Глава девятая — новый мир

      Над маленьким торговым городком Великобритании сгущались могущественные тёмные тучи. С самого первого летнего денька этот городишко не видел солнечного света, довольствуясь лишь мрачным туманом. Стремительные капли дождя не заставили себя долго ждать, обволакивая влажностью потемневший асфальт. На самой отдалённой от цивилизации улице, на распутье дороги, виднелся одинокий кирпичный приют. С обочины, по краям, тянулся ржавый забор, который спрятали под собой обросшие кусты и дряхлые деревья. Забор совсем было не видно, он прирос в землю, обволакиваемый одичавшими растениями, пропал из поля зрения. Его сложно заметить; подростки часто оставляли замки с инициалами на прутьях увядающего ограждения. Природа резко заканчивалась там, где начинался низкий кирпичный забор из красного камня с решётками поверх. Чем ближе была калитка, тем сильнее виднелась старина камня, как из тонких прослоек выползали тонкие лепестки растений. Вдалеке, там, где обрывалась дорога, показывалась стёртая чужими ногами тропинка, ведущая к бескрайней чаще. Совсем уже старое, в какой-то степени дряхлое, здание приюта расположено на территории бывалой церквушки, которую вскоре закрыли по неизвестным причинам. Острые крыши, длинные окна с решётками, огромная дубовая дверь, ведущая к прямому входу, и та была закрыта. За одним из таких окон можно было увидеть тоскливое личико юной жительницы приюта. Скучающе, она считала капельки, стекающие на стекло. Она угрюмо подпирала ладонями щёки, глаза её отвлечённо следили за происходящим снаружи. Кажется, она скучала по свободе передвижений, её выдавала сосредоточенность на улице.       Прошла всего лишь неделя с отъезда из Хогвартса, а Марселин уже хотела обратно домой. Смело можно сказать, что школа действительно стала ей намного ближе места, где она пробыла почти всю сознательную жизнь. За исключением того летнего домика, который являлся ей во снах; она не могла уверенно признаться, что то был её дом. Кастро фантазирует, слоняясь по узеньким коридорчикам приюта, совсем непохожих на Хогвартсовские. Эти скучные, слишком светлые, буквально выжигающие роговицу. В Хогвартсе, наоборот, слегка мрачноватые, не лишённые интереса, живые, словом. Внутри кирпичного здания совсем не было портретов — только лишь кресты да отрывки из Библии в толстых рамках. Ей строго-настрого запретили использовать магические артефакты на территории приюта, метлу и вовсе хотели припасти для генеральной уборки, но Марселин удалось переубедить настоятельниц не делать этого. Такой поступок определённо разбил бы ей сердце, с подарками так не относятся. Кастро осталась практически одна в столь огромном месте, а всё потому что она «нечистая», «отрёкшаяся от Бога», в общем и целом — «колдунья, коих нужно сжигать на костре, как во времена Салема», как сказала старшая настоятельница; все остальные уехали на экскурсию в невероятно красивую церковь. Её перестали воспринимать, как обычную девочку, лишённую родителей с тех пор, как пришло самое первое письмо из Хогвартса. Естественно, об этом знали только взрослые, да и то не все, но сей факт только сильнее ожесточал. Будто девочке не хватало одногодок, которые желают ей самых кошмарных проклятий.       Марселин медленно сползла с подоконника, ступая по шумным и писклявым половицам. Она была раздражена; письмо от Майло Кейсмана так и не прибыло. Девочка выглянула на лестничный пролёт, будто проверяя, нет ли там никого. Пусть это было глупо, но ей совершенно нечем заняться. Марселин поднялась в комнату, которую делила с четырьмя другими сиротками, чтобы свалиться в свою постель. Она только и делала что спала сутки напролёт, а всё остальное бодрствующее время читала в скудной библиотеке. Многие книжки исчезли с последнего визита девочки, вероятно, приют терпел кардинальные изменения. Самым обидным для неё был тот факт, что Нанне не позволили жить внутри; малышка ютилась в стареньком амбаре, где хранились забытые Богом инструменты и конфискованные вещички девочек. Где-то за окном громыхнула молния, пересекая свинцовые тучи яркой вспышкой. Марселин вздрогнула, глубоко задумавшись. Нанне наверняка очень одиноко и безумно страшно впервые оказаться так близко, но так далеко от своей хозяйки. В дождливые деньки она любила ютиться с Марселин в постели, прячась в её волосах от холода и громких звуков. Марселин было неспокойно почти каждый Божий день.       Прошедшая неделя не принесла ей видений, но во снах часто всплывали былые, уже прошедшие или только предстоящие. Марселин с ужасом просыпалась посреди ночи, а всё из-за вспышки тошнотворного зелёного цвета. Она начала ненавидеть этот цвет со временем. Кастро часто стала недосыпать, как только приехала. Некому было её утешить, даже старые письма от друзей не помогали ей прийти в себя. В четырёх стенах она была склонна к безумствам намного сильнее, чем полагала. Марселин лежала в постели, бездумно разглядывая потолок; иногда взгляду открывались тонкие сплетения паутины по углам, и она развлекала себя тем, что ищет паучков. Кастро сомневалась в адекватности людей, которые окружают её в этом чёртовом месте, ведь с каждым годом приют превращался всё больше в религиозную секту. Марселин лениво закрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Слишком много мыслей, загадок. Матушка стала приходить в её кошмарах, а всё благодаря явившемуся в видении воспоминанию. Марселин перевернулась на другой бок, игнорируя стук в окно. Ей казалось, что это капли дождя. В течении нескольких минут ей вскоре надоел этот стук, который больше не был похож на природное явление. Кастро резко подняла голову, испугавшись в окне силуэта, она отпрыгнула на край кровати. И только через пару секунд поняла, что это сова. Марселин встрепенулась, подлетая к подоконнику. Она могла открыть его, но не полностью, чтобы позволить сове проникнуть внутрь.       — Давай, милая, — кряхтела девочка, просовывая руку через прутья решётки в открытое окно.       Сова мягко скинула промокшее письмо в открытую ладонь девочки, и устремилась прочь, лишь бы скрыться от проливного ливня. Кастро стряхнула воду на пол, усаживаясь на кровати. Отправителем был Кейсман, когтевранка облегчённо выдохнула. Беглым взглядом пройдясь по тексту, она увидела адрес и приглашение. Марселин почти вприпрыжку подскочила, спотыкаясь об выпирающие деревяшки на полу, кинулась к кабинету главной воспитательницы. Она не собирается сидеть на месте, не намерена больше терпеть общество ненормальных религиозных фанатиков. Письмо стало буквальным спасением, и когтевранка решила уйти сейчас же. Петляя по одинаковым коридорам, она остановилась напротив массивной двери с железной ручкой. Марселин привела дыхание в порядок, спрятала письмо в кармане своего сарафана, и только потом решила постучать. Женщина всегда была на месте, она никогда не покидает свой кабинет. Марселин ступила в кабинет, как только услышала разрешение, и опустила взгляд на её стол; идеально чистый, никаких лишних документов или книжек. Всё на своих местах, такая педантичность смущала.       — Марселин? — не поднимая глаза от письма спросила женщина. Кастро повеяла плечом, сложив руки за спиной. — Что на этот раз?       — Мне нужно уехать, по делам школы.       Настоятельница подняла взгляд, её глаза насмехались, губы изогнулись в полуулыбке. Марселин стиснула зубы.       — И на сколько же? — женщина сложила руки в цепкий замок на столе, полностью концертируя внимание на девочке.       — На всё… лето.       Настоятельница качнула головой, будто осуждающе, и поднялась со своего места. Она подошла к девочке, бросила мимолётный взгляд, а затем закопошилась где-то за спиной. Марселин неуютно опустила взгляд, поджимая губы. Настоятельница внушала страх в каждую жительницу приюта, независимо от иерархического статуса. Как бы сильно ты не пытался подняться в её глазах, она никогда не станет тем, кому на все сто процентов можно доверять.       — Хорошо, — прозвучал её голос из-за спины Марселин, которая сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Кастро недоумённо обернулась, не веря собственным ушам. Она согласилась? Когтевранке показалось, что она сошла с ума.       Марселин вглядывалась в её прямую осанку, напряжённо поедая щеку изнутри. Лучшим решением было собрать вещи и сесть в первый попавшийся автобус, пока настоятельница не передумала. Кастро буквально выбежала из кабинета; ей было некомфортно находится там, она ненавидела это место каждой клеточкой своего тела. Когтевранка добежала до спален, с грохотом достала потёртый чемоданчик со своими инициалами и запихнула оставшиеся вещи. Она даже не собиралась переодеваться, ей необходимо просто уйти, пока не произошли события из видения. Марселин почти не пересекалась с остальными сожительницами, никогда не оставалась без взрослых в комнате, хотя понимала, что они вряд ли могут помочь, если ситуация станет накаляться. Вещи были собраны, но самым главным оставалось отыскать напуганную Нанну. Марселин схватила клетку в одну руку, а во вторую чемоданчик; скрипя зубами, но метлу ей пришлось оставить с частью других вещей, которые вряд ли понадобятся ей. Кастро шустро выбежала на улицу, не боясь промокнуть под ливнем, и ринулась к амбару. Взгляд, брошенный назад, узрел сверкнувшую молнию, а в отражении окна пристально наблюдающую за ней женщину. Марселин подставила лицо охлаждающим каплям дождя, буквально на секундочку, осознавая, что она наконец выбралась.       Оставляя вещи снаружи, она аккуратно раздвинула массивные двери амбара, которые неприветливо скрипнули в такт её движениям. Марселин осмотрелась, хотя в темноте едва было что-то видно. Когтевранка услышала знакомый писк в углу и подняла взгляд; летучая мышь ютилась на какой-то балке сверху, вздрагивая от каждого шороха. Марселин тихонько позвала её, замечая, как крылья приветливо дёрнулись и уже в следующий миг Нанна взволнованно подлетела к девочке, врезаясь в её грудь. Когтевранка приобняла питомца, пока Нанна тёрлась холодным носом об шею девочки. Марселин чувствовала себя ужасно, позволив летучей мыши жить на улице, где бушует погода и нет возможности добыть лакомств. Она оставила летучую мышь греться в кармашке своего сарафана и, захватив вещи, ушла прочь. У неё не хватило бы денег на поезд, но она прекрасно знала об автобусах; и пусть это займёт больше времени, зато она в конечном итоге доберётся до пункта назначения. Марселин старалась идти быстрее, промокнув насквозь. Она ощущала, как потяжелели её волосы из-за того, что промокли, как неприятно было хлюпать обувью по лужам, которые она уже не обходила. Ей пришлось идти по обочине, игнорируя проезжающие мимо машины.       Кастро завернула в неприметный райончик, выходящий прямиком к вокзалу, где помимо железнодорожных путей останавливались пригородные автобусы. Марселин прошла мимо многочисленных магазинчиков, торговых лавок под навесами, чтобы подойти к одному из водителей. Девочка удостоверилась, что он едет мимо вокзала, в котором ей нужно будет выйти; она забралась внутрь, пытаясь забросить свои вещи. Нанна поёжилась, выглядывая из кармашка, когда поняла, что хозяйка уселась в конце салона. Марселин устало откинула голову на сидение, прикрывая глаза. Она устала. Рук девочка почти не чувствовала из-за того, что пришлось тащить в обеих пожитки с клеткой. Она не взяла с собой еды, денег после покупки билета не хватило бы даже на сэндвич, но не всё потеряно. Когтевранка смогла облегчённо выдохнуть только когда почувствовала движение автобуса. Нанна пыталась согреться, прячась в раскрытых ладонях девочки, укрываясь крыльями в кокон. Ей не стоило бы засыпать в столь небезопасном положении, но она не могла с собой ничего поделать. Марселин едва ли спала в приюте, так может быть, хотя бы сейчас у неё получится?       Она всё думала о своих последних видениях, о том, что же всё-таки произойдёт в Хогвартсе. Почему многие чистокровные волшебники с таким пренебрежением относятся к магглорождённым? Марселин не пыталась в этом разбираться, прекрасно понимая, что у каждого мира имеются свои заскоки, однако не беспокоится было глупо. Она может пострадать, Майло пострадает, и как бы она не пыталась понять, всё ещё не понимала, как ей предотвратить худший исход. Если бы ей позволили увидеть немного больше, может быть, она бы смогла уберечь товарища от беды. Хотя в прошлый раз, когда она стала помехой для исполнения плохого пророчества, последствия отразились на ней непосредственно. Кастро зажмурилась, пытаясь отогнать плохие мысли. Именно по этой причине она и не могла спать. В Хогвартсе она хотя бы отвлекается, радуется проведёнными с товарищами деньками, устаёт от огромного количества дел и может уснуть, пусть и со страхом. Зато там она точно знает, что ей подставят плечо в трудный момент. Когтевранка задумчиво повернула голову, разглядывая, как с окна стекают капли дождя; ей обязательно нужно написать письмо профессору Чарити, как только расположится на месте.       Марселин ехала практически в неизвестность и, пожалуй, это самая дичайшая из её авантюр. Она не знает ничегошеньки о городке, едва ли знакома с самим Майло, который любезно согласился ей помочь, хотя мог промолчать вовсе. Когтевранка была благодарна, действительно и от всей души. Именно по этой причине ей безумно хотелось помочь; она не хотела, чтобы Майло попал в неприятности в новом году обучения. Нанна, тем временем, удачно перекочевала на плечи девочки, в своё привычное и излюбленное местечко. Там она пряталась за кудрями когтевранки, путалась и, в целом, чувствовала себя безопаснее. Кастро, сама того не замечая, стала ковырять свежие ранки на пальцах, из-за стресса не обращая внимания на боль. С тех пор, как она начала осознавать свои видения и тот факт, что может влиять на будущее, к её коже будто приросло перманентное чувство вины. Она понимала в глубине души, что не всегда можно изменить ситуацию, но почему тогда кожа горела так невыносимо? Почему ей было легче пораниться самой, чем позволить кому-то другому пострадать? Марселин почти не раздумывала над тем, чтобы явить пророчество своей сокурснице, при том, что сама сильно пострадала. И даже так, она всё равно искала способ помочь Майло. Безрассудна ли она? Глупа ли? Возможно, всё вместе. Могла ли она найти ответы под проливным дождём? Марселин в последний раз обвела взглядом размытые силуэты на улице, и отвернулась.       Она прикрыла глаза, стараясь отгородить мысли от надоедливого шума громко болтающих незнакомцев. Их голоса были слишком громкими, они сливались в отвратительную симфонию звуков, заставляя девочку сморщиться. Как же она скучала по своей спальне в Хогвартсе, там чужие голоса не смешивались так убого. Когтевранка попыталась всё же заснуть, ей это необходимо. Она начинала бояться того, как паршиво выглядит, и дело не только в старенькой приютской одежде, которая была добыта благодаря спонсорам, периодически делающим пожертвования. Что-то в глазах потухало, но ей ни в коем случае нельзя терять былой огонёк, иначе она пропадёт. Кастро не была одна, у неё были приятели, но можно ли довериться кому-то настолько сильно, чтобы доверить своих тараканов? Она полагается лишь на чёртову удачу и благосклонность жестокой судьбы. Но как же мучительно всё-таки звучала её собственная память. Эти запертые двери, открытие коих причиняет лишь невыносимую боль, на них застывала пыль. Марселин полагала, что хочет всего и сразу, однако если одно трагичное воспоминание чуть не задушило её, что же могло случиться, откройся все двери? Она боялась представить.       Стоило только закрыть глаза в самые темнейшие периоды, она вдруг вспоминала лицо своей матери; с тех пор, как Марселин её увидела в своём видении, она частенько появлялась во снах девочки. В такие моменты она могла поклясться, что отдала бы любую цену лишь бы побыть с ней немножко дольше. Потерянные воспоминания были слишком ценными, наверняка они были наполнены счастьем. Терпеть из раза в раз, стиснув зубы, переживания и бесчисленные смерти, а всё ценой утерянного. Сможет ли она вообще вернуть воспоминания полностью? Кастро смахнула тяжёлые мысли, опустив взгляд на свои руки. Снова она до крови расковыряла пальцы. Множество вопросов, ни одного ответа. Когтевранка почувствовала мирскую усталость на своих плечах, и попыталась очистить голову от мыслей. Она старалась перенестись в коридоры Хогвартса, где ей было намного спокойнее, не было мрачных взрослых, кроме профессора Снейпа, не было опасностей на каждом шагу. Последнее, конечно, под сомнением, но ей всё равно было легче столкнуться с опаснейшим троллем, нежели с реалиями маггловского мира. В тотальном одиночестве. Совсем скоро она поняла, как сильно веки наливаются свинцом, а мысли заглохли.       Открыла глаза она в совершенно ином месте, отличном от туманных и тусклых улочек Лондонского пригорода. Она обернулась, чтобы заметить всю ту же речку, с кучей блестящих камешков на дне. Настроение моментально упало. Если она здесь, значит обязательно вспомнится нечто такое, что приведёт её к тоске. Марселин витала в воздухе, её физическое тело отсутствовало, она была чей-то безвольной тенью. Откуда-то сверху она наблюдала за двумя силуэтами и, в отличие от прошлых попыток, сейчас девочка могла их чётко видеть, слышать. Но не осязать. Она не могла почувствовать чужого, но столь близкого тепла, не могла ощутить ничего, кроме утраты где-то глубоко в душе.       — Видишь этот минерал? — мелодичный голос женщины разрезал тишину, прерываемую лишь тонким щебетанием птиц и льющейся по камням воде. Она вертела в руке какой-то минерал, но если заглянуть поближе, Марселин чётко распознала тигровый глаз. — Он служит хорошим помощником для любого ритуала.       Марселин поджала губы. Ей казалось, будто матушка разговаривает, обращаясь конкретно к ней, но подсознание осознавало, что женщина говорила с юной девочкой, которая сидела на её коленях.       — Ох, погляди-ка! — воскликнула вдруг женщина, указывая на уплывающие вниз по течению цветочки. Марселин распознала полевые ромашки.       Ребёнок в руках матери задорно запрыгал, похлопывая в свои маленькие ладошки. Марселин уловила детский смех под собой, не решаясь опускать взгляд на их лица. Трусливо и глупо с её стороны, но она не хотела вновь оставлять в своих воспоминаниях погибшее лицо матери. Она ждала худшего, оглядывалась по сторонам, выискивая зелёный свет и тёмный силуэт среди деревьев.       Возможно, ей стоило бы взглянуть хотя бы одним глазком? Стоило запомнить умиротворённое лицо матери, пока оно не превратилось в агонию? Марселин была настороже. Она не могла далеко уйти, как в прошлый раз. На сей раз видение крепко приковало её к одному конкретному месту, заставляя наблюдать за спокойной обстановкой. Но мрак ведь мог настигнуть в любую секунду, верно? А что, если из кустов на них выпрыгнет длинная, опасная тень? Что, если из-за спины снова нападёт зелёное свечение?       Кастро невесомо выдохнула, будто по привычке, и всё же решила приземлиться рядышком с матерью. Она попыталась положить голову на плечо женщины, но провалилась сквозь неё, а та незаметно вздрогнула от прикосновения призрачного силуэта. Марселин с досадой поджала колени к своей груди, пряча смущённый взгляд в воде.       — Совсем скоро наш папа вернётся домой, — мягко продолжала женщина. Ребёнок на её коленях мало что понимал, позволяя матери выговориться. — И Розелинн! Ох, эта несносная девчонка!       При упоминании Розелинн девочка в объятиях матери тут же оживилась, а в груди Марселин что-то ответно запылало. А может быть и сгорело основательно, она не знала, почему тело так тоскливо отвечало именно на неё. Матушка забормотала какую-то незамысловатую песенку, лаская кудри своей дочери. Марселин провела ладонью по своим волосам, будто пытаясь ощутить всё то, что досталось её юной версии.       — Давненько мы не отдыхали все вместе, — голос женщины вдруг повеял грустью. Марселин заметила, как губы женщины исказились в тоскливой полуулыбке. Она говорила так много всего бессвязного, что когтевранке было трудно уловить общий смысл. Возможно, это просто мысли вслух от домохозяйки, утомлённой постоянно быть дома.       Женщина вдруг поднялась с травы, когтевранка не сразу обратила внимание на то, что она ходила без обуви, совершенно ничего не стесняясь. Марселин чуть было не упала в воду лицом, хотя сама её оболочка ни на что не опиралась. Она просто не ожидала, что хорошее так быстро закончится. В последний раз она всё же решилась последовать за угасающими фигурами, пытаясь увидеть ласковое лицо матери. Но всё, что от неё осталось, лишь уверенная спина и тихое мычание под собственный ритм.       Марселин ударилась лбом об стекло, как оказалось, она задремала, склонившись вбок. Девочка хмуро сморгнула, ощущая тепло привкуса крови на своих губах. Она попридержала нос рукой, пока вторая щупала по карманам, пытаясь отыскать что-то, похожее на тряпку. Когтевранка скривилась, по инерции облизнув губы, но на языке лишь остался солёный привкус крови. В кармашках нашёлся платок, и она поспешила остановить кровь из носа. Марселин всполошила Нанну, разбудив своими резкими движениями. Девочка перевела, помутнённый после сна, взгляд в сторону окна, понимая, что автобус останавливается. Шмыгнув носом, когтевранка скорчилась снова, чувствуя боль в переносице. Она вытащила свои пожитки, чтобы наконец выйти на свежий воздух. Туман окружил пространство, Марселин поразилась, насколько удивительным природное явление может выглядеть посреди одной лишь остановки. Она осмотрелась. Вокруг стоянки была лишь одна заправка и бесконечная дорога, не более. Только бесконечный лес, в который она бы вряд ли сунулась одна. Марселин поджала губы; дальше автобус сворачивает, а ей нужно было пройти ещё немного вперёд. Она вновь окунулась в одиночество, людей практически не было рядом, стоило только автобусу отъехать. Кастро двинула к заправке, полагая, что сможет спросить у работников дорогу.       Когтевранка увидела поодаль молодую сотрудницу, явно ещё не окончившую школу. Та лениво читала какую-то книжку, облокотившись на спину стульчика за кассой. Марселин сглотнула вязкую слюну, подойдя к незнакомке. Та не сразу даже обратила внимание на девочку, что уж говорить о диалоге. Марселин пришлось прикрикнуть, дабы привлечь внимание к своей скромной персоне.       — Эм, извините! — она начинала порядком злиться.       — Я слушаю, говори уже.       Марселин опешила от чужой грубости, но достала из кармашка смятую карту, которую ей любезно прислал Майло в письме.       — Мне ведь нужно идти прямо, да? — когтевранка указала на отмеченную точку на карте, и только тогда работница соизволила поднять взгляд.       — Да, никуда не заворачивай только. — хмыкнула та, возвращаясь к своей книжке.       Марселин нахмурилась, отходя от пустующей заправки к проезжей части. Она решительно направилась вперёд, таща в руках тяжёлый груз, пока Нанна весело сопровождала её рядышком. Было бы проще, будь у летучей мыши возможность помочь, однако девочка понимала, как бы глупо это выглядело, поэтому приходилось лишь мириться с участью. В конце концов, она не смела жаловаться, ведь смогла на целое лето вырваться из оков приютских. Марселин устала, она хотела поесть и сесть куда-нибудь на более удобное местечко, помимо своего чемодана посреди дороги. Вдалеке виднелась цивилизация, как показалось когтевранке, а возможно она начинала бредить от нехватки сил. Шаг ускорился, хотя до недавнего времени ей казалось, что она скоро упадёт без сил и никогда больше не сдвинется с места.       Кастро добрела-таки до пригорода, где на самой обочине успела заметить маленькую школу, окружённую высоким забором и спортивной площадкой вне территории. Девочка почувствовала, как на душе становится немного легче, несмотря на своё видение. Вспоминая лицо матери, когтевранка приуныла. Почему ей нельзя было сгореть в этом доме вместе с остальными? Разве так было не легче? Испугавшись собственных мыслей, Марселин вмиг проснулась и качнула головой. Нанна, будто понимающая тяжесть ноши своей хозяйки, поддерживающе цапнула её коготками за кудри, чуть ли не путаясь в непослушных локонах. Девочка тут же переключилась от мрачных мыслей, пытаясь наставить летучую мышь к уму и разуму.       Когтевранка тихонько вздохнула, когда перед глазами оказалась укромная улочка с аркой, украшенной цветами и прочей зеленью. Любопытство взяло вверх и пока на улице было пусто под утро, она решила немного пройтись по аллее. Девочка сразу приметила прелестные лавочки, над которыми возвышались купола, соединяющиеся с арками. Она присела, расслабленно откинувшись на спину лавки. Нанна кружила неподалёку, осматривая новую местность. Возможно, ей даже удастся отыскать что-нибудь вкусненькое. Марселин прикрыла глаза, отгоняя прочь силуэты прошедших видений. Розелинн и матушка стали частыми гостьями её мыслей, стоило только закрыть глаза. Марселин устала их видеть, устала от того, что никогда не сможет прикоснуться к ним, устала от того, что чувствует, как они ускользают от неё. Когтевранка вдруг открыла глаза, настороженно осматриваясь; кажется, ей послышался шорох в кустах неподалёку. Кастро подозвала к себе Нанну лёгким движением руки, когда та показалась из-за ближайшего дерева. Марселин принюхалась к неприятному запаху сырости, который развеял лёгкий ветерок.       — Ой, — сбоку раздался хриплый голос взрослого мужчины. Нанна злобно пискнула, но когтевранка попыталась спрятать летучую мышь в своих ладонях. — А вы чего тут одна?       Марселин вдруг села прямо, будто натянутая струнка, и вскинула подбородок, не желая показаться напуганной. Хотя, по сути, таковой она и была. Посреди глуши, в незнакомом городе, да ещё и под утро, к ней подходил незнакомец. Он выглядел ужасно неопрятно, а запах сырости исходил именно от него.       — Нужна помощь? — мужчина кивнул на чемоданчик девочки, а затем его блеклые глаза увидели пустую клетку.       — Нет, благодарю.       Он не собирался сдаваться, а Марселин сдержала желание поморщиться.       — Тогда, может быть, позвольте я вам прочту свои стихи? — он улыбнулся, но Марселин только поджала губы, понимая, что деваться особо некуда. Мужчина присел на лавку, и девочке пришлось сдвинуться на самый край. Удивительно, но подвигаться следом за ней он не стал, вместо этого копаясь по карманам своей старенькой, убитой курточки. — Свободный от оков гнетущих, я! Стервятников я пища…       Марселин прислушалась, искоса подглядывая за тем, как он читает написанное на клочке бумажного полотенца. Девочка пальцем прошлась по макушке летучей мышки, успокаивая её. Возможно, этот человек не представлял никакой опасности, как ей могло показаться. Когтевранка понурила голову. Он читал с таким удовольствием, с такой гармоничной интонацией, что она и позабыла, каким страшным казался его голос сперва.       — Если вдруг черту я пересёк, — заканчивал он. — Ты скажи мне, чудо, о, молю… Устал пытаться я. От хищников таиться…       Мужчина повернулся корпусом к девочке, внимательно разглядывая девочку. Он ожидал вердикта, ждал честной критики. Но что могла сказать нервный подросток взрослому человеку? Марселин подняла глаза, всматриваясь в мужчину в ответ. Он больше не казался отвратительным, скорее уставшим, нищим и несчастным. Ей было жаль теперь, но страх постепенно ослабевал.       — Очень интересно, — сжато ответила когтевранка. Мужчина сипло посмеялся в ответ.       — Да уж, перепугал я вас, наверное? — незнакомец спрятал свой набросок в кармане, и там же оставил руки. Марселин успела заметить порванную ткань перчаток и редкие царапины на его коже. — Городок этот маленький совсем, тут все друг друга знают. А ваше лицо мне незнакомо, — объяснил мужчина.       — Что ж… — начала было девочка, но совсем не нашлась для ответа. Обычно у неё всегда были слова в запасе, но не в этот раз.       — Вы к кому-то приехали?       — Да, к другу.       Мужчина хмыкнул, понимая, почему девочка не хочет идти на полноценный диалог с таким, как он. Но Марселин не сдавалась под натиском жалости к этому человеку, она привыкла с опаской относиться к взрослым. На улице постепенно светало, и солнце совсем уж вырвалось наружу, смывая прочь туман. Напоследок незнакомец ярко ей улыбнулся, кивком прощаясь. Эти его морщинки на лбу, в уголках рта, Марселин запомнила каждую веснушку на лице обречённого мужчины, пока тот не растворился посреди улочек. Девочка вздрогнула, ощущая на коже прохладный утренний ветерок. Нанна выбралась из-под ладоней девочки, взлетая навстречу чему-то неизвестному. Марселин пришлось подняться следом, снова хватаясь за тяжёлые вещи.       Магазинчики постепенно открывались, она видела, как люди внутри мельтешили, раскидывая по прилавкам товары. Кастро направилась к единственной кафешке в городке. Хоть по пути она и видела небольшие пиццерии, маленький укромный бар, но, судя по всему, кафе семейства Кейсманов стало первым и последним местом, где можно посидеть в комфортной обстановке. Пряный запах сладкого тут же раздался по округе, когда напротив когтевранки оказалось небольшое заведение, яркие вывески зажглись буквально на глазах, а в окне мелькали силуэты парочки человек. Марселин вдруг почувствовала себя неуютно, продолжая с улицы вглядываться в стеклянную дверь, где вывеска гласила приветливое «открыто» с кривыми звёздочками.       — Марселин?       Кастро удивлённо выпучила глаза, опустив взгляд куда-то в сторону. Она не заметила, как с заднего дворика вышел заспанный, взъерошенный Майло. Как же ей было приятно увидеть хоть кого-то знакомого в ту секунду. Марселин наблюдала за тем, как Нанна приземлилась на перила рядом с парнем, с любопытством вынюхивая приятные запахи, идущие со стороны кафешки. Майло подошёл к ней, строго скрестив руки на груди.       — Почему ты не отправила письмо? — сонный голос когтевранца казался ниже обычного. Марселин пожала плечами.       — Зачем? — недоумевала девочка. Майло горестно вздохнул, ущипнув себя за переносицу.       — Затем, что мы могли бы встретить тебя на вокзале.       — Не стоило, я ведь и сама могу добраться. — нахмурилась когтевранка. — Тем более, ты ведь прислал подробную инструкцию.       — Я её прислал на всякий случай, если вдруг ты заблудишься на вокзале. — подойдя ближе, он выхватил тяжёлый чемодан из её рук, заводя девочку в помещение. Забавнее всего было наблюдать со спины, как он, не до конца проснувшийся, кряхтит, но не жалуется всерьёз.       Стоило только зайти внутрь, как Марселин учуяла запах свежеиспечённых булочек, чего-то сладкого и свежего хлеба. Кастро поджала губы, чувствуя, как голодный желудок вскоре начнёт пожирать сам себя. Майло времени зря не терял, он успел куда-то исчезнуть, а затем спуститься с пустыми руками. Увы, когтевранка не обратила должного внимания, куда же делся чемодан с вещами. Она лишь поставила клетку на пол под барными стульями, и сцепила руки в кулак перед собой. Майло казался недовольным, но вот ведь парадокс — он всегда такой, особенно по утрам. Из кухни послышался звон тарелок и кастрюль, а затем громкое чертыханье на незнакомом для девочки языке. Марселин перевела взгляд на Майло, который вдруг сменился в лице и заглянул на кухню за барной стойкой. Кастро пока решила осмотреться ещё немного, игнорируя бурлящий живот. Кожаные диванчики стояли напротив окон, а маленькие квадратные столы только дополняли образ классической кафешки. Марселин уловила чуть вдалеке что-то похожее на музыкальный автомат, порядком удивляясь, что у них есть и такое. В скором времени послышались громкие возгласы и тихий голос Майло, постепенно приближающиеся к ней. Марселин выпрямилась, автоматически желая придать себе большей уверенности перед незнакомыми людьми.       — Ох, дорогуша! — звонкий голосок женщины раздался совсем рядом.       Женщина вышла с половником в руке, широко их раскинув. Её лицо исказилось морщинками, глаза её светились в отражении вывесок, а тоненькие губы вытянуты в улыбке. Марселин неловко улыбнулась в ответ, игнорируя насмешливый взгляд Майло за спиной своей матери. Уж он-то знал, что эта женщина не отстанет, пока не узнает всё о вкусовых предпочтениях человека.       — Я Марселин, рада с вами познакомиться.       — Не нужно так официально, дорогая! — женщина подошла к девочке, отложив половник на барную стойку, за которой вмиг оказался полный мужчина, выражение лица коего Марселин не могла толком прочитать. — Какая же ты худенькая, Господи, какой ужас!       Женщина запричитала, ощупывая тоненькие ручки Марселин сквозь толстую ткань свитера поверх сарафана. Когтевранка даже смутилась, обращаясь взглядом за помощью к Майло, однако весь его вид кричал «смирись». Мужчина горестно вздохнул, всучив половник сыну в руки, чтобы ему было чем заняться, а не злорадствовать над бедняжкой.       — Ох, Абрам, ну что ты стоишь! — обратилась женщина к, судя по всему, своему мужу.       Тот и сделать ничего не успел, как его жена ураганом прошлась по барной стойке, выкладывая столовые приборы для гостьи. Мужчина обезоружено поднял руки вверх. Майло вскоре вернулся, но в его руках была целая тарелка горяченьких пампушек. Марселин проследила взглядом за тарелкой, напрочь забывая о дискомфорте и смущении.       — Давай-ка я вас представлю, — подал голос когтевранец, и Кастро пришлось повременить с едой. Парень указал на свою матушку лёгким кивком. — Это моя мама...       — Тётушка Далья, дорогая, называй меня так. — перебила она сына, накладывая несколько свежих пампушек в тарелку. Майло бренно закатил глаза. — Мой муж, Абрам, всё время возиться со своим мопедом, — резко сменила настрой Далья, хмуро поглядывая на своего мужа.       — Брось уже, девчонка сейчас убежит из-за тебя. — буркнул Абрам, закатывая глаза в тон своему сыну. Марселин сдержала улыбку.       За препирательствами прошло целое утро, и только Майло додумался объяснить, в чём будет заключаться её работа, пока та ела. Марселин не казалась подработка в кафе тяжёлой, более того, в столь комфортной обстановке, она находила её скорее интересной. И всё же, почему тогда в груди было так пусто? Кастро старалась игнорировать это отвратительно чувство, наблюдая за царившей между ними атмосферой.

***

      Под вечер, когда Марселин со стороны наблюдала за работой Майло и параллельно помогала тётушке на кухне, она чувствовала себя ужасно уставшей, но дико довольной. Впервые работа не причиняла ей дискомфорт, незнакомые жители городка, с которыми удавалось пересечься, чтобы отдать заказ, были приветливы и добры к ней. Марселин не была голодной, её кормили так, будто она никогда прежде не видела еды. Судя по упрёкам Дальи, именно так и было, но Марселин старалась её переубедить. Когда кафе, наконец, закрылось и каждая вывеска была отключена, Майло приземлился на кожаный диванчик, где отдыхала приятельница.       — Как тебе? — он подвинул тарелку с оставшимися печенюшками, которые подавались в кафе, как небольшие десерты.       — Невероятно, — только и смогла выдавить когтевранка, отказываясь от еды. Казалось, будто она лопнет, если в желудок попадёт что-то ещё.       Майло удовлетворённо кивнул. Старшекурсник открывался с совершенно новой стороны и она начинала понимать, почему они с Питером так хорошо сдружились.       — Мама любит пересекать черту, но будь уверена, она никогда не желает зла своими поступками.       Марселин удивлённо подняла взгляд на парня, который разглядывал очертания кухни сбоку. Там мелькали силуэты его родителей, вместе прибирающихся после трудного денька. Как она могла подумать о таких вещах, пока с ней обращались, как с родным человеком? Марселин фыркнул.       — Всё в порядке, не парься.       Майло снова кивнул ей в ответ. Он вдруг поднялся, махнув рукой девочке, чтобы та пошла следом. Они прошли через кухню в подсобное помещение, где спряталась не совсем уж прочная лестница, ведущая к чердаку. Марселин поднялась следом за ним и перед глазами открылась уютная коморка. Маленькое округлое окошко смотрело в сторону проезжей части, небольшой матрас прямо под ним, устроенный специально для кого-то, кто очень любил проводить время вне дома. Майло придирчиво осмотрелся. Кастро заметила очень уж старые плакаты с космонавтами на деревянной стенке, вырезки из газет с громкими мистическими заголовками и, от руки написанные, опровержения.       — К сожалению, это всё, что я могу тебе предложить. — он неловко подошёл к одному из плакатов, с короткой улыбкой погружаясь в воспоминания.       — Всё в порядке, я ведь сама напросилась.       Они переглянулись. Майло похлопал девочку по плечу, желая спокойной ночи. Он предупредил, что с родителями живут прямо напротив кафешки, и если вдруг случится нечто плохое, она может смело прийти в любое время суток. Марселин, оставшись в одиночестве, опустилась на матрас. Нанна валялась на подоконнике, наслаждаясь исчезающими лучами солнца. Кастро поджала губы, возведя глаза к потолку. Ей впервые было так спокойно перед собственным днём рождением. Это ли не знак к хорошим переменам?