Сонхва. Глава 6. Драгоценный супруг

Дни начались монотонные и такие долгие. Алисия постоянно занимала себя чем-то, чтобы не нервничать. То пропадала на рудниках с Юнхо, проверяя золотодобычу, то с головой ныряла во все книги учёта, досконально прорабатывая и расставляя все записи. Она обустроила несколько комнат на новый лад, закончила покраску шахмат, которые вырезал ей Сонхва. Она не сидела без дела. Даже тренировалась, словно была рыцарем и вот-вот могла отправиться на войну. Сэра Чонхо оставили в Алой Роще. Он тоже порывался ехать в поход, но Сонхва настоял, чтобы он остался. По его словам, ему нужен надёжный и опытный рыцарь в замке, который, если что, сможет всех защитить и возглавить оборону и даже отход, если понадобится. Принц надеялся, что до такого дело не дойдёт, но всё же ему было спокойнее, что замок останется в надёжных руках талантливого Чонхо и умелого Юнхо. Вскоре произошла ещё одна страшная вещь, которая, впрочем, никого не удивила: герцог Олдхэм выбросился из окна, когда моющие его слуги не успели его схватить, и мокрый старик выскользнул из их рук. Он упал прямо на небольшой забор у сада и проколол досками себе лёгкое и печень. Алисия молча смотрела на его голое окровавленное тело, сжимающее в деревенеющих пальцах соломенную игрушку, которой игрался Джон в детстве. И сердце её наполнялось странными разрывающими чувствами. Она была уверена, что больше ничего не чувствует к отцу, ни уважения, ни привязанности, но внутри неё всё же что-то сжалось, и слёзы хлынули градом. Алисия разрыдалась, опустившись перед отцом на колени, и слуги испугано смотрели на неё, сжимающую голое тело отца и гладящую его по мокрым волосам. Она не помнила, как её оттащили от мёртвого Олдхэма. Две сильные руки приподняли её и унесли в холл замка. Единственное, что утешало и успокаивало её в эти минуты отчаяния, — это была надёжная мужская поддержка. Алисия зарыдала ещё громче, приникнув к груди в тёмно-зелёном кафтане. Она подняла голову и встретила взгляд карих глаз. Глаз наместника Юнхо. Никогда прежде она не видела их такими нежными и сочувствующими. — Всё будет хорошо… Он давно не был прежним собой, — Юнхо прижал её голову к своей груди и нежно провёл рукой по её волосам. — Поплачьте, Ваше Высочество, позвольте себе эту скорбь. Скоро станет легче, я вам обещаю. Не держите в себе, поплачьте. Она и плакала, отдаваясь горю. И на следующий день на похоронах она уже стояла с безразличным отрешённым лицом.

***

Новости приходили всё лучше и лучше. Нет, их нельзя было назвать радужными, но ситуация складывалась гораздо удачнее, чем казалось изначально, в прошлом месяце. Огромное войско варваров состояло из трёх великих племён — Медведей, Волков и Барсуков. Они пытались отвоевать обратно свои земли, захваченные королевством Каверленд. А то граничило с их королевством Эйтини, куда и нагрянули мимоходом кочевые варвары. И Корона смогла заключить шаткий союз с их племенами. Пока мнимый мир: те не нападают на них, а Эйтини оставляют им Луговое ущелье, от которого было мало толку, а варвары дальше продвигаются на запад недружественного Каверленда, который, к слову, был агрессивно настроен к Эйтини. Король Бёнчхоль решил сделать ход конём — заручиться поддержкой другого войска, чтобы то кошмарило земли вражеского короля, и тем самым сами эйтиновцы оказались в относительной безопасности. Конечно, союзники из варваров были крайне ненадёжными, и сделка с ними — то ещё хождение по канату на высоте. Алисия жадно слушала каждую новость, каждую полученную весточку, передаваемую наместнику Юнхо. Она выдохнула от облегчения, когда явился гонец и сказал, что принц Сонхва скоро вернётся в Алую Рощу — король отозвал его обратно, и контроль над политическим союзом возглавит третий принц, Чинён. Но радость Алисии быстро померкла, когда сообщили, что принц Сонхва был ранен в бою — перед мирным союзом, разумеется, произошло очень много кровавых стычек с варварами. Её тут же попытались утешить, что с Его Высочеством всё хорошо, стрела задела плечо, и доспех спас от полного пробития. Это всё равно очень опечалило Алисию, она ужасно переживала. И вот одним вечером, играя в холле с малышкой Алирой, дочерью Чонхо, и катая её на огромной спине унылого мастифа Уильяма, Алисия услышала цокот копыт — к замку подъезжали люди. Она дрожащими руками передала ребёнка на попечение фрейлинам Мине и Сыльги, а затем рванула по коридорам ко входу. Её не волновало, как она выглядит, — принцесса, неприлично бегущая по замку и подхватившая юбки. Кажется, к этому давно привыкли. И вот Алисия выбежала в зал и застыла на месте, видя, как наместник Юнхо разговаривает с группой людей в облегчённых доспехах. Но ей не было дела до других, её взгляд приковался к одной единственной фигуре. Сонхва снял шлем, растрепав следом изрядно отросшие волосы, он вдруг словно почувствовал затылком взгляд и обернулся через плечо. А затем тут же развернулся, увидев замершую в противоположном дверном проёме Алисию. Их глаза встретились. Они оба застыли на месте. Волна жара прокатилась по жилам, захлестывая её с ног до головы. У Алисии перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, кровь застучала в висках. Она сделала шаг вперёд, а потом ещё один, несмелый. Весь мир вокруг неё исчез, остались только эти карие глаза. Его глаза… Сонхва шагнул ей навстречу. Вот он, так близко. Но их разделял последний шаг. Оба замерли в нерешительности. По телу пробежала дрожь, в горле пересохло… И тут Сонхва ожил первым, распахнув руки для объятий, и Алисия сама не осознала, как её тело кинулось к нему, и вот уже её руки обвились вокруг его шеи. Он крепко прижал её к себе, зарываясь носом в её волосы. Стоявшие рядом рыцари деловито отвернулись. Юнхо на миг забылся и заулыбался, смотря на них, до слёз растроганный этой картиной.

***

Уже было поздно, и Алисия ходила туда-сюда в своих покоях, у неё не получалось успокоиться. Вначале все прибывшие отдохнули с дороги и поели в обеденном зале, где слуги быстро накрыли стол. Принц с рыцарем были уставшими, они долго скакали на конях. Наместник бегло выспрашивал их о сложившейся ситуации, и мужчины погрязли в громких обсуждениях. Затем некий сэр Вонхо увлёк Сонхва и наместника в отдельный кабинет обговорить важные дела, и разочарованию Алисии не было предела. Она отправилась ждать в свою комнату, но её долго не посещали. Она понимала, что Сонхва был уставшим и сонным после выматывающей дороги, но ей хотелось хоть напоследок лично пожелать ему спокойной ночи. Что-то изменилось в ней так резко. Брак, который она презирала, вдруг стал восприниматься ей иначе. «Смотрите глубже, Ваше Высочество, а не только на поверхности, — всегда говорил ей сэр Чонхо. — Что Дьявол, что Бог иногда кроются в мелочах, а не в общей картине». И она стала понимать эту банальную истину. Да, Сонхва бурчал на её выходки и увлечения, для всех такие неподобающие как для леди. Но не попрекал и не пытался полностью запретить ей ничего. Он шёл на уступки в их спорах и не проявлял жестокости. Он не пытался её принудить к соитию и навязанной любви, он ждал, он запутывал сети. Она дала ему совет насчёт пса Уильяма: «Просто надо привыкнуть, просто будьте пока рядом, он присмотрится, дайте ему время». Забавно, но он применил этот же совет на ней, заставляя её привыкнуть и разглядеть его — человека хоть и вздорного, саркастичного, но благородного и защищающего. Алисия перестала врать самой себе — её муж начал ей нравится. Она влюбилась. И эта разлука показала ей, что она не только скучала, но и очень переживала. Она не выдержала ожидания невесть чего и сама отправилась в гости к Сонхва, прямо в его покои. У входа в его комнату стоял рыцарь Бан Кристофер Чан, и он растерялся на миг, но всё же не смог не пропустить принцессу, которая влетела внутрь с небывалой уверенностью. Правда, спеси её поубавилось, когда она увидела сидящего на кровати Сонхва в одних брюках, даже с босыми ногами. Он сидел чуть сгорбленным, пока позади него приехавший лекарь Хонджун что-то протирал на его лопатке. Мужчины мгновенно вскинули голову на вошедшую. — Алисия! — Сонхва был удивлён увидеть её, но в глазах его загорелось нескрываемое удовольствие. — Не ожидал увидеть… самолично у себя в покоях, — он явно подавил усмешку. — Я решила вас проведать, но раз пока за вами ухаживает лекарь… — она посмотрела на Хонджуна. Тот оказался достаточно сообразительным и быстро сказал: — Ничего страшного, рана уже затянулась, как погляжу. Я уже всё закончил, осталось только смазать шрамы нашей особой мазью из жира и трав. Но я думаю, что вы, леди Алисия, с этим справитесь уже сами. Всего лишь смазать лопатку и за ухом. Она кивнула Хонджуну в молчаливой благодарности, а он быстро собрал свою сумку и поспешил уйти, всунув принцессе в руки свою мазь и оставил супругов наедине. Сонхва смотрел на неё молча, выжидающе. Алисия немного оробела под его изучающим взглядом и не совсем приличным видом, но всё же решительно пошла к нему, откупоривая крышечку банки. — Дай посмотрю, — сказала она, оказываясь возле него. Сонхва просто склонил голову, но не развернулся на кровати, как она предполагала, так и остался сидеть на краю. Поэтому Алисии пришлось встать прямо перед ним, меж его широко расставленных ног. Она склонилась, глянув вниз, на его лопатку — края на коже действительно хорошо заросли, там уже оставался просто розовый рубец. — Это было больно? — спросила она, макая палец в мазь, а затем осторожно прикасаясь к шраму. — Не смертельно, — спокойно ответил Сонхва. — Доспех выдержал, и стрела едва вошла, всё хорошо зажило за полмесяца. Он вдруг склонил голову, прижимаясь лбом к её животу, а одна его рука осторожно обняла её за ноги поверх тяжёлой юбки платья. Алисия с трудом сделала вид, что ничего такого не происходит. С мнимым спокойствием она продолжала нежно смазывать его шрам. И позволила себе рассматривать, ведь впервые видела его обнажённым по пояс. Тело Сонхва было худоватым, но очень жилистым, с немаленькими плечами. Оно было красивым. По крайней мере, Алисия находила его очень привлекательным, и внутри неё что-то странно сжималось от непонятного предвкушения. И горделивой радости — это всё её, это будет принадлежать ей. — Я волновалась, так волновалась, — тихо сказала она, чуть выгибаясь и нежно беря его за волосы на затылке. Её рука заставила его повернуть голову вбок, предоставляя её взору шею и ухо Сонхва. Алисия осторожно убрала его волосы, открывая себе больше доступа, и увидела ещё один свежий шрам за ухом. — А это откуда? — Пронёсшийся топор варвара задел, чудом ухо не отрубив. — Ты был без шлема? — Он слетел с головы, когда я упал с лошади во время боя. — Ох! Господи! — Алисия аж прикрыла глаза. Она заставила себя продолжать, снова беря немного мази и смазывая шрам за ухом. — Я с тобой так поседею! И так место себе не находила столько времени! — Меня не было всего лишь два месяца, — сказал Сонхва. — Нет, тебя не было аж два месяца! — буркнула она, чем вызывала у него тихую довольную улыбку. Сонхва прижался к ней сильнее, чуть разворачивая. Она стояла возле него у кровати меж его разведённых ног, а он прижимал её к себе вплотную за бёдра, лбом утыкаясь в её живот. Алисия выдохнула — их поза была какая-то интимная и удивительно чувственная. — Неужели ты действительно скучала по мне? — он не поднимал головы, всё упираясь в её тело лбом. — Это не сон? Или ты хочешь добить меня? Я устал, если честно… Мне так хотелось вернуться домой и ничего не делать… Больше не слышать свиста стрел, лязга мечей, криков боли и ярости… Как мне это надоело… Я хочу просто мирной жизни, но родился кем родился и обязан нести ответственность… Прости, что ною, как сопляк. Я просто устал. — Всё хорошо. Теперь ты дома. Теперь ты отдохнёшь… — Алисия медленно протянула руки, накрывая его плечи, чуть сжала их, а потом запустила пальцы уже в его волосы, начиная осторожно массировать кожу головы и оттягивать пряди у корней. Сонхва издал тихий стон, сжимая её крепче за ноги. Какое-то время они молчали — он обнимал её, а она неспешно массажировала его голову. — Как твои головные боли? — тихо спросила она, проходясь ногтями возле его ушей. Мурашки пошли по спине Сонхва. — Уже намного лучше, ваш отвар стал помогать, — сипло ответил он. Казалось, он медлил, желая что-то сказать, но всё же наконец-то произнёс: — Я уже слышал, что случилось с твоим отцом. Мне жаль, Алисия. Как ты? Этот вопрос несколько сбил её с толку, она не ожидала его. Алисия отшатнулась от Сонхва, мягко освобождаясь от его рук. Под видом, что хочет поставить баночку мази на столик поодаль, она отошла, силясь унять эмоции на лице. — Справлюсь, — безэмоциональным голосом ответила она, став к нему спиной. — Мы не были уже так близки, стали чужими под одной крышей. Его разум давно ослаб, он не справился с горем. — Ты ненавидишь меня за это? — вдруг прозвучал тихий вопрос позади. — Что? Нет, — Алисия поджала губы, хмуря брови. — Уже нет. Уже я понимаю, что ты был ни в чём не виноват. И я не хочу больше хранить в сердце тень прошлого. Пора двигаться дальше. Она услышала, как едва скрипнула кровать, а затем раздался звук шлепков босых ног по полу. И руки Сонхва осторожно легли на её плечи, медленно пройдясь вниз к локтям, а потом обратно вверх. Теперь у Алисии пошли мурашки по телу. Она резко развернулась и оказалась лицом к лицу со своим мужем. Сонхва смотрел на неё горящими глазами, вновь сжав её плечи. У неё перехватило дыхание, ведь теперь она отчётливей смотрела на его обнажённый торс прямо перед своим носом, и это смущало. «Боже, как он красив!» — подумала она. — Я не против двигаться дальше, — искорки огня плясали в тёмных глазах Сонхва, и этот долгий взгляд проникал Алисии в самую душу. — Лишь бы ты хотела по-настоящему быть моей половиной. Не просто супругой перед всеми, а моей любимой, моим другом, частью моей души… Чтобы перед сном ты хотела поговорить именно со мной. Как и я с тобой. Я хочу быть твоим домом, Алисия, и возвращаться к тебе, словно в свой дом, в свою семью, которой у меня толком и не было. И, Алисия… — Сонхва протянул руку, кладя ладонь на её щеку, — с этой минуты не хочу больше с тобой расставаться, — его пальцы невесомо, так нежно провели подушечками по её коже, оставляя столп мурашек на затылке и шее. — Ты больше не боишься меня? — Я всего боюсь, — выдохнула она, накрывая его ладонь на своём лице своей рукой. — Я боюсь того, что я вижу, что я делаю, саму себя, но больше всего я боюсь сейчас выйти из этой комнаты и никогда больше за всю свою жизнь не почувствовать то, что я чувствую рядом с тобой. Сонхва будто опешил, приоткрыл рот, явно пытаясь осознать, правильно ли понял её слова. А затем его лицо разгладилось, его рот медленно расплылся в улыбке. — Иди ко мне! — выдохнул Сонхва. И сам же шагнул в упор к ней, сгребая в свои объятия. Он привлек её к себе так властно, что Алисия едва не ахнула, но тут же потерялась, когда их губы слились в жарком поцелуе. Это ощущалось как-то по-новому. Она не могла это объяснить, как страсть и нежность могли уживаться одновременно в этом человеке, но как-то так она и ощущала все действия Сонхва. Он горячо целовал её, пока Алисия жмурила глаза от непривычного удовольствия, наслаждаясь возникшей между ними безграничной чувственностью. Когда он оторвался от её губ, ей хотелось позорно застонать от неудовлетворения. Сонхва улыбнулся и убрал рукой волосы ей за уши, открывая её лицо и смотря на него с каким-то наслаждением. Искорки огня плясали в его бездонных карих глазах, и смутившаяся Алисия потупил взор, но на эмоциях не могла сдержать нервных рук — её ладони легли на обнажённые плечи Сонхва. Он ведь стоял в одних узких штанах перед ней. Так непривычно, так волнительно. Алисия медленно провела руками по его плечам и ключицам, любуясь мышцами, потом описала ладонями круги по его груди. Пальцы невольно задели его соски, и она испуганно отдёрнула руки. И сама же устыдилась своей такой наивной реакции, будто она была пугливой ланью. Алисия смущённо посмотрела на Сонхва, на лице которого тут же растянулась чуть ехидная улыбочка. — Я даже не знаю, как это работает, — со смешком сказал он, — то такая безрассудно смелая, шастаешь по лесу одна, а потом дрожишь как осиновый лист от невинного прикосновения. — Прекрати меня смущать, — буркнула Алисия. — Для меня это в первый раз всё. Я не… — она снова смутилась, растеряв всю привычную смелость. Полуобнажённый Сонхва и его пристальный взгляд напрочь лишали её смелости и заставляли чему-то мучительному сладко сжиматься и в груди и внизу живота. Он протянул руку, касаясь её подбородка и заставляя поднять к нему лицо. — Мы как-то справимся с этим, — Сонхва улыбнулся ей, второй рукой крепче обнимая за талию и вжимая Алисию в себя, что она аж ахнула. — Не бойся меня, — несмотря на властные прикосновения и объятья, голос его был таким нежным и успокаивающим. — Я тебя никогда не обижу. Но я так долго ждал тебя, что уже не в силах сдерживаться. — Тогда моя очередь задержаться в твоих покоях? — смело пошутила Алисия, несмотря на то, что её грудь взволнованно вздымалась. — Мне определённо нравится эта идея, — Сонхва не смог скрыть довольной усмешки. — Так тебе было нужна просто смена обстановки? Алисия не успела что-то смущённо ответить, потому что её буквально сгребли в объятья и снова начали целовать. Она обвила руками его шею, а пальцы Сонхва принялись бродить по её спине. Он целовал её жарко и удивительно неистово, возбуждая в ней волну ответного желания. Её колени ослабли, дыхание стало тяжёлым, сладкая судорога свела низ живота. Губы невольно разжались и позволили его языку проникнуть внутрь. Алисия внезапно осознала, что также целует его в ответ. Это новое чувство для неё было таким внезапным и чарующим, что она терялась от столь ярких впечатлений. Она робела под его напором, хотя каким-то чутьём осознавала, что Сонхва сильно сдерживается. А затем ей и вовсе стало страшно дышать, когда она ощутила, как его цепкие пальцы добрались до завязок на боку платья и стали быстро их развязывать. Сонхва принялся раздевать её, не отрывая губ от её рта, и Алисия выдохнула от пугающего предвкушения. Она столько думала об этом моменте и даже фантазировала всякое, но сейчас она просто не знала, что делать от нахлынувших эмоций. Её руки несмело оглаживали голые плечи Сонхва, а он зато осмелел ещё больше. Теперь его поцелуи перекинулись на её шею, терзая нежную кожу своими чувственными губами, пока он продолжал её быстро раздевать. Ему всё же пришлось отстраниться от её сладкой кожи, чтобы заставить Алисию поднять руки. Она молча подчинилась, давая стянуть с неё верхнее платье, а потом и нижнее, за ними последовала и нательная рубаха-камиза, прежде чем Алисия осталась полностью обнажённая, лишь в одних чулочках. Она смущённо опустила взгляд, с трудом не прикрыв руками грудь и низ, но так и стояла, гордо представ пред глазами своего супруга. Пальцы Сонхва неспешно коснулись её плеча, проводя подушечками по коже и медленно, очень медленно заскользили по ключице. Алисия прикусила нижнюю губу от столь интимного прикосновения, ведь его ладонь едва не задевала её вздымающуюся грудь. Она всё же не смело подняла глаза на Сонхва, и все сомнения будто разом отступили. Он смотрел на неё так, что у неё не оставалось сомнений, сколь сильное желание она у него вызывала. Ему явно всё нравилось, его взгляд довольно блуждал то по её телу, то по лицу. Удивительно, что несмотря на горящую в его очах страсть, Сонхва всё равно глядел как-то не похабно и не вульгарно, поэтому это не пугало её. — Иди сюда, — прошептал он и подхватил её под ягодицы, отрывая от пола и прижимая к себе. Алисия ахнула, хватаясь за его плечи, смущённая из-за того, что грудью бьётся об его лицо. Её понесли к кровати и осторожно уложили на мягкое покрывало. Она всё же стыдливо поджала ноги, закрывая голую промежность, и с трудом не прикрыла грудь, неловко сложив руки на рёбрах. Это было чертовски сложно — лежать в таком виде, когда Сонхва стоял и так пристально её рассматривал, тяжело дышащую, практически нагую, если не считать оставшихся чулок. Алисия боялась и пошевелиться, смотря, как он склонился, быстро выпутывая ноги из штанин, последнего элемента его одежды, и разогнулся к ней уже полностью обнажённым. Она моргнула, силясь побороть своё непрекращающееся смущение, впервые видя так близко полностью обнажённого мужчину. Она глянула лишь мельком и стыдливо отвела взгляд, узрев его стоячее возбуждённое естество. Сонхва же явно подавил улыбку, всё прекрасно понимая. Он протянул руку и коснулся её правого бедра, начиная медленно стягивать первый плотный чулок. Алисия прикусила нижнюю губу, глубоко вдыхая воздух. Сонхва уже потянулся ко второй ноге, приподнимая её к себе. Когда он стянул другой чулок, отправляя его на пол, то не отпустил её щиколотку, потянул стопу к себе, чтобы припасть с поцелуем к пальцам её ног. — Сонхва! — для бедной Алисии это было уже слишком, она нервно вырвала ногу, до жути смущённая такой провокационной лаской. — Ох, душенька моя! — он заулыбался. — Нам ещё учить и учить тебя. Прости меня, милая, сложно удержаться, чтобы не зацеловать тебя везде. Придёт время и для долгих наслаждений. Её щеки зарделись от его слов, а затем ещё больше, когда Сонхва мягко положил ладони на её колени, медленно разводя их в стороны, чтобы забраться на постель и осторожно умаститься между её разведённых теперь уже ног, а руками он облокотился у её головы. — Сонхва, — Алисия коснулась его плеч, нежно приобнимая их. Она чуть заёрзала под ним. — Но твоё ранение на лопатке… Тебе не больно? — Оно же уже затянулось, — он улыбнулся ей, ласково проведя кончиком носа по её носу, а затем коснулся его губами в невесомом поцелуе. — Всё хорошо, не думай об этом. — Ты уверен? — Я уверен, что умру быстрее, если уже сегодня отпущу тебя снова. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, а затем прильнул к её губам. Особо не привыкшая слушаться, сейчас Алисия с наслаждением отдавалась инициативе и смелым ласкам, позволяя подчинять себя. Нет, Сонхва не пытался её как-то подмять, наоборот, все его ласки, эти прикосновения были нежными и чувственными, и даже неопытная Алисия осознавала, что он сдерживается и старается для неё. И это расслабило её, вместе с тем открыло в ней нечто новое, жадное и даже жаждущее, охочее до блаженства и смелых прикосновений. Вначале они страстно целовались, тихо постанывая от удовольствия, наслаждаясь возникшей между ними безграничной нежностью. И только дав ей немного расслабиться и не зажиматься, Сонхва принялся ласкать её смелее. Алисия прерывисто дышала, прикрывая глаза от столь волнительных ощущений, от столь разных прикосновений, таких контрастных. Ведь Сонхва то брал её руки и целовал каждый палец, то припадал мягкими губами с долгим поцелуем к ладони, а потом начинал терзать её ухо совсем не целомудренно, то покусывая его, то творя нечто немыслимое языком. Алисия лишь тихо постанывала, хватаясь за его плечи, бездумно гладя его то руки, то лопатки, гораздо более скромно, чем его же ласки. Она медленно и уверенно расслаблялась под его руками и поцелуями, и одновременно возбуждалась, что даже немного пугало. Ведь это чувство было столь непривычным, она так рьяно раньше сама подавляла его в себе. А теперь ей хотелось познать всё больше и больше, и фраза «супружеский долг» вдруг перестала казаться ей чем-то страшным, наоборот, даже очень заманчивым делом. Алисия прикрыла глаза, вся отдаваясь на волю Сонхва, который уже бесстыдно, но всё же нежно ласкал её грудь, гладил живот и бёдра. Она ощущала его жгучее дыхание на коже и безраздельно отдавалась ему, извивалась и вздрагивала всем телом. Алисия будто погрузилась в блаженство, пронзительное и пьянящее, от этой любовной игры, этих смелых прикосновений и поцелуев. Отбросив всякую стыдливость, она сполна отдавалась ласкам Сонхва, и её не пугала последующая боль, так как всем своим существом она неожиданно жаждала господства над собой. Но когда он овладел ею, наконец-то вошёл, она не закричала, как думала, не испытала чего-то резкого и неприятного, хотя была в этом уверена. Алисия растерялась, что ей не приходится испытывать ничего ужасного, а даже наоборот… Может, это было потому, что по факту она не была уже невинна, или потому, что Сонхва разморил её ласками, бесчисленными поцелуями, заставив неприлично намокнуть между ног, но чувства оказались иными, приятными… И Алисия словно перестала принадлежать себе, чувствуя непонятную ей истому от наслаждения. Даже не от самого действия, а от их единения, общей нежности. Первые толчки были медленными и плавными, Сонхва гладил её одной рукой по волосам, осыпал её лицо поцелуями, пока неспешно толкался меж её бёдер. Только потом, через время, Алисия сможет оценить ту сдержанность, которую проявил Сонхва сейчас, укрощая собственную страсть, чтобы она запомнила их первый раз с трепетом. Затем его движения стали быстрее и глубже, и Алисия самозабвенно подчинилась нарастающему темпу, и неприличные звуки стали слетать с её губ. Они самозабвенно любили друг друга и словно были единым целым. Под конец Сонхва тихо застонал, сделал пару глубоких толчков, и замер, растворяясь в расползающемся наслаждении. Алисия вытянулась под ним, припадая лбом к его взмокшему плечу, блаженно упиваясь их близостью. Они оба тяжело дышали, а тела слегка подрагивали. Две минуты они просто лежали на кровати, тесно прижавшись друг к другу. Сонхва крепко обнял Алисию, гладя по обнажённой спине и согревая тёплыми ладонями её прохладную кожу. Она уткнулась носом ему в грудь, словно была не в силах надышаться его запахом. — Ты не замерзла? — раздался его нежный бархатный голос. — Немного, — честно призналась она. — Давай, я тебя укрою, — он вытащил из-под Алисии одеяло, завернул её в него, словно в кокон, и тесно прижал её к себе. Казалось, её будто окутало ласковым теплом, а душа наполнилась спокойствием и уверенностью. Она подняла руку и провела пальцами по щеке Сонхва. Он накрыл её ладонь своею, а потом зарылся в неё лицом и начал целовать её кисть. — Мне так нравятся твои руки, — шептал Сонхва, продолжая целовать каждый палец. — Сонхва! — она смущённо заулыбалась и блаженно вздохнула. А фрейлины всегда говорили, что мужчины, удовлетворив свою страсть, становятся грубыми и холодными… Но её буквально сгребли в охапку и принялись ворковать так, будто к ней влюблённый голубь пристал. Сонхва нёс какие-то милости и шутливо подначивал её по поводу первого раза, что ей ещё смелеть и смелеть, за что получил наигранный удар под рёбра. Он рассмеялся и сильнее сжал её в объятиях. Но тут в дверь что-то бахнуло, и они нервно обернулись на кровати. Странный звук повторился, и ручка быстро задрыгалась на двери. Но тут же с другой стороны раздалось низкое прерывистое лаяние: «Гау-гау-гау!» — Это Уильям! — Алисия подорвалась с кровати, но её тут же вернула назад крепкая рука. — Ты что, в таком виде собралась дверь открывать? — возмутился Сонхва. — Уильям не уйдёт, сейчас весь замок доконает, если перед сном не поиграть с ним немного! — Я про то, что ты голая, Алисия, ей-богу! Лежи, пожалуйста, открою сейчас твоей псине! — Не называй его псиной! — Как ещё называть того, кто нарушил наше милое воркование? — под её смешок пробурчал Сонхва, быстро слезая с кровати, и как был, абсолютно обнажённый, пошёл к двери. Алисия невольно залюбовалась им — этой идеальной осанкой, длинными ногами и прелестным аккуратным задом. И это всё теперь её. Она глупо заулыбалась, пожирая его тело глазами. Сонхва осторожно приоткрыл дверь, став сбоку, но всё равно ахнул и чуть не свалился, когда огромный мастиф ворвался внутрь и едва не сбил его с ног. — Господи, да за что?! — забухтел Сонхва, прикрывая дверь. — О нет, только не эти лапы на кровати, нет! — запричитал он, когда Уильям своей гигантской тушкой прыгнул прямо к Алисии, и его слюни полетели в стороны. Она со смехом начала обнимать своего пса и не без труда стащила его на пол с собой, чтобы у её муженька не случилась праведная истерика. — В этой кровати только мне место рядом с ней, понял? — с самым серьёзным тоном заявил Сонхва, тыкая пальцем в морду мастифу. Тот довольно гавкнул на него в ответ, чем вызвал смешок у Алисии. Она оказалась на полу, замотанная в одеяло, и принялась довольно тормошить собаку. Уильям сразу улёгся на спину и подставил ей своё пузо. — Ох, мироздание! — Сонхва закатил глаза на эту сцену. Он подошёл к столику и налил себе из графина воды, быстро отпивая. — Не думал, что и к псу буду тебя ревновать, — он пошёл обратно к ней и сел на часть упавшего одеяла на полу. И то несколько свалилось с Алисии, обнажая её до пояса. — Это хитроумный план, чтобы обнажить меня? — посмеялась она, принимая стакан с водой из его рук. Ей тоже ужасно хотелось пить. — Хитроумный? Вполне простой. Ты же уже согрелась? — Сонхва обнял её, прижимая к себе. Алисия едва не поперхнулась водой, чувствуя, как его ладони оказались на её груди, принимаясь недвусмысленно её трогать и ласкать. — Сонхва, ты что делаешь? — захихикала она, ставя стакан на пол, пока её сжимали всё сильнее и сильнее в объятиях. — Ты ещё спрашиваешь? — проворковал он ей под ухо, оставляя быстрые клевки-поцелуи на её щеке и шее. — Сидишь тут на полу такая в одеяле, красивая и обнажённая. И уже точно моя. Как мне удержаться от соблазна? Боже мой, дорогая, — горячо прошептал он, — ты ещё прекраснее, чем я думал. — Сонхва, ну ты чего… ох… ах… ты что делаешь? — запричитала Алисия, когда её сгребли в охапку и осторожно уложили на одеяле на полу. — Ты что… серьёзно… ох! — Как насчёт второго урока? Как себя чувствуешь? Осилишь? — он коварно улыбался, ложась на неё сверху. — Ну не при Уильяме же? Что за извращения? — Алисия наигранно запричитала, в шутку с ним борясь, хотя уже млела под его прикосновениями и настойчивостью. — Слышишь ты… иди погуляй в угол! — со смешком гаркнул Сонхва псу. Тот издал глухой звук перед его лицом, эдакий неудавшийся лай, но всё же отошёл подальше от слишком резвых господ и улёгся у стула. Алисия запричитала, но Сонхва не дал ей вырваться, игриво борясь с ней. Всё закончилось тем, что они тут же начали целоваться, страстно и жадно, сплетаясь телами в одно целое. Его руки уже ласкали её обнажённое тело, а её нога оказалась закинутой на бедро Сонхва. Алисия гладила его плечи, спину, поясницу, беззастенчиво опускалась пальцами к упругим ягодицам, пока Сонхва игрался с её ухом, терзая губами мочку. И тут за дверью раздались голоса. — Ваше Высочество, собака что, к вам забежала?! Ох, простите, вы же в своих покоях, вы не с принцессой, вы… И дверь, в которую стукнули явно для приличия, тут же отворилась. И на пороге замерли Юнхо, Сыльги и ещё один слуга. — Оу… — только и произнёс шокированный Юнхо, глядя на обнажённых принца и принцессу в объятиях на полу на каком-то одеяле. Алисия тихо вскрикнула, а Сонхва плотнее налёг на неё, прикрывая своим телом. — Какого чёрта?! Кто так вламывается в покои принца?! — заорал он, быстро натягивая на Алисию одеяло с пола. — У вас беда с головой?! Клянусь, наместник, я высеку вас до кровавых ран! — Я п-прт… прошу прощения, я думал… — Юнхо испугался и сильно растерялся. — Пёс же точно побежал, думал, вы будете… — Вон отсюда! — гаркнул Сонхва. — Ещё раз кто-то войдёт без стука, я клянусь, отрежу руку, открывшую дверь! Пошли вон! Юнхо в панике засеменил прочь, даже нечаянно очень громко бахнул дверью. Уильям загавкал и подбежал к ней, принявшись царапать дерево. — Но пса заберите! — страшным голосом рявкнул Сонхва. Дверь едва приоткрылась, оттуда осторожно высунулась длинная рука, схватила Уильяма за ухо и потянула к себе. И дверь снова закрылась. Сонхва возмущённо выдохнул. — Не замок, а бардак какой-то! — простонал он. — Я научу вас всех тут манерам! Что смешного? — он опустил голову, смотря на смеющуюся под ним Алисию. — С нами вечно что-то происходит, — вопреки смущению, ей вдруг стало очень весело, она откровенно начала смеяться, лёжа под Сонхва. — Это просто невозможно! — Да уж, точно не соскучишься, — он вымученно улыбнулся. А затем, словно ослеплённый, прикрыл на миг глаза. Когда он их открыл, то его лицо стало таким серьёзным. — Что такое? — Алисия немного растерялась. — Почему ты так смотришь? Я что-то сделала? — Нет, — он мягко улыбнулся в ответ, смотря на неё уже с какой-то нежностью. — Ты просто даже не осознаешь, как пленительна твоя улыбка. Будто улыбка новой, только что родившейся и расцветшей девы, освобождённой от томивших её оков. — Может, так оно и есть, — Алисия чуть смутилась. — Всё пока новое для меня. Но знаешь, мне ужасно нравится. Я надеюсь… — она помедлила, но всё же сказала: — Надеюсь, что наш брак таки будет счастливым и гармоничным. — Я в этом уверен, — он ласково коснулся её щеки. И усмехнулся. — Если ты только будешь меня жалеть, а не добьёшь моё сердце приступами, когда-то что-то новое вычудишь. Ты же не сбегала в лес за эти два месяца? — Сонхва, давай не вспоминать прошлое, а жить настоящим, — пошутила она, подразнивая его. — Алисия, ты!.. — он прикрыл глаза, а потом усмехнулся. — Вот же жучка! Она невольно запищала, когда её начали щекотать под рёбрами. Они дурачились, наигранно боролись на одеяле. А затем всё быстро перетекло в иную игру. Страстную и чувственную. Прерывисто дыша, Алисия откидывалась назад, словно пытаясь стыдливо ускользнуть от ласк Сонхва, которые открывали ей все новые и новые истоки наслаждения. Её грудь тяжело вздымалась под его уверенно ласкающей ладонью. Слившееся воедино дыхание становилось всё чаще, а затем глубокие стоны заполнили покои принца. Они любили друг друга нежно и горячо, не расцепляя рук, не размыкая объятий. Они словно не могли надышаться, нацеловаться, они не могли оторваться друг от друга, падая в пучины новых для них чувств. Два молодых тела, две горячие души наслаждались своей открывшейся любовью. Они растворялись в новом для них наслаждении, и от чувств клялись, что обнажатся до глубины души, что между ними теперь не будет тайн, никаких секретов, только любовь и уважение. Только они.

***

Эта тема никогда не переставала быть интересной для придворных и слуг в замке. — Нет, ну вы слышали, что они опять учудили?! Понятно, что принц только вернулся с новой войны и побежал к молодой жене за лаской! Но на полу! Просто на полу! Голые, на одеяле! Перед лицом собаки! Развратники! Господи, у нас самые беспутные господа! Господи, какие же они… интересные! Ух! Наместник Юнхо улыбался себе под нос, попивая медовуху за книгой у окна. Он прямо наслаждался пикантными сплетнями, которые сам же от скуки и распространял невзначай. Была у него такая дурная черта характера — забавляться хаосом и слышать россказни всяких повес. Так в замке становилось веселее. И, всё-таки, ему очень нравилась жизнь в Алой Роще. Тут забавно. И уж точно не скучно.