностью не обзовешь. Немного посветлело: распогодилось, как это бывает после хмурого утра. Он испытывал какое-то чувство… Наверное, что-то такое чувствует человек после того, как совершил что-то важное. Закончилась не битва. Закончилась война. И в этом шуме, при всей нервозности обстановки, он чувствовал себя очень спокойно. Вдыхал запах дыма, равнодушно следил за суетой и ни о чем не думал. Альбус Дамблдор был без сознания. Над ним возились целители, какие-то министерские служащие и бог знает кто ещё. Он видел со своей плиты белоснежные вихры. Взлохмаченные, как у старшего Поттера, но абсолютно седые, какими они никогда не были даже у отца Джеймса. Ему было жаль. Он не хотел рыться в этом чувстве, но спокойная грусть не покидала. Может ему тоже хотелось что-то сделать, но он ничего не мог. Не знал, что. Да и был уверен, что никому этот приступ лирики не нужен. Точно не Альбусу. Воздух рядом с ним дрогнул, и он почувствовал, как кто-то опустился рядом на плиту. Никого не увидел, и сразу догадался, что это была Айрис. Айрис. Наверное, она была единственной, кто хоть немного понял из того, что здесь сегодня произошло. Они немного посидели в тишине, а потом Сириус негромко спросил: — Он очнется? Айрис ответила не сразу. Видимо, неуверенно повела плечом, как она это делала, когда в чем-то сомневалась, а потом вспомнила, что всё ещё находится под мантией-невидимкой, и сказала вслух: — Не знаю. Зависит от него. Я никогда не умирала… В привычном понимании. Они принялись следить за тем, как водил над мальчиком каким-то артефактом целитель в лимонной мантии. Их не столько интересовал результат, сколько завораживало движение. Наверное, они оба чувствовали в себе какую-то неподвижность. — Не думала, что скажу тебе это, но… Спасибо. Ты всё сделал правильно. Сириус хмыкнул и тут же вздохнул. — Вы были вправе, — он пожал плечами. — Ни ты, ни он никогда не имели дело с Отделом Тайн. Туда нельзя попасть случайно. Очень многие, если не все, начали новую жизнь, надев на себя мантию невыразимца. Там… все другие. У каждого своя история, и моя даже выглядит почти банально по сравнению с историями многих. Конечно, не всем даётся второй шанс… Но мне повезло. Спасибо Крокеру. Они снова замолчали. Сириус ещё раз затянулся и бросил тлеющую сигарету, вдавив каблуком в траву. Надо было идти. Сигарета закончилась, и мир снова закружился, больше нельзя было скрываться от его движения. — Чем займёшься теперь? Вернёшься в Хогвартс? Айрис пожала плечами. — Бабушка будет на этом настаивать. Может поступлю в какой-нибудь магический колледж… Ты знаешь, мне всегда было интересно… Она не договорила. Осеклась и вдруг сорвала с головы капюшон мантии-невидимки. Её взгляд неотрывно следил за толпой целителей, которая копошилась над бессознательным подростком. Только теперь он не был без сознания. Сириус вскочил на ноги. Айрис уже запихивала мантию-невидимку во внутренний карман плаща, на ходу не отрывая глаз от уже сидящего, растерянно озирающегося по сторонам паренька. Они оказались рядом в один момент; Айрис возможно опередила его на мгновение, которого хватило, чтобы заключить бледного подростка в объятия. Сириус уже был рядом. Сидел на корточках рядом с ними, отодвигая целителей. — Аль… Вы… Ты… Гарри, ты в порядке? — путалась в словах Айрис. — Я… Да, Айрис. Привет, — растерянные зеленые глаза скользнули ещё раз по незнакомой толпе и случайно остановились на Сириусе. Остановились и вдруг в шоке распахнулись. — Бродяга? Это ты? Ты же погиб! Айрис в испуге отстранилась. Ей показалось или… Они с Сириусом переглянулись. Мальчик ещё раз огляделся. — Мы в Литл-Хэнглтоне? — он на автомате рассеянно провел ладонью по волосам, приглаживая вихры, и только теперь, когда пряди упали ему на лицо, заметил, что они седые. — Что за… — Гарри? — Айрис схватила его за плечи. — Гарри, это и в самом деле ты? Мальчик растерянно хмыкнул. — А кого бы ты хотела увидеть? Айрис судорожно вздохнула, приложив ладонь к сведённым судорогой губам, замерла на мгновение, вглядываясь в знакомые глаза, и тут же снова обвила ладонями его плечи, расплакавшись.  Гарри, машинально поглаживая её вздрагивающую спину, перевёл такой же очумелый взгляд на Сириуса. — Сириус, что происходит? Где все, где Волан-де-Морт? Кто все эти люди? Блэк ничего ему не смог ответить. Его захватило то же чувство, что и Айрис. Он мог только смотреть и молчать. На большее его не хватало. Ему захотелось курить. И он даже на автомате полез в карман за пачкой, как вдруг над их головами что-то полыхнуло. Яркий костёр пронёсся рядом. Огненная птица сделала круг. Все смотрели на неё, не в состоянии оторвать глаз. Над кладбищем пронеслась бессмертная, прекрасная песня феникса. Было в ней что-то одновременно светлое и печальное. Холод и серость осветил огонь, и в душу каждого, казалось, заглянуло что-то теплое, ласковое, вечное… Феникс поднимался всё выше и выше, свет от него лился всё дальше и дальше по кладбищу, расширяя круг, но по мере отдаления птицы гас. Последний заход Фоукс совершил прямо под облаками, пропел последние ноты и скрылся в небесном тумане.  Свет гас, песня затихала. В глазах Айрис всё ещё стояли слёзы. Сириус первым оправился от увиденного. Он всё-таки закурил. — Всё закончилось, Гарри, — грустно улыбнулась Айрис, утирая глаза. Она не любила завершения. — Главное, что всё закончилось.