Глава 1. Начало конца

Декабрьский снег укутывал тихий поселок пушистым белоснежным покрывалом. Только в нескольких домах еще не спали, а в одном вообще гудели медики, отмечая день рождения лучшего человека на земле - Нины Дубровской, которая стала для всех не просто коллегой, а настоящей боевой подругой. Но на фоне веселого гуляния, разыгрывалась одна личная драма. Старавшаяся выглядеть естественно, Марина старательно создавала образ - “пью и веселюсь, как все”, но при этом оставалась трезвой, чтобы не потерять голову, чтобы довести все до нужной точки. Все шло просто как по маслу, перебравшая Лена, посмеивающиеся над ней коллеги, скверное настроение Брагина, словно вселенная решила помочь Нарочинской, упрощая путь к цели. Шагнуть в эту чертову тьму не хотелось, но нужно было. Твою мать, где ж ты так нагрешила Нарочинская? Девушка заметила, как Олег вышел на улицу один. Пора… Марина вышла следом, глубоко вздохнув перед тем, как открыть дверь. Этот вечер должен быть другим, но моя собственная глупость, беспечность и дикое желание быть любимой привели меня в эту точку. Все же Брагин прав: я - дура! Нарочинская, глупо улыбаясь, вдохнула холодный воздух, пытаясь найти силы и смелость. Сказочная все-таки зима за городом, настоящая. Вот бы сейчас снова две длинные косички, зеленое платье в клетку с красивым элегантным бантом сбоку, первые туфли: черные, лакированные, добытые папой за границей, и она сидящая рядом с мамой и старательно выводящая буквы на белом листке. Как странно, но она всегда просила, пока еще верила, у Деда Мороза счастья и книги. Никогда ее в такой момент не интересовали ни игрушки, ни сладости, девочка будто заранее знала, что впереди ее тотальное одиночество могут скрасить лишь выдуманные истории или медицинские толмуты. А счастьем не напасешься впрок. - Как же хорошо! - весело бросаю я в тишину. Стараюсь выглядеть по настоящему довольной. - Куришь? - я обращаюсь к стоящему рядом Брагину, чтобы завязать уже диалог, зачем-то сообщаю, что сама бросила, хотя прекрасно понимаю - снова начну, нервно и с упоением одну за одной. А теперь… Раз… - Ленке вобще пить нельзя, ее с пол бокала шампанского развозит. - Завтра корить себя будет, - поддерживает разговор Олег. - Нееет, - иронично выдает блондинка. - Убедит себя, что это было очень-очень мило. И все, - хитро, по-лисьи улыбается посматривая на собеседника. Два… - Брагин, а ты чего со своей женой развелся? Я наступаю на старую, вероятно давно отболевшую мозоль, но мне нужно растрепать ему нервы, хотела про Ларису спросить, но боялась перегнуть палку, ведь до сих пор все разговоры про Куликову табуированы. Мужчина отвечает, про себя удивляясь, с чего хоть Марина вспомнила про этот факт из его биографии. Хоть бывшую жену он и любил в свое время, но эти чувства уже давно не волновали его, обиды, эмоции - все прошло уже много лет назад. Сейчас это просто перевернутая страница и некий опыт, который остался. Ответ мужчины видимо удовлетворил блондинку, потому что она переводит тему. Три… - Брагин, ну давай уже бросай эту дуру! Ну, что ты в нее вцепился? А? Из-за пирожков и вареников? Или потому что она тебе в рот смотрит? - я делаю шаг ближе, фыркаю про себя, как только замечаю нужный блеск в твоих глазах и продолжаю. - Слушай, ну и так уже перед всей больницей ее посмешищем выставил, ну честно слово. Она ведь абсолютно уверена, что ты на ней женишься. Представляешь? - Ты смотришь на меня своими карими глазами, и в них читается зарождающееся разочарование. С каждым произнесенным словом дальше, я закапываю себя. - Серьезно. Она думает, что умнее всех, что она тебя к себе привяжет, представляешь? - Мне больно говорить все это, мне вообще нет дела до Лены, ее планов. Черт! Еще сутки назад, здесь должен был быть совсем другой разговор. А теперь, я играю с твоим комплексом Бога и желанием спасать всех и всегда. Я прикусила щеку изнутри, чтобы сдержать подступающие слезы. Слезы все испортят. Потом их все равно будет много, подождут. - Брагин, ну ты ее попользуешь и выбросишь, ну, когда у тебя очередное томление в грудиначнется? Правда ведь? - не могу долго смотреть тебе в глаза, поэтому часто отвожу взгляд. Боюсь, что ты прочитаешь меня, и спектакль будет провален. - Брагин, я люблю тебя! Ну, извини, так получилось! Завершающий аккорд, рискованный, но иначе никак, ведь для чего-то я завела этот разговор. Финальный штрих. Это невыносимо смотреть на тебя, и понимать, что все получилось, что я сыграла нужную партию и теперь ты смотришь на меня, как на идиотку, сомневаясь та ли я женщина, с которой еще недавно ты хотел быть. - Застегнись, замерзнешь, - Олег застегнул на девушке кофту и свел края пуховика вместе, в знак подтверждения своих слов. Мужчина уходит в дом, оставляя блондинку одну. Я засмеялась, но очень нервно. Шах и мат, Марина Владимировна. Теперь все так как ты хотела, он выбирает Лену, нужно же всем доказать, что он не мудак и не пользуется ей, нужно же обязательно спасти бедную девочку, над которой все посмеиваются. Я набираю побольше воздуха в легкие, чтобы сдержаться и не завыть, от боли и отчаянья. Где-то в глубине души, я хотела ошибиться, хотела, чтобы ты выбрал меня. Но я видимо слишком хорошо тебя знаю, поэтому все получилось. Ни с кем не прощаясь, Марина вышла за пределы двора, прошла пару домов вперед до узкого проулка. Там ее уже давно ждала машина, которая окончательно заберет ее в тьму, зато все будут если не счастливы, то хотя бы живы. Или почти все. Там ее ждал ОН, с вечной насмешкой в глазах, но лучше она, чем проскальзывающий болезненный блеск, который Марина не заметила сразу. В паре шагов от машины, девушка остановилась. Боже, как же хотелось дать деру, спрятаться за чью-то спину и тихо со всем ужасом, что вселял в нее Он попросить”спасите меня”. Но она впервые не гордая, а напуганная настолько, что принесет в жертву лучше себя, чем рискнет любимыми. Шаг. Она прикусывает до крови губу, чтобы переключиться с этого цепенеющего страха, на мимолетную боль. Она перебирает край длинного шарфа в руках, чувствует, как горячие слезы полились по щекам. Звук открывающегося окна нарушает тишину. Она нервно в последний раз смотрит на окна, где вновь и вновь поднимаются бокалы. - Садись, - холодный, ровный голос из машины, казалось бы просто произносит одно слово, но с недавних пор для нее это приказ. Нарочинская быстро его выполняет, у нее нет выбора.