Глава 4. Перемирие

Марина проснулась поздно вечером. Резко. Ее сердце колотилось, как сумасшедшее, внутри все было сковано тревогой. Женщина не могла понять из-за чего у нее такое состояние. Кажется, снов она не видела, или просто не помнила. Прислушалась. В квартире была полнейшая тишина, видимо Юля и отец уже спали. Марина поднялась, переоделась в удобный домашний костюм, тревога не отпускала, а от этого чувства девушку пробирал озноб. Нарочинская накинула еще теплую кофту, заглянула практически бесшумно в комнату отца. Позже налила себе чай, но все это не спасало. Хотелось спрятаться в чьих-то надежных руках, как в детстве, когда она будучи маленькой девочкой утыкалась лицом в отцовский бок и крепко-крепко прижималась, а он ласково водил рукой по спине. Тогда мир казался больше, проблем не было, и каждый день был огромной главой ее маленькой жизни. Последний раз ей спокойно было здесь же на кухне, когда Олег обнимал ее, гладил по волосам. От нахлынувших воспоминаний жутко захотелось к нему, вдохнуть его запах, молча выкурить сигарету, услышать его шепот. Марина, подчинившись порыву, взяла телефон, деньги, ключи от дома и вышла за дверь. Спускаясь из подъезда в московскую осень, девушка набрала номер такси. Вечерняя прохлада приятно ударила в лицо, захотелось вдохнуть поглубже. Такси приехало буквально в течении пяти минут, Нарочинская даже не успела еще растерять появившуюся решимость, и поспешно назвала адрес Олега водителю. Ехала без звонка, в каком-то шальном порыве. Вечно царившая рациональность то ли не успела проснуться вместе с блондинкой, то ли вовсе впала в кому, после удара. Других вариантов, почему она сейчас едет через пол Москвы на такси к человеку, который причинил ей боль и разочарование, не было. Наверняка, она позже пожалеет о своем решении, но пусть это будет потом. Расплатившись с таксистом, Марина поднялась на нужный этаж и шумно выдохнув позвонила в дверь. Противный треньк. А дальше тишина и ожидание, пальцы нервно перебирают, складывают, разглаживают пояс от кофты. Быстрый взгляд на часы. Может спит уже. Или его нет дома… А что если взять выше, Марин, дома но не один?! Идиотка. Зачем я вобще сюда приперлась? Только девушка хотела развернуться и уйти за дверью послышался шорох. - Кто? - мужской голос, раздраженный, без толики радости, сразу дает понять, что его хозяин не в духе. - Я. Брагин открыл дверь, пропуская позднюю гостью в квартиру. Он даже не посмотрел на нее, уходя обратно. Резвость порыва уже отпустило, поэтому в голове Нарочинской копошились сомнения начерта она пришла, и хотелось сделать шаг назад в темноту подъезда. Но из глубины квартиры послышался голос, заставивший Марину вздрогнуть, будто ей пять и ее застали за кражей конфет из банки спрятанной наверху стеллажа. - Как ты себя чувствуешь? - хоть мужчина и выглядел недовольным и раздраженным, ее самочувствие его правда волновало. - Жить буду, временно под обезболом, - Марина прошла на кухню, оглядываясь, отмечая бардак и одиночество в холостяцком логове, последнее ее порадовало, чуть больше придав настроение. - А с тобой что? - Не твое дело, - не характерно для себя огрызнулся мужчина. Брагин прятал все свои чувства за шутовской маской, в его характере было смеяться даже будучи при смерти. Лезть в душу Марина не хотела, чувствуя, что они скорее поругаются, а так захочет сам расскажет. Хотя ответ нашелся сам собой, она заметила на полке фотографию Ларисы Куликовой, поджала губы хмыкнув. Будем надеяться компания тебе сегодня нужна так же как и мне. Брагин по своему интерпретировал ее визит и без стеснения полез руками под кофту, Марина не смотрела на него, продолжая изучать квартиру. Как не странно, секс с Олегом был прекрасен, но ей сейчас его хотелось. Она еще с порога готова была уткнуться носом ему в грудь и прятаться в его медвежьих объятиях. - Может хоть чаю предложишь, ну ради приличия? - остудила пыл Нарочинская. Олег резко убрал руки, улегся на диван и закурил. Видимо, не то настроение не только у нее. - Вода есть, - отозвался он. - Батюшки, да мы не в духе?! - Марина махнула рукой, подошла к нему, легла рядом, и наконец осуществила то за чем приехала, устроив голову у него на груди крепко обняла и прижалась. - А и черт с ним, хоть выспимся. Девушка легонько ухмыльнулась, почувствовав, как он тихонько прижимает ее одной рукой, а потом как будто поверив, что она настоящая, прижал крепче, уткнулся на секунду носом в ее волосы, как любил делать почему-то именно с ней, коротко чмокнув в макушку, продолжил курить. Марина сама не поняла в какой момент расслабилась и провалилась в сон, без тревог, без сновидений. Олег докурил и еще какое-то время просто потягивал виски. В его голове крутились мысли о Ларисе, сегодня ей должно было исполнится 34, о ее смерти, заново пожирающем чувстве вины, но каждый раз все его нутро возвращалось сюда, в его квартиру к мирно спящей у него на груди блондинке. Она, сама того не зная, стала не только главной занозой его будней, безумной страстью его ночей, но и лекарством. Олег не хотел признаваться себе, но он чертовски привязался к этой сумасбродной женщине. Возможно, не будь он упрям, покалечен судьбой, давно бы понял, что чувства к Марине не только плотское желание, и тогда не наделал бы столько ошибок, вытерпел все ее закидоны, и наконец, был бы счастлив. Но будучи в какой-то степени мазохистом, он продолжал мучать странной любовью к потерянной женщине, чувством вины, и не желанием опять к кому-то привязываться. Но сейчас рядом с Нарочинской было хорошо, даже без секса, который их связал. Мужчина не хотел ее будить, но спать на сложенном диване при наличии удобной кровати для людей которым потом еще сутки дежурить было кощунством. Брагин решил перенести свою гостью, надеясь, что если она проснется, то не откусит ему голову и, что хуже - не сбежит очередной раз. Как можно медленнее он выбрался из-под удобно устроившейся женщины, и аккуратно подхватил ее на руки. В голове роились мысли: лечь рядом или уйти обратно на диван, раздеть ее или оставить как есть, как сильно она будет злиться утром? Видимо измотанная своим состоянием и нервами, Марина не проснулась, ни от того, что ее перенесли, ни от того, что освободили от плена кофты и спортивных штанов, ни от того, что Брагин лег рядом и прижал ее к себе, как ребенок прижимает плюшевую игрушку, утыкаясь носом в ее шею. Мое лекарство. Утро началось непривычно поздно, в начале десятого Марина сначала медленно зашевелилась не открывая глаз, и не понимая, почему двигаться сложно будто ее связали. Сознание не спешило за своей хозяйкой и продолжало спать, совершенно не помогая соображать. Руки Брагина, как плети, обвивали ее тело. Одна служила подушкой и заканчивала свой плен в районе женской груди, вторая прижимала ее к мужчине в области талии. Мужчина проснулся чуть раньше и просто нежился с ней в постели, не желая вставать, поэтому когда Нарочинская проснулась и завозилась в его руках, он пошел ва-банк. Мужская ладонь скользнула по животу прямиком к трусикам, особо медленно прочертив пальцами по лобку. Марина мгновенно замерла, а когда он коснулся ее половых губ и клитора, и вовсе, кажется, заставила сердце остановится. Олег был доволен произведенным эффектом, и решил закрепить результат, поцеловав блондинку в шею, и проведя языком линию от мочки уха до плеча. - Брагин, я к тебе не за сексом пришла, а на чай, который ты еще вчера зажал, - произнесла Марина севшим от возбуждения голосом, пытаясь остудить пыл, и самой унять собственные желания. Она не сразу поняла, где находится, но маневр Брагина живо напомнил события вчерашнего вечера. Ей хотелось продолжения, но она была бы не Нарочинской, если бы не попыталась снова воспротивится чужой воле. Только внутри все стягивало в тугой узел от желания, Надо отдать должное Олегу, он был прекрасным любовником, которому было важно не только трахнуть подвернувшуюся юбку, но и доставить удовольствие, даже при случайной одноразовой связи, а с Мариной они уже давно прошли этот рубеж. - А еще выспаться, что я предоставил тебе с комфортом, - прошептал на ухо Брагин, отчего кожа Марины покрылась мурашками, - если ты сейчас замолчишь, я даже на Цейлон сгоняю за твоим дурацким чаем. Мужчина медленно повернул ее к себе, и тут же накрыл ее губы своими, не давая возможности снова все испортить словами. Ему не хотелось торопиться, но накопившееся желание подстегивало. И вот его язык уже сплетается с ее, заставляя отключиться от дурацких мыслей. Пока поцелуй разгорался, его пальцы продолжали ласкать ее плоть. Он поочередно то гладил ее складки, то медленно проводил пальцем по клитору, скользил около входа во влагалище, заставляя нетерпеливо ерзать. Ему нравилось, что ее тело в отличии от дурного характера всегда сдавало ее с потрохами и откликалось желанием. Взрослая баба, а дури в ней, хотя ему ли говорить… В их провалах он виноват не меньше. Марина прикусила его нижнюю губу, грозно заглянув в глаза. - Прекрати меня дразнить, - и бесцеремонно надавила на его ладонь, одновременно поддаваясь вперед тазом, так чтобы его пальцы наконец проникли внутрь, заставляя ее выдохнуть с глухим стоном. - Нет у тебя терпения, Нарочинская, - ухмыльнулся мужчина, беззастенчиво смотря на то, как теперь уже сам погружает в нее свои пальцы. - Ты в терпение решил сыграть? Можем вернутся к чаю,- фыркнула блондинка, и ее глаза уже были темно-синие от злости. Ему нравилось, когда она злилась вот так не всерьез, и без того обладая бешеной сексуальной энергией, она вмиг становилась просто нереальной. Но доводить Нарочинскую себе дороже, поэтому Олег прекратил свои шуточки, и словно извиняясь провел мелкими поцелуями дорожку от ключицы до ореола груди. Медленно очертив контур полушария языком, он ласково обхватил возбужденный сосок губами, а вторую грудь словно на контрасте сжал в ладони, где-то на тонкой границе, когда это сжатие стало бы болезненным, Марина вновь негромко простонала. Ему нравилось, что ее стоны были приглушенными, интимными, даже когда она становилась громче в своих эмоциях, не переходила на крик дикой чайки, как старались некоторые дамы, будто считая, что чем громче она крикнет, тем больше удовольствия получит. Мужчина оторвался от девушки, снял ее белье и свое, и вернулся с поцелуями к губам Нарочинской, переместив свои руки на ее запястья, Олег завел их надо головой женщины прижимая к подушке, а сам переместился между ее ног. Не прекращая поцелуи и не отпуская ее руки из плена, он провел возбужденным членом, по ее половым губам, опять дразня, заставляя извиваться всем телом, но пока весь контроль был у него: руки надежно зафиксированы, сама она прижата кровати его весом, и даже возмущаться нет возможности, потому что губы терзали его грубые поцелуи. Он знал, что если немного с ней побороться за “отсрочку” начала, то ее оргазм будет сильнее. Горячая на пике возбуждения головка терлась о женски складочки, лаская и раздвигая их, но не проникая. Марина прикусила нижнюю губу Олега, в сладкой истоме предвкушения. Но сегодня утренний секс не планировался мужчиной быстрым, медленно спускаясь поцелуями по телу женщины он задержался у ее лона, припадая губами и жадно впиваясь в них, проводя по горячим складкам языком он невзначай проникал внутрь и довольно ухмылялся, как она подается всем телом к нему, а с губ слетел тихий стон. Язык переместился к клитору, а два пальца ловко проникли во влагалище сразу в быстром ритме. Марина поднесла ко рту ладонь и тихо закусила кожу, а второй массировала свою грудь. Чувствуя, что Марина практически на грани, он отстранился, вынул пальцы и провел ими по складкам распределяя ее же смазку. Он видел, что Нарочинская хотела продолжения и заминка не сильно ее порадовала в моменте, но оба были за безопасный секс без последствий, пока Олег доставал и тумбочки презерватив и рвал упаковку, Марина рукой стимулировала его член проводя вверх и вниз сомкнутыми пальцами. Он не был бы против минета, но тогда все его старания могли пойти прахом, этот момент они еще успеют наверстать. Мужчина передал презерватив Марине, и она ловко натянула его на возбужденный член. Олег запустил пальцы в волосы блондинки, чуть сжимая и привлекая к себе, жадно припадая к ее губам, он моментально углубил поцелуй, врываясь в ее рот своим языком, снова оказавшись между ее ног, Олег вошел быстро и резко, уже и сам закипая от возбуждения, замер на мгновение и тут же продолжил двигаться в ней. Оторвавшись от губ он припал к ее шее, надеясь, что не оставит следов, как в прошлый раз и не получит по голове от Марины. Его слух баловали ее стоны, и тихое “еще”, Брагин ускорился, невозможно было не подчинится. Мужчина завел одну руку под ее спину, когда она прогнулась навстречу к нему, прижимая к себе, и ускорил темп, он чувствовал, как сокращаются ее мышцы, стягиваясь плотным кольцом вокруг его члена, заставляя глухо и коротко зарычать, она дошла до точки, до пика, и в отличии от своего лона расслабилась чуть подрагивая. Олег растягивать с финалом не стал и, сделав еще несколько толчков, кончил следом, замирая внутри женщины. Он навис над ней, лишь губами касаясь живота легонько. Обычно Марина сжималась и смеялась от щекотки, кроме моментов, когда он делал это после секса, утопающая в неге, она лишь улыбалась, ей было не щекотно, а приятно в такие моменты. Нарочинская сомкнула пальцы у него на затылке, прижимая к себе, чтобы мужчина лег сверху, ей было приятно ощущать его тяжесть на себе, а он всегда боялся ее раздавить. - Давай, все-таки попробуем? - неожиданно прозвучало в тишине от Олега. - Давай, - коротко ответила Марина, не задавая глупых вопросов о чем он, о чем она, и больше не падая в выяснения отношений. Все было и так понятно, очевидно, и каждый сделала свои выводы из всех ситуации, что сложилась в прошлом. А получится или нет, они не узнают если не попробуют.