Часть 1

***

Затхлый запах гнилых досок пропитал всё пространство. Точнее — то, что осталось от дома. Сломанный деревянный стол, когда-то вызывавший тёплые воспоминания, теперь лежал в пыли среди разбросанных вещей и рваных книг. Капли дождя, просачиваясь сквозь дыры в крыше, монотонно стекали вниз, раздражающе действуя на нервы. Гермиона сидела на полу, сжимая в пальцах старую фотографию. Джинсы наверняка уже сильно запачкались от грязи, но она совершенно не обращала на это внимания. В данный момент её мысли были очень далеко от этого места. Шоколадные цвета глаза метались по изображению, пытаясь зацепиться за то, что ей было по-настоящему дорого. На снимке — девушка с неуклюже счастливым выражением лица, а непослушные каштановые волосы, как всегда, норовили залезть в рот. Гарри тогда неожиданно решил запечатлеть своих друзей на память — именно поэтому Гермиона не успела подготовиться, и кадр получился таким нелепым. Хогвартс-Экспресс, конечно, был далеко не лучшим местом для фотосессий. Она провела подушечками пальцев по гладкой поверхности фотографии. Рон Уизли. На этом снимке он вышел лучше, чем обычно. Гермиона невольно улыбнулась, подумав, как бы он отреагировал, если бы узнал, что она всё это время хранит его фотографии. Скорее всего, Рон бы расхохотался — громко и немного смущённо. Его красная футболка ярко выделялась на фоне всего, подчёркивая оттенок кожи. Сдержанная улыбка и пронзительный взгляд... то что всегда притягивало её. Возможно, он и не догадывался, какое впечатление производил. Но каждый раз, когда их взгляды пересекались, в груди Гермионы что-то трепетало. Она когда-то утверждала: «По глазам можно понять всё». Рон лишь отмахивался и, в привычной манере, отшучивался с долей сарказма. Иногда ей было сложно его понять. Их дружба была далека от стабильности. Гарри тактично не вмешивался, делая вид, будто между ними всё в порядке. Но, возможно, он понимал куда больше, чем она думала. В большинстве случаев он просто шутил над Роном — по-доброму, но метко. Гермиона часто пыталась мыслить рационально, но их взаимодействие не поддавалось логике. Иногда Рон был удивительно заботливым, а в другой момент — колким, совмещая сарказм с неподражаемым чувством юмора. Некоторые его шутки её всерьёз раздражали. В такие моменты ей хотелось его придушить... но вместо этого она била его по плечу — несильно. Рон, конечно же, только ухмылялся, довольный своей провокацией. Она вспоминала одну из их прогулок по Косому переулку. Тогда Рон всё время держался на расстоянии, будто избегал близости. Гарри, как обычно, оставался спокойным, перекидываясь с другом парой фраз. Когда они проголодались, зашли в паб "Три метлы". Рон сел рядом с Гермионой, Гарри устроился напротив. Аппетит проснулся сам собой — слишком долго она ничего не ела. И вроде бы это были самые обычные моменты, но именно они — мелочи, взгляды, жесты — и согревали больше всего. Переломный момент наступил тогда, когда Гермиона поняла, что больше не может пребывать в неопределённости. Это чувство неопределённости сжирало её изнутри. Она намеренно подтолкнула Рона к разговору. К выяснению того, чего так долго избегала. Он признался. Честно, прямо, но как-то сухо. Его слова о том, что она ему нравится, заставили её руки задрожать. У Гермионы перехватило дыхание — она совсем не ожидала такой прямолинейности. Но вместо того чтобы ответить взаимностью, она испугалась. Атмосфера в комнате словно сгустилась, воздух стал тяжелее. Возможно, Рон ожидал простого, ясного ответа. Но Гермиона была не готова, так легко говорить о своих чувствах. Она обняла себя за плечи, сделала глубокий вдох и заговорила: — Мне страшно. Я боюсь сделать что-то не так, ошибиться. Неужели ты не видишь? Я постоянно путаюсь, сомневаюсь рядом с тобой... Истинная причина моей неуверенности — это ты. Прости. Голос предал её. Она никогда раньше не признавалась в подобном — и это отчётливо отразилось в её интонации. Рон молчал. Он замер, ожидая, что она скажет дальше. Но он не был готов к откровению. Потому и встал в оборонительную позицию. Гермиона слышала, как стучит её сердце. Внутренний голос толкал к решению, к действию. Она избегала его взгляда, её глаза метались по полу. Казалось, комната сжалась, а потолок вот-вот опустится и раздавит её. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Губы дрожали. Но, взвесив всё, она решила рискнуть: — Как иронично, правда?.. Ты мне нравился уже давно... В ответ — тишина. Она подняла взгляд… и сердце сжалось. Там, где секунду назад стоял Рон, теперь было пусто. Лишь приоткрытая дверь, скрипнув, дала понять, что он ушёл. Ушёл, не дождавшись ответа. Гермиона опустилась на кровать, сложив руки на коленях. В уголках глаз блеснули слёзы. Она больше не пыталась их сдерживать. Громкий крик пронёсся по всей комнате. Если бы только Рон знал, что в тот вечер Гермиона впервые позволила себе быть по-настоящему откровенной... На следующий день Гермиона вела себя как обычно — спокойная, шутливая. Но лёгкое разочарование было заметно в её глазах. Гарри заметил это сразу.