Глава 2. Он

Темно - синяя машина рассекала по дорогам Москвы. Мужчина на водительском сидении с довольной ухмылкой рассматривал мирно спящую женщину. Его раздражали непослушные локоны, которые скрывали от него лицо Марины, но беспокоить ее он не стал. Она беззвучно плакала очень долго, пока не уснула, мужчина испытывал странное удовлетворение от этого, впервые он сломал ее: гордую, непокоряющуюся никому, а вот у него появилась власть над ней, и сегодня он это почувствовал, чуть не упустил, но с ловкостью опытного рыбака вовремя подсек. Ему никогда не нравились домашние и теплые женщины, с которыми так хорошо и уютно, ты всегда накормлен, любим, с ними скучно до тошноты. Ты не успеваешь почувствовать себя мужчиной, завоевателем, главным. Точнее можно, но это не удовлетворяет, ты сразу прямой наводкой возведен на диванный трон, это для тюфяков, настоящий мужчина должен победить, чтобы почувствовать себя действительно сильным. Машину тряхнуло на кочке, и водитель тут же вышел из своих мыслей, вновь концентрируясь на дороге. Нарочинская проснулась и медленно стала осматриваться, голова гудела и разрывалась от боли, у нее всегда после сильного стресса начиналась мигрень. - Куда мы едем? - тихо и осторожно спросила девушка, понимая, что они далеко от ее дома. - Ко мне, - коротко ответил мужчина. - Пожалуйста, отвези меня домой, я должна проверить отца, - нервно попросила Марина. Она выпрямила спину и повернулась лицом к водителю. - Дима, пожалуйста, - она сказала это тихо, почти умоляюще. Перед глазами до сих пор стояла картина из присланного видео, как мужчина набирает из ампулы препарат, около ее спящего отца. - Нет, - отрезал собеседник. - Он сейчас спит, за ним присматривает сиделка. Я покажу видео, ты же теперь любишь видео? - легкая ухмылка, он любит, когда она просит, так же сильно, как и видеть ее реакцию на отказ. Он сейчас играл с ней как сытый кот с мышью, когда это исключительно развлечение, добыча ради добычи, а не еды. - Зачем все это? Что тебе надо? - в очередной раз за последнюю неделю спросила эти вопросы Марина. - Я уже отвечал, мне нужна ты. Ты должна принадлежать мне, и только, - он говорил это настолько просто и буднично, как будто не понимал всю дикость ситуации. - Я не вещь, меня нельзя присвоить, я не полюблю тебя, просто потому что ты угрожаешь мне! - Марина начинала срываться на крик, в ее голове не укладывалось, как можно кого-то заставлять быть с собой против воли. - Любишь, - безапелляционно заявил Дмитрий. - А это твое недоразумение с Брагины мы забудем, ты ведь постараешься, чтобы я тебе поверил? Он припарковал машину к дому, вышел из нее, чтобы открыть пассажирскую дверь и протянул руку девушке. Блондинка сидела неподвижно, смотря куда-то вдаль. - Не упрямься, пошли, - он терпеливо держал руку протянутой, - не заставляй меня выходить из себя, - ровным, почти безэмоциональным голосом добавил мужчина. Марина вышла из машины проигнорировав его руку, и даже слегка оттолкнув плечом. Дмитрий усмехнулся. Моя девочка, опять играешь со мной. Снова гордая. Он приобнял ее за плечи, и эти объятья показались будто Марину сдавили в тиски. Нет, он не держал крепко, это ощущение было на ментальном уровне, когда вдруг понимаешь, отпусти он ее сейчас на все четыре стороны, она бы все равно шла рядом, просто потому что пока она не знала, что от него ждать и это чертовски пугало. Дмитрий поздоровался с соседями, которые вышли из подъезда, как всегда положительный и вежливый. Марина с ужасом подумала, а много ли вообще вокруг людей знает, что под личиной хорошего человека скрывается настоящий монстр. Пара вошла в квартиру: она робко, он по хозяйски вольготно. Мужчина подтолкнул застывшую на пороге Марину, которая вдруг четко ощутила, что ее как зверя сейчас загоняют в клетку. Бежать. Рычать. Бороться. Это все в ее характере, останавливало лишь одно - папа. Нарочинская до сих пор не понимала, как далеко Дима мог в действительности зайти в своих угрозах. Одно дело ударить ее, угрожать, другое дело, если он действительно способен на крайний шаг. Рисковать она боялась, покрайней мере сейчас. Еще неделю назад, она никогда бы в жизни не поверила, что Дима вообще способен на агрессию, но кровоподтек на щеке очень ясно давал понять, что этого человека она совершенно не знает. - Давай, поговорим, - твердо начала она, так и не пройдя в глубь квартиры. - Марина, девочка моя, я не люблю ждать, проходи уже. У нас сегодня праздник, мы отмечаем, - Арефьев расстегнул пуховик на девушке и стащил его. - Остановись, пожалуйста, я не хочу проходить, мне нечего праздновать, я хочу домой, - снова попыталась Нарочинская, сделав акцент на последнем слове. Мужчина наклонился к девушке, так что губы практически касались ее уха, его дыхание обжигало, но по телу вместо приятных импульсов, что рождаются от близости с любимым мужчиной, ее пронзило болью словно током, ладони сталь влажными, а зрачки расширились. Она боялась. Снова. - Если ты продолжишь артачиться, то мы перейдем сразу к моему десерту, - он провел рукой по ее бедру, от чего Марина замерла, и через ткань джинс чувствовала как на коже остается невидимый след, который хочется стереть, - и не посмотрим как там папа, - Дима выделил последнее слово. Тонкая манипуляция, чтобы снова напомнить, кто сейчас здесь главный. - Отвяжись от моего отца, тварь, - не сдержалась Марина. Злость моментально заполнила все ее тело так, что бросило в жар, и она с силой оттолкнула мужчину от себя. - Видишь ли, любимая, - он скользнул рукой по ее затылку, резко сжимая волосы в кулак, и оттягивая ее голову чуть назад, от неожиданности и резкости, Марина зашипела. - Мне сложно быть в стороне от твоего отца, друзей, потому что они важны для тебя, а значит и для меня, - Мужчина провел большим пальцем по губам, а затем скуле блондинки. Марина не смотрела ему в глаза, даже сейчас ее натура не позволяла ей подчиняться, - Ты же ведь не дура, начни уже соображать, я не люблю терять терпение, - Он нагло впился в губы девушки своими губами, тут же углубляя поцелуй. Дмитрий резко отстранился, и Марина брезгливо мазнула рукой по своим губам, словно пыталась стереть то, что сейчас произошло. Тошнота подкатила к горлу застревая тугим комом. - Ненавижу, - выплюнула Нарочинская. Мужчина схватил ее за шею и приложил к стене так, что на секунду у Марины потемнело в глазах, а из легких будто выбили весь воздух, но на его лице держалось все тоже спокойствие, и от этого ей стало жутко. От открытой агрессии всегда страшно, но ты хотя бы видишь, это в каждом движении тела и черте лица человека. А когда кто-то может причинить другому боль, оставаясь при этом абсолютно спокойным - страшнее в тысячу раз. - Подумай лучше, - мужчина швырнул девушку вперед, так что она упала. Резко обернувшись Марина попыталась отползти от Димы подальше, но уперлась спиной в стену, Мужчина присел на корточки, и поочередно снял с ее ног сапоги. - Почему я? Что ты привязался ко мне? Найди ты ту, которая тебя полюбит без угроз, - Марина пыталась вжаться в стену, словно это ее сделает невидимой. Надо было сразу обратиться в полицию, рассказать Брагину, но она тогда так испугалась, что не сообразила сразу, потеряла контроль, а теперь нужно уже включать голову. - Марина, тут есть проблема, мне не нужна другая, мне нужна ты. И чем скорее ты поймешь, примешь это, тем лучше будет для тебя, - мужчина рывком за руку поднял Марину на ноги, и потянул за собой в одну из комнат. Это был его кабинет, на одной стене красовалась копия картины Айвазовского “9 вал”, по другой стороне высокие книжные шкафы, рядом уютное кресло с маленьким столиком, на котором притаилась лампа. Но взгляд Марины был прикован к массивному письменному столу, на котором были папки с документами и монитор. Она выдернула руку и в два быстрых шага подлетела к столу, вглядываясь в изображение на мониторе, где она видела спящего отца, а поодаль в кресле женщину. Господи, папа, прости меня, я так перед тобой виновата. Она провела пальцами по экрану, как бы поглаживая. - Видишь, все с ним в порядке, я держу слово, - мужчина стоял в дверном проеме облокотившись плечом на дверной косяк. Марина выдохнула с облегчением, в углу стояла дата и время, по которым было ясно, что это “прямая трансляция”. Когда он успел все это провернуть, что я даже не заметила, как …. Боже, да я сама же впустила его в свою жизнь, позволила сменить сиделку. Нарочинская, браво! Жила столько лет спокойно одиночкой, черт меня дернул связаться сначала с Брагиным, потом с этим. Господи, как мне теперь из этого выпутаться. - Марина, теперь ты можешь расслабиться, пошли, там ужин наверное уже остыл, - голос Димы вырвал ее из чехарды собственных мыслей. - Я не голодна, ты можешь без меня, - Марина продолжала смотреть на монитор. - Я сказал, пошли ужинать, - в голосе звучал приказ, и тон был такой, что вроде бы сказано спокойно, но ощущение опасности заполнило всё пространство. - Ты меня в рабство, что ли взял? Хочу тебе напомнить, его отменили, и удерживать меня здесь незаконно, - Нарочинская сверлила собеседника взглядом, мечтая, чтобы все происходящее оказалось просто дурным сном. - Что ты родная, ты можешь уйти, когда тебе вздумается, можешь даже попробовать кому-нибудь пожаловаться, - он говорил насмешливо, как будто с ребенком. - Ты знаешь, можешь уйти прямо сейчас, я вот внезапно понял, что наверное между нами возникло некое недопонимание, и сейчас всем будет лучше немного выдохнуть и разойтись, - он вернулся в коридор открыл дверь давая понять, что она может уйти. Девушка непонимающе посмотрела на него, что вдруг случилось, что он переменился, передумал? - Ты можешь идти, - еще раз повторил Дима абсолютно спокойно. Марина понимала, что скорее всего это какой-то обман, но не могла не рискнуть. Она тут же нацепила на себя пуховик, наспех натянула сапоги, и поспешила выйти в открытую дверь, пару раз обернувшись, она буквально летела к выходу из этого проклятого дома. Уже на улице она достала телефон и увидела кучу пропущенных и сообщений. Ее искали коллеги, быстро написав Нине извинения, что так уехала быстро и никого не предупредив, Марина вызвала такси и поспешила домой к отцу. А там уже нужно будет решить, что делать со всем произошедшим.