Сделка с дьяволом

Зеррин бросила последний взгляд на свою прежнюю комнату. Лучи заходящего солнца окрашивали стены в оттенки янтаря, словно прощаясь вместе с ней. Маленькое зеркало на стене, подаренное матерью, отражало её бледное лицо и решительный взгляд. «Как в сказке о жертвенной невесте», — подумала она, вспоминая старую легенду, которую рассказывала бабушка, о девушке, согласившейся стать женой могущественного джинна ради спасения брата. — Пора, — голос Демира, холодный и властный, раздался из коридора. Зеррин вздрогнула, но не показала этого. Она подняла свой небольшой чемодан и вышла, не оборачиваясь. В конце концов, она сделала свой выбор. Шахин стоил любой жертвы. Особняк Демира Байбарса возвышался на холме, словно древняя крепость, готовая отразить любое нападение. Массивные ворота с витиеватыми узорами открылись перед черным автомобилем, впуская новую хозяйку. «Не хозяйку, — поправила себя Зеррин, — заложницу». — Надеюсь, поездка не слишком утомила тебя, — произнес Демир, не глядя на неё. Его профиль, резкий и хищный, казался высеченным из камня. — Не более, чем сама идея этого брака, — парировала Зеррин, удивляясь собственной смелости. Уголок его губ чуть дрогнул, но глаза остались холодными. — Мы договорились о правилах, Зеррин Албора. Точнее, теперь уже Зеррин Байбарс. Это имя, её новое имя, резануло слух, словно фальшивая нота. — Я помню каждое слово нашего договора, — она смотрела прямо перед собой. — Мой брат на свободе, а я... здесь. Машина остановилась у парадного входа. Демир вышел первым и, к удивлению Зеррин, открыл ей дверь. Этот простой жест вежливости казался неуместным в их сделке. — Добро пожаловать, — сказал он с непроницаемым выражением лица. Дом изнутри оказался неожиданным. Зеррин предполагала увидеть холодную роскошь, безликие современные интерьеры. Вместо этого её встретили комнаты, наполненные историей: старинная мебель, книжные полки до потолка, картины, которые, казалось, наблюдали за ней. — Твоя комната на втором этаже, — Демир указал на широкую деревянную лестницу. — Фериде покажет тебе. Пожилая женщина в традиционной одежде поклонилась, её морщинистое лицо выражало сдержанное любопытство. — Госпожа, — обратилась она к Зеррин, и это обращение прозвучало как насмешка. — Пожалуйста, зовите меня Зеррин, — мягко попросила она, чувствуя странную необходимость установить хоть какие-то человеческие отношения в этом доме. Фериде бросила быстрый взгляд на Демира, словно спрашивая разрешения. — Как пожелаете, — наконец кивнула женщина. Они поднялись по лестнице, каждая ступенька которой тихо поскрипывала, словно рассказывая истории прошлого. Зеррин невольно задумалась, сколько женщин поднимались по этим ступеням до неё и с какими надеждами. — Господин сам выбрал для вас эту комнату, — сказала Фериде, открывая массивную дверь. Просторная спальня с высокими потолками, отделанная в светлых тонах, казалась островком покоя в этом тяжёлом доме. Большое окно выходило в сад, где старые деревья шептались на ветру. — Это комната его матери, — тихо добавила Фериде и тут же прикусила язык, словно сказала лишнее. Зеррин застыла посреди комнаты. Она не ожидала такого... доверия? Или это была часть какой-то игры? — Ужин подаётся в восемь, — сказала Фериде, оставляя её одну с мыслями. К столу Зеррин спустилась ровно в восемь, выбрав из своего небогатого гардероба простое чёрное платье. Её волосы, были собраны в строгий пучок — броня, за которой она пыталась скрыть своё смятение. Демир уже ждал за столом, погрузившись в чтение какой-то старой книги. Он не поднял глаз, когда она вошла, но отметил её появление едва заметным кивком. — Надеюсь, комната тебя устраивает, — сказал он, откладывая книгу. — Да, спасибо, — ответила Зеррин, садясь напротив. — Фериде сказала, что это комната твоей матери. Демир на мгновение замер, и Зеррин заметила, как напряглись его плечи. — Фериде слишком много говорит, — произнёс он, наконец. — Но да, это так. — Я могу переехать в другую комнату, если... — Нет, — резко прервал он. — Эта комната пустовала слишком долго. Дому нужна жизнь. «Дому или тебе?» — подумала Зеррин, но промолчала. Ужин проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов. Зеррин украдкой наблюдала за Демиром. Его движения были точными и выверенными, как у хищника. Темные волосы с едва заметной сединой на висках, сильные руки с тонким шрамом на правом запястье, прямая осанка человека, привыкшего командовать. — Ты ничего не ешь, — заметил он внезапно, поймав её взгляд. — Трудно есть, когда чувствуешь себя частью сделки, — ответила она прямо. К её удивлению, Демир усмехнулся — впервые за вечер его лицо ожило. — Прямолинейность — редкое качество в наши дни. Особенно в вашей семье. Упоминание семьи Албора прозвучало как предупреждение. — Не все Албора одинаковы, — тихо сказала Зеррин, думая о брате. — Как, полагаю, и не все Байбарсы. Их взгляды встретились над столом — карие глаза Зеррин против серых, почти стальных глаз Демира. Что-то промелькнуло между ними — не симпатия, нет, но, возможно, проблеск понимания. — Завтра я покажу тебе дом и окрестности, — сказал он, возвращаясь к еде. — Тебе следует знать, где ты теперь живёшь. «Где я в заточении», — подумала Зеррин, но кивнула с притворной благодарностью. После ужина Демир удалился в свой кабинет, а Зеррин решила исследовать дом самостоятельно. Она бродила по комнатам, рассматривая фотографии на стенах — история семьи, запечатлённая в чёрно-белых образах. Нигде она не видела фотографий матери Демира, и это показалось ей странным. В большой гостиной её внимание привлекло старинное пианино. Зеррин осторожно коснулась клавиш, извлекая тихий звук. — Оно настроено, — раздался голос Демира позади неё. — Ты играешь? Зеррин вздрогнула — она не слышала, как он вошёл. — Когда-то училась, — ответила она, отступая от инструмента. — Прости, я не хотела... — Играй, если хочешь, — он подошёл ближе, и в полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными. — Дом слишком долго был без музыки. Он стоял так близко, что она могла уловить запах его одеколона — что-то терпкое, с нотами сандала и кожи. Зеррин невольно сделала шаг назад, и Демир заметил это движение. — Не бойся меня, Зеррин, — сказал он тихо. — Я могу быть безжалостным врагом, но я держу своё слово. Ты в безопасности в этом доме. — Даже если я часть твоей мести? — спросила она прямо. Демир смотрел на неё долго, изучающе, словно видел впервые. — Особенно поэтому, — ответил он наконец. — Спокойной ночи, Зеррин Байбарс. Он ушёл, оставив её одну с эхом своих слов и странным ощущением, что за холодной маской мести скрывается нечто большее — боль, которую она ещё не понимала. Той ночью, лёжа в постели, когда-то принадлежавшей матери Демира, Зеррин думала о Кае — человеке, которого любила и от которого отказалась ради брата. Его образ, такой ясный ещё вчера, сегодня казался немного размытым, словно тени этого дома уже начали влиять на её сердце. За окном полная луна освещала сад, и в её серебряном свете деревья отбрасывали причудливые тени, похожие на фигуры из старых сказок — джинны и пери, стерегущие заколдованных принцесс в башнях мрачных властителей. «Я не принцесса, а он не джинн, — подумала Зеррин, засыпая. — Это всего лишь сделка. И ничего более». Но в глубине души она чувствовала, что переступила порог истории, которую не могла контролировать — истории, где сказки и реальность переплетались теснее, чем она могла представить. Утро в доме Байбарсов начиналось рано. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тонкие занавески, разбудили Зеррин. На мгновение она растерялась, не понимая, где находится — высокий потолок с лепниной, массивная деревянная мебель, запах лаванды от постельного белья. А затем вспомнила: дом Демира, комната его матери, сделка, которая превратила её в Зеррин заложницу. Она поднялась и подошла к окну. Сад, который ночью казался загадочным и мрачным, в утреннем свете выглядел заброшенным, но по-своему прекрасным. Старые гранатовые деревья, розовые кусты, давно не знавшие заботливых рук, каменная скамья под большим кипарисом — всё это напоминало декорации к старой сказке. Одевшись в простые джинсы и блузку — свой маленький протест против ожиданий, что новая госпожа Байбарс должна выглядеть иначе — Зеррин спустилась вниз. В столовой её ждал сюрприз: Демир уже сидел за столом, читая газету. Перед ним стояла чашка чёрного кофе без сахара — она почему-то была уверена, что он пьёт именно так. — Доброе утро, — произнесла Зеррин, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Демир поднял голову, окидывая её быстрым взглядом с головы до ног. Уголок его рта дрогнул, но сложно было сказать, от неодобрения или от сдержанной усмешки. — Доброе, — ответил он, складывая газету. — Выспалась? Или призраки дома не дали тебе покоя? Зеррин заметила, что утром его голос звучал чуть мягче, чем вечером, а во взгляде мелькало что-то похожее на любопытство. — Если в этом доме и есть призраки, то они достаточно вежливы, чтобы не беспокоить гостей, — парировала она, садясь напротив. — Ты не гость, Зеррин, — напомнил Демир. — Ты моя жена, помнишь? — На бумаге — да, — она приняла чашку чая, которую молча поставила перед ней Фериде. — Спасибо. Фериде кивнула, бросив быстрый взгляд на Демира, словно оценивая атмосферу. — Сегодня воскресенье, — сказал Демир после паузы. — У Фериде выходной, так что мы будем предоставлены сами себе. — О, — Зеррин почувствовала укол беспокойства. Целый день наедине с Демиром казался испытанием. — Я могу приготовить обед, если... — Не стоит, — прервал он. — Я не ожидаю, что ты будешь играть роль заботливой хозяйки. Мы можем пообедать в городе. — В городе? — удивилась Зеррин. Она не ожидала, что он захочет появиться с ней на публике. — Да, Зеррин. Люди должны видеть, что наш брак... настоящий, — последнее слово он произнёс с лёгкой иронией. — Мы едем через час. Я покажу тебе место, которое, возможно, тебя заинтересует. С этими словами он поднялся и вышел, оставив Зеррин наедине с недопитым чаем и размышлениями. Старый город Демир выбрал для их первого публичного появления. Узкие улочки, старинные здания, торговцы, расхваливающие свой товар, — всё это напоминало Зеррин о детстве, когда отец приводил их с Шахином на рынок и покупал сладости. — Нравится? — спросил Демир, заметив, как оживилось её лицо. — Да, — честно ответила Зеррин. — Я давно здесь не была. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но достаточно близко, чтобы создавать иллюзию супружеской пары. Зеррин чувствовала на себе любопытные взгляды прохожих — очевидно, новость о женитьбе Демира на девушке из семьи Албора уже разлетелась по городу. — Люди смотрят, — тихо заметила она. — Пусть смотрят, — равнодушно ответил Демир. — К этому придётся привыкнуть. Они остановились у маленькой антикварной лавки, зажатой между современным кафе и магазином сувениров. — Идём, — Демир открыл дверь, пропуская Зеррин вперёд. Внутри лавка оказалась больше, чем выглядела снаружи, и полна удивительных вещей: старинные книги, музыкальные шкатулки, украшения, картины — всё это создавало атмосферу путешествия во времени. — Демир! — воскликнул пожилой мужчина, появившийся из-за стеллажа с книгами. — Какая неожиданность! — Здравствуй, Хасан, — Демир слегка улыбнулся, и Зеррин с удивлением отметила, что эта улыбка была искренней. — Познакомься, это Зеррин, моя жена. — Жена? — Хасан не скрывал изумления, изучая Зеррин внимательным взглядом. — Наконец-то кто-то растопил лёд вокруг сердца Демира Байбарса! Добро пожаловать в мою скромную лавку, госпожа. — Просто Зеррин, пожалуйста, — она улыбнулась в ответ, чувствуя симпатию к старику. — У вас удивительное место. — О, эта лавка хранит больше историй, чем все библиотеки города, — с гордостью произнёс Хасан. — Чувствуйте себя как дома, осматривайтесь. А мы с Демиром тем временем обсудим одно дело... Они отошли в сторону, и Зеррин услышала, как Хасан тихо спрашивает: «Ты нашёл то, что искал?», но ответа Демира она не расслышала. Зеррин бродила между стеллажами, рассматривая диковинные вещицы, пока не остановилась перед витриной с украшениями. Среди них её внимание привлёк необычный кулон — серебряная роза с шипами, внутри которой, казалось, плескалась капля крови. — Красивая вещь, не правда ли? — раздался рядом голос Хасана. — Это называется «Слеза джинна». Согласно легенде, могущественный джинн влюбился в смертную женщину, но она отвергла его. От горя он заплакал, и его слеза превратилась в каплю крови, заключённую в серебряную розу. Говорят, кто носит этот амулет, обретает защиту от лжи и предательства. — Интересная история, — ответила Зеррин, не отрывая глаз от кулона. — Возьми его, — неожиданно сказал Демир, появившийся рядом. — Считай это свадебным подарком. — Не стоит, — быстро возразила Зеррин. — Это ведь не настоящий брак, помнишь? Их глаза встретились, и в этот момент Хасан, наблюдавший за ними, понимающе кивнул. — Ах, вот оно что, — тихо произнёс старик. — Брак по расчёту? Что ж, это не редкость в наших краях. Но знаете, что говорили наши предки? «Иногда самые крепкие узы начинаются с простой сделки». — В нашем случае эта мудрость вряд ли применима, — холодно ответил Демир, но всё же купил кулон, несмотря на протесты Зеррин. Когда они вышли из лавки, Демир протянул ей маленькую коробочку. — Не думай, что это имеет какое-то значение, — сказал он. — Просто для поддержания видимости. — Спасибо, но я не могу это принять, — твёрдо ответила Зеррин. — Можешь и примешь, — в его голосе появились стальные нотки. — Или ты забыла условия нашей сделки? Мы должны выглядеть как настоящая пара. Зеррин взяла коробочку, чувствуя, как вспыхивает гнев. — Как скажешь, муж мой, — произнесла она с сарказмом. — Буду ли я также обязана изображать счастье и восторг? Демир усмехнулся, и в его серых глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Не переигрывай, Зеррин. Тебе не идёт роль покорной жены. — А тебе не идёт роль заботливого мужа, — парировала она. — Но мы оба будем играть, не так ли? — Именно, — кивнул он. — А теперь пойдём пообедаем. Есть место, где готовят лучший хюнкар бегенди в городе. Ресторан «Старый чинар» располагался на вершине холма, откуда открывался вид на весь город. Традиционный интерьер, живая музыка и ароматы настоящей домашней кухни создавали особую атмосферу. — Демир-бей! — воскликнул хозяин ресторана, полный мужчина с пышными усами. — Какая честь! И вы не один? — Мехмет, это Зеррин, моя жена, — представил её Демир. — Жена? — Мехмет не скрывал удивления. — Вот это новость! Поздравляю от всего сердца! Лучший столик для молодожёнов! Их усадили у окна, откуда открывался прекрасный вид. Мехмет лично принял заказ, постоянно улыбаясь и бросая на них любопытные взгляды. — Ты здесь частый гость? — спросила Зеррин, когда они остались одни. — Не очень, — ответил Демир, рассматривая бокал с вином. — Но Мехмет был другом моего отца, так что знает меня с детства. — Ты редко говоришь о своей семье, — заметила она осторожно. — Потому что говорить особо нечего, — его лицо снова стало непроницаемым. — А Шейда? — вопрос сорвался с губ прежде, чем Зеррин успела подумать. Демир замер, его пальцы сжали ножку бокала так сильно, что Зеррин испугалась, что стекло треснет. — Откуда ты знаешь о Шейде? — его голос стал тихим и опасным. — Город полон слухов, — уклончиво ответила Зеррин. На самом деле, она узнала о Шейде от брата, но решила не упоминать об этом. — Говорят, ты любил её, и что случилось что-то плохое... — Мы не будем говорить о Шейде, — отрезал Демир. — Никогда. Зеррин кивнула, но любопытство не угасло. Что произошло с женщиной, которую любил Демир? И как это связано с её семьёй? Напряжённую тишину прервал Мехмет, принёсший первые блюда. — Специально для вас, молодожёны! — объявил он радостно. — Пусть ваша жизнь будет такой же сладкой, как моя баклава! Они ели молча, каждый погружённый в свои мысли. Зеррин украдкой наблюдала за Демиром. Она заметила, что он всегда сначала отрезал весь кусок мяса, затем разделял его на равные части, и только потом начинал есть. Эта методичность казалась показательной — всё в его жизни было подчинено порядку и контролю. — У тебя привычка наблюдать за людьми, — внезапно сказал Демир, поймав её взгляд. — Что ты видишь? — Человека, который любит контроль, — честно ответила Зеррин. — Во всём. Демир откинулся на спинку стула, изучая её с новым интересом. — А ты наблюдательна. Что ещё? — Кто-то причинил тебе боль, — продолжила она, не отводя взгляда. — И ты построил стены, чтобы это никогда не повторилось. — Амбициозно для девушки, которая знает меня второй день, — его голос звучал насмешливо, но глаза оставались серьёзными. — Я могу ошибаться, — пожала плечами Зеррин. — В конце концов, я всего лишь часть твоего плана мести. — А ты? — неожиданно спросил Демир. — Ты любишь его? — Кого? — Зеррин растерялась от резкой смены темы. — Каю, — просто ответил Демир. — Я знаю, что ты встречалась с ним до нашей... сделки. Зеррин почувствовала, как краска приливает к щекам — от гнева или смущения, она сама не понимала. — Мои чувства к Кае не имеют отношения к нашему договору, — холодно ответила она. — Напротив, — возразил Демир, наклоняясь ближе. — Твоя готовность отказаться от любви ради брата говорит о многом. Кая знает, что ты вышла за меня? — Да, — коротко ответила Зеррин, вспоминая их последний разговор, полный боли и непонимания. — Но он не знает, что это... не по любви. — И что он сказал? — в голосе Демира слышалось странное напряжение. — Что я предала его, — слова давались с трудом. — И ты позволила ему так думать? — Демир выглядел удивлённым. — Почему не сказала правду? — Потому что правда подвергла бы опасности Шахина, — ответила Зеррин, глядя прямо в глаза Демиру. — Я не могла рисковать. Демир смотрел на неё долго, словно видел впервые. — Интересно, — произнёс он наконец. — Ты полна сюрпризов, Зеррин Албора. Его губы тронула лёгкая усмешка. К их столику подошла молодая женщина с маленькой девочкой лет пяти. — Демир-бей, — обратилась она вежливо. — Простите за беспокойство, но моя дочь хотела поздороваться. Девочка с большими карими глазами застенчиво улыбнулась. — Здравствуйте, дядя Демир, — произнесла она тонким голоском. — Мама сказала, что вы женились. Это ваша принцесса? Зеррин с удивлением наблюдала, как меняется лицо Демира. Жёсткие черты смягчились, в глазах появилось тепло. — Здравствуй, Айлин, — он легко коснулся волос девочки. — Да, это Зеррин. Зеррин, это Айлин, дочь Ясемин. Ясемин работает в моей компании. — Очень приятно познакомиться, Айлин, — улыбнулась Зеррин, пораженная тем, как легко Демир общается с ребёнком. — Но я не принцесса, я просто... — Конечно, принцесса! — перебила девочка с детской уверенностью. — У вас такие красивые волосы и глаза, как у принцессы из сказки. Правда, дядя Демир? Демир встретился взглядом с Зеррин, и в его глазах промелькнуло что-то, похожее на веселье. — Правда, Айлин. Настоящая принцесса. — Нам пора, — мягко сказала Ясемин, беря дочь за руку. — Поздравляю вас обоих. Увидимся в офисе, Демир-бей. Когда они ушли, Зеррин не удержалась от комментария: — «Дядя Демир»? Не думала, что ты любишь детей. — Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, — ответил он спокойно. — Айлин — особенный ребёнок. Её отец погиб два года назад, работая на меня. Я чувствую ответственность. Это признание застало Зеррин врасплох. Она не ожидала такой... человечности от Демира. — Ты помогаешь им? — По мере возможности, — уклончиво ответил он, явно не желая развивать тему. Когда они вышли из ресторана, начал накрапывать дождь. Демир, к удивлению Зеррин, снял пиджак и накинул ей на плечи, прежде чем она успела возразить. — Не хочу, чтобы моя жена заболела, — пояснил он с намёком на иронию. — Это плохо скажется на нашем публичном образе. — Как заботливо, — в тон ему ответила Зеррин, но пиджак не вернула — от него исходило тепло и тот же терпкий аромат, который она заметила вчера. По дороге домой они молчали, но это молчание было уже не таким напряжённым, как раньше. Зеррин смотрела в окно на мокрые улицы и думала о том, что человек рядом с ней оказался сложнее, чем она предполагала. Дома Фериде встретила их с новостью, что звонил Шахин и просил Зеррин перезвонить. — Можешь использовать телефон в моём кабинете, — сказал Демир. — У тебя должна быть возможность общаться с братом. — Спасибо, — искренне поблагодарила Зеррин, удивлённая этой неожиданной уступкой. В кабинете Демира — строгом, с тёмной мебелью и книжными полками — она набрала номер брата. — Зеррин? — голос Шахина звучал обеспокоенно. — Как ты? Он... он хорошо с тобой обращается? — Всё в порядке, Шахин, — успокоила она брата. — Демир соблюдает наш договор. А как ты? Где ты сейчас? — В безопасном месте, — уклончиво ответил Шахин. — Послушай, Зеррин, я должен тебе кое-что рассказать о Демире и Шейде... В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл Демир. Зеррин быстро попрощалась с братом, пообещав перезвонить позже. — Всё в порядке? — спросил Демир, заметив её напряжение. — Да, просто Шахин беспокоится, — ответила она, избегая его взгляда. Дверь за Демиром закрылась, но Зеррин продолжала сидеть в кресле, сжимая телефон в руке. Слова Шахина эхом отдавались в ее голове: «...я должен тебе кое-что рассказать о Демире и Шейде...» Что хотел сказать ей брат? Какую тайну он знал? И почему именно сейчас решил поделиться этой информацией? Кабинет Демира, в котором она находилась, словно дышал его присутствием. Тяжелый дубовый стол, резные книжные шкафы, старинные часы, мерно отсчитывающие время — всё говорило о человеке, ценящем традиции и качество. На столе — строгий порядок: документы аккуратно сложены, ручки расположены параллельно краю, даже скрепки лежали в идеальном порядке. Ни одной личной фотографии, ни одной мелочи, которая могла бы рассказать о хозяине что-то помимо его любви к дисциплине. Зеррин поднялась и подошла к окну. Сквозь тонкие струйки дождя сад казался размытой акварелью — размытой, как ее представления о человеке, с которым ее связал брачный контракт. Утро встретило Зеррин неожиданной тишиной. Демира не было за завтраком, и Фериде пояснила, что господин уехал по делам еще на рассвете. — Он просил передать, что вернется к ужину, — добавила пожилая женщина, разливая чай. — И что вы можете чувствовать себя как дома. — Как дома, — повторила Зеррин с легкой иронией. — Интересно, что именно он вкладывает в это понятие. Фериде окинула ее внимательным взглядом. — Вы необычная пара, — заметила она неожиданно. — Не похожи на молодоженов. — Мы и не молодожены, — ответила Зеррин, решив не притворяться перед женщиной, которая, вероятно, знала Демира лучше, чем кто-либо. — Это всего лишь сделка. К ее удивлению, Фериде не выглядела шокированной. — Я так и думала, — кивнула она. — Господин Демир не из тех, кто женится по любви. Не после... — После чего? — спросила Зеррин, когда Фериде замолчала. — Не мне рассказывать его историю, — пожилая женщина поджала губы. — Но знайте, что у его холодности есть причина. — Шейда? — осторожно произнесла Зеррин. Лицо Фериде изменилось, словно от внезапной боли. — Никогда не произносите это имя в этом доме, — прошептала она. — Особенно при нем. Зеррин хотела расспросить подробнее, но звонок в дверь прервал их разговор. Фериде поспешила открыть, а через минуту в столовую вошла элегантная женщина средних лет с острым взглядом и папкой документов в руке. — Доброе утро, — произнесла она, оценивающе рассматривая Зеррин. — Вы, должно быть, новая госпожа Байбарс. Я Нилюфер, личный ассистент Демира. Он попросил меня привезти вам некоторые документы. — Документы? — удивилась Зеррин. — Да, для оформления доступа к семейным счетам, — Нилюфер положила папку на стол. — Демир распорядился открыть вам кредитную линию и добавить вас в качестве созаемщика по основным активам. Зеррин уставилась на папку, как на ядовитую змею. — Но зачем? Наш брак... — Чисто деловой, я в курсе, — прервала ее Нилюфер с легкой усмешкой. — Но внешне он должен выглядеть настоящим, не так ли? А настоящие жены богатых мужчин имеют доступ к деньгам. Зеррин нахмурилась. Ей не нравилась идея быть обязанной Демиру еще и финансово. — Передайте ему, что это излишне, — твердо сказала она. — Мне не нужны его деньги. Нилюфер приподняла идеально выщипанную бровь. — Уверена, вы сможете сообщить ему это лично. А пока, — она кивнула на папку, — просто подпишите документы. Это часть вашего... соглашения, не так ли? Создавать видимость. С неохотой Зеррин открыла папку. К ее удивлению, суммы, указанные в документах, были огромными. Демир не просто открывал ей доступ к карманным деньгам — он фактически делал ее совладелицей части своего состояния. — Это какая-то ошибка, — пробормотала она. — Здесь миллионы... — Господин Демир не делает ошибок в финансовых вопросах, — сухо ответила Нилюфер. — Если он указал эти суммы, значит, так и должно быть. Подписав документы (с ощущением, что заключает сделку с дьяволом во второй раз), Зеррин проводила Нилюфер до двери. — Знаете, — неожиданно сказала ассистентка, остановившись у порога, — я работаю с Господином Демиром уже пятнадцать лет. И впервые вижу, чтобы он так... заинтересовался кем-то. — Заинтересовался? — переспросила Зеррин. — Вы ошибаетесь. Я для него только инструмент мести. Нилюфер загадочно улыбнулась. — Возможно. А возможно, и нет. Время покажет. Оставшись одна, Зеррин решила исследовать дом и сад. День выдался ясным после вчерашнего дождя, и природа словно умылась, засверкав новыми красками. Сад оказался больше, чем она предполагала. За аккуратной центральной частью с розарием и фонтаном начиналась более дикая территория с фруктовыми деревьями и зарослями шиповника. В самом дальнем углу, под сенью старых платанов, она обнаружила маленький павильон в традиционном стиле — скрытый от посторонних глаз уголок для уединения. Внутри павильона были мягкие диваны с множеством подушек, маленький столик и — к ее удивлению — полки с книгами. Зеррин провела пальцами по корешкам: поэзия, классическая литература, исторические романы. Она выбрала томик стихов Орхана Вели и устроилась на диване, наслаждаясь тишиной и покоем. Время летело незаметно. Погруженная в поэтические строки, Зеррин не сразу услышала шаги и только когда тень упала на страницы книги, подняла голову. Перед ней стоял Кая. — Наконец-то я нашел тебя, — сказал он, и его обычно мягкий голос звучал напряженно. — Нам нужно поговорить, Зеррин. Она вскочила, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Кая? Что ты здесь делаешь? Как ты вообще вошел? — Это не важно, — он сделал шаг ближе. — Важно то, что я не могу поверить в происходящее. Ты и Демир? Человек, который поклялся уничтожить твою семью? Зеррин нервно оглянулась на дом. Последнее, что ей сейчас было нужно — это чтобы Демир или кто-то из слуг обнаружил Каю здесь. — Тебе нельзя здесь находиться, — сказала она тихо. — Если Демир узнает... — Плевать на Демира! — в обычно сдержанном Кае вдруг прорвалась ярость. — Я люблю тебя, Зеррин. И я знаю, что ты любишь меня. Что бы ни заставило тебя пойти на этот брак — деньги, угрозы, что угодно — мы можем это преодолеть. Уедем вместе, прямо сейчас. Он схватил ее за руки, и его прикосновение — когда-то такое желанное — теперь вызвало только тревогу. — Ты не понимаешь, Кая, — Зеррин осторожно высвободилась. — Я не могу уехать. Дело не в деньгах и не в угрозах. Это мой выбор. — Выбор? — переспросил он с горечью. — Выбрать человека, который ненавидит всю твою семью? Человека, который использует тебя как трофей в своей игре? Не верю. — Тебе придется поверить, — твердо сказала Зеррин. — И уйти. Сейчас же. Кая смотрел на нее с недоверием. — Что он сделал с тобой, Зеррин? Это не ты. Ты не могла так измениться за несколько дней. — Люди меняются, — она отвернулась, боясь, что он увидит правду в ее глазах. — Прошу тебя, Кая. Уходи. Вместо этого он схватил ее за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо. — Я не уйду без тебя. Я знаю, что ты все еще любишь меня. Скажи, что это не так, и я уйду. Зеррин открыла рот, готовясь произнести ложь, которая разобьет его сердце и обеспечит безопасность Шахина, но не успела. — Отпусти мою жену. Голос Демира, холодный как лезвие ножа, заставил их обоих обернуться. Он стоял в дверях павильона, его лицо было спокойным, но глаза сверкали опасным блеском. Кая не отпустил Зеррин. Напротив, его хватка стала крепче. — Она не твоя жена, Байбарс. Не по-настоящему. Что ты сделал? Чем шантажировал ее? Демир сделал шаг вперед. Несмотря на его внешнее спокойствие, Зеррин почувствовала исходящую от него угрозу. — Последний раз прошу: отпусти ее и уходи, — сказал Демир. — Или я забуду о гостеприимстве. — Я уйду, — ответил Кая. — Но с Зеррин. Она принадлежит не тебе. Демир усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья. — Ты говоришь о ней как о вещи. И после этого утверждаешь, что любишь? — А ты? — вспыхнул Кая. — Разве не ты сделал ее частью своей мести? Разве не ты используешь ее как пешку в своей игре против семьи Албора? Зеррин переводила взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как напряжение нарастает. Они стояли друг напротив друга, как два хищника, готовых к прыжку. — Кая, пожалуйста, — попыталась она вмешаться. — Давай поговорим позже, в другом месте. — Не будет никакого «позже», — отрезал Демир. — Зеррин сделала свой выбор. Уважай его. Кая покачал головой. — Ее выбор был бы другим, если бы не твои манипуляции. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях, — голос Демира звучал опасно спокойно. — Я знаю достаточно, — Кая сделал шаг к Демиру. — Я знаю о Шейде. Знаю, что случилось с ней. И знаю, что твоя месть основана на лжи. Это имя подействовало на Демира как удар хлыста. Его лицо исказилось, и в следующую секунду он схватил Каю за воротник рубашки. — Не смей произносить ее имя, — процедил он сквозь зубы. Вместо ответа Кая оттолкнул его с неожиданной силой. Демир отступил на шаг, но тут же бросился вперед. Мужчины сцепились в яростной схватке. — Прекратите! — закричала Зеррин, но ее голос потонул в шуме борьбы. Кая был моложе и, возможно, сильнее, но Демир дрался с холодной расчетливостью человека, привыкшего к конфликтам. Они опрокинули столик, книги разлетелись по полу. Зеррин в ужасе наблюдала, как катятся по полу тела, сплетенные в жестоком объятии. Внезапно раздался глухой стук — голова Демира ударилась о деревянную колонну павильона. Он на мгновение обмяк, и Кая воспользовался этим, нанеся сильный удар в челюсть. Демир упал на колени, из рассеченной брови потекла кровь. Кая, тяжело дыша, повернулся к Зеррин. — Идем со мной, — сказал он, протягивая руку. — Сейчас же. Это наш шанс. Зеррин переводила взгляд с него на Демира, который пытался подняться, опираясь на колонну. Кровь из рассеченной брови заливала его лицо, на скуле уже наливался синяк. В этот момент она приняла решение. — Уходи, Кая, — твердо сказала она. — Один. Я остаюсь. — Что? — он смотрел на нее с недоверием. — После всего, что было между нами? — Именно поэтому, — Зеррин старалась, чтобы голос не дрожал. — Если ты когда-либо любил меня, то должен уважать мой выбор. Даже если не понимаешь его. Кая выглядел так, словно она ударила его. — Ты выбираешь его? — спросил он с горечью. — Человека, который использует тебя ради мести? — Я выбираю свой путь, — ответила Зеррин. — А теперь уходи, Кая. И не возвращайся. Несколько долгих секунд он смотрел на нее, затем перевел взгляд на Демира, который наконец поднялся на ноги. — Это не конец, Байбарс, — сказал Кая. — Рано или поздно она узнает правду. И тогда посмотрим, кого она выберет. С этими словами он вышел из павильона и быстрым шагом направился к воротам сада. Как только Кая скрылся из виду, Зеррин бросилась к Демиру. — Ты в порядке? — спросила она, осматривая его рану. — Восхитительно, — сухо ответил он, морщась от боли. — Особенно для человека, которого только что избили в его собственном саду. Несмотря на серьезность ситуации, Зеррин не смогла сдержать улыбки. Даже раненый и окровавленный, Демир не терял своего сарказма. — Идем в дом, — сказала она, поддерживая его за локоть. — Нужно обработать эту рану. К ее удивлению, он не отстранился от ее прикосновения. Они медленно пошли к дому, и Зеррин чувствовала, как тяжело он опирается на нее. Похоже, удар был сильнее, чем казалось. В доме Фериде всплеснула руками при виде окровавленного хозяина, но Демир жестом остановил ее причитания. — Принеси аптечку в мой кабинет, — распорядился он. — И оставь нас. Зеррин помогла ему сесть в кресло и приняла у Фериде аптечку. Когда дверь за пожилой женщиной закрылась, она достала антисептик и ватные тампоны. — Сиди спокойно, — сказала она, наклоняясь к его лицу. — Это может щипать. — Не думал, что ты умеешь оказывать первую помощь, — заметил Демир, внимательно наблюдая за ее движениями. — Шахин часто приходил домой с разбитым лицом, — ответила Зеррин, осторожно очищая рану. — Пришлось научиться. Демир поморщился, когда антисептик коснулся открытой раны. — Твой брат любит подраться? — Скорее, не умеет уходить от неприятностей, — вздохнула Зеррин. — В этом вы с ним похожи. — Я?! — возмутился Демир. — Я не искал этой драки. Этот... твой Кая ворвался в мой дом и... — И что ты сделал? Предложил ему чай? — Зеррин приподняла бровь. — Ты мог просто позвать охрану. — И упустить возможность лично выставить его вон? — Демир фыркнул, затем поморщился от боли. — Нет уж, спасибо. Зеррин закончила обрабатывать рану и наложила небольшую повязку. — Готово, — сказала она, отступая на шаг. — Жить будешь. — Какое облегчение, — саркастически заметил Демир. — А теперь объясни, как он вообще оказался в моем саду? Зеррин пожала плечами. — Понятия не имею. Я сидела в павильоне, читала, и вдруг он появился. Должно быть, перелез через забор. — Романтично, — Демир поморщился. — И опасно. Я усилю охрану. Он попытался встать, но пошатнулся и снова опустился в кресло. — Тебе нужно отдохнуть, — сказала Зеррин с неожиданной заботой в голосе. — У тебя может быть сотрясение. — Мне нужно работать, — упрямо возразил Демир. — У меня совещание через час. — Которое ты проведешь с разбитым лицом и шатаясь, как пьяный моряк? — Зеррин скрестила руки на груди. — Отличная идея. Демир посмотрел на нее с раздражением. — Ты слишком много говоришь для фиктивной жены. — А ты слишком упрям для человека с возможным сотрясением мозга, — парировала она. Они смотрели друг на друга в тупиковом противостоянии, пока Демир наконец не вздохнул. — Хорошо, — сдался он. — Я перенесу совещание. Но только на завтра. — Разумное решение, — кивнула Зеррин с легкой улыбкой. — Поразительно. — Не испытывай мое терпение, Албора, — предупредил Демир, но в его голосе не было настоящего гнева. — Байбарс, — поправила она с притворной серьезностью. — Я теперь Зеррин Байбарс, не забывай,теперь я твоя проблема. К ее удивлению, уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку. — Как я могу забыть? Ты напоминаешь мне об этом каждые пять минут. Зеррин помогла ему подняться и довела до спальни. Комната Демира оказалась неожиданно простой — большая кровать, книжные полки, минимум мебели. Никаких излишеств или показной роскоши. — Я попрошу Фериде принести тебе обезболивающее, — сказала Зеррин, когда он осторожно сел на край кровати. — Не нужно, — Демир покачал головой и тут же поморщился. — Я не люблю лекарства. — Еще одна упрямая черта? — спросила Зеррин с легкой насмешкой. — Их у тебя целая коллекция, да? — Говорит женщина, которая спорит с каждым моим словом, — парировал Демир. — Не с каждым, — возразила Зеррин. — Только с глупыми. Она направилась к двери, но его голос остановил ее. — Зеррин. Она обернулась. — Спасибо, — сказал Демир неожиданно серьезно. — За то, что осталась. Зеррин не знала, что ответить. Она не ожидала благодарности, особенно за то, что просто выполнила условия их сделки. — Не за что, — наконец произнесла она. — Это часть нашего договора, не так ли? — Да, — согласился Демир после паузы. — Конечно. Но когда она закрывала за собой дверь, ей показалось, что в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование. Вечером, после ужина, который прошел в необычно непринужденной атмосфере (возможно, благодаря обезболивающему, которое Фериде все-таки заставила Демира принять), Зеррин решилась задать вопрос, который беспокоил ее весь день. — Что Кая имел в виду, когда говорил о Шейде? — спросила она, когда они сидели в гостиной с чашками чая. — О какой лжи он говорил? Лицо Демира мгновенно закрылось, все следы расслабленности исчезли. — Я же сказал: мы не обсуждаем Шейду, — его голос звучал холодно. — Но Кая знает о ней что-то, — настаивала Зеррин. — Что-то, что связано с моей семьей. Демир поставил чашку на столик с такой силой, что чай выплеснулся на блюдце. — Он ничего не знает, — отрезал он. — Просто повторяет сплетни. — Какие сплетни? — не сдавалась Зеррин. — Демир, если я часть твоей мести, разве я не имею права знать, за что ты мстишь? Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. — Нет, — сказал он наконец. — Не имеешь. По крайней мере, пока. — Это нечестно, — возмутилась Зеррин. — Я живу в твоем доме, ношу твое имя, отказалась от... — От чего? — перебил Демир, его глаза сузились. — От возможности быть с человеком, который при первой же трудности готов солгать и манипулировать? Зеррин замолчала, пораженная его словами. — Что ты имеешь в виду? — Твой Кая, — Демир произнес это имя с явным презрением, — не такой уж благородный рыцарь, каким хочет казаться. Он знает о нашей сделке. — Что? — Зеррин почувствовала, как кровь отливает от лица. — Это невозможно. Я никому не говорила. — Я тоже, — Демир наклонился вперед. — Но он знает. И использует это знание, чтобы посеять сомнения. Заставить тебя нарушить наш договор. Подумай, Зеррин: если он знает правду, почему продолжает настаивать на том, что я заставил тебя выйти за меня из-за денег? Зеррин растерянно покачала головой. — Я не понимаю... — Потому что так удобнее, — Демир говорил с горечью. — Легче представить меня злодеем, который купил тебя, чем признать, что ты сама приняла решение. Решение, которое он не может принять. Зеррин молчала, обдумывая его слова. Могло ли это быть правдой? Знал ли Кая о настоящих причинах ее брака с Демиром? — Откуда он мог узнать? — спросила она наконец. Демир пожал плечами, морщась от боли в потревоженных мышцах. — У сплетен быстрые ноги. Возможно, от твоего брата. — Шахин не стал бы... — начала Зеррин, но остановилась. Действительно, откуда ей знать, что Шахин мог или не мог сделать? В последнее время она едва узнавала своего брата. — В любом случае, — продолжил Демир, — будь осторожна с Каей. Он не тот, за кого себя выдает. — А ты? — тихо спросила Зеррин. — Ты тот, за кого себя выдаешь? Их глаза встретились над пространством гостиной, и на мгновение Зеррин показалось, что стены между ними истончились, стали прозрачными. — Я никогда не притворялся кем-то другим, — ответил Демир. — Я всегда был честен с тобой о своих намерениях. — Кроме причин твоей мести, — заметила Зеррин. — Кроме этого, — согласился он. — Но придет время, и ты узнаешь всю правду. Я обещаю. Что-то в его голосе заставило Зеррин поверить ему. Она кивнула, принимая его условия — пока. — Кстати, — сказал Демир, меняя тему, — завтра у нас ужин с деловыми партнерами. Будет около двадцати человек. — Ужин? — Зеррин напряглась. — Ты ожидаешь, что я буду играть роль любящей жены перед всеми этими людьми? — Именно, — кивнул Демир. — Это важно для дела. Нилюфер уже заказала для тебя платье. Оно должно прибыть завтра утром. — Ты выбрал мне платье? — возмутилась Зеррин. — Без меня? — Не я, а Нилюфер, — уточнил Демир. — Но да, без тебя. У нее безупречный вкус, не волнуйся. — Я не собираюсь наряжаться как кукла для твоих деловых партнеров, — заявила Зеррин, скрестив руки на груди. Демир вздохнул с притворным терпением. — Зеррин, мы договорились. Ты будешь играть роль моей жены, а я обеспечу безопасность твоего брата. Это включает в себя появление на публичных мероприятиях вместе. — Чудесно, — процедила она сквозь зубы. — Но если платье окажется ужасным, я не надену его. — Оно не будет ужасным, — спокойно ответил Демир. — Я лично одобрил выбор. Зеррин удивленно подняла брови. — Ты разбираешься в женской моде? — Я разбираюсь во всем, что касается бизнеса, — сказал Демир с легкой усмешкой. — А моя жена — часть имиджа. — Фиктивная жена, — напомнила Зеррин. — Детали, — отмахнулся Демир. — Для всего мира ты — Зеррин Байбарс, и ты должна выглядеть соответственно. Она закатила глаза, но решила не спорить дальше. В конце концов, это была всего лишь одежда. Один вечер притворства. Она справится. Глава четвертая: Маски Она закатила глаза, но решила не спорить дальше. В конце концов, это была всего лишь одежда. Один вечер притворства. Она справится. — Кстати, на ужине будут все важные партнеры компании, — сказал Демир, осторожно касаясь синяка на скуле. — Очень важно произвести правильное впечатление. — Хочешь сказать, что мне придется изображать влюбленную жену, пока ты ходишь с физиономией, напоминающей переспелый баклажан? — насмешливо спросила Зеррин. — Мне уже жаль твоих гостей. Демир поморщился, но не от боли, а от ее слов. — Фериде сказала, что к завтрашнему вечеру синяки станут менее заметными. — Разве что ты намерен вылить на лицо целый флакон тонального крема, — фыркнула Зеррин, рассматривая его поврежденное лицо с деланным интересом. — Хотя, знаешь, есть в этом что-то... аутентичное. Мой муж, отважный воин. — Всегда мечтала о муже с боевыми ранениями? — парировал Демир, и в его голосе звучал вызов. — О да, — протянула Зеррин с неприкрытым сарказмом. — Особенно полученными в схватке, где его отделал мальчишка на десять лет моложе. Очень впечатляет. Она ожидала вспышки гнева, но вместо этого Демир усмехнулся, хотя и поморщился от боли в рассеченной губе. — Хочешь сказать, ты не гордишься моими боевыми подвигами? — спросил он, наклоняясь вперед. — Неблагодарная жена. — Фиктивная жена, — напомнила Зеррин. — И я бы гордилась, если бы было чем. Но мужчина, который едва может встать после одной драки... — Я получил удар в голову о колонну, — возмутился Демир. — Хотел бы я посмотреть на тебя после такого. — О, я бы точно выглядела лучше, — уверенно заявила Зеррин. — Я, в отличие от некоторых, умею уклоняться от ударов. Демир окинул ее оценивающим взглядом. — Ты полна сюрпризов, не так ли? Маленькая тихая Зеррин, а внутри — боец. — Не такая уж и тихая, — возразила она. — Просто ты привык к тому, что все вокруг боятся. — А ты не боишся? — в его голосе слышался странный оттенок, почти... разочарование? Зеррин откинулась на спинку дивана, рассматривая его с нескрываемым весельем. — Прости, что разрушаю твою самооценку, но нет. Особенно сейчас, когда ты похож на побитого щенка. — Щенка? — его брови взлетели вверх. — Вот как ты меня видишь? — В данный момент, — она сделала паузу, — скорее как очень раздраженного хомяка с синяком. Это было слишком. Демир издал звук, нечто среднее между фырканьем и смехом, затем схватился за ребра. — Черт, Зеррин, — простонал он. — Не заставляй меня смеяться. Кажется, этот твой Кая еще и ребро мне сломал. — Ребро? — она вдруг посерьезнела. — Почему ты не сказал раньше? Нужно вызвать врача. — Не нужно, — отрезал Демир, выпрямляясь с видимым усилием. — Это просто ушиб. К завтрашнему вечеру я буду в полном порядке. — Ты бываешь в полном порядке? — скептически спросила Зеррин. — Какая новость. Демир посмотрел на нее с неожиданной искренностью. — Знаешь, не многие осмеливаются так разговаривать со мной. — Страшно представить почему, — она театрально вздохнула. — Неужели твой устрашающий вид в стиле "я-ненавижу-весь-мир" кого-то пугает? — Обычно да, — признался он. — Но, похоже, не тебя. — Я живу в твоем доме, — пожала плечами Зеррин. — Видела, как ты по утрам чистишь зубы с таким лицом, будто планируешь убийство зубной щетки. После этого сложно бояться. Впервые за весь вечер Демир рассмеялся по-настоящему, без сдержанности. Этот смех преобразил его лицо, делая моложе, доступнее. Зеррин поймала себя на том, что не может отвести взгляд. — Что ж, — сказал он, когда смех утих, — завтра тебе придется изобразить любящую жену. — И синяки, — добавила она. — Не забывай про синяки. Что я должна говорить гостям? Что ты упал с лестницы? — Можешь сказать, что я защищал твою честь в смертельной схватке с диким зверем, — предложил Демир с намеком на улыбку. — Технически, это не так уж далеко от истины, — заметила Зеррин. — Кая действительно вел себя как дикий зверь. При упоминании имени соперника лицо Демира снова стало холодным. — Не произноси его имя в моем доме, — сказал он тихо, но твердо. — Почему? — вызывающе спросила Зеррин. — Боишься, что он явится, как джинн, если позвать его трижды? — Я не боюсь его, — отрезал Демир. — Просто не желаю слышать имя человека, который вторгся в мой дом и напал на меня. — Технически, — снова начала Зеррин, — ты первый напал на него. — Он схватил мою жену! — возмутился Демир. — Фиктивную жену, — поправила она автоматически. — Это не имеет значения, — он поднялся, слегка морщась от боли. — Ты носишь мое имя, живешь в моем доме. По всем законам ты — моя жена. И я не позволю никому, особенно этому... неважно. Я устал. Продолжим этот разговор завтра. Он направился к двери, но Зеррин остановила его вопросом: — Почему ты его так ненавидишь? Из-за меня? Или есть что-то еще? Демир замер, не оборачиваясь. — Не все в этом мире вращается вокруг тебя, Зеррин, — сказал он тихо. — Спокойной ночи. Когда дверь за ним закрылась, Зеррин осталась сидеть, глядя на огонь в камине. Слова Демира звучали в ее голове. Она знала, что должна ненавидеть этого человека — человека, который использовал ее как инструмент мести против ее семьи. Но вместо ненависти она чувствовала странное любопытство. Кто скрывался за маской холодного, расчетливого бизнесмена? Человек, который смеялся над ее шутками? Или тот, кто затаил смертельную обиду, способную разрушить жизни? И главное — какое отношение ко всему этому имела загадочная Шейда? Утро принесло с собой сюрприз в виде большой коробки, доставленной курьером. Зеррин открыла ее с опаской, ожидая увидеть безвкусное пышное платье, которое полностью соответствовало бы представлению Демира о "подобающем" наряде для жены бизнесмена. Но вместо этого в коробке лежало платье глубокого изумрудного цвета, элегантное и при этом смелое. Идеальный крой, благородная ткань — оно выглядело скорее как произведение искусства, чем предмет гардероба. — Вижу, посылка прибыла, — голос Демира заставил ее обернуться. Он стоял в дверях, и Зеррин с удивлением отметила, что выглядит он лучше, чем вчера. Синяк все еще был заметен, но припухлость спала, а в глазах появился живой блеск. — Да, — кивнула она, не зная, что сказать. Платье было... идеальным. Именно то, что она бы выбрала сама. — Не нравится? — спросил Демир, заметив ее растерянность. — Нет, то есть... оно прекрасное, — честно ответила Зеррин. — Я просто не ожидала, что у тебя такой хороший вкус. — У меня отличный вкус, — возразил он с намеком на самодовольство. — Я же женился на тебе, не так ли? Зеррин фыркнула, скрывая внезапное смущение. — Ты заключил сделку, — поправила она. — Это не то же самое. — Детали, — отмахнулся Демир. — Важно то, что сегодня вечером ты будешь самой красивой женщиной на приеме. И все будут завидовать мне. — Даже с твоим подбитым глазом? — не удержалась Зеррин. — Особенно с ним, — Демир подмигнул ей здоровым глазом. — Придает загадочности, не находишь? — Скорее глупости, — парировала она, но без прежнего яда. — Что я должна делать на этом приеме? Кроме того, чтобы улыбаться и восхищаться твоими деловыми талантами? — Просто будь собой, — неожиданно серьезно ответил Демир. — Лишаешь меня всех удовольствий, — вздохнула Зеррин с притворной грустью. — Но я постараюсь. — И еще кое-что, — Демир достал из кармана маленькую коробочку. — Это для тебя. К платью. Зеррин открыла коробочку и замерла. Внутри лежало изумительное колье из изумрудов и бриллиантов, идеально подходящее к платью. — Это слишком, — прошептала она. — Я не могу принять... — Можешь и примешь, — твердо сказал Демир. — Это семейная реликвия. Моя мать носила его на важных приемах. Зеррин осторожно коснулась украшения. — Ты даешь мне украшение своей матери? — Для создания видимости, — поспешно добавил он. — Все знают эту вещь. Будет странно, если моя жена появится без нее. — Конечно, — кивнула Зеррин, пытаясь скрыть странное разочарование. — Для видимости. Демир смотрел на нее с непонятным выражением. — Знаешь, есть старая легенда о таких камнях, — сказал он неожиданно. — Говорят, изумруд способен увидеть правду в сердце человека. Если носить его рядом с сердцем, он раскрывает истинные чувства. — И что, твоя мать в это верила? — спросила Зеррин, завороженная его словами. — Нет, — покачал головой Демир. — Она говорила, что сердце человека слишком сложно для любого камня. Даже для изумруда. Их взгляды встретились, и на мгновение Зеррин показалось, что она видит за маской холодного бизнесмена кого-то другого — мальчика, который слушал сказки матери и верил в них. — Я буду осторожна с ним, — пообещала она тихо. — Знаю, — кивнул Демир. — Увидимся вечером. День пролетел в приготовлениях. Особняк наполнился слугами, готовящими все к приему. Цветы, свечи, фарфор, хрусталь — казалось, Демир не жалел средств, чтобы произвести впечатление. Зеррин наблюдала за этой суетой из своей комнаты, чувствуя нарастающее беспокойство. Ей предстояло играть роль любящей жены перед десятками незнакомых людей. Сможет ли она быть убедительной? И почему ее так волнует, что подумают эти люди? «Потому что от этого зависит безопасность Шахина», — напомнила она себе. Но в глубине души знала, что дело не только в этом. К вечеру она была готова. Платье сидело идеально, подчеркивая все достоинства ее фигуры. Волосы, уложенные приглашенным стилистом, мягкими волнами обрамляли лицо. А колье... колье сияло, словно хранило в себе частицу звездного света. Когда Зеррин спустилась в холл, Демир уже ждал ее. Он был в безупречном черном костюме, который контрастировал с синяком на лице, делая его странно привлекательным. Как пират, подумала Зеррин, или бандит из старого фильма. — Ты прекрасна, — сказал он просто, без привычной иронии. — А ты все еще похож на побитого головореза, — ответила она, но без настоящей колкости. — Но, должна признать, тебе идет. Демир усмехнулся. — Готова стать звездой вечера? — Едва ли, — нервно ответила Зеррин. — Что, если я скажу что-то не то? Или выдам наш... договор? — Не выдашь, — уверенно сказал Демир. — Ты умнее, чем думаешь. Он предложил ей руку, и после секундного колебания Зеррин приняла ее. Его ладонь была теплой и неожиданно надежной. — Помни, — тихо сказал он, когда первые гости начали прибывать, — сегодня ты — Зеррин, моя жена. И ничего больше. Она кивнула, чувствуя странное волнение. На один вечер она будет не заложницей, не разменной монетой в игре мести — а настоящей хозяйкой этого дома, женой могущественного человека. Игра, которая начиналась как притворство, но почему-то заставляла сердце биться чаще. Гости прибывали один за другим — бизнесмены с женами, политики. Зеррин улыбалась, пожимала руки, принимала поздравления с браком. Демир не отходил от нее ни на шаг, его рука то и дело оказывалась на ее талии — жест, который должен был выглядеть привычным, но каждый раз посылал странную дрожь по ее позвоночнику. — А вот и наш новобрачный! — громко воскликнул полный мужчина с пышными усами, приближаясь к ним. — И его прелестная жена! Ахмет Карадаг, — представился он, целуя руку Зеррин. — Старый друг семьи Байбарс. — Очень приятно, — улыбнулась Зеррин. — Демир, мой мальчик, — Ахмет хлопнул его по плечу, — что с твоим лицом? Выглядишь так, будто подрался с медведем! — Почти угадали, — сухо ответил Демир. — Небольшой инцидент в саду. — Он защищал мою честь, — неожиданно для себя вмешалась Зеррин, прижимаясь к Демиру теснее. — Мой герой. Она послала ему такой влюбленный взгляд, что на мгновение даже сама поверила в свою игру. Демир выглядел удивленным, но быстро подхватил роль, нежно поцеловав ее в висок. — Для тебя — что угодно, любимая, — произнес он с такой искренностью, что Зеррин почувствовала, как щеки заливает румянец. — Ах, молодость, — вздохнул Ахмет с улыбкой. — Берегите это чувство, дети мои. Ничто не сравнится с настоящей любовью. Когда он отошел, Демир тихо спросил: — "Мой герой"? Серьезно? — Поверил же, — пожала плечами Зеррин. — И не смотри на меня так. Я просто играю роль. — И очень убедительно, — заметил Демир. — Почти поверил сам. — Поверил во что? — спросила элегантная женщина, подходя к ним. — В любовь с первого взгляда? О, Демир, что с твоим лицом? — Долгая история, Селин, — Демир поцеловал женщину в щеку. — Познакомься, это Зеррин, моя жена. Зеррин, это Селин, моя... старая знакомая. Зеррин не пропустила легкую заминку и оценивающий взгляд, которым Селин окинула ее. — Очаровательно, — сказала женщина с улыбкой, которая не достигала глаз. — Демир никогда не упоминал о тебе. — Наш роман был... стремительным, — ответила Зеррин, чувствуя странное желание защищаться. — Я бы сказала — ошеломляющим, — Селин перевела взгляд на Демира. — Никогда бы не подумала, что ты способен на спонтанные решения, дорогой. Особенно такие... судьбоносные. — Иногда жизнь преподносит сюрпризы, — ответил Демир, его рука на талии Зеррин стала чуть крепче. — Приятные сюрпризы. — Несомненно, — Селин снова улыбнулась Зеррин, на этот раз с явной снисходительностью. — Ты должна рассказать мне, как вам удалось так быстро покорить неприступного Демира. Это настоящий подвиг. — Не больший подвиг, чем сбежать из-под венца за неделю до свадьбы, — неожиданно сказал Демир, и его голос стал ледяным. — Не так ли, Селин? Улыбка женщины застыла. — Древняя история, дорогой. Все к лучшему, не так ли? — она кивнула Зеррин. — Приятно было познакомиться. Когда Селин удалилась, Зеррин повернулась к Демиру. — Бывшая невеста? — тихо спросила она. — Не совсем, — уклончиво ответил он. — Давняя ошибка. — Сбежала из-под венца? — Зеррин не могла скрыть любопытства. — Не думала, что кто-то может отказать великому Демиру. — Не мне, — неожиданно признался он. — Моему брату. — У тебя есть брат? — Зеррин удивленно уставилась на него. — Ты никогда не говорил... — Был, — поправил Демир, и его лицо закрылось. — Мертв уже десять лет. — Прости, — искренне сказала Зеррин. — Я не знала. — Мало кто знает, — Демир огляделся. — Идем, нужно поприветствовать остальных гостей. Вечер продолжался. Зеррин познакомилась с десятками людей, чьи имена тут же забывала. Она улыбалась, смеялась, поддерживала беседу, играя роль идеальной жены. И с каждым часом эта роль становилась все естественнее, словно платье, которое вначале кажется чужим, но постепенно принимает форму тела. Демир тоже был на высоте. Он представлял ее с гордостью, держался рядом, не навязчиво, но уверенно, его рука всегда готова была поддержать ее локоть или лечь на талию. И каждый раз, когда он улыбался ей или наклонялся, чтобы что-то шепнуть на ухо, Зеррин чувствовала странное тепло, разливающееся внутри. «Это всего лишь игра», — напоминала она себе. «Притворство, необходимое для спасения Шахина». Но когда Демир вывел ее в центр зала для традиционного танца молодоженов, и его рука легла на ее талию, а глаза — серые, глубокие, как зимнее море — смотрели прямо в ее душу, игра вдруг стала слишком реальной. — Ты прекрасно справляешься, — тихо сказал он, ведя ее в танце. — Все верят. — Верят во что? — спросила Зеррин, чувствуя странное головокружение. — В нас, — просто ответил Демир. — В то, что мы — настоящая пара. — Разве не этого ты хотел? — она попыталась вернуться к привычному сарказму, но голос предал ее. — Да, — кивнул Демир. — Но я не ожидал, что ты будешь так... убедительна. — Я актриса, — попыталась отшутиться Зеррин. — Разве ты не знал? — Нет, — серьезно ответил он. — Ты не актриса. Ты слишком искренняя для этого. Музыка стала медленнее, и Демир притянул ее ближе. Теперь они двигались почти в объятии, и Зеррин чувствовала, как бьется его сердце — слишком быстро для человека, который просто играет роль. — Зеррин, — начал Демир, его голос был тихим, почти интимным. — Я должен тебе кое-что сказать... Но что именно он хотел сказать, Зеррин не узнала. В этот момент в зале раздался громкий голос: — Демир! Наконец-то я нашел тебя! Они обернулись и увидели мужчину средних лет, явно нетрезвого, который пробирался к ним сквозь толпу гостей. — Исмаил, — лицо Демира стало каменным. — Что ты здесь делаешь? — Пришел поздравить старого друга с женитьбой, — язвительно ответил Исмаил, оглядывая Зеррин с нескрываемым интересом. — Так вот она какая, новая госпожа Байбарс. Молодая, красивая... Не то что Шейда, а? Имя прозвучало как пощечина. Зеррин почувствовала, как напрягся Демир, его рука на ее талии сжалась почти до боли. — Уходи, — тихо, но с такой угрозой произнес Демир, что несколько ближайших гостей отступили. — Немедленно. — О, не волнуйся, я уйду, — Исмаил пошатнулся. — Но сначала хочу сказать твоей невесте кое-что о Шейде. О том, как она умерла. О том, кто на самом деле виноват в ее смерти. Демир схватил его за воротник с такой силой, что ткань треснула. — Еще одно слово, — процедил он, — и ты не выйдешь отсюда своими ногами. Охрана уже спешила к ним, гости шептались, музыка стихла. Зеррин стояла, замерев, глядя на искаженное яростью лицо Демира. В этот момент он был по-настоящему страшен — не просто раздраженный или сердитый, а полный такой холодной, смертельной ярости, что воздух вокруг, казалось, замерз. — Все в порядке, господа, — громко сказала она, подходя к Демиру и мягко касаясь его руки. — Наш гость просто перебрал с шампанским. Продолжайте веселиться. Музыка возобновилась, и охрана уже вела упирающегося Исмаила к выходу. Но Зеррин не могла не расслышать его последние слова: Глава пятая: Острые углы — Спроси его о кольце, девочка! Спроси о кольце Шейды! — эти слова Исмаила повисли в воздухе, как дым от выстрела. Зеррин замерла, глядя на Демира. Его лицо превратилось в каменную маску, лишь желваки ходили на скулах, выдавая бурю внутри. — Демир, — начала она осторожно, — что он имел в виду? Какое кольцо? Гости вокруг старательно делали вид, что ничего не происходит, но Зеррин чувствовала их любопытные взгляды, ощущала, как они подслушивают, ловя каждое слово этой неожиданной драмы. — Не здесь, — процедил Демир сквозь зубы, крепко сжимая ее локоть. — Идем. Он повел ее через зал, мимо шепчущихся гостей, к лестнице. Зеррин почти бежала, чтобы поспевать за его широкими шагами. — Куда ты меня тащишь? — зашипела она, пытаясь высвободить руку. — Отпусти! Демир словно не слышал. Поднявшись на второй этаж, он втолкнул ее в свой кабинет и захлопнул дверь. — Объясни немедленно, что происходит, — потребовала Зеррин, разворачиваясь к нему. — Кто такая Шейда? Что за кольцо? И какое отношение это имеет ко мне? Демир прошел к столу, налил себе виски из графина и залпом выпил. Его дыхание было тяжелым, как у загнанного зверя. — Это не твое дело, — наконец произнес он, не глядя на нее. — Не мое дело? — возмутилась Зеррин. — Пьяный человек врывается на прием, устраивает сцену, бросает обвинения, а ты говоришь, что это не мое дело? Я, черт возьми, твоя жена! — Фиктивная, — резко напомнил Демир, и это слово ударило Зеррин сильнее, чем она ожидала. — Не забывай об этом. — О, я и не забываю, — парировала она, вскинув подбородок. — Но весь этот цирк с приемом, с "идеальной парой", с твоими намеками на что-то большее... Что это было? Еще одна ложь? Демир наконец посмотрел на нее, и его глаза были пусты, как у мертвеца. — Да, — сказал он без эмоций. — Еще одна ложь. Часть сделки. Ничего больше. Зеррин почувствовала, как что-то внутри нее надломилось. Она не понимала, почему его слова так ранили. Ведь она сама постоянно напоминала ему, что их брак — всего лишь контракт. — Прекрасно, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Но если мы продолжаем этот... контракт, я имею право знать, во что ввязалась. Кто такая Шейда? И что за кольцо? — Я не обязан отчитываться перед тобой, — отрезал Демир, наливая себе еще виски. — Если это как-то связано с моей семьей — обязан, — настаивала Зеррин. — Исмаил упомянул мою фамилию. Что произошло между вами и Албора? Демир повернулся к ней, и в его глазах Зеррин увидела такую ярость, что невольно отступила. — Хочешь знать, что произошло? — его голос был тихим, но от этого еще более пугающим. — Твой отец убил Шейду. Вот что произошло. Зеррин почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Что ты несешь? Мой отец — врач. Он спасает жизни, а не... — Твой отец — убийца! — рявкнул Демир, ударив кулаком по столу так, что графин подпрыгнул. — Он дал Шейде фальшивые лекарства, которые вызвали остановку сердца. Зеррин покачала головой, не веря своим ушам. — Нет... это какая-то ошибка. Мой отец никогда... — Никаких ошибок, — Демир подошел ближе, его лицо было искажено от ярости и боли. — Я потратил десять лет, собирая доказательства. Деньги, время, связи — все, чтобы доказать вину твоего отца. И у меня почти получилось, пока он не сбежал за границу. — И поэтому ты женился на мне? — прошептала Зеррин, внезапно понимая. — Чтобы отомстить ему через меня? Демир смотрел на нее долго, не мигая. — Да, — наконец произнес он. — Сначала — да. — Сначала? — переспросила Зеррин с горькой усмешкой. — А потом что? Решил, что удобно иметь жену-рабыню, которая танцует под твою дудку ради спасения брата? — Не говори того, о чем пожалеешь, — предупредил Демир, его голос стал ледяным. — О чем пожалею? — Зеррин рассмеялась, но в ее смехе не было ни капли веселья. — Я уже жалею о многом. О том, что поверила, будто в тебе есть что-то человеческое. — Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо сказал Демир. — И не хочу знать! — выкрикнула Зеррин, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Ты чудовище, Демир. Человек, готовый использовать невинную женщину для мести за преступление, которого, возможно, даже не было! — Было, — жестко произнес Демир. — И я докажу это. А ты... ты останешься здесь, как мы договорились. Будешь играть роль моей жены. Или твой брат отправится обратно в тюрьму. Зеррин задохнулась от возмущения. — Ты шантажист и манипулятор. Как я могла подумать, что... — Что что? — Демир приблизился вплотную, его глаза полыхали гневом. — Что между нами может быть что-то настоящее? Не льсти себе, Зеррин. Ты для меня всегда была лишь инструментом. Средством достичь цели. Эти слова ударили больнее, чем она ожидала. Зеррин отвернулась, не желая, чтобы он видел ее слезы. — Я ненавижу тебя, — прошептала она. — Взаимно, — холодно ответил Демир. — А теперь вытри слезы и возвращайся на прием. Зеррин повернулась, глядя на него с таким презрением, на какое только была способна. — Как скажешь, муж мой, — процедила она сквозь зубы. Она направилась к двери, но голос Демира остановил ее: — Знаешь, в чем твоя проблема, Зеррин? Ты слишком много мечтаешь. Слишком веришь в сказки. Реальность не такая радужная. — А твоя проблема в том, — ответила Зеррин, не оборачиваясь, — что ты настолько поглощен своей местью, что не видишь ничего вокруг. Даже если настоящее счастье будет перед твоим носом, ты его не заметишь. С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, хотя больше всего на свете ей хотелось хлопнуть ею так, чтобы содрогнулись стены. Прием закончился далеко за полночь. Зеррин играла роль безупречно — улыбалась, поддерживала светские беседы, даже танцевала с гостями. Но внутри нее бушевал шторм эмоций. Каждый раз, когда Демир оказывался рядом, каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляли ее вздрагивать от неприязни. Когда последний гость ушел, они остались наедине в огромной гостиной. Демир выглядел измученным — синяк на лице казался еще темнее, чем утром, морщина между бровей углубилась, глаза потускнели. — Ты хорошо справилась, — сказал он неожиданно. — Благодарю за комплимент, хозяин, — саркастически ответила Зеррин. — Рабыня старалась. Демир вздохнул, устало потирая переносицу. — Прекрати, Зеррин. Я не считаю тебя рабыней. — А кем? Игрушкой для мести? Трофеем? Или, может, мебелью, которая должна молча стоять в углу и улыбаться по команде? — Ты невыносима, — пробормотал Демир. — Это у нас взаимно, — фыркнула Зеррин. — Знаешь, что я поняла сегодня? Что твоя физиономия с синяком — самое честное, что есть в тебе. Снаружи побитый, внутри — мертвый. Демир вскинул голову, его глаза опасно сузились. — Осторожнее со словами, Зеррин. Ты не знаешь, через что я прошел. — О, я уверена, это была настоящая трагедия, — насмешливо протянула Зеррин. — Бедный богатый мальчик, который не получил то, что хотел, и теперь мстит всему миру. Как оригинально. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — процедил Демир, шагнув к ней. — А что тут понимать? — Зеррин не отступила ни на шаг. — Ты зациклился на прошлом так сильно, что не видишь будущего. Не знаю, кем была для тебя эта Шейда, но она давно мертва. А ты все еще пытаешься воскресить ее . Демир смотрел на Зеррин так, словно видел ее впервые. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты действительно думаешь, что понимаешь меня? — тихо спросил он. — Я думаю, что ты сам себя не понимаешь, — ответила Зеррин, внезапно почувствовав усталость. — И я больше не хочу быть частью твоей игры в месть. Но у меня нет выбора, не так ли? Мой брат... — Твой брат в безопасности, пока ты выполняешь условия нашей сделки, — Демир отвернулся, наливая себе виски. — А теперь, если ты не возражаешь, я хотел бы закончить этот вечер без дальнейших драм. — Как пожелаешь, муж мой, — Зеррин сделала ироничный реверанс. — Могу я идти спать, или хозяину требуется что-то еще от своей собственности? Демир поморщился. — Прекрати этот цирк, Зеррин. Ты не собственность, и я не хозяин. — О, правда? — она приподняла бровь. — А по-моему, именно так все и выглядит. Ты диктуешь правила, я подчиняюсь. Ты требуешь, я выполняю. Чем не отношения хозяина и рабыни? — Я спас твоего брата от тюрьмы, — напомнил Демир. — Это была твоя цена. Твой выбор. — Выбор под дулом пистолета — не выбор, — горько усмехнулась Зеррин. — Но ты прав в одном: я устала от драм. Спокойной ночи, Демир. Надеюсь, твои кошмары о прошлом сегодня дадут тебе отдохнуть. Она вышла из гостиной с гордо поднятой головой, но как только за ней закрылась дверь спальни, силы оставили ее. Зеррин сползла по стене на пол, обхватив колени руками, и наконец позволила слезам течь свободно. Она оплакивала не только свою ситуацию, но и странное, необъяснимое чувство потери. Как будто она лишилась чего-то, чего у нее никогда не было. Надежды? Иллюзии? Или, может быть, начала чего-то, что могло бы стать настоящим? Следующие дни в особняке напоминали холодную войну. Зеррин и Демир избегали друг друга, а когда все-таки оказывались в одной комнате, атмосфера становилась такой напряженной, что, казалось, воздух мог воспламениться от одной искры. Зеррин сделала своей миссией выводить Демира из себя при каждой возможности. Она язвила, шутила над его синяком, который медленно, но верно превращался в желто-зеленое художество на пол-лица, комментировала его привычки и манеры с беспощадной прямотой. — О, смотрите-ка, кто спустился к завтраку с лицом цвета перезрелого авокадо, — весело приветствовала она Демира одним утром. — Тебе идет, знаешь? Придает такой... экзотический шарм. Демир лишь молча наливал себе кофе, стараясь игнорировать ее подколки. — Мне нравится, как ты пытаешься делать вид, что не слышишь меня, — продолжала Зеррин, накладывая себе яичницу. — Такая зрелая тактика. Прямо как у пятилетнего ребенка, который закрывает уши и кричит "ля-ля-ля, не слышу тебя". — Ты закончила? — наконец спросил Демир, поднимая на нее усталый взгляд. — О, я только начала, — весело ответила Зеррин. — У меня целый список заготовлен. Хочешь послушать, на кого еще ты похож с этим синяком? Есть вариант с побитым енотом, с художником-импрессионистом, который упал лицом в палитру... — Зеррин, — предупреждающе произнес Демир. — Что? — она невинно захлопала ресницами. — Разве не так ведет себя любящая жена? Шутит, поднимает настроение мужу... — Ты не моя жена, — напомнил Демир. — Но ты сам настаивал на этой роли, — парировала Зеррин. — "Создавай видимость", помнишь? Вот я и создаю. Видимость заботы. Демир медленно отложил газету. — Знаешь, для человека, который так яростно отстаивает свою независимость, ты удивительно сильно зациклена на мне, — заметил он с легкой усмешкой. — Может, у тебя просто нет других интересов? Зеррин почувствовала, как кровь приливает к щекам. — У меня полно интересов, — возразила она. — Просто так забавно наблюдать, как Демир Байбарс ходит с физиономией, похожей на экспериментальную картину дальтоника. — А еще забавнее наблюдать, как маленькая Зеррин Албора пытается казаться сильнее, чем она есть, — спокойно ответил Демир. — Все эти колкости, сарказм... Знаешь, на что это похоже? На щенка, который рычит на волка, чтобы скрыть свой страх. — Я не боюсь тебя, — Зеррин выпрямилась, сверкая глазами. — Нет? — Демир наклонился ближе. — Тогда почему каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, ты вздрагиваешь? Почему избегаешь смотреть мне в глаза дольше секунды? — Потому что ты мне противен, — выпалила Зеррин, но ее голос предательски дрогнул. Демир покачал головой, на его губах играла легкая улыбка. — Нет, Зеррин. Я думаю, дело в другом. Ты боишься не меня. Ты боишься того, что чувствуешь ко мне. Зеррин резко встала, едва не опрокинув стул. — Ты невыносимо самовлюблен, — процедила она. — Думаешь, что все женщины должны падать к твоим ногам от одного взгляда? Какое разочарование, должно быть, что я оказалась исключением. — Не льсти себе, — Демир снова взял газету, словно потеряв интерес к разговору. — Ты не исключение. Ты просто еще одна упрямая девчонка, которая путает ненависть с другими чувствами. — А ты просто еще один самодовольный идиот, который путает добро и зло с правом владеть людьми, — парировала Зеррин и, не дожидаясь ответа, вылетела из столовой. В коридоре она столкнулась с Фериде, которая сочувственно покачала головой. — Опять поругались? — спросила пожилая женщина. — Весь дом трясется от ваших перепалок. — Он невыносим, — пожаловалась Зеррин, все еще кипя от злости. — Как и ты, деточка, — неожиданно ответила Фериде. — Вы двое стоите друг друга. — Что? — Зеррин уставилась на нее с возмущением. — Я не... — Знаешь, — перебила ее Фериде, — я работаю в этом доме больше тридцати лет. Видела Демира ребенком, подростком, мужчиной. И никогда, слышишь, никогда он не был таким живым, как с тех пор, как ты появилась здесь. Зеррин недоверчиво фыркнула. — Живым? Он же ходячая ледышка! — О, это не всегда так было, — вздохнула Фериде. — Когда-то он был совсем другим. Веселым, открытым. Но смерть Шейды... это изменило его. Зеррин невольно смягчилась. — Расскажи мне о Шейде, — попросила она. — Кем она была для него? Фериде покачала головой. — Не мое дело рассказывать его истории. Но знай: в этом доме слишком долго было холодно. А теперь, с твоим приходом, словно что-то оттаивает. Даже если это проявляется в ссорах и криках. С этими загадочными словами она ушла, оставив Зеррин в растерянности. Неужели Фериде действительно считала, что ее перепалки с Демиром — это признак чего-то... позитивного? «Абсурд», — подумала Зеррин, направляясь в сад, чтобы проветрить голову. Между ней и Демиром не могло быть ничего, кроме взаимной неприязни. Особенно теперь, когда она знала правду о его мотивах. И все же, где-то глубоко внутри, в уголке сердца, который она старательно игнорировала, жило странное, необъяснимое чувство. Чувство, которое заставляло ее сердце биться быстрее каждый раз, когда она слышала его шаги в коридоре. Чувство, которое делало их словесные дуэли такими острыми и волнующими. Чувство, которое она ни за что не была готова признать даже перед собой. Вечером Зеррин обнаружила на своей кровати небольшую коробку. Внутри лежал смартфон последней модели с запиской: «Для связи с братом. Пароль – 1234. Д.» Она долго смотрела на устройство, не зная, как реагировать. Это был жест... заботы? Или просто еще один способ контролировать ее, следить за разговорами с Шахином? В любом случае, возможность поговорить с братом была слишком ценной, чтобы отказываться из гордости. Зеррин включила телефон и набрала знакомый номер. — Шахин? — спросила она, когда он ответил. — Это я. — Зеррин! — голос брата звучал встревоженно. — Как ты? Этот ублюдок хорошо с тобой обращается? — Все... сложно, — уклончиво ответила она. — Шахин, мне нужно спросить тебя кое о чем. Ты знаешь что-нибудь о женщине по имени Шейда? Или о кольце, связанном с ней? В трубке повисло долгое молчание. — Шахин? — позвала Зеррин. — Ты здесь? — Да, — наконец ответил он. — Зеррин, послушай... Тебе лучше не лезть в это дело. Это опасно. — Опасно? — переспросила она. — Почему? Что произошло, Шахин? Демир говорит, что наш отец... что он причастен к смерти этой женщины. — Черт, — выругался Шахин. — Он не должен был тебе говорить. Зеррин почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Значит, это правда? — прошептала она. — Отец действительно... — Не по телефону, — перебил ее Шахин. — Мы должны встретиться. Лично. — Но как? Демир следит за каждым моим шагом. — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Шахин. — А пока... будь осторожна с ним. Он опаснее, чем ты думаешь. После разговора Зеррин долго сидела на кровати, сжимая телефон в руках. Слова Шахина только усилили ее тревогу. Что такого знал ее брат о Шейде? И почему это было так опасно? Ее размышления прервал стук в дверь. Зеррин вздрогнула и быстро спрятала телефон под подушку. — Войдите, — сказала она, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Дверь открылась, и на пороге появился Демир. Он выглядел уставшим, но уже не таким злым, как утром. — Телефон получила? — спросил он без предисловий. — Да, — кивнула Зеррин. — Спасибо. Демир удивленно поднял бровь. — Впервые слышу от тебя благодарность. Мир перевернулся? — Не привыкай, — сухо ответила Зеррин. — Это была минутная слабость. К ее удивлению, Демир слегка улыбнулся. — У тебя поразительная способность превращать даже благодарность в оскорбление. — А у тебя поразительная способность выглядеть как побитая собака и при этом сохранять самодовольство, — парировала Зеррин, но без прежнего яда. — Мой синяк тебя просто завораживает, да? — Демир провел пальцем по все еще заметному следу на скуле. — Может, я специально подставился, чтобы привлечь твое внимание? — О да, — саркастически протянула Зеррин. — Твой коварный план сработал. Я не могу оторвать глаз от этого художественного безобразия. — Знаешь, — Демир прислонился к косяку двери, — я начинаю думать, что ты находишь меня привлекательным даже с синяком. Особенно с синяком. Зеррин фыркнула, стараясь скрыть внезапное смущение. — Твое самомнение не знает границ. Я нахожу тебя невыносимым, вот и все. — И все же, — задумчиво произнес Демир, — ты ни разу не попыталась сбежать. Хотя возможности были. Зеррин открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что ему нечего противопоставить. Действительно, несмотря на все ее заявления о ненависти к Демиру, она ни разу серьезно не подумала о побеге. — Это из-за Шахина, — наконец сказала она. — Только поэтому. — Конечно, — кивнул Демир, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Как скажешь. Он уже повернулся, чтобы уйти, когда Зеррин неожиданно для себя спросила: — А ты? Почему продолжаешь этот фарс? Если я для тебя просто инструмент мести, зачем вся эта... забота? Телефон, деньги, платье для приема? Демир замер, не оборачиваясь. — Я держу свое слово, — сказал он тихо. — Наша сделка включает определенные... удобства для тебя. — И только? — Зеррин сама не понимала, почему так настаивает. Демир наконец повернулся, его взгляд был непроницаемым. — А чего ты ждешь, Зеррин? Признания в тайных чувствах? Извинений за то, что использовал тебя? Этого не будет. — Я ничего не жду от тебя, — солгала она, чувствуя, как сжимается что-то внутри. — Просто пытаюсь понять, с каким чудовищем делю крышу. — С обычным, — пожал плечами Демир. — Не лучше и не хуже других. В его словах было столько неожиданной искренности, что Зеррин на мгновение растерялась. — Что случилось с Шейдой? — тихо спросила она. — Кем она была для тебя? Лицо Демира мгновенно закрылось, став непроницаемой маской. — Спокойной ночи, Зеррин, — сказал он и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Зеррин долго смотрела на закрытую дверь, пытаясь разгадать загадку по имени Демир. Человек, который использовал ее как пешку в игре мести, но при этом заботился о ее комфорте. Человек, который клялся в ненависти, но смотрел иногда так, словно видел в ней нечто ценное. Человек, который носил в себе боль настолько глубокую, что она стала частью его сущности. «Я ненавижу его», — напомнила себе Зеррин, забираясь под одеяло. «Он использует меня, манипулирует, держит как заложницу. Я должна ненавидеть его». Но даже засыпая, она не могла не признать, что ее чувства к Демиру были гораздо сложнее простой ненависти. И эта мысль пугала ее больше, чем все его угрозы и шантаж. Потому что ненависть была безопасна. Ненависть не делала ее уязвимой. А то, что начинало шевелиться в ее сердце, когда Демир смотрел на нее своими серыми глазами, когда улыбался своей редкой, настоящей улыбкой, когда говорил с неожиданной искренностью — это было опасно.