Глава десятая — серенада этого лета

You stay up counting down the days ’til you make your escape,

But youre afraid you can’t outrun what’s running through your veins.

Oh, you’re carrying the weight

      Прошёл целый месяц работы и жизни среди семьи Кейсманов, и Марселин могла с точностью сказать лишь одно: она белой завистью завидует тем, кто растёт в такой замечательной среде, с такими невероятными и понимающими родителями, да и, просто живыми. Марселин старалась работать без выходных, пока видения снова до неё не добрались и не отобрали большую часть сил. Она не стала спать лучше после смены обстановки, всё также часто просыпалась по ночам от преследующих её кошмаров о тех, кто давно умер. Кастро старалась не унывать; ничего страшного, если она будет видеть один и тот же повторяющийся кошмар до тех пор, пока никому в настоящем не грозила смерть. Марселин твёрдо решила уберечь Майло от будущего, которое может настигнуть его в коридорах Хогвартса, ничего, если пострадает она сама. Легче позволить судьбе нацелиться на себя, чем на тех, кто помог ей. Она проложит прочный путь, кирпичик за кирпичиком, свернуть с которого будет сложно. В конце концов, она ведь не увидела его смерть; он лишь застыл безвольной статуей. Возможно столь отчаянное желание предостеречь ближних возникло из-за того, что она потеряла всех, кого когда-то любила в одно мгновение. Марселин было некогда разбираться с первопричинами, она вырывалась из оков, и пыталась идти вперёд, к своему будущему. И лишь на миг стоило бы задуматься о том, как ускользает настоящее. От гнетущих мыслей её отвлекла пожилая парочка, разместившаяся в самом дальнем углу. Кастро шустро взялась за последний заказ, заканчивая смену на пару с Майло. Его родители оставили закрытие подросткам, пока сами уехали по делам. Когтевранка угрюмо вглядывалась в одну из вывесок, зависая в прострации несколько долгих секунд. Майло пришлось аккуратно подтолкнуть её в плечо, чтобы она отнесла заказ посетителям.       И, наконец, смена подошла к концу уже совсем скоро. Марселин валилась с ног от усталости, но она шла вперёд. У неё скопилось немного лишних сбережений, и по расчётам, когтевранка могла немного потратиться на свои интересы. Майло притащил проигрыватель на чердак пару недель назад, и они до дыр заслушивали имеющиеся у парня пластинки. Поначалу казалось, что с ним никогда в жизни не поладить, однако в скором времени Марселин начала понимать, как нужно себя вести рядом с когтевранцем. Они мало общались, но им было достаточно проводить вечера в компании друг друга и музыки. Кастро подняла голову от стола, массируя уставшие плечи. Майло вдруг резко остановился посреди заведения, не успев толком стащить с себя фартук, вглядываясь куда-то вперёд. Марселин кинула взгляд туда же, но в темноте едва ли могла что-то разглядеть. Единственное, что её смешило в данной ситуации, так это выражение лица, застывшее у Майло. Его взгляд всегда был красноречивее любых слов, иногда ему не нужно было говорить: прищуренные глаза и кривое недовольство говорили за себя.       — Чёрт. — выдохнул парень, подходя к стеклянной двери; заодно он и повернул вывеску надписью «закрыто».       Щёлкнула дверь, Кейсман открыл её нараспашку, и в ту же секунду внутрь влетел знакомый вихрь кудрявых волос. Марселин ошарашенно вздёрнула брови, пока двое друзей вели себя так, будто это совершенно нормальная ситуация. Питер, в своей излюбленной кожаной курточке и с дорожной сумкой в руке. Улыбаясь, когтевранец теперь мог по-человечески поздороваться со своим другом, а следом его взгляд упал и на Марселин. Он приземлился на диванчик напротив, пока Майло, бубня себе под нос, подошёл к столику.       — Припозднился ты, — хмыкнул Майло, в привычной манере скрестив руки на груди.       — Знал бы ты, как тяжело вырваться из оков этих чёртовых пижонов. — отдышавшись, пролепетал парень. — С каждым годом их помешанность только растёт.       Марселин старалась избавиться от удивления на своём лице, но судя по смешку Питера, получалось из рук вон плохо. Майло отлучился на кухню, чтобы раздобыть чего-нибудь съестного для беглеца. Монро, тем временем, нагнулся вперёд, сцепляя пальцы в кулаки на столе.       — Что ж, приветик.       — Да-а… — неуверенно пробормотала когтевранка. — Ты из дома сбежал?       — Конечно, на кого я по-твоему похож?       Марселин поняла, что конкретики может не ждать, по крайней мере, в ближайшее время уж точно. Майло вышел к ним с подносом утренних пирожков, и Питер накинулся на еду, едва друг успел положить тарелку на стол. Кейсман осуждающе проводил взглядом товарища, махнув головой.       — Вы, двое, небось просрали весь месяц здесь? — набивая щёки едой, невнятно произнёс Монро.       — В отличие от некоторых бездельников, мы работали. — фыркнул Майло, грозясь отобрать пирожки за столь неприличные разговоры о кафешке его родителей.       — Мерлин вас побери, в Хогвартсе вам не до веселья, летом вам тоже не до веселья. — он проглотил огромный кусок, почти не пережёвывая, чтобы продолжить разговор. — Когда в вашем расписании появится слово «отдых»?       — Когда в твоём расписании появится слово «учёба»? — ловко парировал Майло, отбирая тарелку, чтобы раствориться на кухне.       Стоило только товарищу вернуться обратно, Питер тут же хитро усмехнулся. За окном сворачивались магазинчики, в ближайших домах постепенно пропадал свет. Жители готовились ко сну, пока трое молодых людей встречали приятеля после долгой поездки.       — Завтра суббота, — интригующе начал Питер. — У меня, например, большие планы. На вас.       Майло скептически отразил этот хитрый взгляд товарища, затем обречённо вздохнул, опуская плечи. Марселин продолжала вслушиваться в дружескую беседу, не понимая, что стоит ожидать от товарища по команде. Запустив пальцы в копну своих кудрей, он продолжил:       — Так вот, начнём мы с увлекательной прогулки, потом перекусим здесь, а вечерком двинем в одно секретное местечко.       — Для меня тут никаких секретных местечек нет, — Майло закатил глаза.       — Ты же тут не один, верно? — он перевёл взгляд на Марселин. — Будем знакомить девчонку с культурой и местными достояниями!       Кейсман в очередной раз тяжело вздохнул, ущипнув себя за переносицу. Марселин мало вникала, с каждой секундой теряя концентрацию из-за усталости. В конечном итоге было решено разойтись и не тратить электричество попусту. Ребята заперли заведение и удалились в сторону дома. Из окон Кастро могла видеть, как они гармонируют друг с другом; с одной стороны хитрый и энергичный, а по рядом его уравновешенный и думающий друг. Марселин напоследок хмыкнула, поднимаясь к себе на чердак. Она находила это местечко намного более уютным, чем идеально застеленные кровати, кресты на стенах и серые стены приюта.       Марселин ни на секунду не переставала удивляться тому, каким спокойным выдался первый месяц лета. Она искренне недолюбливала этот период из-за знойной жары, хотя при том любила пробираться в леса и бывать там до самой ночи, ведь только летом можно не беспокоиться из-за холодных ночей. Кастро одолевали противоречия, во всех смыслах. Она не приблизилась к разгадке блокнота Розелинн, и пусть гнетущее чувство грызёт девочку изнутри, ничего страшного не случится, если она немного поживёт в настоящем. Не будет никуда спешить, сломя голову, не будет думать о последствиях хотя бы этим летом. Нанна приветливо пискнула, подлетая к хозяйке, чтобы своим холодным носом боднуть ту в шею.       Кастро свалилась на матрас, ощущая спиной каждую пружинку; но это не так сильно беспокоило её сознание, как собственные видения. Марселин одолевали сомнения. В какие-то моменты у неё не оставалось сил на подумать, и этого было достаточно, чтобы в кои-то веке просто поспать. Но без движения, без видимых результатов, как долго она сможет томиться в ожидании чуда? Марселин перевернулась набок, разглядывая трещины в дереве напротив. Она не так давно получила ответное письмо от профессора Чарити; у неё всё было в порядке, женщина наслаждалась тёплыми деньками, изучала маггловские изобретения. В последнем своём письме та прислала ей зачарованное оригами лебедя, которое покоилось на чемодане девочки. Седрик в последний раз оповестил её в письме о том, как они проводят время с родителями вдали от Лондона, наслаждаются культурой самых разных стран. Марселин и сама не заметила, как провалилась в сон, пока Нанна устраивалась поудобнее в ладонях девочки.       И вдруг умиротворённая ночь сменяется, перед глазами появляется всё та же поляна, а сверху палит безжалостное солнце. Марселин осматривается, местность слегка отличается от предыдущих раз. На сей раз вместо мелководья на подножье, речка углублялась, под водой виднелись водоросли и ничего, кроме кромешной темноты. Девочка насторожилась, подминая под себя маленькие ножки. Где-то вдалеке кто-то с громким всплеском прыгнул в воду; Марселин перевела взгляд, чтобы в последний момент уловить белоснежный подол платья. В груди что-то безвозвратно рухнуло, когда она не увидела, чтобы кто-то всплыл. Кастро тут же ринулась к деревянному мостику, спотыкаясь об поваленные ветви, разбросанные камешки. Она забрела чуть дальше берега, промачивая ноги в ледяной воде. Солнце совсем не прогревало её, или ей так казалось от страха? Марселин вся сжалась, не понимая, что ей нужно сделать. Не игры ли это её воображения?       Девочка кинулась глубже в воду, когда послышался очередной всплеск и поодаль виднелась чья-то тонкая рука. Марселин захныкала, совершенно не имея власти над телом в своём видении, и стала барахтаться в воде. Кастро захлёбывалась в пресной воде, глаза болели уже не только от слёз, разглядеть что-то, кроме белоснежного платья, получалось плохо. Она чудом доплыла до середины, но не успела схватиться за кусочек ткани, как он пошёл ко дну. Марселин испуганно вскрикнула, в глотку тут же попала вода, и она закряхтела, сама пытаясь не провалиться в глубину непроглядной воды. Девочка заглотнула побольше воздуха, чувствуя, как что-то бесформенное тянет её вниз за ноги, и провалилась в темноту. Марселин начинала задыхаться уже в первые секунды под водой, не имея возможности открыть глаза и понять, что происходит. Ужас, леденящий душу, сковывал тело, она гребла руками, задевая какие-то редкие водоросли.       Темнота и тишина сдавливали, прижимали ко дну, когтевранка ощущала, как лёгкие наполняются водой; она задыхается и паника только усугубляет положение. Марселин перестала вдруг двигаться вообще, попытки всплыть или открыть глаза провалились, она оставила всё как есть. И, казалось, прошла целая вечность, прежде чем она почувствовала прикосновение чужих пальцев к своей холодной коже. Марселин ощутила, как чьи-то сильные руки сжимаются вокруг неё, вода выталкивала её обратно. Кастро захлёбывалась, выплёвывая скопившуюся воду, стоило только очутиться на берегу. Девочка вцепилась пальцами в грязь, дрожа всем телом, пока над ней беспокойно кружились тени. Слух стал проясняться, Марселин могла уловить, как тоненький голос матери совсем охрип и она выкрикивала имя Розелинн чаще, чем любые другие слова.       — Ты могла погибнуть! — отчётливо послышалось где-то рядом. — И не ты одна!       Марселин согнулась в три погибели, живот скрутило, а тошнота застряла где-то в горле. Кастро скулила, пока её по спине похлопывала чья-то тяжёлая рука. Зрение совсем уж помутилось, она не понимала более, где находится, и даже после беспроглядной темноты ей хотелось только одного: остаться здесь навеки. Здесь, где она слышала голос матери, здесь, где чувствовала тяжёлую, но близкую душе руку на своём плече, здесь, где звучало имя Розелинн. В последний раз, отгоняя тяжесть на сердце, девочка потянулась туда, где голоса звучали громче.       В конце концов, она проснулась на матрасе, всё в том же чердаке посреди рассвета за окном. Марселин тянулась рукой к потолку, совсем уж не замечая, как из носа течёт кровь, касаясь подбородка. Она нахмурилась, спросонья пытаясь понять, что происходит вокруг. Нанны под боком уже не было, она вылетела в приоткрытое окно, желая насладиться пустынными улочками и прохладой летнего утра. Марселин, кряхтя, и придерживая рукой текущий нос, поднялась, чтобы дотянуться до платка; сколько его не стирай, но из-за крови тот уже полностью обесцвечен. Кастро опустила голову вниз, затыкая нос платком, и прислонилась к раме окна. Наблюдая за рыжеватым небом, когтевранка ни о чём не могла думать. Небо казалось ей особенным в то утро, будто что-то переменилось. Солнечные лучи освещали облака, скрывая их полностью за светом.       Марселин выдохнула, пытаясь втянуть воздух носом, забывшись, что из-за кровотечения будет лишь больнее. Она тихо ойкнула, снова прижимая платок к носу. Кастро угрюмо устремила взгляд вверх, вдалеке замечая кружащую около деревьев летучую мышь. И всё же, небо выглядит совершенно иначе, когда кто-то, кого ты любишь, уже находится там. Марселин всё время пыталась убежать от своего прошлого, хотя врала самой же себе, что мечтает вновь вспомнить частичку утерянного. И сталкиваясь напрямую с прошлым, она неумолимо сбегала, пряталась, закрывала глаза и уходила. Кастро выдохнул протяжно, будто в её лёгких до сих пор было столько воды, что она начинала фантомно задыхаться. Проведя ладонью по взмокшему лбу, девочка прислонилась к прохладному стеклу, дожидаясь, пока рассвет не наступит окончательно. Она решила записать увиденное в свой дневник, заполняя последние страницы. Запасы-то начинают заканчиваться.       Шторм в её собственной голове не стихал даже когда она взялась за свой дневник. Марселин погрузилась в свой мир, далёкий от реальности; она неумело рисовала на полях страниц, пытаясь изобразить что-то похожее на свои видения. Марселин рисовала круги с закорючками, записывала каждую запомнившуюся мелочь, не в состоянии остановиться. Взъерошенная, лохматая и с платком у носа, она сидела на матрасе ещё некоторое время, пока внизу не послышался шум тарелок. Марселин собралась с силами, чтобы спуститься, пока её не хватились. Она не планировала брать выходной, но на том настояла тётушка, не намереваясь больше смотреть, как дети проводят время за работой летом. Майло положил голову на руки, даже не пытаясь проснуться. Питер же, напротив, казался слишком нетерпеливым, уверенно раскинув руку на изголовье диванчика. Марселин кивком поздоровалась с родителями Майло, пока женщина мягко не потрепала девочку по плечу, провожая взглядом. Когтевранка приземлилась на диванчик, повеяв плечом.       — Вы чего так рано?       — Надо начинать с раннего утра, не считаешь? — дёрнул бровью Питер. Тётушка подала импровизированный завтрак ребятам; Майло с трудом заставил себя очнуться, чтобы притронуться к еде.       Марселин неопределённо пожала плечами, нанизывая на вилку кусок яичницы. Кастро смутно предполагала, чем они вообще займутся, но не была против чего-то новенького. В конце концов, первое лето вне приюта хотелось оставить запоминающимся. По-настоящему ей не терпелось вернуться, наконец, в Хогвартс и заняться исследованием блокнота Розелинн. Она так и не догадалась, кем являлась девушка для неё, хотя все ответы, казалось, лежали на поверхности.       — Если ты опять заведёшь меня в ту заброшенную церковь, я за себя не ручаюсь. — угрюмо пробормотал Кейсман, вяло поедая завтрак.       Питер оскорблённо прижал руку к груди.       — Ты просто не ценитель искусства.       Кастро решила и дальше не вникать, пока перед её носом была замечательная еда. Она подумывала о том, чтобы с отложенных сбережений прикупить себе кое-что интересное, что-то, что она хотела уже давно. Но она также боялась, что ей может не хватить скопленного на учебники и прочие мелочи на третий курс. Ей было любопытно, кого же поставят на место профессора по ЗОТИ. Она, в целом, могла узнать подробности у профессора Чарити чуть позже. Просто, чтобы утолить своё любопытство.       Питер, в конечном итоге, позволил ребятам немного отдохнуть и собраться перед «грандиозной» прогулкой, а сам помогал Кейсманам с работой. Получалось нелепо, он чаще болтал с клиентами вместо того, чтобы приняться за раздачу заказов, но ни Абрам, ни его милейшая жена Далья не жаловались, прекрасно понимая, что юнец мало знаком с культурой не-магов. Хотя в прошлом году он вытворял вещи и похуже. Майло, тем временем, засиживался на чердаке вместе с Марселин. Ребята откопали где-то карточную игру «Уно», решив немного поиграть, чтобы взбодриться.       — Эта игра бесконечная… — когтевранка стукнулась об стену, желая лишь облокотиться. Спина начинала побаливать уже через двадцать минут в скрюченном положении.       — Именно это и делает её интересной, — бросил Майло и в следующий миг скинул карту, которая заставляет другого игрока взять ещё четыре из колоды. Марселин раздражённо выдохнула; в руках уже еле помещались карты, а она всё продолжала брать.       — Что-то мне не очень интересно постоянно набирать карты.       Майло раскинул руки в сторону, легонько усмехаясь. У него-то в руках оставалось только две карты.       — Умей проигрывать.       Через некоторое время к просмотру за игрой присоединилась Нанна, которой нравилось разбрасывать центральную колоду своими крыльями, предполагая, что это привлечёт внимание к её персоне. Марселин надоело уже через десять минут, когда о выигрыше и думать стало невозможно, и упала на скрипучий пол, вытягивая вверх руку.       — Сдаюсь!       Майло скептически поднял брови, собирая все разбросанные в кругу карты обратно в коробочку; старенькую, смятую и в некоторых местах покусанную. Послышались поспешные шаги снизу, и у лестницы прозвучал нетерпеливый голос Питера:       — Спускайтесь уже!       Кейсман схватил рюкзак, накидывая на плечо и спустился к товарищу. Марселин оставила летучую мышь на чердаке, не забывая обеспечить любимицу пищей. Всё необходимое, а именно отложенные деньги на себя любимую, она скинула в кармашек своей ветровки. Когтевранка спустилась в кафешку, полную гостей. Свободных мест едва ли хватало для тех, кто только прибыл, но даже так Кейсманы прекрасно справлялись вдвоём. Марселин заметила, как на выходе Питера похвалила пожилая парочка. Девочка сдержала смешок; если бы это только видели старшекурсники из сборной когтеврана, что бы они сказали?       Оказавшись на улице, Марселин сморщилась. На улицу она не высовывалась с тех пор, как приехала и совсем не ожидала, что соскучиться по тёплому солнышку на своей коже. Когтевранка старалась не отставать от парней, идущих впереди, но то и дело засматривалась на прогуливающихся старичков. Городок, в основном, именно на них и был рассчитан, редко можно встретить подростков примерно их возраста в округе. Марселин нравилось думать, что однажды она тоже состарится, рядом обязательно будет любимый человек и они будут жить в маленькой ферме за городом. Она много раз думала о том, как и где хочет жить, когда придёт её время. И каждый раз она видела в своём воображении тот самый тёплый домик из воспоминаний, эту речку неподалёку и раскинувшиеся поля вокруг. Марселин ушла глубоко в мечты, совсем не запоминая дорогу, да и не следя за ней особо. Вдруг когтевранка воткнулась лбом об чьи-то лопатки, и удивлённо отскочила. Майло обернулся, кажется, сам удивляясь из-за произошедшего.       — Ты слышала хоть что-то, что мы говорили? — поинтересовался он тактично.       Марселин не смогла ответить. Парни, переглянувшись, в один миг оказались на одном уровне, да так, чтобы отстающая была всё время посередине. Питер кивком указал на вывеску. Девочка нахмурилась, не понимая, что они забыли в магазинчике поддержанной одежды. Но, судя по захламленной витрине, там бывала не только одежда. Кастро никогда не посещала такие места, но это было любопытно. Ей нравились вещи с историей, но каким образом Питер додумался до такого, будучи чистокровным волшебником из довольно непростой семьи, когтевранка пока не понимала. Поражала любовь некоторых магов к маггловскому миру.       — Ой…       — Действительно, — фыркнул Майло, приоткрывая завесу нового, совершенно отличного от прочих, мира.       Местечко было необычным с самого порога. Марселин осматривалась, не наблюдая люстры сверху; вместо неё светом служили торшеры по углам, разнообразные свечи на антикварных подсвечниках. Кастро прошла немного вглубь, присматриваясь к кассовой зоне, где на прилавке была целая куча маленьких глубоких коробочек с бижутерией, старенькими наклейками и картонками. Когтевранка совсем перестала обращать внимание на двух своих приятелей, которые растворялись в этом месте точно также, как и она. По бокам она видела целые стойки, увешанные одеждой до самых краёв. Марселин подошла к одной из таких, чувствуя запах, свойственный лишь подобным местам, где собираются целые эпохи штучек. Запах, который обволакивает тебя полностью, погружая в живописную атмосферу прошлого. Ей не был противен подобный «аромат», скорее вызывал странное ощущение дежавю.       Майло застрял около длинных стеллажей с букинистикой. Куча самых пожилых изданий, которые вряд ли найти даже в библиотеке. Его взгляд зацепился за полку с книгами об астрономии, там, где находились звёздные карты, сложенные в небольшой корзинке в углу. Там, где можно увидеть плакаты давних фильмов, только выходивших в прокат и там, где находились редкие, и не только, пластинки самых разных жанров. Питер никак не мог налюбоваться маггловской одеждой, прекрасно понимая, что многие из волшебного мира его не поймут, но он ничего не мог с собой поделать. Вот он выхватил какой-то свитер в полоску в тёмных тонах, который явно велик ему на пару размеров, но именно это и привлекало молодого волшебника. В следующую секунду он держал в руке, вместе с тем свитером, чёрные рваные джинсы и какой-то странный ремешок к ним. Парень умело вылавливал из стоек одежду, которая смело сочеталась с его образом. Его глаза сканировали каждый ряд, цепко выхватывали необходимое, и он уже был готов забрать всё это себе.       Кастро приоткрыла для себя небольшое помещение, скрытое за плотной вуалью. Она погрузилась в маленький мир приторных ароматов горящих благовоний, короткие полки, набитые пластинками с самыми вычурными картинками и фотографиями, кричащими названиями. Марселин с любопытством хмыкнула, переведя взгляд куда-то в сторону, где на стенке повисли музыкальные инструменты. В основном, то были акустические гитары, причём не совсем обычные, а разрисованные, каждая по-разному стилю. Кастро медленно подходила ближе, не отрывая взгляд от инструментов. В уголке стояла коробка, в которой лежали бессвязные друг с другом предметы, но от того их ценность не уменьшалась. Каждая вещица, так или иначе, кому-то принадлежала и хранила в себе частичку прошлого, частичку своего владельца.       Марселин провела пальцами по основанию гитары, самой обыкновенной, едва ли изрисованной какими-то нелепыми линиями, кривыми цветами. Девочка нервно поджала губы. У неё нет времени на подобные хобби, но как же в ту секунду хотелось научиться чему-то новому, познать мир музыки, пусть даже если она не создана для такого. Кастро хмуро провела мыслительные исчисления, сколько примерно и на какой период у неё останется сбережений, если она потратиться на такую «роскошь». Кастро решила в кои-то веке не давать заднюю, когда дело касалось именно неё, и довольно уверенной походкой ринулась искать продавца. Пока она не передумала. Пока в голове не возникла тысяча и одна причина отложить покупку на потом. Около кассы её встретили приятели, которые тоже не поскупились на подарки для самих себя. Марселин коротко улыбнулась ребятам, словно мысленно благодаря за то, что те привели её в такое интересное местечко. Продавец оказался лучезарным пожилым человеком, который с превеликим удовольствием помог девочке снять гитару со стенда на стене. Он предложил ей «примерить» музыкальный инструмент, чтобы девочка смогла понять, та ли эта вещь, подходит ли она ей. Марселин любовалась гитарой в своих руках, ремешок идеально обвивал шею.       — Знаете, юная леди, каждая вещь имеет свою историю. — сиплым голосом произнёс старик, разглядывая оставшиеся инструменты. — И хорошо, если эта вещь находит своё продолжение в ком-то новом.       Всё-таки, она решилась. Ничего страшного, если на её новое хобби ушла добрая половина отложенных денег, ничего, если у неё не будет сразу получаться играть. Главное, что она наконец смогла себя порадовать житейскими мелочами. Майло помог отыскать среди огромных стеллажей потрёпанный словарь латинского языка; возможно, там было больше медицинских терминов, чем простых, однако с этим тоже можно поработать. К сожалению, испанский словарик и учебники придётся искать в обычной книжной лавке, где всё будет стоить чуточку дороже. Но когтевранка не отчаивалась; ей удалось отыскать пару энциклопедий о самой сути Испании, этого будет достаточно.       — Мерлин, как же я люблю это место! — блаженно вскрикнул Питер, стоило только выйти на улицу. Каждый из них приобрёл для себя что-то любопытное.       — Да уж, настолько удачные секонд-хенды ещё нужно поискать. — гордо хмыкнул Майло; почему бы не найти ещё один повод гордиться маленьким городком, в котором живёшь, не так ли?       Когда встал вопрос куда же всё-таки идти дальше, они остановились на распутье. Одна из тропинок вела в глубокий лес, а другая сводилась к конечной границе города, к железным путям неподалёку от вокзала. Марселин не имела права голоса в данном вопросе, нисколечко не зная местность, поэтому любовалась гитарой и вполуха слушала, как спорят товарищи.       — Успеем мы ещё на пути сгонять! — настаивал Питер, всплеснув руками, хотя в ладони он держал целый пакет с покупками, чуть не задевая стоящих рядом приятелей.       — Почему мы вечно должны кончать день в Богом забытой заброшке? — буркнул Майло.       Ребята в один момент резко повернули головы к Марселин, до этого упорно игнорирующей их перепалку.       — Ты решай!       Марселин подняла непонимающий взгляд. Как она могла выбирать из двух неизведанных крайностей? Когтевранка задумчиво хмыкнула, примерно стараясь представить имеющиеся местечки.       — Давайте к заброшке? — пожала плечами Кастро, вылавливая хитрющие, но глубоко удовлетворённые глаза Монро.       Майло заворчал, как старенький дед, но не стал перечить выбору Марселин. Они двинули вперёд за Питером и на сей раз когтевранка решила осматриваться вокруг, а не бездумно волочить ноги, погружаясь в свои мысли. Марселин ощутила летнюю прохладу на своей коже, освежающую после долгой духоты.       — Вообще, — загадочно протянул Питер. — У этого места есть занимательная история!       Майло закатил глаза; кажется, эту самую историю ему приходилось слышать раз десять, не меньше, судя по лицу.       — Дядюшка Абрам рассказывал, что когда-то давно на том месте стоял приют при церкви. — Марселин поёжилась. Слово «приют» вызывало в ней лишь омерзение да приглушённый страх. — И, ходят слухи, что во времена первой мировой войны целая армия обрушилась на невинных детишек.       Марселин стало не по себе, она вдруг представила, что подобное могло бы произойти и с её приютом. Майло шёл рядом, следил за харизматичным представлением друга, но не забывал периодически усмехаться из-за непонимающей реакцией Кастро.       — Они сожгли всё до основания. Никакого камушка после себя не оставили…       — А после реконструкции строители стали жаловаться на призраков и бла-бла-бла. — перебил друга Майло, более не скрывая своей усмешки.       Марселин задорно улыбнулась, находя историю, как минимум, занимательной. Она сомневалась, что в маггловском мире призраки привязываются к месту. Они забрели в просторную поляну. Марселин заметила одиноко стоящую иву и больше ничего, кроме древней постройки, которая на добрую половину была развалена. Когтевранка оценила железные решётки, огораживающие небольшую территорию, внутри которой находилось само здание. Самой первой деталью, которую приметила девочка, были огромные колонны, наполовину разваленные, но всё такие же невероятные. Она устроилась на траве вместе с остальными; никто не додумался взять с собой плед, зато у них были книжки, гитара и карты. А также, великолепные страшилки Питера. Марселин блаженно прикрыла глаза, позволяя редким солнечным лучам окутать её лицо.       — Может, когда стемнеет, пройдёмся немного внутри?       Майло одарил друга скептическим взглядом. Кастро облокотилась локтями в траву, тем самым полностью не ложась на спину. Взгляд снова упал к входу заброшенного здания. Она находила идею Монро занятной, однако сомневалась, стоит ли идти туда лишь с темнотой.       — Я пас. — Майло разложил вокруг себя новенькие книжки.       Питер дёрнул бровью; именно этого он и ожидал от приятеля. Но ему нужны были приключения, а не скучные посиделки под ивой. Парень тут же перевёл взгляд в сторону Марселин.       — У нас нет фонариков. — коротко изрекла когтевранка.       Питер тут же нашёлся с ответом. Он порыскал в своём пакете, а в следующую секунду меж пальцев Монро держал фонарь. Марселин прищурилась.       — Теперь у тебя нет аргументов «против». — хитро усмехнулся когтевранец.       Марселин сокрушительно кивнула, драматично встряхнув копной тёмных кудрей, словно в тон характеру Монро. Чем больше общаешься с некоторыми людьми, тем больше начинаешь перенимать от них, сам того не замечая. В ответ Питер громко фыркнул, начиная подначивать девочку сыграть на гитаре.       — Я не умею!       — Так учись! Времени уйма!       Кастро поудобнее устроила гитару у себя, а в попытках сыграть по струнам что-то стоящее, выходило ужасно. Ей помогли настроить инструмент, но настроить её на нужные навыки придётся самостоятельно. Марселин шикнула, отнимая пальцы от напряжённых струн. Майло разлёгся вокруг энциклопедий, почти не обращая внимание на товарищей, лишь изредка поднимая взгляд, чтобы поумничать. Прошло немало времени, прежде чем у когтевранки получилось произвести хотя бы несколько адекватных звучаний, а пальцы горели беспощадным огнём. Но она была довольна. Питер всё время нравоучал, пытаясь доказать, что тот или иной способ обучения будет лучше, и каждый раз его методы проваливались.       Солнце совсем скоро скрылось за горизонтом, и время невиданных путешествий по мистическому заброшенному приюту настало. Монро подхватил фонарик, пока Марселин как можно осторожнее складывала свои вещи, и вскоре поднялась следом. Майло так и не изменил своей точки зрения, предпочитая оставаться в безопасности, да и посторожить вещи.       — Что, если мы провалимся в какой-нибудь подвал? — рассуждала девочка, перешагивая через дыру в заборе.       — Не думаю, что мы настолько лишены удачи.       Питер пробирался сквозь препятствия, словно выучил местность вдоль и поперёк. Он приподнимал кустовые ветви, чтобы Марселин спокойно прошла под ними, освещал фонарём протоптанную каменную дорожку. Даже удивительно, что остатки здания до сих пор не снесли. В камень вросли листья, откуда-то поднимался мох, а стёкла устрашающе были побиты. От них остались лишь острые осколки снаружи и внутри помещений.       — Жуть… — подозрительный восторг в шёпоте когтевранки только больше растормошил Питера, который повёл её вглубь.       Темнота заполонила собой всё здание, несмотря на то, что совсем недавно ярко светило солнце. Место будто было отрезано от остального мира, куда не проникал солнечный свет. На месте не осталось ничего, что бы напоминало о былом величии, кроме колонн снаружи. Марселин старательно перешагивала самые неустойчивые плиты, беспокоясь, не падут ли они под её ногами. Что-то будоражило сознание, внутри всё было вверх дном, а всё из-за таинственных и разрушенных обломков. Под ногами звенели обломки, коих было слишком много, чтобы игнорировать их. Кастро заметила на стенах перевёрнутый крест и её передёрнуло. Питер наслаждался хаосом внутри, освещая всё, что кажется страшным в темени.       Силуэты играли с ними в злую шутку, прятались, а потом вдруг возникали из-за углов. Кастро взволнованно теребила свои вечно холодные пальцы, морально пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Она впервые посещает подобные места, впервые ощущает, какого это — бояться чего-то, что априори не может навредить до тех пор, пока ты осторожен.       — Судя по рассказам… — шёпот Монро эхом разнёсся по коридору. — В этой комнате проходили казни тех, кому не повезло дождаться пожара. Тех, на кого в первую очередь обрушился гнев травмированных войной.       Кастро поджала губы. Возможно, воображение играло с ней, однако её мозг рисовал окровавленные следы на стенах, а обрушающийся потолок только прибавлял антуража. Когтевранка передёрнулась снова, замечая не до конца перевёрнутый крест впереди. Питер резко отвёл свет от фонаря куда-то в глубины коридора, пытаясь разглядеть там нечто особенное.       — И тебе правда нравится такое? — поинтересовалась Марселин, продолжая говорить шёпотом.       — Да.       За их спинами послышался тихий шорох, возможно листвы, а возможно чего-то ещё. Или кого-то. Марселин и Питер вмиг встретились взглядами; парень смотрел взволнованно, пока в глазах когтевранки пылал дремлющая настороженность. Они прошли вперёд, к самой последней комнате, которая была заперта, в отличие от остальных. Марселин недоверчиво поглядывала себе за плечо и жалела, что магией пользоваться запрещено строго до восемнадцати. Было бы спокойнее будь волшебная палочка рядом.       — Ты это слышишь?       В очередной раз послышался шорох, словно бредущий тенью за их спинами. Питер ладонью толкнул скрипящую дверь, заглушая прочие звуки.       — Наверняка просто ветер поднялся. — он небрежно махнул рукой, очерчивая ярким светом пространство маленькой комнатки.       В углу стояла кресло-качалка и её вид совсем уж не успокаивал воображение когтевранки, которая в голове нарисовала тысячу и один способ, как глупо они погибнут в этом Богом забытом месте. Марселин осмотрелась, подмечая, что замызганные грязью стёкла были в коротких трещинах, но стояли прочно. Когтевранка отдалилась от товарища, заглядывая за дверь, где висел устрашающий портрет какого-то мужчины. Лицо неизвестного было разрисовано нелепыми карикатурами, и девочка невольно обернулась в сторону Монро, гадая, смог бы он осквернить чужое имущество.       Она видела его спину, как его рука застыла в одном положение и едва ли двигалась. Свет от фонаря направлен в одну конкретную точку; за одинокой кроватью бегло двигалась тень, играясь с лучиком света, идущим от парня. Марселин, забывшись, неудачно подошла к товарищу из-за спины, ладонью упираясь в его лопатки, будто желая привлечь внимание. Монро нервно дёрнулся, свет следом за ним и чья-то тень закопошилась под кроватью. Не сговариваясь, молча, они ринулись что есть мочи прочь из проклятого места. Они неслись вперёд, стараясь не оборачиваться, сердце грозило выпасть прямо на бегу. Марселин зажмурилась, стоило только оказаться на улице, но та не остановилась, пока не показалась знакомая ива рядом, а также фигура озадаченного Майло. Питер согнулся в три погибели, опираясь руками в свои коленки, пока Марселин пыталась отдышаться. Она даже не поняла, чего так испугалась, но один взгляд, единственный шорох, и она уже бежит.       — Доигрались? — усмехался Майло, откладывая энциклопедию в сторону.       Вдруг Кейсман обратил взор за спину ребят, и нахмурился. В темноте ему едва ли удавалось рассмотреть хоть что-то, однако одного лишь шороха хватило, чтобы всполошить когтевранцев, которые только вернулись из своей адреналиновой взбучки. Питер хмуро и медленно обернулся, оседая на траву. Марселин следила за реакцией ребят, не набираясь смелости, чтобы взглянуть себе за спину. Темнота вызывала самые худшие ощущения, ей всё время казалось, что совсем скоро выглянет опасное зелёное свечение из-за кустов.       — Мерлинова борода! — выдохнул Монро.       Парень внезапно рассмеялся, да так громко и заразительно, что не удержался от смешка и Кейсман. Марселин обернулась, чтобы увидеть перед собой бродячего пса. Чёрного, лохматого и радостно виляющего пушистым хвостом. Пёс подошёл к ребятам, совершенно не боясь их, скорее желая втиснуться в эту необычную компанию. Питер тут же принялся ласкать животное, а собака ласково поскуливала в ответ на его прикосновения.       — И вот этого вы испугались. — довольно хмыкнул Майло.       — И вот этого мы испугались… — повторила за ним Марселин.

***

      После столь насыщенного дня они вернулись к рабочим будням, которые скрашивала неумелость Питера. Юноша слишком выделялся на фоне остальных, он плохо обращался с маггловскими приборами, любил попусту болтать с постояльцами, однако именно подобное поведение вызывало тёплую улыбку на лицах уходящих. Марселин прониклась нежностью к Кейсманам, они казались настолько приятными и добродушными людьми, что она вовсе забывалась об окончании лета. Переписки с Седриком становились красочными; когтевранка делилась похождениями и полученным опытом в работе, рассказывала о том, как хорошо она проводит время. В каком-то из писем Диггори даже осмелился подметить, что в прошлом году её слова даже на бумаге казались сухими, в отличие от нынешнего. Кастро лишь радовалась, впервые наслаждаясь жизнью вне Хогвартса.       Перед выходными у компании когтевранцев вошло в привычку набирать вредную пищу, собираясь в чердаке за прослушиванием музыки и яростной игрой в злосчастные карты «уно». Майло каждый раз выходил победителем, несмотря на бесчисленные попытки Питера и Марселин. Они даже пробовали создать коалицию, однако всё было тщетно, и те сдались. Абрам, как оказалось через некоторое время, знал толк в музыкальных инструментах. Во время обеденных перерывов они просиживали за барной стойкой, выучивая новые аккорды, оттачивая мозоли на пальцах об колючие струны. Тётушка заботливо крутилась рядом практически всё время, причём её внимания хватало каждому ребёнку в окружении. Кафе пропиталось чем-то трепетным, лёгким и воздушным, словно сладкая вата. Марселин казалось, будто она в куполе, который отделяет её от ужасов остального мира.       Ребята часто посещали иву, под которой любили устраивать хаотичные пикники, занимались своими делами, а иногда вовсе в тишине. Питер отрыл на чердаке ненужные игрушки, с которыми любил играть вместе с псом, который всегда сопровождал ребят на том месте. Он был негласным охранником забытого приюта, безумно ласковый и понимающий товарищ их компании. Когтевранцы забегали после смены в барахолку, успевая побывать там лишь жалкие несколько минут, однако им всегда было достаточно и этого, дабы найти что-то интересное. Марселин погружалась в мир своей родины, отыскивала для себя что-то родное в их культуре, наслаждалась Испанией, как только могла. Вот только латынь казалась девочке невообразимо сложной, хоть и таинственной и манящей; когтевранка с трудом запоминала терминологию, правильное произношение и прочие мелочи, но она старалась. В тот миг она занималась всем, чем только могла, забивая мысли настоящим.       В один из летних дней, когда до отъезда оставались считанные недели, Марселин записывала вспомогательные ноты в свой дневник, сидя на кожаном диванчике, поближе к солнцу, падающему на окно заведения. Выходной проходил спокойно, ничего не предвещало беды, а видения притаились. Было почти подозрительно, вот только времени думать об этом у девочки не было. Напротив сидели друзья и каждый занимался своим делом. Кажется, в последнее время Питера всё чаще настигало вдохновение и он, положив карандаш себе за ухо, бормотал уже сочинённое. Майло всё сильнее погружался в мир звёзд; ему нравилось выходить на крыльцо посреди ночи, чтобы увидеть раскинутое звёздами небо. К ним подошла тётушка, выкладывая оладьи в центр стола. Женщина сложила руки по бокам, с одной стороны свисала тряпка.       — Марси, дорогуша, они водили тебя к речке?       Кастро подняла голову, чтобы задумчиво хмыкнуть. Затем она отрицательно кивнула, а женщина легонько боднула тряпкой парней. За пару лет она успела принять Питера, как собственного сына, так что бывало и ему попадало. Когтевранка спрятала смешок в ладони, наблюдая за испуганными от неожиданности парнями.       — Бедняжка не видела воды всё это время, а вы сидите за своими книжками! — гаркнула женщина. — Молодые люди, немедленно собирайтесь. Лето скоро закончится, а вы ни разу не плававшие!       Майло устало, почти раздражённо, вздохнул, но поднялся с места, нарочито громко захлопнув книжку за спиной матери. Питер остался сидеть на месте, но это продлилось недолго. В скором времени и Марселин поторопили скрыться прочь из помещения, негоже ведь сидеть в четырёх стенах, когда улица благоухает. Кастро торопливо скинула необходимое в рюкзак Кейсмана, а в руках решила понести гитару и дневник. Марселин очень уж полюбилось в последнее время рисовать в нём, обозначать места, в которых хотела бы побывать. Заглядывая в будущее она никогда не видела чего-то хорошего, именно по этой причине когтевранка стала рисовать его для себя самостоятельно.       Добирались до назначенного места они долго, по дороге слушали выразительное чтение стихов, кои написал Питер буквально с утра. Марселин то и дело подставляла лицо солнцу, хотя раньше не терпела, когда лучи опаляли глаза. Внутри что-то менялось, неизвестные двери уходили на второй план, оставляя место чему-то реальному, чему-то, что можно прощупать, не боясь темноты, ставшей извечной спутницей когтевранки. Впереди их ждали железнодорожные пути, проросшие травой. Где-то вдали грохотал приближающийся поезд, ребятам пришлось переждать, пока тот с ветерком пролетит мимо. Марселин наслаждалась тёплым мимолётным ветерком, за прошедшие недели она научилась не прятаться за мешковатой одеждой, стесняясь своих шрамов. Множество походов в барахолку приукрасили её серый гардероб, наполняя вещами по советам Питера. Он плохо разбирался в маггловской моде, однако чудом умудрялся подбирать сочетающиеся наряды.       Наблюдая за ними сейчас, вряд ли она бы с первого курса подумала, что может сдружиться с кем-то таким. Ребята казались недосягаемыми. Вспоминая, как они пересекались в коридорах, когтевранка никогда бы не подумала, что сможет попасть в их слаженный дуэт. Казалось, будто никто другой им не нужен, ведь они есть друг у друга. Марселин сморгнула наваждение и нырнула вниз по горе вслед за друзьями, когда поезд наконец отъехал. Она помнила одно из последних видений, но в груди не было дурного предчувствия, как прежде.       Берег раскинулся перед узкой, однако длинной рекой, над которой чуть поодаль нависал каменный мостик, ведущий на другую сторону к развалинам. Марселин споткнулась об валяющиеся ветви, не смотря себе под ноги. Трава щекотала щиколотки, на пригорке танцевали деревья в такт пронёсшемуся ветру. Майло раскинул пледик рядом с берегом, не волнуясь, что тот промокнет из-за воды; скинул свой рюкзак и расслабленно уселся, вытягивая, уставшие после долгого пути, ноги к воде. Питер, не теряя времени, скинул с себя лишнюю одежду и обувь, с разбегу ныряя в прохладную воду. Освежающая река казалась спасением посреди душной обстановки и палящего солнца. Монро вскрикнул, полностью погружаясь в воду, но вскоре тело привыкло к резкой смене климата.       — Мерлин, как же хорошо! — крикнул юноша, раскидываясь на воде в позу звёздочки.       Майло качнул головой, раскрывая энциклопедию на том месте, где остановился в прошлый раз. Кейсман не собирался прыгать в воду моментально, ему хотелось провести немного времени с собой, а уж потом, не выдерживая жары, искупается. Когтевранка сомневалась. Она не очень хорошо плавала, поэтому присела с гитарой на берегу, промачивая ноги в воде. Кастро принялась играть по струнам лёгкую мелодию, которой её научил Абрам совсем недавно. Пальцы до сих пор побаливали с непривычки, но это лишь мелочи, с которыми легко можно смириться. Тёмные кудри мешались перед глазами и совсем скоро когтевранка не выдержала, собирая их в импровизированную резинку из резинового браслета. Однажды она сделала также и волосы пришлось долго распутывать. Долго и болезненно. Питер, проплывая мимо ребят, резко вынырнул и облил водой друзей, заливисто смеясь. Майло недовольно вскрикнул, оттряхивая промокшие страницы книги, а Марселин только улыбнулась, ощущая, как прохлада обволакивала лицо и волосы.       — Ну же, я один тут буду что-ли?! — продолжая брызгаться, буквально затапливая товарищей, произнёс Питер.       Майло протяжно вздохнул, его действия не удавалось так просто предугадать. Буквально в следующую секунду он оказался в реке, пытаясь забрызгать Монро до той степени, чтобы тот стал захлёбываться. Марселин, посмеявшись, отставила гитару на плед.       — Эй! — воскликнул Майло, отбиваясь от напора друга. — Тебя тоже касается!       — Я не умею плавать! — крикнула в ответ когтевранка.       Майло и Питер шустро переглянулись, подплывая ближе к берегу.       — Научим. На метле летать научилась, остальное пустяки. — по-доброму усмехнулся Питер.       Марселин с сомнением повеяла плечом, отгоняя прочь неприятные воспоминания. Она ведь не утонет, всё будет в порядке. Она неуверенно ступила в воду, чувствуя, как к горлу подступает что-то нехорошее, что-то, что она обычно чувствует перед исполнением своих видений. Панику ей доводилось ощущать и раньше, страх был частым спутником, но после протяжного затишья, было странновато снова привыкать к угнетающему ощущению, будто кто-то стоял за спиной и намеревался придушить. Майло протянул руку, позволяя ей найти опору, пока Питер плавал вокруг ребят, контролируя ситуацию. Сквозь туман она слушала его наставления, как лучше и как удобнее. Тело скрывалось под водой, а под ногами больше не было колкого дна.       — Не паникуй, звёздочка, не утонешь. — пробормотал Майло, настраивая её. Кейсман не выпускал её руки, когда они зашли глубже в воду, направлял, пока та пыталась нащупать правильный способ.       Марселин бы обязательно смутилась, если бы не опасная глубина, как ей казалось, внизу. С трудом удерживаясь, чтобы не начать барахтаться, когтевранка поняла, что опора в виде рук её покидает. Она с ужасом посмотрела на, подозрительно спокойного, Майло; он не отплывал далеко, был рядом, пока за спиной маячил неостановимый Питер. Когтевранка старалась игнорировать проносившиеся облики видений в голове, пыталась не паниковать, оставшись без сторонней помощи. Она начала нелепо хлопать руками по воде, пытаясь удержать голову и не уйти ко дну.       — Спокойнее, вода не утащит тебя.       Кастро закряхтела, набравшись воды из-за одного неуклюжего действия, и зажмурилась. Питер подплыл за спину девочки, осторожно подставляя руки ей под живот, создавая мнимую поддержку. Майло взял её за руки, вытягивая вперёд; туда, где было попросторнее. Марселин додумалась начать грести ногами, и уж тогда Питер отнял свои руки, замечая, что страх понемногу начинает улетучиваться. Кастро поуспокоилась, хотя бешеное сердцебиение говорило об обратном. Она больше не хлебала литрами текущую воду, кое-как держалась на поверхности, так ещё и гребла. Майло попробовал отставить свои руки, советуя грести самостоятельно. Марселин в первые секунды начала глотать воду, но уже не так сильно паникуя; она понимала, что рядом есть друзья, которые не позволят ей утонуть. Кошмары прошлого не воплотятся. Никто не уйдёт под воду.       Ещё через некоторое время она стала держаться в воде увереннее, Питер перестал вызывать тяжёлые волны своими прыжками, а Майло отправился на берег, немного понежиться на солнце. Совсем скоро стало холодно постоянно плавать, а лицо горело уже не только у Монро, постоянно находящегося в воде. Ребята начали потихоньку собираться. Кое-кто даже умудрился сгореть на солнце, а Майло с Марселин тактично старались не смеяться из-за покрасневшего лица друга. Стоило только вернуться под самое закрытие в кафе, как тётушка окружила Питера заботой из-за того, что тот сильно сгорел под солнцем. Женщина даже не ожидала подобного исхода, но, видимо, тонкая кожа аристократа была вынуждена немножко пострадать. Зато у них останется куча воспоминаний за прошедшее лето.

***

      Оставшиеся недели до отъезда когтевранка старалась проводить за работой, чтобы позже не остаться у разбитого корыта. И пусть она не разгадала тайны блокнота Розелинн, но вместо этого она просто радовалась мелочам жизни. В день отъезда Марселин просиживала на чердаке вместе с ребятами. Они играли в карты, пока когтевранка собирала пожитки в дорожный чемоданчик. Приезжала она с полупустым, но уезжает с полным багажом вещей и воспоминаний. Гитару когтевранка решила доверить друзьям, потому что у неё было по-настоящему плохое предчувствие. Как бы не хотелось расставаться, но Нанну тоже пришлось доверить им. Марселин не могла гарантировать ей хороших условий, а товарищи любезно согласились принять её. К тому же, Нанна почти не нервничала в их компании, даже принимала еду с их рук.       — Будем ждать тебя ещё, дорогая! — тётушка обняла когтевранку, почти душа в своих руках. Но та была и не против ощутить тепло чужих прикосновений. Она уткнулась в плечо женщины, наслаждаясь объятиями.       — Не забывай настраивать гитару. — строго наставлял Абрам, но вскоре на его лице образовалась мягкая улыбка. — Играть тоже, хотя бы по чуть-чуть, а то пальцы отвыкнут!       Мужчина приобнял когтевранку, по-родительски хлопнув ту по спине. Девочка сдержалась, гордо вскинув голову. Она прибережёт слёзы на другой случай. Прощаться с летучей мышью, которая стала постоянной проводницей в её жизни, было ужасно тяжело. Марселин подхватила чемоданчик и вместе с друзьями двинулась к вокзалу. В последние дни ей было тяжело на душе, во снах снова преследовали минувшие видения, и она глубоко не хотела возвращаться. В голове тлело видение, где она лежала посреди дворика, а окружали её лишь стервятники. К тому же сожаления о том, что день рождение она снова проведёт в одиночестве не доставляли удовольствия.       — Что ж…       Остановившись напротив дверей вокзала, Марселин неловко переглянулась с друзьями. Ей безумно не хотелось покидать этот чудесный городок, хотелось остаться немного подольше. Но нельзя быть такой жадной всё время, Марселин понимала это. Рано или поздно она должна вернуться в свою привычную среду обитания, окунуться с головой в грязную реальность. Питер в мгновение ока разрядил обстановку, нависая на плечи девочки и взъерошивая и без того лохматые кудри.       — Вы только посмотрите! — Монро находил весёлым проявление грусти на лице подруги, не упуская возможности подтрунивать над ней. — Встретимся через пару недель в Косой Аллее!       Майло хмыкнул, наблюдая за своеобразной поддержкой друга.       — Давай только без приключений, звёздочка. — улыбнулся он краешком губ напоследок.       Марселин шмыгнула, но слёзы старательно сдерживала. Она не хотела показаться слабачкой перед ними, поэтому скомкано улыбнулась в ответ и отвернулась. И только оказавшись внутри вагончика, она угрюмо поджала губы, опустив голову, чтобы не смотреть в окно. В этом году она действительно обрела то, о чём мечтала больше всего на свете. Безмятежность, достойный отдых, расслабление. Питер и Майло стали, как старшие братья. Опекающие, по-доброму насмехающиеся, помогающие. Словом, они стали друзьями, коих у неё никогда прежде не было. У Диггори была своя компания, они с Ханной не могли быть рядом настолько, насколько она нуждалась в этом. И всё равно, она ценила этих людей.

***

      Стоило только приехать, так её тут же запрягли тяжёлой работой с порога. Марселин позволили спокойно пожить совсем немного и тут же набросились агрессивные подростки, чьи гормоны играли с ними злую шутку, заставляя срываться на любые мелочи, которые им покажутся достаточным мотивом. Кастро старалась находиться вне приюта, пряталась в лесу, как обычно, а возвращалась лишь к отбою. Вскоре и этого перестало хватать для спокойствия. Хорошо лишь то, что все её личные вещи заперли в подсобке, полагая, будто магией наполнено всё, что есть у девчонки. Марселин погрузилась в кошмар слишком резко, её вытолкнули из пузыря безмятежности.       Буквально за неделю до её отъезда и собственного дня рождения, который она планировала провести, уединившись в библиотеке, Марселин наткнулась на одну из старших девочек во дворике. Ощущение дежавю вмиг сожрало её с головой, окутывая тенью воспоминаний. Марселин испустила удивлённый вздох, прежде чем получила кулаком по лицу. Она отшатнулась, не удержавшись, упала на землю, болезненно шипя. Непонимающим взглядом она таращилась на девчонку, которая посмела её ударить, да ещё и просто так посреди белого дня. Марселин чувствовала, как вместе с текущей из носа кровью, внутри загоралось что-то ещё. Она резко поднялась, неуклюже схватив ту за шиворот, чтобы спихнуть на землю. Девочки слились в клубке, который было трудно распутать. Из окон наблюдали сиротки, не желая впутываться в чужие разборки. Старшая настоятельница, вскинув подбородок, наблюдала за происходящим из окна своего кабинета. Казалось, будто ей совершенно наплевать и она не собирается ничего с этим делать.       Марселин пискнула под тяжестью обидчицы, которая превосходила её не только в силе, но и в росте. В конечном итоге единственной, кто лежал на земле оказалась именно Марселин. Она терпела удары, прикрывала своё лицо, когда силы стали её покидать. Стиснув зубы от бессилия, когтевранка корила себя за то, что не смогла это предотвратить. Почему она никогда не могла помочь себе? Почему же пророчество всегда насмехалось над ней? Когтевранка даже не поняла, что всё в мгновение ока остановилось.       — Хренова волшебница, да? — рявкнула обидчица, нагнувшись к лицу когтевранки. — Так где же твоя магия сейчас, а?       Кастро испуганно вытаращилась на девочку, лицо которой искажало лишь ярость да сокрытую обиду. Марселин невнятно проскулила что-то, когда её оставили лежать посреди дворика, расходясь. Она получила за что? За то, что является волшебницей? Голова шла кругом, она не могла сообразить ничего адекватного и, уж тем более, боялась представить, откуда вообще кто-то смог узнать её небольшой секрет. Она с трудом облокотилась на свои локти, чтобы приподняться и тут же закряхтела от боли где-то в рёбрах. От мимолётных избиений у неё осталось только разбитая губа, да тяжесть в дыхании. Марселин кое-как поднялась, всё тело дрожало непонятно отчего; то ли от боли, то ли просто от страха. Тени странно зашевелились под ней, сознание виртуозно играло с ней, сводя с ума.       Марселин сглотнула вязкую слюну, когда из здания вышла старшая настоятельница. Женщина была разочарована, её взгляд излучал лишь чистейшее неодобрение. Но почему она так резко схватила когтевранку за руку? Почему бормотала что-то о наказании, когда девочка была не виновна в кои-то веке? Когтевранка вяло следовала за женщиной, больше не пытаясь отстоять себя, у неё банально не хватило бы сил на это в тот момент. Кастро совсем ушла в себя, не обращая внимания на нравоучения, которые ей высказывались в кабинете. Она пропускала мимо ушей всё, что только можно было, лишь бы побыстрее забраться к себе в кровать. Взгляд девочки пылал, когда она встретилась с настоятельницей. Женщина вскинула голову, провожая когтевранку взглядом, когда та ушла. Что-то в тот день переломилось в её голове, она узнала в них холодные глаза того мужчины, явившего несносную девчонку к дверям приюта.       Всё оставшееся время в приюте когтевранка не высовывалась из библиотеки, которую посещали довольно редко. У неё был личный уголок, в котором можно было укрыться от чужих взглядов и насмешек. Марселин давно была собрана, поэтому за пару дней до отъезда отсыпалась почти всё время. У неё не было причин выходить на улицу, где поджидали неприятности, в библиотеке становилось тошно. В дни рождения всегда такое происходит, не так ли? Марселин созрела лишь к вечеру, когда понадобилось обдать лицо холодной водой, чтобы выбраться из заточения собственных мыслей. Когтевранка бессознательно заглянула в общую ванную, поднимая глаза вверх. «С днём рождения», говорило ей зеркало. А она была даже не уверена, кто родился в тот день. Она или её собственная тень.

***

      Наконец настал день отъезда, и Марселин с утра пораньше вооружилась своими вещами, исчезая с территории приюта до следующего лета. Она уж постарается сделать всё возможное, лишь бы больше не оставаться в этом отвратительном месте так долго. Всего-то нужно подождать немного до совершеннолетия. Или набраться смелости и сбежать. Кастро была уверена, что её не станут искать с собаками, а только порадуются. Марселин старательно избегала толпы в улочках, хотя то и дело врезалась в волшебников из-за того, что тех было слишком много. Гадать, что происходит слишком долго не пришлось. После обмена маггловской валюты в банке Гринготтс, когтевранка узнала знакомые кудряшки около книжной лавки. Просунувшись сквозь толпу, девочка в мгновение ока оказалась рядом с друзьями, счастливо улыбаясь.       — Какого хрена?! — налетел на неё Питер, указывая на разбитую губу.       — Пустяки. — отмахнулась девочка, встречая Нанну, которую ребята предварительно выпустили из клетки. Летучая мышь весело кусалась, в конце концов устраиваясь на излюбленном месте. На плечах девочки. — Лучше объясните, какого чёрта здесь такая толпа и зачем нам около десяти учебников некого Локонса?       Майло хмыкнул, пока Питер не начал свою восторженную тираду. Марселин ни слова не поняла из всего того, что он на неё вывалил, однако его восхищение новым преподавателем было ясно, как день.       — С возвращением, звёздочка.