Часть 2

Внутри Эшли появилась надежда, что об адвокате не просто так говорят хорошо, и он действительно сможет вытащить её отсюда. Что её и правда оправдают. Прошло несколько дней с тех пор, как состоялось первое судебное заседание. Вечером одного из этих дней Эшли получила сообщение с неизвестного номера: — Здравствуй. У меня есть выход. Приходи по данному адресу: «***», завтра в 15:00. Мы всё обсудим. Девочка сразу догадалась, кто ей пишет. Но откуда у Жана её контакт? — Здравствуйте. Где вы достали мой телефон? — Это было несложно — я узнал его у твоей матери. Она готова на всё, чтобы тебя “спасти”. Хоть так и не принято. — Хорошо. Я приду. Надежда усилилась. Но какой смысл ему так стараться? Ведь их семья ничем не сможет ему оплатить. Единственное, что приходило Эшли в голову, — это то, что он из принципа не хочет проигрывать дело. По нему сразу видно: он не терпит поражений. Бьёт по самооценке? Или же дело в образе? Не совсем ясно. Но разве это так важно? На следующий день Эшли долго собиралась перед тем, как пойти к адвокату. Можно ли вообще приглашать подсудимую себе домой? Ответ пришёл сам. Конечно, нет. Но не зря же он особенно хорош — делает то, что не делают остальные. Хоть это и незаконно. Дорога была в соседний город. Выйдя из дома, Эшли направилась на поезд. Холодная зимняя погода давала о себе знать, и она поторопилась. Несмотря на мороз, она оделась не слишком тепло: на ней были зимние ботинки и куртка, но при этом — юбка и отсутствие шапки. Наконец, добравшись, она неуверенно постучала в дверь, так как не была уверена, что это именно тот дом. Но на её удачу, она не ошиблась — ей открыл именно тот, к кому она и шла. Зайдя в квартиру, она спешно огляделась. Помещение было не слишком большим, но двухэтажным. Напротив входа находилась небольшая прихожая, а слева — проход в гостиную, совмещённую с кухней. Их разделяла лишь нечто, похожее на барную стойку с тремя высокими стульями. В целом, интерьер был в стиле модерн: всё выглядело дорого и минималистично. Преобладали бежевые и чёрные цвета. Везде было чисто — настолько, что казалось, будто перед её приходом здесь убирались пятеро человек одновременно. — Присаживайся, — вежливо сказал Жан, попутно вешая её куртку. Эшли тут же подошла к одному из трёх стульев и села на крайний. Через несколько мгновений к ней подсел мужчина с несколькими документами и записной книжкой. — Итак. Ты ведь не говорила, что у тебя в руках не было вилки. Я записал почти всё, и вряд ли бы забыл такую деталь. Он вопросительно посмотрел на девочку. В свою очередь, она лишь кивнула и продолжила слушать. — Немного исправим историю. У вас произошла ссора, ты держала в руке вилку, которую кто-то из школьников не убрал за собой. Ты уже собиралась её выбросить, как в разгаре гнева Илья, от злости, решил тебя ударить. Он замахнулся — и в повороте наткнулся на вилку. Он пытался уклониться, из-за чего поскользнулся на мокром полу и упал на неё. Это вызвало более естественное повреждение. Он закричал, а ты не знала, что делать. Адвокат перевёл взгляд с блокнота на Эшли. Он знал, что от этой версии она не откажется. Да и с чего бы? Выбора у неё особо не было. Вариант был неплохой. Подсудимая лишь молча смотрела — вероятно, обдумывая его слова, представляя, что ей придётся говорить в зале суда. Наконец она решила ответить: — Это и впрямь хорошая идея. Но Илья всё будет отрицать. — Это не имеет значения. Как говорится: пока не доказано — не ебёт, что сказано. Адвокат игриво улыбнулся, и Эшли стало ясно, какой у них принцип работы. В целом, её это устраивало. Она усмехнулась. — Будешь чай? — предложил он. Пить хотелось — она ничего не пила уже с часу дня, а сейчас было почти пять. Зимняя темнота наступала рано, на улице был закат, а на кухне зажёгся свет. Он лишь приглушённо освещал гостиную — мешала стойка между ними. Мужчина поставил на стол две чашки чая и сел обратно рядом с Эшли, которая недоверчиво смотрела сначала на него, затем на чай, и снова на него. Явно давая понять свои подозрения. Лицо адвоката изменилось — он стал серьёзнее, а затем, с какой-то разочарованностью, взял её кружку и одним глотком выпил половину. Без слов было понятно, какое напряжение между ними. — Я ничего тебе не подсыпал, — спокойно сказал он и продолжил пить. Эшли, с виноватым взглядом, взяла чай и немного глотнула. — Извините. Я не должна была так думать. Она хотела сказать что-то ещё, но резко прервалась. Он действительно вёл себя странно. То, как он на неё смотрел, как часто создавал ситуации, где они оставались наедине… Кружка адвоката опустела, и он, облокотившись на столешницу, смотрел, как Эшли допивает свою половину чая. Было немного не по себе. При этом — подсознательно — вся эта ситуация её притягивала. Адреналин от неизвестности. Выиграет ли он дело? А что, если всё же не выйдет? Что тогда? Она невольно нахмурилась. — Что-то не так? — тихо спросил Жан и убрал прядь волос с её лица за ухо, чтобы лучше видеть выражение. — А что, если не выйдет? Эшли теперь смотрела чуть более жёстко. — Ну что ты такое говоришь? Выйдет, конечно. Ещё не было ситуации, когда я был в проигрыше. Человек, которому нравится его работа, всегда выполняет её сполна. Лучше всех. Он живёт этим. Но тут было что-то ещё. Многие догадывались, но никто не говорил. Никто не заикался о его делишках. Причины были ясны: он знал то, за что клиентов могли посадить. То, из-за чего их жизнь могла быть навсегда разрушена и запятнана клеймом «малолетнего зэка». Жан выглядел максимально расслабленным и лишь улыбаясь смотрел на Эшли. Казалось, он видит её насквозь — как и всех, с кем имел дело. — Видеть детей насквозь, должно быть, не так уж и сложно, — с принижением его умений сказала девочка, прерывая паузу между ними. — Определённо, — с той же улыбкой ответил он и медленно приблизился к её мягкому лицу, которое уже всё понимало и знало. Он осторожно притянул её за подбородок — и вот, Эшли уже знала, какую «зарплату» он ждёт больше всего. Что ему нравится эта безнаказанность. Она приносила кайф, словно наркотик. Никто ничего ему не возразит. В данный момент и ей было всё равно, кажется. Она и не спешила возмущаться.