Глава пятнадцатая — расскажут ли нашу историю?

Can you imagine when this race is won? Turn our golden faces to the sun

Praising our leaders

We're getting in tune

The music's played by the madmen

Forever young, I want to be forever young

Do you really want to live forever

Forever — and ever.

      1978 год. Первая магическая война

      Наивная молодость закончилась для Розелинн Кастро и её близких стремительно. Выпуск из Хогвартса был тяжёлый в те времена, она едва ли помнила, как на скорую руку поток отпраздновал долгожданное окончание, а затем в голову ударила резкая реальность войны и разрушений. Она бы несомненно предпочла остаться во времени, когда единственной проблемой был сожжённый котёл на зельеварении и снятие очков с факультета. Даже тогда она не могла представить, какие ужасы поджидают за углом, даже тогда видения не стремились помогать ей. Предвидение лишь ухудшало ситуацию, возложенную на плечи колдуньи. Но когда-то всё было хорошо. С горечью на кончике языке она вспоминала последний учебный год в Хогвартсе, когда Ремус и Генри по-настоящему сблизились после некоторых обстоятельств. Розелинн часто снилось пережитое прошлое. Она снова была невинным подростком, пробегающим вслед за друзьями по коридорам замка в надежде успеть вовремя на завтрак в большом зале.       Розелинн не подпускали на передовую, заставляя остаться в лазарете, но она отчаянно рвалась вперёд. Ни Генри, ни Ремус не были помехой для той, кто должна активно участвовать в борьбе против того, кто считает магглорождённых отродьем. Прошло немало времени, но однажды она получила долгожданный урок от жизни; почему неопытным колдуньям не стоит столь самозабвенно лезть на рожон. Одна из её первых схваток, одна из самых неудачных. Розелинн помнила так ясно мгновение, когда товарищи рядом пали от одной только зелёной вспышки. И она осталась наедине с тем, кого стала опасаться по-настоящему. Этот человек был намного ужаснее Тёмного Лорда; он знал о ней всё, о её семье и самых близких людях. Будто волшебник однажды заглянул в её воспоминания, но подобное Розелинн отметала прочь практически сразу. Легилименция была могущественной способностью, требующей соблюдения многих тонкостей, однако её разум был прочно защищён.       На выжженом поле поднялись клубы дыма и пыли из-за падения многих людей за раз на землю. Розелинн прищурилась, вскидывая волшебную палочку. Оппонент пропал из поля зрения, она не могла колдовать куда ни попадя. Вот только девушка отчётливо чувствовала его смертельный шёпот, тяжёлое дыхание, его силуэт будто отражался над её тонкой фигуркой. Девушка опустила плечи, стараясь не смотреть куда-то вниз, чтобы не встретиться глазами с мёртвыми товарищами. Она прикусила губы, не позволяя себе слёз. Если Розелинн потеряет бдительность, она определённо присоединится к ним. По позвонку пробежал холодок, как только к ней действительно кто-то притронулся. Кастро отпрянула, словно от огня, и резко обернулась, находя лишь растворившийся лоскут балдахина в тенях.       — Не смей играть со мной в эти игры! — дрогнувшим голосом рявкнула девушка, вскидывая волшебную палочку.       Она выпустила языки пламени туда, где остался след неизвестного, но огонь лишь бессмысленно ударился об землю. Запах тлеющей травы разнёсся по округе, девушка поморщилась. Она отступила на несколько шагов назад, но к собственному ужасу лишь столкнулась с чьей-то грудью. Некто обхватил её плечи своими дряхлыми руками, пока девушка была в замешательстве.       — Разве родственники не должны веселиться вместе? — сиплый голос мужчины раздался над макушкой девушки. Она оцепенела от страха, пронзившего сердце.       И в тот миг перед глазами пронеслась вся жизнь, потому что девушка понимала, что пришла к своему концу. Она знала, она помнила его. Вот только теперь его вид, искажённый тёмными проклятьями, выжженный в закоулках подсознания, былой силуэт доброго волшебника, сгнил. Втягивая носом воздух, она подавилась моментально. Запах гари, трупов и пепла разъедал кожу, глаза слезились. Розелинн вскинула волшебную палочку, хотя перед глазами простилался туман, а следов тёмного волшебника поблизости не оставалось. Ещё бы немного, будь она сильнее, будь у неё в рукавах тузы в виде пророчества, она бы непременно одолела мага. Розелинн приходилось полагаться исключительно на свои магические способности, исключая капризное предвидение из своих планов. Она бы могла быть полезна, умей выявлять видения также просто, как и предок.       Розелинн пришлось смотреть на выжженное поле со слезами на глазах, искать того, кто разгромил её отряд. Её приятелей, с которыми она пробегала по коридорам Хогвартса совсем недавно. Людей, которые праздновали окончание школы вместе с ней не так давно. Кастро прошла немного вперёд, ища хоть какие-то следы его присутствия, но даже если он был рядом, он не покажется. Он предпочтёт находиться в тени, дёргать за ниточки, сводить с ума тех, кто по его мнению того заслуживает. С лёгкостью он вскружит голову, заберётся в самые укромные уголки воспоминаний, заберёт всё то, что дорого. Особенно у тех, кто был когда-то близок ему. Он не позволит остаться в чужих головах следу о его былом силуэте.       — Гаспаро! — взревела девушка, ощущая, как кто-то пытается своими длинными когтями проникнуть в её голову.       Розелинн пришлось немало потрудиться, чтобы прочно закрыть самое сокровенное от чужих глаз. Она прекрасно знала на что подписывается, ступая на тропу войны. Девушка прекрасно знала, как защитить себя от проникновения Гаспаро в собственную голову. Когда-то он сам ей показал, насколько отвратительным бывает чужое присутствие, хозяйское расхождение в собственных воспоминаниях. И Розелинн запомнила, как он играет. Она бы не смогла забыть нечто такое, от чего позже паранойя развивается сильнее от любых колебаний, невинных и едва заметных перемен. Всё приводило в ужас до тех пор, пока та не взялась за защиту основательно. И это отняло у девушки немало времени.       — Не пытайся противиться судьбе! — волшебник резко появился из сгустков своих теней. Розелинн в последний момент успела увернуться от летящих языков пламени: эта семья любила играть с огнём. Блеск от перстня на его пальце затмил ей разум за считанные секунды до того, как снова полетели сгустки огня.       Розелинн нечего ответить, она не в силах держать контроль на стольких мелочах параллельно. Ей нужно держать разум закрытым от него, нужно уворачиваться от атак, сохранять бдительность. Дыхание спёрло, девушка слегка наклонилась вперёд.       — Разве ты не чувствуешь запах перемен?! — с каждым его вопросом сыпались проклятья. Он не спешил применять смертельное, но не искушался в самых изощрённых заклинаниях. Розелинн пала на колени под воздействием круциатуса.       Девушка не кричала, кажется, она сорвала голос. Боль была настолько невыносима, что купол грозился развеяться, она из последних сил контролировала собственное сознание. Розелинн выдала судорожны вздох, больше похожий на скулёж.       — Нечто назревает, — его голос вдруг раздался так близко, что девушка отшатнулась и отползла назад, ковыряя грязь пальцами. — Сдвиг, раскол. — Розелинн не слышала, что он говорил дальше, но боль, последовавшая после этого отчётливо дала понять: это только начало.       Девушка сдавленно замычала, чувствуя, как слёзы вместе со слюнями мешаются на её лице, стекают с подбородка. Тело пронзила дрожь, будто ударившая резко молния.       — Почувствуй перемены, — он опустился на корточки перед дрожащей от боли Розелинн, чтобы его жилистая рука стала постепенно накрывать её лицо тенями. — И только тогда ты сможешь меня понять.       Кастро вздрогнула в последний раз, проваливаясь в небытие бессознательного состояния. Гаспаро удалился очень вовремя, растворяясь в тенях былого; товарищи из Ордена вдали освещали путь простым заклинанием, ища выживших. Они просчитались, не продумали одну-единственную деталь, а та разрушила добрую часть товарищей. Плата за ошибки в войне была неимоверно дорога. Темнота, окружившая девушку, ослепляла. Она парила в пространстве, не в силах ответить на собственные вопросы, мерцающие в голове. После сокрушительного поражения она не могла думать ни о чём другом, кроме как о словах предка. В глубине души девушка понимала, что он никогда не лгал ей, не посмел бы сделать это. Нечто менялось, это чувствовалось в тяжёлом колебании атмосферы. Как прежде уже ничего не будет.       Розелинн знала о многом с самого начала, однако никакие знания не помогут ей отрастить собственные крылья, чтобы взлететь до конечного результата. Она вынуждена использовать подручные материалы, вынуждена быть отрешённой от семейного наследия. Девушка чувствовала себя бесполезной, а всё из-за силы предвидения. Когда-то давно, помнится, сам Гаспаро рассказывал ей о чём-то прекрасном, описывая свои благие видения. Он мечтательно лепетал, возможно и приукрашивал, дабы не испугать юную Розелинн своими легендами. Девушка помнила всё, сотни раз перечитывала одно и то же, но способность никогда не проявлялась так, как следовало. Она была резкой, хлёстко лепила пощёчины, позволяла заглядывать в будущее лишь на считанные секунды. Розелинн никогда не видела той сферы, за которой всегда гнался Гаспаро в своих видениях.       Возможно, Гаспаро узрел катализатор, который полноценно изменит ход нынешних событий, а может и вовсе что-то грядёт в будущем из-за него. Розелинн не могла и гадать, а предок вряд ли поделиться чем-то столь сокровенным. Он ведёт собственную войну, отдельную от той, которой главенствует Тёмный Лорд и вся магическая Англия. Гаспаро уверен, что Розелинн обязательно попытается отобрать у него силы, непременно станет препятствием к задуманному. Девушка была практически уверена, что его свела с ума некая мелочь, ключик, открывающий все двери к абсолютному будущему. Но разве подобное возможно? Почему она не могла преследовать тот свет, который видел он?       Кастро вытягивали из затянувшегося сна, мягкие прикосновения коснулись её взмокшего лба и девушка невольно представила образ того, кто всегда был рядом, утешая. Розелинн нехотя распахнула глаза, схватившись за запястье сидящего рядом. Однако она ожидала увидеть Генри подле себя, но никак не Ремуса. Девушка сморгнула наваждение, и образ возлюбленного тут же исчез, а перед глазами всё чётче становился взволнованный вид приятеля. Мадам Помфри сновала туда-сюда, разнося зелья по кушеткам, в нос ударил ядовитый запах трав, и девушка невольно сморщилась, словно ощущая на языке горьковатый вкус. Она пару раз хлопнула глазами, отметая прочь мерцающие блики в глазах и только тогда осмелилась взглянуть на друга. Тот прожигал её насквозь, недовольный, чумазый. Кажется, будто только недавно вернувшийся из вылазки.       — Почему я узнаю хрен знает от кого, что ты сунулась на передовую? — его голос был наполнен строгостью, сталью, которой прежде никогда не наблюдалось за ним. Розелинн невольно поёжилась, но приподнялась на локтях.       В её глазах Ремус был всё тем же беззаботным мальчишкой, который вечно носился вместе со своими товарищами по коридорам, создавал впечатление самого комфортного из всей компании, бережного. Но перед ней предстала иная версия, испорченная суровой реальностью, искажённая в разбитых зеркалах, уставшая. Девушка коротко вздохнула, а в горле вдруг пересохло, возможно даже от волнения.       — Мы должны были добраться до одного из лазаретов, где… — Розелинн вдруг запнулась. Нахмурилась, пытаясь припомнить, что именно пошло не так. Ремус вопросительно приподнял бровь, облокотив локти на свои колени.       — Не припомню, чтобы остались сохранные лазареты. К тому же, для чего, если у лекарей всё и так в достатке? — задумчиво пробормотал парень.       Розелинн медленно замечала, как проносятся люди перед глазами. Мадам Помфри всё время мелькает где-то за спиной приятеля, слышится кашель и хрип товарищей, видна каждая пылинка. Она заторможенно качнула головой.       — Где Генри? — вдруг подняла голову девушка. В последний раз они виделись пару недель назад, и она не получала весточки с тех пор. Ремус в мгновение ока переменился в лице, сердце девушки пропустило пару глухих ударов. В мыслях тут же закрутились самые страшные вещи, а приятель поспешил оправдаться.       — Всё в порядке с ним, — выдохнул парень, оглядываясь на взвинченных лекарей. Он поднялся, напряжённость заиграла на его лице. — Потерпи немного, он непременно с тобой свяжется. Сама же знаешь, каков он.       Ремус коротко усмехнулся на последних словах и, пряча ладони в карманах своего пальто, кивнул ей на прощание. Розелинн легла обратно на подушки, мысли терзали её, голова невыносимо раскалывалась; это пришло к пониманию как только она осталась одна. Окружающие её волшебники боролись за жизнь, пока она беспечно влезала в передряги, не расценивая собственные силы адекватно. Каждая мысль, возвращающая её к стычке с предком была наполнена ядом, Розелинн не желала признавать его правоту из упёртости. Что-то ускользало от неё, она чувствовала пробегающие по коже подсказки. Пробовала из раза в раз новые методы, гадания, ничего не открывало ей путь к дверям и сфере.       Розелинн восстановила свои силы достаточно быстро. У неё не так много времени, ей нельзя просто так терять его, отлёживаясь в лазарете. Мадам Помфри загрузила её работой, замечая, как та терзается от безделья, а девушка и вовсе была не против. Зелья, травы, выхаживание сурово раненных ПСами. Ужас, скрывающийся в тенях лазарета от предстоящих смертей. Каждый новый день приносил им потери. А писем всё не было. Ни от Ремуса, ни от Генри. Кастро пыталась придумывать второму достойные оправдания, старалась даже не смотреть в самые худшие расклады. Такой талантливый волшебник не мог умереть в столь раннем возрасте. В конце концов, она бы определённо почувствовала, будь он мёртв.       Прошли недели с последнего разговора с приятелем и он отправил первое письмо. Розелинн была счастлива развеять наконец тоску, витавшую над её головой все те дни от одиночества. Девушка завела дневники, которые пополнялись записями о проходящих днях, но чаще всего она вспоминала былые деньки в родной деревне, покуда скорбь не коснулась и их. Она делилась самым сокровенным, прекрасно понимая, что никто не сможет дотянуться до её записей до тех пор, пока она сама того не пожелает. Матушка делилась прекрасными новостями, долгожданное пополнение в семье. Но что-то тревожное засело в сердце. Розелинн не провела ни дня без записей. Они помогали уходить из реальности, уносили с собой в мир воспоминаний о тёплых, беззаботных временах.       — Внимательнее, — сосредоточенный голос ворвался в её думы. Розелинн отняла взгляд от кипящего котла и заметила рядом колдунью; талантливая целительница, подающая надежды.       Девушка качнула головой, упирая внимание обратно к котлу. И ведь действительно. Зелье требовало серьёзнейшей концентрации и если бы ей не напомнили вовремя, Розелинн бы потеряла всё в миг. Потеря ингредиентов в такое время немыслима.       — Розелинн, верно? — продолжила колдунья. Мягкая улыбка коснулась её губ, а Кастро заметила морщинки на её молодом лице. Девушка согласно кивнула. — Чарити, меня перевели не так давно сюда, на замену Мадам Помфри.       Кастро в очередной раз кивнула ей. Отчего-то её не тянуло на разговоры, хотя компания не помешала бы. Розелинн слишком много времени проводит наедине с собой, замыкается без привычного окружения. Прячется от реальности за потёртыми страницами дневников, избегает насущных проблем. Возможно, таким образом она когда-нибудь и придёт к логической цепочке, связывающей её с Гаспаро. Возможно, так она сможет прийти к тому, чтобы выяснить его истинные намерения. Хотя, возможно, она и без того об этом знала. Из мыслей её выдернул бурлящий котёл, девушка тут же стушевалась, не позволяя себе же испортить зелье. Она вскинула руку, чтобы добавить недостающие ингредиенты, но шустрые пальцы Чарити успели рассыпать измельчённые травы раньше над её котлом. Девушка подняла взгляд на целительницу. А в ответ ей лишь улыбнулись самым очаровательным способом, показывая морщинки, высказывая поддержку.       Кажется, с тех пор Розелинн перестала прятаться от своих товарищей, перестала лезть вперёд. Чарити стала неким маяком, освещающим ей путь в непроглядном море. Розелинн стало значительно справляться с неизвестностью, тенями прошлого, окутавшими её мрачный силуэт. И однажды, в собственных записях, она наткнулась на подсказку; ту, что пропустила, будучи зацикленной на чём-то масштабном. И это была лишь детская легенда, которую когда-то ей любил пересказывать дедушка по вечерам. Прозрение отыскало её быстро, в тёмной ночи, пока раненные товарищи отдыхали на дряхлых кушетках. Тусклый свет от фонаря попадал на страницы дневника, девушка жадно вчитывалась в текст, осмысляя его и открывая для себя по-новому.       Говорят, это началось с малого. Никто бы не подумал, что целый род будет проклят величайшим колдуном, канувшим в Лету. Первым, кто получил в дар предвидение, был основатель рода. Тот, кто посмел прикоснуться к неизведанному, более не сможет заполучить благословление Богов. Следующим в беспощадной цепочке стал сын основателя, а после и вовсе совсем ещё юный внук. Из-за стремительного роста способности практически каждый второй потомок сходил с ума, отрекался от магического мира и волшебства, текущего по венам. Они добровольно забывали о магии, что принадлежала им по праву.       И не так давно нашёлся тот, кто разорвал круг. Человек, разобравший суть проклятья, восстал против своих же. Он осознал, что единственным путём для полноценного контроля — лишиться остальных двух провидцев. И только тогда ты познаешь, что род одарили даром, каких никто не видел. Предвидение из покон веков считалось редкой магией, над ней не было контроля, но была одна единственная лазейка. И он её отыскал.       Хосе Кастро был первым, кто разрушил круг. Он стал первым мятежником, отщепенцем, не побоявшимся поднять волшебную палочку против самого сокровенного — против семьи. Он воссоздал артефакты при помощи алхимии, благодаря которым вызволение сил имеет место быть.       Катарина Кастро выступала против волшебника, обратившего в сумасшествие. Волшебница не побоялась бороться с сильнейшим магом, не побоялась смерти в адских муках от магии собственного родителя. И перед тем, как испустить последний вздох, она спрятала артефакты.       Но катализатором стал совсем ещё молодой Хантер Кастро. Преследование было кровавым, безжалостным, ему не было места ни в одной точке волшебного мира. Он со стороны наблюдал за тем, как его мать умирала, не в силах кинуться на помощь. Мальчишка был слишком молод, слишком невинен.       Хантер смог добраться до артефактов, однако один из них всё ещё принадлежал предку. Тот не расставался с ним ни на секунду, прочно охранял его сохранность. Уничтожить их не выходило, мальчишка был в отчаянии.       И лишь столкнувшись в последней битве он вдруг обрёл силы для сражений. Для него была невыносима сама мысль — проиграть безумцу, который подведёт их род к краху. Он не смог одолеть предка, однако забрал у него самое сокровенное. Воспоминания, а вместе с тем и последний артефакт.       Хантер разбросал три артефакта по самым разным краям планеты. Он постарался, сделал так, чтобы ни единая душа не смогла отыскать их, но оставил подсказки. Для тех, кто захочет уничтожить их, спрятал их истинное предназначение.       Но он не учёл единственную мелочь: в их роду рождаются провидцы, проклятые. Они видят многое, им подвластно само восприятие временных отрезков, если хорошенько постараться. Возможность прикоснуться к бесконечному потоку, почуять редкое движение белоснежной сферы, манила их на самые грязные поступки.       Гаспаро был рождён могущественным магом, ещё задолго до появления Розелинн, он мог заглядывать в прошлое, существовал в настоящем, и умудрялся видеть частички будущего. Но ему было мало.

***

      Прошло немало времени с тех пор. Розелинн значительно подросла в своих принципах, перестала стоять на месте. Она заполучила то, за чем гонялась по миру. Однако девушка до сих пор не могла уничтожить их. Предвидение покинуло её насовсем, Розелинн перестала быть связующим звеном в этой схватке. Но её одолевали беспокойные чувства. Совсем недавно у Розелинн родилась младшая сестра, прекрасная и невинная, столь нежная. Девушка не могла подвергнуть семью опасности, но так сильно желала повидаться с проказницей. Она чувствовала расстояние между ними, осторожную ниточку, непременно связывающую их судьбы.       Розелинн ощущала, пусть и не видела. Их судьбы наверняка тесно связаны, и эту нить не разрушит безжалостное желание власти кого-то чужого. Она прочно знала, что никто не посмеет коснуться и разрушить судьбу. Оставался лишь вопрос времени, когда она подойдёт к долгожданному счастью, которое было чрезвычайно близко. Настолько, что девушка чувствовала на своей коже едва заметное прикосновение, изменчивое дуновение ветра.       От мыслей её оторвала Чарити. Женщина мягко положила свою ладонь той на плечо, осторожно вытягивая девушку обратно в реальность. Они породнились за последние годы; Чарити стала той, кто олицетворяет голос разума в хаотичной жизни Розелинн, помогала, была рядом и не позволяла сойти с ума. Девушка медленно повернула голову в сторону близкой подруги, чтобы криво улыбнуться уголками губ. Несколько дней подряд они изготавливали запасы зелий, поочерёдно трансгрессировали к раненным на поле боя, лишь бы спасти как можно больше товарищей.       И они обе выглядели невероятно ужасно. Пропали былые искорки любознательности и влечения к творчеству у молодых когтевранок, забылась тяга к знаниям и беспорядочному исследованию мира. Теперь их распорядок был слишком чётким, слишком строгим. Права на ошибку не было. Ошибиться в их ситуации значит погубить чью-то жизнь. Подобной роскоши они себе позволить не могли.       Но ведь и они впервые живут на Земле. Впервые пробуют на вкус саму жизнь, им должны быть свойственны такие мелочи, разве не так? Вовсе нет. На войне эти правила не учитываются. Ты либо делаешь всё без единой ошибки, либо погибают твои товарищи. Или ты.       Розелинн коротко вздохнула и спрятала волшебную палочку в кармашек потрёпанной мантии. По привычке желая улучшить очередное зелье, девушка совсем забылась в потоке мыслей. Чарити приобняла подругу за плечи, нежно поглаживая её большим пальцем. Даже сквозь ткань плотной одежды девушка чувствовала всю ту поддержку, которую вкладывает в движения женщина. Им достаточно было коротких прикосновений, мимолётного действия, чтобы прийти к успокоению.       Целительницы пристроились на дряхлом диванчике, на кофейном столике стоял фонарь, едва ли выделяющий свет. Чарити вскинула волшебную палочку, разливая по кружкам горячий шоколад. Выразительный запах сладкого напитка тут же разнёсся по комнатке, согревая саму суть души Розелинн. Девушка более не видела своей жизни без подобных посиделок за кружечкой приторного напитка.       Розелинн моргнула и перед ней тут же возникли парящие лебеди; бумажные, кривые, но сложенные с особой любовью. Девушка улыбнулась, мягко и по-настоящему. Чарити нашла своё успокоение в сложении фигурок из бумаги. В какой-то момент их стало так много, что пришлось раздавать их детишкам, которые проходили лечение у целительниц. Прикрыв глаза, девушка откинулась на спинку дивана. Под мирный шелест бумажных крыльев и глухое дыхание Чарити, она бы непременно уснула.       Если бы не единственное но. Из коридора послышался шум, девушки тут же напряглись, вскочив, будто по команде «смирно». Нападения от Пожирателей стали слишком частыми в последнее время, в особенности на лазареты. Чарити оказалась в проходе раньше, чем Розелинн успела вскинуть волшебную палочку для защитного заклинания. По инерции слова выбились из глотки, пространство вокруг повеяло мелким свечением. Кастро выбежала навстречу неизвестным лишь для того, чтобы оказаться в неожиданных объятиях, столь крепких и отчаянных. Она оказалась прижата к крепкой груди, затылок ощутил прикосновение его ладоней, и сердце рухнуло вниз.       Они оба живы. Чарити схватилась за сердце, пока напротив стоял до ужаса довольный Ремус Люпин, собственной персоной. Его улыбка до ушей, по-настоящему взбалмошный вид и нечто сияющее в глазах. Женщина тут же строго распахнула магией его верхнюю одежду, осматривая на наличие ран. Мужчина начал было отмахиваться, но от напористой и взволнованной целительницы уже не укрыться.       Розелинн поняла, что находиться на грани слёз. Они не виделись несколько месяцев, подобное вошло в привычку. Но привыкнуть к такому невозможно, почти невыносимо не иметь возможности отправить письмо или любую другую весточку, лишь бы узнать, жив ли он. Девушка подняла взгляд, чтобы встретиться с его серыми глазами. Полные нежности, любви и восхищения. Ладонь интуитивно поднялась к его лицу, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Мужчина прижался к тыльной стороне её ладони, как только она вдруг повисла в воздухе, сомневаясь. Каждый раз, когда она сомневалась в чём-то, он находился подле неё, ловил и не позволял более сделать шаг назад.       — Не вижу радости в глазах, — короткая усмешка на его губах стала причиной судорожного выдоха. Его голос хриплый, изменившийся с последней встречи.       Розелинн качнула головой, будто отрицая сказанное им только что. Его поведение совсем не изменилось. Он проводил практически всё время на стороне Пожирателей, никто не мог точно знать, что те могли заставить его сделать, лишь бы доказать верность Тёмному Лорду. Но он оставался точно таким же, каким и был ещё в Хогвартсе. Кастро прижалась лбом к его груди, принимая поглаживания по спине. Ей этого не хватало.       Воссоединение оказалось глотком свежего воздуха для обеих целительниц. Чарити была не так близка с двумя закадычными друзьями, но благодаря Розелинн смогла проникнуться особыми чувствами к ним. Ремус поджал губы, искоса поглядывая на парочку возлюбленных, пока Чарити не увела его в сторонку. Женщина налила ему горячего шоколада, приобщая к пыльной обстановке вокруг, вытягивая из него рассказы о похождениях.       Рука мужчины скользнула к её подбородку, чтобы снова взглянуть ей в глаза. Он прищурился, наклонившись, чтобы подарить ей поцелуй в лоб. Приобняв девушку за плечи, они решили присоединиться к остальным за разговорами под тусклым светом, идущим от фонаря. Горячий шоколад успел остыть, но запах остался всё тем же. Кастро прислонилась к плечу Генри, самозабвенно наблюдая за разболтавшимися друзьями.       Чарити и Ремус отлично сходились во многих темах, их болтовня заполнила комнатку, пока двое других лишь наслаждались компанией. По большей части, они концентрировали всё своё внимание лишь друг другу. Осознание того, что она имеет в своих руках намного больше власти, чем дедушка, настигло моментально. Вокруг Розелинн были люди, её жизнь искрилась любовью и маленьким счастьем, пусть и не всегда. Она всегда могла положиться на кого-то, знала, что рядом будут близкие, которые не позволят ей ступить на тёмную сторону. Безумие никогда не захватит её, и это она смаковала, находясь в объятиях самого дорогого человека под громкий шёпот друзей, пока в палатах отсыпались спасённые ими же товарищи.       — Вы хорошо тут устроились, — уловила вдруг слова Ремуса девушка. Он закинул в рот печенюшки, великодушно приготовленные Чарити. — Слышал, что нападения участились. На границах ситуация только ухудшается, но ваш лазарет стоит, как ни в чём не бывало.       Розелинн поймала гордый взгляд подруги, которая поддалась вперёд к столику, чтобы подхватить печенье. Женщина пожала плечом.       — Нам повезло выбрать удачное местечко, — хмыкнула она в ответ. Ремус закатил глаза.       — У них есть списки для будущих захватов, — подал голос Генри. Розелинн непроизвольно вскинула голову, но ладонь мужчины игриво опустилась ей на лицо. Девушка хмуро отпрянула и он перестал вдруг, мягко подминая её ближе к своему боку. — Что удивительно, у них и вправду нет никаких знаний о вашем местоположении, и парочки других лазаретов.       Его слова имели место быть. Профессор Дамблдор позаботился о некоторых местах, отводя их прочь от любознательных магглов, не позволяя Пожирателям почуять тонкие колебания магии в воздухе. Он обеспечил им безопасность, а слова Генри лишь подтверждали всю суть. Розелинн не могла не обрадоваться. Это значило, что в мире есть хоть какое-то ощущение безопасности для бегущих от проклятий магглорождённых, раненных и просто тех, кто давно потерял надежду.       — Лучше скажите, на какой срок вы вернулись? — поинтересовалась Чарити.       У Кастро никак не нашлось духу спросить то же самое. Она не хотела слышать ответ, не хотела вновь разделяться. Моменты воссоединения стали роскошью, неуловимым наслаждением. Ей категорически не хватает времени, проведённого в кругу близких. Взгляд девушки вдруг подловил Люпин, притихший после вопроса. Он моментально отвёл голову в сторонку, будто боясь встречаться с ней глазами, словно она бы непременно увидела в них ответ.       Розелинн поджала губы. Тишина пронизывала, вникала по самую душу и выковыривала всё самое неприятное. Генри стиснул в своей руке её ладони, волна любви накрыла безжалостно и резко. Они оба отмалчивались, но девушки и без того понимали всё. В такое время опасным были любые действия, а самое страшное в позиции чистокровного Генри. Одно неверное движение и Пожиратели непременно сделают с ним всё то, чего боялся каждый. Авада была самым мягким из вариантов, которые приходили в голову, ведь это быстрая и безболезненная смерть.       Кастро вдруг вспомнился последний разговор с Ремусом. Никто не знал об обещании, данном старыми приятелями в тот день. Но по его избегающему виду она понимала, что тот не забыл. Да как он мог, если обещание было столь ценным? Больше похожим на клятву, сделку. Всё то, что необходимо непременно исполнить, а иначе душа человека никогда не упокоится. Разговор состоялся незадолго до их отъезда, в то время родилась младшая дочь в семействе Кастро.       Розелинн понимала, что юную сестру настигнут пророчества. Видения упадут на плечи малышки, словно гроза среди ясного неба, это лишь вопрос времени. И она не могла гарантировать, что будет рядом. В конце концов, девушка не имела понятия, где окажется в конце войны и доживёт ли вовсе. Гаспаро не успокоится, пока не свершит начатое дело. И он следует по пути легенд, идёт по грязной и кровавой тропе, вытоптанной предком несколько столетий назад.       — Рози? — низкий шёпот над макушкой помог ей прийти в себя.       Девушка вскинула голову, замечая, что они вдвоём остались на этом диванчике. Она невольно нахмурилась; Розелинн планировала подловить Люпина и поговорить наедине, однако тот смылся, не давая ей шанс.       — Тебе нужно отдохнуть, прости, я забылась… — закряхтела девушка, отстраняясь из его объятий.       Только тогда она заметила, каким истощённым был мужчина. Нахождение в обществе беспощадных убийц, сумасшедших ублюдков и самых беспринципных отбросов давало о себе знать. Его лицо осунулось, черты будто сильнее заострились. А в серых глазах пропала игривая искорка. Если бы она не знала этого человека, то испугалась бы. Он смотрел на неё таким же взглядом, как и ПСы, встречавшиеся ей на пути. Ох, если бы не эта моментальная смена эмоций, она бы точно потерялась в его серых глазах. Девушка боялась представить, через что он прошёл, чтобы остаться в живых.       — Не беспокойся о мелочах, — фыркнул мужчина, недовольно сведя брови. — У нас есть немного времени впереди, чтобы отдохнуть от мира в компании друг друга.       Розелинн горестно улыбнулась, прикусив щеки изнутри. Генри разглядывал её, выбирал все самые мелкие детали в свою память. Он не показывает своего страха, но он определённо боится слишком многого. Боится потерять всё то, что обретал сквозь болезненные препятствия, боялся утонуть в небытие проклятий. Мужчина коротко вздохнул, склонившись, чтобы мимолётно поцеловать девушку и подняться наконец с дивана.       Он размял затёкшие конечности, немного осмотрелся, но в следующую секунду потянул девушку за собой. Розелинн оставалось только хмыкнуть и повести его в спальню. Позволить мужчине как следует отдохнуть в приятной обстановке, без кошмаров, кишащих вокруг. Комната встретила их тишиной, темнотой, но самое главное — кроватью. Простой, без всяких украшений. Генри скинул с себя верхнюю одежду, моментально оказываясь в объятиях простыни, которая пропахла ею. Розелинн хмыкнула, присаживаясь рядом, чтобы провести ладонью по его отросшим волосам. А ведь раньше он бы никогда не запустил себя так сильно.       — Больше не походишь на напыщенного аристократа, — улыбнулась девушка. Под её прикосновениями Генри замычал, словно довольный кот. В какой-то степени так и было.       — Молчала бы, — фыркнул мужчина.       Девушка хотела было подшутить над ним, сказать, что он не смог придумать ничего достойного, но не успела. Генри притянул её к себе, обхватив талию девушки, и крепко обнял. Так, как обнимают, когда готовятся потерять. Розелинн уткнулась носом в его плечи, пряча нахлынувшие чувства. Страх потеряться в его тепле, а наутро обнаружить лишь пустую постель, сковал её тело. По коже прошёлся мороз, но Генри не позволял страху захватить её.       — Давай просто поспим. Вместе, без всяких слов и кошмаров, прошу тебя.       Розелинн кивнула. Оставалось только закрыть глаза и насладиться тихим сопением над головой; он, на удивление, быстро смог уснуть. Хотя после долгих месяцев, проведённых без адекватного отдыха, девушка не могла удивляться более. Вот только она сама не могла заснуть. Тревожное ощущение в груди, сдавливающее тиски.       Перед глазами вдруг явилась Марселин. Девушка не успела повидаться с новорожденной сестрой и не имела понятия, как та выглядит, но отчего-то вполне могла представить её в мыслях. Точная копия матушки, Розелинн уверена. Она чувствовала, как меняется нить её собственной жизни, благодаря рождению малышки. И знала наверняка, что Гаспаро блуждает где-то в мире, ищет артефакты и чувствует.       Девушка чувствовала себя беспомощной перед ним, с крахом потеряв власть над будущим. Когда-то она могла надеяться на крохотные обрывки, которые ей удастся забрать с собой из сознания. Сфера дразняще мелькала перед глазами, но никогда прежде не подпускала ближе. Теперь уже свет от неё развеялся навечно в подсознании, бесследно исчезая.       Теребя на груди подвеску с тёмным ключиком, имеющим самые интересные узоры и отверстия. Девушка поджала губы, понимая, что на себе хранит два ценнейших артефакта, и это делает её открытой жертвой. Вопрос времени, обстоятельств и любых изменчивых деталей. Успеет ли он отыскать её до того, как она спрячет их? А если заполучит раньше, чем девушка сделает ход? Для их семьи будет всё кончено за считанные секунды.       Бессонная ночь не принесёт за собой ничего хорошего, но наутро она будет ощущать прикосновения спящего Генри. Он не исчез и вряд ли собирался в ближайшее время отчаливать. И всё же, девушка не могла успокоиться. Она расхаживала по лазарету взвинченная, постоянно поглядывала в сторону мужчин, оставшихся подле приятельниц ненадолго. Гадала, сколько ещё они пробудут рядом. Без видений она стала беспомощна перед страхом смерти, который не беспокоил девушку раньше.       Но разговор с Ремусом всё-таки состоялся. Они вышли прогуляться, а заодно и собрать целебных трав. Запасы постепенно пустели, территории оккупированные Пожирателями не позволяли им разбрасываться зельями направо и налево. Ну и пусть. До тех пор, пока они живы, они несут свою историю за плечами. Могут рассказать следующему поколению о бедах, которые они смогли преодолеть. Розелинн перестала нервничать после долгожданного разговора с другом. Ведь он не забыл об обещании. Не посмел бы, и сам сказал ей об этом. Вокруг сгоревших полей, они скрепили руки крепкой клятвой. Розелинн отреклась от самой себя, пустила на самотёк собственную судьбу, связав её с Марселин. Расскажет ли кто-нибудь её историю, если вдруг она сама не сможет этого сделать?

***

I am a fist amids the hands

And i break it just because i can

      Чем ближе был Хэллоуин, тем сильнее удушающая тревожность настигала когтевранку по ночам. Она сбилась со счёта, сколько времени уже провела без адекватного сна. Сколько раз находила себя на астрономической башне с блокнотами на коленках, и сколько раз пропускала мимо ушей болтовню друзей. Возможно, отголоски прошлогоднего празднования говорили в ней, ведь на втором курсе она пережила тролля. Казалось бы, подобное должно было настигнуть её, учитывая, как сильно она в тот вечер перепугалась. Но нет, это было нечто иное. Неуловимое. Девочка не могла описать крошечный огонёк, зажёгшийся в груди, но кошмары двигали её к разгадке. А она отчаянно не понимала, что нужно делать.       В ночь на тридцать первое октября она чувствовала себя настолько подавленной, что сомневалась, а стоило ли идти вообще? Но желание показать подруге иной мир преобладало, желание порадовать Сэра Николаса было выше её собственных желаний. Она в очередной раз очнулась от кошмара, вся в поту, нервная до невозможного. Смирившись со своим состоянием, когтевранке пришлось постараться, чтобы привести себя в порядок. На удивление, в компании Лиры всё устаканилось. Она забывала о трепещущей панике в груди, улыбалась и находила силы на глупые шутки, лишь бы не видеть угрюмой подругу. У неё и без того было много забот, так почему бы не отложить проблемы и не приободрить её, верно?       Марселин казалось, будто Хэллоуин с каждым годом становится всё краше в окрестностях замка. Украшения всё интереснее, а студенты всё радостнее вокруг. Но они проходили мимо пиршества и в этот раз, ведь их ждали намного более интересные приключения в подземельях. Подслушанные разговоры призраков умиляли, и на обратном пути когтевранка делилась собранной коллекцией с подругой, игнорируя бешено бьющееся сердце. Это пройдёт, несомненно. Пустяки, на которые не стоит обращать внимания. Важнее всего рассказать, какие глупости посещали головы полтергейстов; точно такие же, как и у людей. Житейские, стеснительные и постыдные.       Сердце пропустило удар. Подвешенная за пушистый хвост, кошка не самого приятного завхоза, казалась воткнутым в спину ножом для юной провидицы. В голове звенели колокола, она перестала слышать окружающую какофонию возгласов, стоило только заметить кровавую надпись на стене. «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БОЙТЕСЬ». Кажется, в тот момент она перестала дышать. К горлу подступил ком и она перестала видеть напротив Лиру, кажется, радующуюся появлению профессора Локонса.       Для Кастро существовало лишь собственное подсознание в тот миг. Секунда за секундой, она будто наблюдала за происходящим откуда-то с высоты, словно в видении. Прикосновение подруги подействовало, как пощёчина. Марселин не помнила, как ринулась в погоню за Смертью, не позволяя той забрать дорогого человека. В голове лишь одно имя, на языке ядом ощущалась собственная кровь. Она прикусила язык, пока бежала по замку. Не видя перед собой никаких преград, девчонка молилась о том, чтобы успеть вовремя.       Перед глазами не школьные коридоры, а отрывки видений. Обездвиженный, обескровленный Майло, та же картина, что и пару секунд, или минут, перед взором. Наплевать на мольбы подруги остановиться, наплевать на тяжесть в ногах. Она выиграет в этой схватке, успеет добраться до друга, пока лапы Смерти не окружили его. Марселин должна была догадаться обо всём заранее. Почему она не додумалась, что подобное случится именно в Хэллоуин? В голове столько вопросов, но ни одного ответа. Чувство вины сковало грудь; она не смогла предотвратить смерть друга, так какой же толк от её видений?       Что случилось позже она едва могла сгенерировать в своей голове так, чтобы собрать целую картину. Когтевранка лишь помнила неуклюжие прикосновения Майло, чёрт возьми, живого и опешившего, прямо перед ней. И такие уверенные, тёплые объятия Лиры, оказавшейся рядом в подходящий момент. Марселин никогда не позволяла себе при ком-то открыться настолько, что становилось трудно дышать. Грудь разрывалась от рыданий, она едва успевала поспевать за своим же темпом дыхания.       Девочка задыхалась, точно тонула в том самом пруду. Её чудом оттащили от бедного Майло, напуганного внезапной вспышкой эмоций от подруги. Её бормотание со стороны больше походило на бред сумасшедшего и, постепенно приходя в себя, когтевранка боялась, что они подумают, будто она ненормальная. Точно такая же, как и профессор Трелони, как и все провидцы. Она боялась увидеть в их глазах отвращение, но друзья чётко дали понять, что такого никогда не случится.       И, заверив их, что она в порядке, когтевранка намеревалась остаться наедине со своими мыслями. Как она могла успокоиться после увиденного? Её видения никогда раньше не подводили когтевранку, она не могла ошибаться. Не могла ведь? Астрономическая башня вновь встретила её в своих холодных объятиях на пару с блокнотами. Кастро опустила взгляд на раскинувшиеся поля, окрестности запретного леса и хижину Хагрида. Всё это было неправильным. Как она могла доверять самой себе после такого? Что, если она снова ошибётся? Что, если она уже ошиблась?       Её душевный покой был разрушен, несмотря на то, что с Майло всё было в порядке. Марселин больше не могла доверять собственным видениям, непонимание атаковало с необъятной силой. Записи сестры только усугубляли ситуацию, девочка находила себя невероятно глупой, а всё потому что не могла добраться до самой сути. Не может быть, чтобы видения её подвели. Такого не случалось, так почему именно сейчас? Она осела на холодный пол, прижимая ноги к груди. Мантия совсем не согревала, ничего не могло успокоить ту боль, которая сжимала мысли.       Ей вдруг стало не хватать того тепла, которое ей подарила Лира. Это было похоже на долгожданную встречу, на обжигающее ощущение, которое исчезло слишком быстро. Взгляд упал на блокноты, в мыслях появилась самая безумная из идей: сжечь их. Потерять доступ ко всему, что откроет ей глаза. Когтевранка вскинула волшебную палочку, дрожащая рука указывала прямо на блокноты. Губы дрожали в попытке произнести заклинание, но она бы не посмела. Марселин злилась на собственную глупость, наивность и беспечность. Ей нужно было серьёзнее относиться к пророчеству, не пускать всё на самотёк.       Если бы она сосредоточилась на знаниях, она бы смогла избежать путаницы в своей голове? Марселин стала сомневаться. Розелинн писала о тех же неуверенностях, о тех же страхах. Тогда почему вдруг стало так страшно? Из клубка запутанных нитей и догадок её вывел появившийся перед блокнотами кот. Всё тот же чёрный пушистик, которого Лира ласково называла «Бродяга». Он грозно шипел, насупившись и вскинув хвост вверх. Кот будто дрожал от злости из-за самой сути желаний девчонки. Неужто он пытался отругать её?       Это подействовало. Когтевранка собрала себя в руки, отложила разбитые кусочки зеркал под ногами, и вернулась в гостиную. Прошла мимо ковра, на котором исчезли пятна от чернил, сжимая крепче блокноты в своих руках. Она была уверена, что это ещё не конец. Это лишь обжигающее начало, приносящее с собой звонкие колокола да известия о смерти. Страх никогда не отпустит её душу.       После этого инцидента ей стало стыдно смотреть Майло в глаза, но она не могла не находиться рядом с другом из-за страха потерять его в мгновение ока. Близился поход в Хогсмид, поднимающий настроение поникшей Марселин. Она старалась не унывать, не показывать больше ту безумную сторону перед Лирой. Страх отторжения и потерь был велик. Когтевранки засиделись в большом зале после ужина; многие разошлись, по большей части, из-за страха, что нападение повторится. Девочки корпели над домашним заданием, Марселин постепенно приходила в себя. Под рукой блокнот сестры и собственный дневник, исписанный теориями и догадками. Она бы обратилась к Сильвии, но не хотела получить удар под дых; только не сейчас, ведь она банально не готова к такому.       — Марси, а как ты думаешь... — подала голос Лира, отрываясь от свитка по трансфигурации. — У Дьявола есть рога?       Марселин удивлённо захлопала глазами, долго разглядывая подругу. Она всерьёз задала вопрос, и девочка невольно задумалась. На ум пришёл лишь один силуэт. Самый мрачный, затянутый туманом непростительного заклинания. Когтевранка пожала плечами.       — Наверное, нет.       Лира вопросительно склонила голову, а на плечах подруги показалась мордочка Нанны; летучая мышка поймала лапками игралась с её косой, выбивая строгую причёску в более расслабленную.       — Его волосы точно аккуратно причёсаны, — начала Кастро, вспоминая что-то своё. Краем глаза девочка заметила, что в голове Лиры образовывался чей-то расплывчатый силуэт.       — И он носит костюм с галстуком! — хихикнула Лира, поддерживая несуразную мысль подруги.       — Угу, а ещё он приятный и вежливый. — кивнула Марселин, не сумев сдержать улыбку.       — И непременно застанет тебя врасплох! — заключила Лира, вскинув руки и согнула пальцы так, будто у неё были длиннющие когти.       Марселин посмеялась, понимая, как забавно выглядит Бишоп со стороны, а особенно с ручной летучей мышкой на плечах. Когтевранки позволили себе ещё немного веселья, однако было слишком поздно, чтобы продолжать занятия. Они и без того непростительно задержались за домашкой.       Дни шли постепенно, всё будто возвращалось в строй, но тяжёлый груз на плечах когтевранки никуда не исчезал. Такое не проходит бесследно, и это было самой худшей частью. Ответственность за чужие жизни лежала на её собственной, хотя она и с одной-то справится была не в силах. На тренировках она могла отвлекаться, рядом с Лирой чувствовала себя легче, но стоило только очутиться в одиночестве, как на неё спадали все мировые беды.       Незадолго до открывающего матча у сборной когтеврана проходила очередная тренировка. Самая обыкновенная, ничем не примечательная. Загонщики в привычке окружили вниманием Лиру, пока в небе парили охотники на пару с безжалостным вратарём. Капитан, видать, не поделил что-то с Оливером, потому и отрывался на ребятах. Но вовсе не от злости, а скорее от желания улучшить их игру, доказать всем, что когтевранцы не хуже других управляются с метлой.       Кажется, Марселин непростительно задумалась в небе, а иначе не объяснить произошедшее. Всё происходило как обычно, они отрабатывали броски в ворота, виртуозные развороты и выкрутасы в погоне за квоффлом. Марселин готовилась пикировать на землю, потому и позволила себе уйти в мыли. Но кто же знал, что ей вдруг померещиться нечто в стороне астрономической башни? Она могла поклясться, что увидела далёкий силуэт высокого человека, склонившегося к ограждению. Лишь сморгнув наваждение, она смогла выкинуть прочь из головы мысли о таинственной фигуре в тёмном балдахине.       — Марси, осторожно! — послышался взволнованный крик Микко, и девочка обернулась.       В её сторону летел остервенелый бладжер, а когтевранка чудом смогла выкрутиться в воздухе, чтобы тот с бешеной скоростью врезался в траву, оставляя нехилый след. Когтевранка слишком резко напряглась, подгибаясь к метле, а из-за этого и полетела вниз вместо спокойного приземления. Удача, однако, была на её стороне в тот день. Она успела вырулить, но в самый последний момент на низкой высоте упала на землю. Метла приземлилась по левую руку, пока Кастро распласталась на траве. Она перепугалась, и не только возникшего вдруг за спиной бладжера.       — Марси, ты в порядке? — к ней тут же подскочила Лира.       — Конечно!       Но она опустила тот факт, что её взгляд то и дело желал вернуться к балкону астрономической башни, а на душе остался неприятный осадок.