Глава четырнадцатая — завидуют ли Ангелы?

We were talking to the sunset

Throwing dreams against the wall

I know none of them have stuck yet But I bet it on you, honey Oh, I would risk it all

      — Моя дорогая, — хрипел чужой голос под ухом, пропитанный желчью увядающего прошлого. — Когда время придёт, берегись лап тёмного существа.       Пряный запах темноты защекотал нос, вмешиваясь в беспокойный сон молодой ведьмы. Кто-то говорил с ней во снах, подзывал к себе, обещал помочь. Марселин, в смятении, кружила в собственном сознании, окружённая темнотой. Каждая дверь была для неё закрыта, она не могла выбирать, куда идти. Белоснежная сфера игриво парила рядышком, будто кричала о том, что за ней нужно следовать точно также, как это делали и до неё. А она одна не могла. Будто она влезла туда, куда не стоило, будто ей ещё слишком рано познавать таинственные чудеса белоснежной сферы. Она чувствовала присутствие Розелинн, знала, что молодая колдунья несомненно могла догнать свет в кромешной темноте. Но Марселин спотыкалась об невидимые препятствия каждый раз, вопрошая, зачем она это делает, почему не позволяет себя догнать? Почему идёт туда, куда ей не добраться? Ей всегда казалось, что она бредёт по миру в одиночестве, на плечах лежал тяжкий груз ответственности за будущее, в котором её может и не быть. Она не знала, каково жить по-другому. С появлением правильных людей в своей мрачной жизни, Марселин научилась ставить настоящее в приоритет. В конце концов, она знала точно, что не сойдёт с ума, как ей завещала треклятая Сильвия.       Марселин стала чаще улыбаться, это не уходило от проницательного к подобным вещам Питера; мальчишка всё чаще стал подначивать подругу, выводя ту на эмоции, а всё благодаря упоминанию Лиры. Ему следовало лишь потянуть за парочку ниточек, и дело в шляпе. Когтевранка и сама не понимала, что такого в новой подруге, но в груди тлело стойкое чувство, будто она непременно должна обезопасить ту от всех бед. Будто хотела стать для неё той, кого мечтала видеть рядом с собой когда-то. Она предпочитает игнорировать это, запирать в чулане собственного подсознания, дабы не превратиться в её гиперопекающего братца, понимая, как неприятно может быть подруге. В конце концов, она впервые живёт на этой Земле и учиться дружить с девочками.       После стычки в коридорах Хогвартса Марселин долгое время была в ярости; пусть она и сама не была в восторге от профессора Локонса, но никогда бы не посмела так явно издеваться над подругой, что уж говорить о ком-то родном. Кастро отчётливо помнила, как в мыслях возросло желание кинуть в старшекурсников самое отвратительное заклинание, которое только могло появиться в её головушке на тот миг. Помнила, как сильно была расстроена подруга, но Марселин решила действовать иначе. Гриффиндорцы слишком много берут на себя, и это понятно каждому второму ученику. Было принято решение окружить подругу самым лучшим, что может включать в себя Хогвартс вне занятий, а именно — компанией невероятных когтевранцев, которые без проблем помогут забыть о необразованных гиппогрифах гриффиндорцах.       В последнее время будущее не беспокоило когтевранку слишком сильно, хотя обрывистые кусочки видений всё ещё являлись ей во снах. С каждым днём пробуждение ощущалось намного легче с пониманием того, что её действительно будут ждать в гостиной когтеврана. Марселин практически закончила с переводом одного любопытного разворота в блокноте сестры, и совсем скоро сможет взяться за него полностью. Нанна задорно прикусила плечо хозяйки, намекая той побыстрее бежать на завтрак. Марселин стала замечать, как летучая мышка начинает постепенно проникаться доверием к Лире; она могла вовремя прогулок или приёмов пищи запросто перебраться на плечи, а то и макушку, к Бишоп, лишь бы принять из её рук что-нибудь вкусное. Мелочи, а наполняют сердце чем-то живым.       За столом они сидели вместе, это уже вошло в негласную привычку. Нанна ловко переметнулась к Лире, когда получила от хозяйки порцию закусок. Марселин лишь фыркнула, понимая, насколько хитрыми могут быть питомцы. Она поджала щеку ладошкой, лениво наблюдая за восторженной подругой. Очередное занятие у профессора Локонса и снова Кастро морально готовилась к краху.       — Мы должны были начать изучать боггартов ещё на первом занятии, — сокрушённо вздохнула Марселин, собирая книги в свою сумку.       Она так долго ждала этой темы, что боялась слишком сильно разочароваться; в конце концов, никогда точно не знаешь, чем закончится занятие по ЗОТИ. Когтевранки быстро справились с завтраком и торопливо засобирались. Марселин считала удивительным, что перед уроками профессора Локонса у Лиры резко переключалось настроение на приподнятое.       — Не терпится лично услышать, как он победил Ирландских приведений! — подруга чуть ли не светилась от предстоящего занятия. Марселин бы непременно пробормотала что-то ядовитое, скажи ей подобное Питер, но не в этом случае.       Кастро оставалось только скривиться в подобие улыбки и кинуть взгляд в сторону львиного стола. Ей показалось, будто кто-то явно слишком явно высматривал Лиру в толпе, и она не ошиблась. Марселин почти с едким удовольствием замечала, насколько сильно был подавлен старший Бишоп. И ещё больше её удовлетворяло то, что сама Лира успешно отвлекается от ссоры с гриффиндорцами.       И всё же, она начинала по-настоящему ненавидеть уроки ЗОТИ. И от этого было ещё обиднее, учитывая, насколько интересным был для девочки предмет. Первым, что заметили ученики — сдвинутые по бокам парты, а по центру стоял шкаф с зеркалами на дверцах. Марселин и Лира переглянулись, почти восторженно. Наконец они перешли от теории к практике! Профессор, вышедший из своего кабинета, казалось сиял ярче обыденного; возможно, дело в том, как сильно его подпитывает похвала и внимание учащихся к собственной персоне. На удивление, профессор смог объяснить, естественно не без приукрашиваний, каким заклинанием необходимо справляться с перевёртышами. Взволнованные ученики выстроились в хаотичную очередь перед шкафом, откуда должны выявляться потайные страхи каждого взглянувшего. Марселин едва ли нервничала, прекрасно понимая, что боггарт вряд ли явится в самом устрашающем виде. Как же сильно она недооценивала магических тварей.       — А теперь подходите, не стесняйтесь! — торжественно вскинув руку, профессор облокотился на одну из сдвинутых парт, подальше от шкафа.       Первой оказалась Чжоу, которая смело заступила вперёд, навстречу своим страхам. Марселин на пару с Лирой стояли совсем близко к началу очереди и могли чётко следить за превращением перевёртыша; на глазах Чжоу, её боггартом стало гигантское насекомое, явно искажённое воображением ловца. Марселин скривилась, наблюдая за тем, как существо протяжно жужжало, размахивая своими слипающимися крыльями. В какой-то момент Кастро могла поклясться, что на его крыльях что-то маленькое и еле заметное зашевелилось. Профессор Локонс не предпринял попытки исправить положение встревоженной Чжоу, потому той пришлось самостоятельно очнуться из оцепенения и вскинуть палочку, плеснув нужным заклинанием. Боггарт тут же превратился в заводную игрушку довольно прелестной мухи и по классу пронеслись первые смешки.       Ловец сборной подарила стоящим позади себя очаровательную улыбку, а затем отошла в сторону, гордясь тем, что смогла победить свои страхи. Постепенно очередь подходила к Лире, которая слегка взволнованно выглядывала из-за спин сокурсников. Марселин бережно подтолкнула подругу выступить вперёд, а сама скрестила руки за её спиной, внимательно вглядываясь. Боггарт, вытягивающий из глубин людских душ самое сокровенное, мгновенно превратился в самого назойливого призрака в Хогвартсе. Пивз тут же пролетел над макушками зевак, которым не повезло моргнуть в моменте. Полтергейст устрашающе кривлялся, пугал учащихся и старался сильнее всего повлиять на бедняжку Лиру, застывшую от страха. Марселин быстро переняла контроль над ситуацией в свои руки, краем глаза замечая, как профессор Локонс испуганно протиснулся за свой стол, прячась от Пивза.       Волшебная палочка застыла после применения заклинания, а взгляд остановился перед шкафом, из которого вытянулась длиннющая, чуть ли не гниющая рука. Мужчина, облачённый в чёрный балдахин, погрузил весь класс в мрачную обстановку, вокруг стало категорически не хватать света, а к лицу когтевранки тянулась сама Смерть. Марселин не могла разглядеть в отражении зеркала лиц сокурсников, ведь всё, что было перед глазами — лишь вскинутая палочка и кромешная темнота. Балдахин зашевелился, в мыслях хаотично рокотали колокола, предвещающие самое настоящее бедствие. Она была в ступоре, не понимая, стоит ли двигаться дальше или её непременно утащат в этот чёртов шкаф, в эту бесконечную пустоту. Существо загробным шёпотом произнесло непростительное заклинание, и профессор Локонс тут же поспешил скрыться в своём кабинете, слишком резко захлопнув за собой дверь. Зелёная вспышка ослепляющим действием привела в чувства по-настоящему напуганную Марселин, и она дёрнулась, в страхе вскидывая волшебную палочку.       — Ридикулус! — дрогнувший голос исказил боггарта в тряпичную куколку, и взгляд метнулся куда-то в сторону.       Класс погрузился в хаос из-за испуга перед непростительным заклинанием, но Марселин ещё долго смотрела куда-то перед собой невидящим взглядом. На душе оставалось гадкое чувство, будто это вовсе не конец и следующая встреча с этим страхом непременно будет настоящей. Рядом мелькнула светлая коса, чуть взъерошенная и выбившаяся из аккуратной причёски, и плечи тут же окутало близкое духу тепло. Лира отвела подругу в сторонку, пока кто-то из когтевранцев пытался забросить боггарта обратно. А существо сходило с ума, не понимая, чьи страхи стоит копировать, учитывая, как много снующих туда-сюда лиц было вокруг шкафа. На взбалмошные крики учащихся пришёл профессор Флитвик, очень вовремя проходящий мимо кабинета. Без особых усилий он разобрался с не менее растерянным боггартом, а затем распустил класс, укоризненно поглядывая в сторону лестницы, ведущей к уединённому кабинету профессора Локонса.       Марселин и Лира умудрились наполнить обыкновенный урок настоящим хаосом совершенно случайно. Окно, оставшееся из-за сорванного занятия, они решили провести на свежем воздухе, а заодно немного прийти в себя после такого. Кастро даже стало любопытно, неужели подруга никак не сдастся от своей преданной любви к Локонсу после того, как он очевидно не справился с простым, судя по байкам, для него существом. Но нет, она продолжала отмахиваться или искать оправдания. Во всяком случае, Марселин не очень хотелось досаждать подруге очередными нравоучениями о некомпетентности профессора по ЗОТИ.       Они удобно устроились под суровым дубом, прячась от тёплого солнца; Марселин удобно устроилась на коленках подруги, постепенно привыкая к тому, что физический контакт может быть приятным. Привыкая к тому, что объятия могут быть настолько тёплыми, что нечто в груди трепещет от радости. Она угрюмо разглядывала движущиеся облака, пока Лира отвлечённо рассказывала о сказках и легендах магического мира той, кто рос на совершенно другой культуре. Марселин слушала, но вполуха, паря где-то в собственном мире. Она не могла отделаться от удушающего страха, разогревающего что-то на подсознательном уровне. Кастро и представить не могла, что её боггарт будет таким… Вопиюще кошмарным. Уже задумываясь о том, как затащить Лиру на бал призраков и при этом удержать её на пиршестве, Кастро вдруг зябко поёжилась, приподнимаясь с удобного положения.       — Ты чего? — с любопытством склонила голову Лира, откладывая эссе по трансфигурации в сумку.       Марселин вяло пожала плечами, даже не зная, что и как ответить подруге. Она что-то почувствовала и озиралась в округе, пытаясь поймать нечто далёкое. Коридоры заполнялись учениками, на улицу стали выходить старшекурсники, но кто-то точно со стороны наблюдал за ними. Гриффиндорскую троицу не было видно поблизости, и Марселин не могла скинуть вину на них. Не в этот раз.       — Показалось, наверное… — нерешительно пробормотала Кастро,       Лира повернулась в сторону, куда был прикован взгляд Марселин, но не смогла отыскать то, что беспокоило подругу. Да и сама Марселин, пожалуй, не понимала, из-за чего так всполошилась. Она хотела было прилечь обратно, наплевав на свои глупые мысли, полагая, что она лишь встревожена из-за боггарта, но откуда-то сверху донеслись до ужаса интересные звуки. Когтевранки подняли взгляд на крупные ветви, замечая чёрного кота с хитрющими глазками, задорно виляющего хвостом.       — Это кот? — спросила Марселин с сомнением.       — Это кот. — согласно кивнула Лира, хмурясь.       Когтевранки переглянулись, почти готовые сорваться на смех. В Хогвартсе было много котов, но после перенесённого стресса на уроке и лёгкого испуга после, было странно наткнуться на обыкновенного кота посреди двора. Кот ловко спрыгнул с дерева, наглым образом приземляясь на макушку Марселин, лапками взлохмачивая и без того непослушные волосы, а затем под весёлый хохот Лиры, оказался на земле. Кастро положила ладони на макушку, с нескрываемым удивлением поглядывая на кота. Животное вальяжно вытянулось, подойдя к Лире, чтобы понежиться об её ноги, а уж потом вильнуть хвостом на прощание.       — Ну и наглость… — обиженно фыркнула Марселин.       Лира хихикнула, помогая подруге избавиться от колтунов, которые образовались из-за проказника.       — Да ладно тебе! — хмыкнула Лира, подхватывая сумку. Улыбка так и не сошла с её губ, вскоре и Кастро не выдержала, хихикнув в ответ.       С тех пор они стали всё чаще замечать мелькающий хвост, тенью бредущий за когтевранками. Первое время девочки не заостряли внимание на чёрном коте, полагая, будто он совершенно случайно оказывается в тех же местах, что и когтевранки. Но это стало сильнее давить на тревожную натуру Марселин, которой много не требовалось для того, чтобы начать штурмовать свой мозг, накручивая себя только больше. Со временем когтевранки даже привыкли к такой необычной компании, едва ли обращая внимание на животное; кот стал частью повседневной жизни двух когтевранок со временем.       Марселин смогла всё же продвинуться в переводе блокнота. В одну из бессонных ночей, освещая люмосом пространство вокруг себя, Кастро просиживала на астрономической башне, встречая рассвет. Она не беспокоилась о предстоящих занятиях, лекциях, на которых не смогла бы сосредоточиться, поскольку новый день предстал выходным. Когтевранка вяло склонила голову, пытаясь вчитываться в беспорядочные записи исписанных страниц собственного дневника. Проводя пальцем по тексту Марселин вполне себе могла насытиться теплом, жаром отдающим по сердцу. Она будто плыла по течению времени, находясь в воспоминаниях сестры о былых деньках. Казалось, будто целая жизнь помещалась в таком хрупком блокнотике, сожжённом по краям, потёртом, пережившее всё то, что страшно представлять. Кастро хмуро возвела глаза к небу, медленно наполняющемуся тёплыми солнечными лучами.       Кастро тихо выдохнула, мирясь с чувством чего-то утерянного. Снова опустила взгляд на текст, жадно поглощая отрезки тонких мгновений из семейной жизни сестры. Розелинн так красочно описывала загородный домик, что Марселин казалось, будто именно там она и коротает утро. Глаза стали болезненно щипать, а времени на сон оставалось всё меньше Марселин протяжно зевнула, морщась от яркого света. Пришлось отложить ненадолго исследования, чтобы избавить себя от ущерба в будущем дне. Поражённый недостатком сна мозг проигнорировал хитрый прищур от чёрного кота, который всё время был рядом, скрываясь в тенях. Марселин лишь покрепче сжала в своих руках дневники, игнорируя пробежавший по позвоночнику холодок от чужого взгляда.       Прячась от солнца, прожигающего глазные яблоки до самого основания, девочка впустила в своё «укрытие» из одеял малышку Нанну, соскучившуюся по отсутствующей хозяйке. Летучая мышь прижалась холодным носиком к щеке девочки, случайно задевая крылом переносицу той. Несмотря на очевидные проблемы со сном, когтевранка довольно быстро уснула из-за усталости. Она открыла глаза в знакомом месте, ощущая пряный аромат различных трав. Но светлая обстановка за мгновение ока сменилась, и Марселин нашла себя в окружении запертых дверей, пока над ней слабо мерцала сфера. Сердце девочки сжалось от того, что она бы могла провести время с родными хотя бы во сне, но вынуждена была делить заветное в одиночестве, без единой подсказки.

***

      Лира предложила немного прогуляться, пока погода не сменилась на зябкую прохладу, а Марселин вовремя вспомнила о своей гитаре. Именно так они и оказались на своеобразном пикнике на берегу чёрного озера. Кастро безумно любила проводить время на природе, а берег стал отдельным убежищем для неё, потому привести подругу в такое место было чем-то особенным. Марселин поудобнее устроилась, настраивая гитару на нужный лад, пока Лира раскладывала закуски, заранее приготовленные домовыми эльфами. Она не притрагивалась к гитаре некоторое время, но базовые ноты к мелодиям не позабылись; да и в сумочке всегда лежал дневник, куда она записывала наставления дядюшки Абрама.       — Какие ещё таланты ты прячешь? — улыбалась Лира, подкармливая взволнованную Нанну, прыгающую на стащенном пледе.       Марселин повернула голову на подругу, хитро усмехнувшись. Она лишь пожала плечами, опуская взгляд на струны. Когтевранка завела незамысловатую мелодию, совершенно простейшую и гитара наполнилась неуклюжим звучанием. Лира закивала в такт мелодии, прикрыв глаза, чтобы насладиться плавно уходящей порой осени. Морозы совсем скоро заполонят пространство, уж очень этого не хотелось. Марселин снова и снова начинала проигрывать один и тот же мотив, хотя в далёком будущем она бы непременно хотела выучить песни своих любимых исполнителей, однако в Хогвартсе не было подходящего материала.       Самозабвенно напевая себе под нос слова, подходящие к мелодии, Марселин и вовсе забылась, пока Лира завороженно наслаждалась игрой подруги. Нанна никак не могла успокоиться, взмахнув крыльями, она летала над головами когтевранок. Когтевранки совсем позабыли о закусках, домашке и прочих заботах. Для них существовал лишь мирный берег, озеро, в котором виднелись щупальца дружелюбного кальмара и ясная погода. Осень заступала уверенно, прекрасная пора для тех, кто влюблён в мрачную атмосферу лысеющих деревьев, учёбу под монотонный рокот дождя и волшебство. Марселин протяжно вздохнула, отстраняясь от гитары. Пальцы горели нещадным огнём, она прилегла на плед, взирая на медленно плывущие облака в небе.       — Мне понравилась твоя игра! — восторженно вздыхая, Лира выбирая из корзинки пирожное.       Марселин смущённо хмыкнула, переворачиваясь набок.       — Не такая уж это и игра. — буркнула в ответ Марселин.       Их судьбы гармонично вплетались в повествование, а Кастро чувствовала, как что-то тёплое образуется в груди. Она была окружена хорошими людьми, товарищами, о которых можно только мечтать. Но вместе с близостью она обретала и ужас, страх потери, с которыми ничего нельзя поделать. Взгляд плавал по движениям подруги, которая делилась лакомством с летучей мышью, а в голове крутились мрачные мысли. Она всё пыталась их отгонять, оставлять позади свои тревоги, но получалось из рук вон плохо. Каждый раз, когда она хорошо проводила время, червячок сомнений ёрзал в груди, нашёптывая, что белая полоса не может длиться вечно.       — Будешь?       Кастро вдруг очнулась от рокота навязчивых мыслей и едва заметно махнула головой, из-за чего кудряшки попали ей в глаза. Лира протягивала ей печенюшки с шоколадной крошкой. Марселин мягко улыбнулась, принимая сладость. Нанна, чуя что-то новенькое, тут же приземлилась возле когтевранок, корча невинные глазки ради сладости.       — Так ведёшь себя, будто я не кормлю тебя. — фыркнула Марселин, не собираясь делиться печенюшкой с ненасытной летучей мышью.       Та прозрела о том, что появился тот, кто не сможет устоять перед её «щенячьим взглядом» и в мгновение ока прыгнула на колени к Лире. Кастро лишь закатила глаза на столь наглое поведение питомца.       — Ну что за прелесть, — пролепетала Лира, поглаживая летучую мышь, которая получила кусочек печеньки, да ещё и с шоколадной крошкой. Она была чертовски довольна собой и позволяла Бишоп гладить себя везде, где той хотелось.       Марселин фыркнула, ложась на спину. Она нехотя прикрыла глаза, поддаваясь усталости после очередной бессонной ночи. Вернее, она спала, но организму критически не хватало того, что ей могла дать когтевранка. Мучительно из раза в раз тонуть в темноте, окружённой очертаниями дверей, которые нет возможности отпереть. Кастро то и дело пыталась вернуть контроль над собой, переменить обстановку во снах, но давно стоило открыть глаза; это не просто сны и не обычная темнота. Девочка вела себя так, будто ничего не боялась, но на деле её душу постоянно сковывают цепи ужаса. Вязкое состояние тревоги, страх, поджидающий за углом был готов напасть в самое неожиданное для неё время. За собственными мыслями она пропускала мимо ушей всё то, что ей лепетала Лира.       За что Кастро и моментально поплатилась. Ей на лицо приземлились лапки Нанны, а крыльями она норовила запутаться в её волосах, поэтому когтевранке пришлось резво подняться в сидячее положение. Лира кивнула к небу, а Марселин поняла, что собирался дождь. Ничего не оставалось, кроме как начать впопыхах собираться, чтобы не попасть под ливень. Болеть не хотелось никому, ведь в будущем придётся несладко из-за пропущенного материала на занятиях. Они как раз успевали к ужину, но Кастро предложила разделиться. Пока она отнесёт все вещи в гостиную, Лира успеет занять козырные места поближе к выходу. На том девочки и условились, разделяясь в коридорах Хогвартса.       Почему-то оставлять Лиру в одиночестве надолго ей было тревожно. Возможно, из-за последней выходки львов, возможно из-за знания чего-то, что ещё не произошло, но вполне могло явиться ей во снах. А возможно, Марселин просто накручивала себя попусту. Подбегая к лестницам, она вдруг краем глаза обратила внимание на узкий коридор, где в одиночестве висел портрет Сильвии. Её до сих пор пробивает озноб, когда вспоминается их последнее столкновение. Чертовка манила к себе, зазывала, а Марселин не желала, упираясь от пророчества. Спешащая когтевранка невовремя завернула за угол, но вместо того, чтобы шустро добраться до гостиной, болезненно врезалась в чью-то высокую фигуру. Уже собираясь извиняться, когтевранка подняла взгляд, но слова совсем скоро застряли на языке. Косая усмешка, рыжие волосы. Да, она определённо не собиралась извиняться перед этими людьми. Вместо этого, Марселин обошла четвёрку гриффиндорцев, судя по всему, собирающихся на ужин, и убежала к гостиной когтеврана. Теперь ей ещё сильнее хотелось вернуться в компанию Лиры. Брошенные в спину слова она не различила, да и мало задумывалась о причинённых неудобствах. Это же львы, переживут как-нибудь.       Прошло некоторое время, и Марселин вошла в большой зал, взглядом ища светлую макушку подруги. Она заметила её в компании разгорячённого Питера, эмоционально взмахивающего руками, пока Майло, сидящий рядом, то и дело уклонялся, будто пытаясь не попасть под «горячую руку» друга. Кастро уловила приветливые лица Седрика и Ханны неподалёку, кивнув приятелям по пути к столу своего факультета. Мягкая улыбка коснулась губ, стоило только услышать, как Питер ругается на львов.       — Нет, это уму непостижимо! — разочарованно фыркнув, он резко воткнул вилку в кусок жирного мяса. Марселин присела рядом с Лирой. Судя по всему, они ненароком пришли к довольно личной для Бишоп теме. — И как только этим бесстыжим шакалам пришла в голову такая идиотская затея?!       Лира не отвечала ему, но старшекурснику и не требовалась поддержка. Людям стоит только подбросить ему словечко, а он раздует из этого целую повесть.       — Вынужден согласиться, — прозвучал монотонный голос Майло. Марселин с плохо скрываемым интересом вслушивалась в каждое произнесённое слово, тут даже Лира не спешила оправдывать их поведение, смягчая обстоятельства. — Мне профессор Локонс тоже не особо нравится, Марселин тоже, но мы почему-то не спешим так явно над вами глумиться. — парень вдруг искоса взглянул на друга. — Хотя, некоторым не помешает получить как следует.       Питер закатил глаза на словах друга и лаконично махнул ладонью, продолжая всеми способами поднимать настроение Лиры. Пусть и за счёт красноречивых оскорблений. Уж очень он эмоционален, когда дело касается столь щепетильных вопросов. Лира, в свою очередь, пыталась иногда вставлять свои пять копеек, однако Монро то и дело начинал новую тираду, не позволяя подруге договорить. Марселин и Майло тем временем занялись едой, пока их не втянули в эту занимательную беседу. Краем глаза когтевранка проследила за столом факультета пуффендуй, ловя тёплый и приветливый взгляд Седрика. Мягко улыбнувшись другу, она перевела взгляд в сторону. Марселин искала стол тех, откуда чувствовался пронзительный взор, направленный конкретно на одного единственного человека.       И нашлась. Глубоко подавленный, напряжённый и чуть ли не горем убитый, старший братец Лиры восседал за столом гриффиндорцев, едва ли обращая внимание на своих товарищей по бокам. Львы, как заведено, были шумны и веселы, но только не он. Марселин попридержала желание насмешливо скривиться в улыбке. Откуда-то взявшееся глумление над ними смущало саму когтевранку, но она до сих пор была рассержена за столь отвратительные поступки по отношению к подруге, которая полюбилась ей всем сердцем. И всё же, она не сдержалась, а уголки губ медленно поползли вверх, пока та не прикусила губы. Это, как-никак, некрасиво. Хотя ребята уж точно заслужили тотального игнорирования со стороны Лиры, и Марселин будет поддерживать сторону подруги до тех пор, пока та не примет извинения.       Шум за спиной отвлёк её от созерцания подавленного льва, как оказалось, это был донельзя громкий Микко со своими извечными шутками. И из-за него несколько уставших когтевранцев действительно смеялись, поддерживая комедию. Марселин обвела взглядом собравшихся когтевранцев за столом и, замечая знакомые лица, не могла не поджать губы. Она потеряла свою семью, но это ведь не значит, что она не сможет обрести новую? Девочка подпёрла щеку ладонью, наблюдая за, уставшей от напористого Питера, Лирой. Понимая, что подругу пора вытягивать из лап неугомонного, когтевранка коротко намекнула ей кивком в сторону выхода. Микко очень вовремя опустил ладони на плечи загонщиков, втягивая их в беседу с остальными ребятами, и девочки могли ретироваться под шумок.       — Чёрт, я думал, Кассандра меня сегодня придушит… — напоследок услышала Марселин, хватая подругу за запястье.       Они ловко выбрались из кружка разговоров, пока Майло провожал их отчаянным взглядом. Его вид буквально кричал о предательстве, но они лишь пожали плечами, коротко посмеявшись.       — Он как заведётся… — буркнула Лира, проведя ладошкой по своей косе. — И его не остановить.       — Привыкай. — хмыкнула в ответ Марселин.       Им навстречу вылетела взвинченная Кассандра, чуть было не врезаясь в третьекурсниц. Она тихонько ойкнула, проведя взглядом по девичьим головам, и вдруг её лицо смягчилось. Девушка потрепала макушку Марселин и подмигнула Лире.       — Не видели одного… — она поджала губы, сдерживая порыв оскорблений. — Шумного когтевранца?       — Ты про Микко? — поинтересовалась Лира. Марселин вдруг вспомнила последние слова выше упомянутого. Кассандра в ответ девочке кивнула. — А, так он в большой зале с остальными.       Девушка протяжно хмыкнула, хлопнув по плечу Лиры на прощание и, улыбнувшись, исчезла за их спинами. Марселин с Лирой переглянулись, продолжая путь к гостиной когтеврана. Возможно, именно сегодня кое-кто получит по шапке за свой длинный язык, учитывая, что в последнее время о них слишком много разговоров среди когтевранцев. Оставалось лишь строить собственные теории, во всяком случае, вездесущий Питер ещё расскажет им обо всём немного позже.       Под болтовню о нейтральных темах девочки добрели-таки до гостиной и решили не расходиться, а просидеть некоторое время за своими делами на уютных диванчиках. Марселин взялась за свой личный дневник, записывая детали прошедших дней, свои таинственные сны и вопросы, возникающие из раза в раз в мыслях. Она стала смешивать испанский с английским, будто ненамеренно пытаясь вторить стилю Розелинн; она хотела, чтобы её рукопись хранила секреты, чтобы в будущем кто-то мог их расшифровать точно также, как и она сама сейчас. Думать о будущем было страшнее всего, когда ты то и дело узнаёшь о нём не самое хорошее. Марселин пыталась не думать об этом, не тревожиться заранее, но мозг то и дело формулировал в воображении самые худшие сценарии.       Она устало облокотилась на плечо сидящей рядом Лиры и коротко вздохнула, а на вопрос подруги лишь махнула головой. Подруга, судя по выражению её лица, задумалась о чём-то своём, не пытаясь вчитываться в учебный материал. Она снова расстраивалась из-за выходки своих близких людей, и Кастро могла понять чувства той. Хотя она не представляла, каково получить такой неприятный удар в спину от родного брата. Увы, некоторые вещи просто не суждены для понимания юной когтевранки. Стоило только им только задуматься о том, чтобы спокойно разойтись по спальням, так в гостиную буквально влетел Питер, а за ним довольно уставший Майло.       — И что это за понурые лица? — он тут же склонился над девчонками, прижимаясь к спинке диванчика. — Лира, только не говори мне, что ты до сих пор тасуешь в своей светлой головушке их гадкий поступок! Боюсь, моё сердце этого не выдержит!       Майло скептически обвёл взглядом друга и, как показалось со стороны, презренно скривился. Он исчез где-то в спальне, пока Питер мучал беднягу Бишоп.       — Звёздочка, ну хоть ты! — он потянулся руками к Марселин, которая успела шустро отпрянуть, из-за чего старшекурсник потянулся вниз. — Мерлин! Вы мрачнее самих дементров, честное слово! И вообще, куда Майло опять подевался?       На этих словах Кейсман вышел к ним, однако в руках его была потёртая коробка, и Марселин тут же узнала в ней занимательную маггловскую игру. Лира перевела взгляд в ту сторону, любопытство смешалось с непониманием в глазах той на пару с Питером. Монро подлетел к другу, вглядываясь в яркую коробку с причудливым названием.       — «Монополия»? — заинтересованно пробормотал Питер, хмурясь.       Майло вскинул брови, замечая непонимание во взгляде друга. Он поставил коробку на пол, опускаясь на мягкий ковёр и разворачивая обширный свод правил из коробочки. Марселин опустилась напротив, прекрасно зная и помня о правилах. Кастро часто видела, как другие девочки в приюте играли все вместе в эту игру, но сама, к сожалению, не испытывала подобной радости. Лира на пару с Питером вникали словам Майло, который начал разжёвывать правила чистокровным магам, никогда прежде не видавшим игры, которая в мгновение ока может разрушить долгие годы самой крепкой дружбы. Об этом нюансе он, естественно, промолчал. Ребята разложились на полу, каждый прибрал себе специфическую фигурку, пока Майло раздавал игровую валюту.       — Слушайте, я что-то не очень хорошо поняла правила… — неуверенно промямлила Лира, вертя в руках свою фигурку. — Может быть, вы круг без меня поиграете, а я посмотрю?       Майло и Марселин моментально среагировали, почти оскорблённые таким предложением.       — Ты что! — в сердцах прикрикнула Марселин. — Даже думать об этом не смей!       — Ещё чего! — оскорблённо фыркнул Майло, откладывая крышку со своеобразным банком из оставшихся купюр в сторонку. — Первый круг самый важный и показательный.       — Ого, а это названия Лондонских улиц… — с интересом пробормотал Питер, погружённый в лицезрение раскинувшихся полей перед глазами.       И Майло не соврал. Первый круг действительно оказался показательным. Лира втягивалась медленно, с особой серьёзностью подходила к познаванию правил и правильной последовательности ходов, даже пыталась придумать определённую тактику. И сдалась довольно быстро, понимая, что эта игра — чистейшая удача, которой у неё не было. Марселин была спокойна, всё было хорошо до тех пор, пока она вдруг не попала в тюрьму на пару ходов, лишая себя возможности выкупить приглянувшиеся улицы.       — О, я это покупаю! — воскликнул Питер, попадая фигуркой на одну из самых дорогих улиц. Майло прищурился, мысленно просчитывая его финансы. У Монро под боком уже была собрана парочка неплохих улиц, пока остальные выгребались из монополистической бедности.       — У тебя так не останется денег, притормози.       — А ты свои деньги считай! — гордо хмыкнул старшекурсник, протягивая другу-банкиру последние ценные купюры.       Майло нехотя протянул ему карточку с названием улицы. Следующий ход оказался удачным для Марселин; мало того, что она выбралась из тюрьмы, так ещё и смогла прикупить какую-то небольшую постройку. Лира, в свою очередь, совершенно точно влилась в игру. Она начала следить за действиями Питера, скупающего всё подряд и громко вздыхала, когда парень выкупал её желанные улицы.       — Да что ж такое, ¡maldita sea! — гаркнула Марселин, когда Питер избежал тюрьмы из-за припасённой карточки, которая предоставляла ему иммунитет к ней. Лира удивлённо перевела взгляд на подругу, желая было спросить, а давно ли та знает испанский, но тут же обернулась обратно.       А всё из-за чертовски везучего волшебника. Питер, избежавший тюрьмы, а следом и Майло, попавший на одну из улиц друга вынужден был заплатить немалую сумму. Марселин уже видела, как от раздражения лицо подруги забавно преображается, но сама она была зациклена на выигрыше и не особо акцентировала внимание на других. Игра превратила дружную компанию в спорящих и беснующихся за территорию врагов.       — Нет! — вскрикнула Лира вдруг, пугая встрепенувшуюся Нанну на плечах хозяйки. Летучая мышь придирчиво махнула головой, прячась в кудрях Марселин, чьи плечи понуро опустились. — Пожалуйста, ну не скупай ты всё на свете!       Питер, имеющий власть над всеми дорогостоящими участками, не смог скрыть издевательской гордости. Он наслаждался страданиями своих друзей, а когтевранцы за их спинами уже начинали пугаться эмоциональности троих собравшихся. Майло был спокоен, как удав, хотя его пронзительный взгляд говорил о многом; раз десять он уже точно придушил Монро собственноручно.       — Ха! Ещё чего! — фыркнул Питер в ответ Лире, протягивая банкиру купюры.       Марселин провела ладонью по лицу, находя ситуацию вышедшей из-под контроля. Она рассчитывала на безобидную, расслабляющую партию, но взамен получила лишь раздражение, агрессию и кучу всего отвратительного. Игра была создана самим Дьяволом, не иначе. И поражало хладнокровие Кейсмана, пока третьекурсницы пытались противостоять везучему Питеру, более не стесняясь в выражениях. Отвлекли так отвлекли от тяжёлых мыслей, ничего не скажешь.       — Что… — Лира поражённо наблюдала за тем, как на участках Питера появились домики, а затем и отели. Она не успела даже моргнуть, как ситуация переменилась, полностью переходя во власть Монро. — Да как такое возможно?! Это вообще честно? — она лихо повернула голову к Майло, которому оставалось лишь разочарованно вздохнуть, кивая следом.       — Simplemente una cabra increíble. — со злостью прошипела Марселин. Кажется, в тот вечер она использовала все свои познания в языках, не стесняясь изворачиваться в выражениях погрубее.       Они играли до тех пор, пока сокурсники не разошлись, оставляя их наедине со своими грешными чувствами. Под конец, когда Лира и Марселин были тотально разгромлены, с учётом того, что их сформированная коалиция с крахом потрескалась, а Майло уже вовсе начал тихо засыпать друга проклятьями, из спален старшекурсников выполз жутко уставший капитан сборной когтеврана. Роджер обомлел на мгновение, не ожидая найти их в столь потрёпанном виде. У Марселин, чьи кудри и без того были беспорядочны, на макушке будто прошёлся ураган. Стискивая собственные пряди в кулаках, она, облокотившись на коленки, шипела самые наихудшие пожелания, грозясь сжечь эту коробку. Лира, разбитая и до глубины души удивлённая, как-то отстранённо взирала на остатки денег у себя в руке. Там была лишь пара-тройка купюр и иммунитет от тюрьмы, который за всю игру ей так и не пригодился, в отличие от подруги, которая точно побывала там раза три. Майло косо поглядывал на друга, слишком резко собирая все карты в одну кучу. Роджер вскинул брови, переведя взгляд на Питера, чуть ли не светящегося от радости. Парень резво поднялся на ноги, махнув руками в разные стороны и, прикрикнув нечто весёлое, принялся победно хохотать.       — Эй! — рявкнул вдруг капитан, привлекая к себе внимание. От раздражённых взглядов младших у него невольно пробежал мороз по коже, а через мгновение по его лопаткам пришёлся хлопок ладонью от победившего загонщика. — Какого…       — Я! — он хохотнул, прежде чем свысока обвести взглядом друзей, сидящих на полу. — Победил! Я выиграл в этой маггловской игре, Родж!       — Перестань скакать, чёрт тебя подери! — Роджер попытался остановить порыв радости товарища, но тот лишь пуще принялся орать о своей победе, пока остальная троица переглядывалась.       Марселин вдруг выудила из кармана волшебную палочку и, кажется, Роджер уловил нечто хищное в её глазах. Лира, сидящая рядом, даже не стала мешать подруге, судя по всему, соглашаясь с мнением Кастро. На губах Кейсмана виднелось подобие ухмылки и капитан повернулся к Питеру, чтобы предотвратить всё то, что планировала сделать охотница команды. Но не успел. В волшебника прилетела подушка, схваченная с диванчика, а в следующую секунду простыми заклинаниями левиоса и акцио Марселин скомбинировала некое подобие атаки; взмах волшебной палочки и через пару секунд какой-то толстый учебник влетел в спину Питера.       — Ай! — пискнул от неожиданности парень, схватившись за плечо, куда отдалась боль от удара. Он повернулся к друзьям, глубоко оскорблённый. — Вы чего, это же просто игра!       — Просто игра?! — рявкнула Марселин, резко поднимаясь с места, да так, что закружилась голова, но она успела удержать равновесие. Во многом, благодаря Лире, которая придержала её за руку. — Да как ты вообще умудрился скупить почти всё, что здесь было, избежать всех наказаний и преград?!       — Откуда ж я знал! — старшекурсник прижал ладонь к сердцу. Он опустил взгляд на Лиру, как на самую благоразумную среди компании, но тут же пожалел об этом.       — Незнание не избавляет от ответственности! — фыркнула Лира, скрестив руки на груди.       Роджер, которого послали однокурсники, чтобы утихомирить разбушевавшихся товарищей, стоял на том же месте, то и дело поворачивая голову туда-сюда, смотря кто говорил. Он тут же пришёл в себя, как следует гаркнув, взывая их совесть. В конце концов, завтра начинается очередная учебная неделя, к которой уж лучше быть готовым. Он разогнал вспыливших товарищей и напоследок, осматривая устроенный ими беспорядок, коротко вздохнул, обескураженно махнув головой.       — Создали игру магглы, а тумаков получил маг…       Марселин с трудом сдерживала трепыхающуюся агрессию в груди, пытаясь отдышаться. Она искренне не понимала, как незнающий человек мог так просто выиграть, да и к тому же оставляя остальных буквально ни с чем. Они с Лирой разошлись, понуро кивнув друг другу, обходясь без слов. В такой ситуации слова явно не помощники. В столь разгорячённом состоянии она и вовсе не знала, сможет ли уснуть или вновь придётся ворочаться в постели несколько часов. Нанна, засыпающая на плечах хозяйки, была совершенно спокойна, не среагировав, когда её поместили в клетку, оставляя дверцу приоткрытой.       Марселин устало плюхнулась на кровать, откладывая волшебную палочку на близстоящую тумбу. Она возвела глаза к потолку, где тени жили отдельной жизнью, играя друг с другом незамысловатыми движениями. Грудь вздымалась от напряжённого дыхания когтевранки, которая пыталась успокоиться. Это всего лишь игра, но почему-то вызвала слишком много эмоций. Возможно, именно это и требовалось от неё. Выплеснуть накопившуюся ярость, подавленную агрессию, откинуть весь негатив прочь. Она прикрыла глаза, а в воображении яркими красками заиграли прошлые мотивы. Кастро скорчилась, понимая, что её утаскивают куда-то, где она бы не хотела сейчас оказаться.

***

I don't wanna liе, that's not me I just wanna be more

Than a mеmory

      Перед глазами пролетают обрывки, полученных непостижимым трудом, воспоминаний. Марселин будто парила в невесомости темноты, пока где-то внизу трескались зеркала позабытого. В голове нещадно рокотали колокола, предвещающие бедствия, да и только. Она пыталась отмахнуться от них, пыталась морщиться, жмуриться, но ничто не помогало отогнать образы, возникающие в сознании. Самым худшим её врагом была не Каролина, не гордые гриффиндорцы, а она сама. Кастро, с мольбой в глазах, обратилась куда-то высоко, желая лишь поскорее очнуться от кошмара. К лицу потянулась гниющая рука, облачённая в балдахин тёмной, рваной мантии и она тут же отпрянула, словно от огня. Перед глазами ослепительная зелёная вспышка на миг озарила пространство, и её вновь окружали запертые двери. Марселин попыталась вскрикнуть, но горло беспощадно сдавливало, будто проволокой.

If you dream about me when you fall asleep I hope you, I hope you Never find someone To hold you like I held you

      Голову сдавливали тиски, она схватилась за собственные кудри, будто пытаясь оставаться в сознании, привести рассудок в порядок, но мельтешение впереди отчаянно мешало ей. Марселин начала слышать чей-то загробный шёпот, её вдруг пробил озноб. Перед лицом мелькнуло отчаянное лицо Розелинн, в чьих глазах собирались крупные слёзы. Она направляла на неё волшебную палочку, но самого заклинания когтевранка не услышала. Девочка снова зажмурилась. Ей некуда бежать, негде спрятаться. И тут она поняла всё то, что пыталась ей донести Сильвия, крича о безумстве провидцев. Их убивает не мощь способности, а её разрушительные последствия. Зелёное свечение окружало её парящее в невесомости тело, однако в следующий миг её взору предстала терраса знакомого домика. Марселин сжала зубы.

      Remember me, remember me I'm on my own, remember me I'm too far gone, I couldn't see Remember me, remember me

      Что-то ломалось, с концами, без возможности починки. Марселин видела перед собственными глазами тела погибших родителей; как они в совершенно нелепых позах лежали на полу, на земле, скрюченные, вытянутые. У мамы были закрыты глаза, девочка не могла увидеть в них смерть, да и вряд ли бы захотела. Но она так отчаянно к ним тянулась, что жалобный писк вырвался из грудной клетки. Дышать становилось всё тяжелее. Она не хотела видеть широкую спину папы на земле, бездыханную и обессиленную. Розелинн нигде не было, но от этого не становилось легче.

All the times I cut so deep All my life I couldn't breathe

      Кошмар прекратился. Пронзительные звуки, снующие туда-сюда остановились, позволяя ей выдохнуть, обнимая собственные плечи в невесомости темноты. Марселин, раздавленная и выжатая, прикрыла глаза в своём кошмаре, чтобы резко распахнуть их наяву. На сей раз она проснулась практически к подъёму; когда проснувшаяся Лира приходила за ней, если вдруг та не встала вовремя, когда нужно было собираться на занятия. Марселин с тревогой прикусила палец, где горела едва зажившая ранка. Волосы взлохмачены, вид болезненный, тошнота так и просилась наружу. Но она лишь устало выдохнула, на ватных ногах поднимаясь с кровати.