Экстра. Ремиссия

      После бешеной езды по шоссе и петляний по проулкам Чайнатауна черное такси наконец-то сбавило скорость и плавно остановилось, с тихим скрипом качнувшись на подвеске. Двигатель затих с приглушенным вздохом, мерно потрескивая остывающим металлом.       Снаружи теплого салона Готэм все еще кутался в туман, недовольно выглядывая из-под свинцового неба пестрыми неоновыми вывесками. Снизу, с мрачных полупустынных улиц это смотрелось так, будто в брюхе гигантского чудовища сновала стая светляков и отчаянно пыталась пробиться наружу, окрашивая складки облаков яркими вспышками.       Лия посмотрела через запотевшее стекло, но увидела лишь россыпь ползущих вниз капель дождя, а за ними размытые очертания небоскребов. Потерявшись в десятках резких поворотах, она была без малейшего понятия, куда привез их Лаунис.       Да и ей было все равно.       Крейн расслаблено восседал у противоположной двери, то и дело осторожно поглядывая на притихшую девушку. Пронзительный острый взгляд профессионально прощупывал ее эмоции, считывал внутреннее состояние, малейшие колебания в поведении и жестах. Холодный анализ, четкая систематизация увиденного для составления полного психологического портрета Сесси.       Если до сделки ее просто расшатывало из стороны в сторону, как пьяного матроса на палубе, то сейчас она погрязла в опасном молчании, которое могло перерасти в истерику или в еще большее отчуждение. Ни то, ни другое его не устраивало.       Взгляд скользнул по сжатым в кулаки ладоням, идеально ровно лежащим на коленках, и вернулся к выбившимся огненным прядям, красиво завивавшимся у виска. Они так сильно контрастировали с почти аристократичной бледностью кожи… Он глубоко и медленно вдохнул, чуть шевельнув губами. Ее хотелось сожрать. Целиком. Вылизать каждый дюйм, пропитать собой каждую клетку. Заполучить полностью. Чтобы не осталось ни единой мысли, взгляда и вздоха, не принадлежащего ему. Чтобы все сомнения — его и ее — исчезли без следа.       Как он раньше не замечал этого?       Едва не упустил нечто настолько ценное, за что теперь был готов убивать и спуститься в самый ад, если потребуется. Ему хотелось обозначить тот момент, когда она стала… ближе? Но в идеально выстроенном нейронном механизме не было заметного сбоя или ошибки. Все функционировало в штатном режиме — и одновременно немного иначе, будто кто-то переподключил патологические ассоциативные цепочки, заставив снизить контроль над эмоциональными реакциями.       Подкрадываясь как хищник к своей жертве, Крейн не понял, когда сам оказался под прицелом. Это было странно. Неприемлемо для человека, который распланировал все на свете и разливал по пробиркам действия, как куски сценария театральной пьесы.       Девиация.       Отклонение от просчитанного алгоритма. Логичное объяснение лишь злило и ввергало в состояние слепой ярости. Крейн привык контролировать каждый элемент своей жизни, каждую переменную в уравнении. А теперь одна из них выходила из-под его контроля, рискуя повлиять на все остальные.       Эмоциональная вовлеченность искажает расчет.       Внешне Крейн оставался спокойным и хладнокровным, без намека на проявление какой-либо эмоции. Безупречный самоконтроль, отполированный годами. Но эта мысль была пугающей, почти еретической для его упорядоченного мира. И она не выходила из головы, а, наоборот, разрасталась, стремясь пробиться в те уголки сознания, которые он привык содержать в стерильной чистоте и абсолютной безмолвной пустоте.       Весь путь от доков он следил за Сесси краем глаза: незаметно, но неотрывно. Со скоростью света она выстроила высокие стены ментальной защиты, вновь забравшись в свою скорлупу. И даже не стремилась выглянуть из глубины раковины, погрязнув в чувстве опустошения. Плечи опущены, пальцы теребят край перчатки, бездумный взгляд сквозь запотевшее стекло.       Он не притронулся к ней, не обратился и не высказал хоть капли учтивости и поддержки, предпочтя холодно дистанцироваться. Если не считать того совершенно необъяснимого объятия в лучах фар. В момент, когда она доверительно прижалась к нему, ища опоры и защиты, внутри что-то дрогнуло, не только подпитываясь ее страхом, но и откликаясь на него. Он до сих пор ощущал это чужеродное тепло. Капля кислоты, разъедающая плоть. Вирус, вроде бы затаившийся, но уже выбирающий место, с которого начнет пожирать его самоконтроль без остатка.       Такие мыслительные паттерны вели в ловушку, погрязнуть в которой означало для него провести полную ревизию в голове, осуществить тотальное распределение ресурсов по мере их необходимости и полезности. А на это требовалось время. Если понадобится радикальное решение, то он непременно его предпримет.       Лия стала свидетелем применения и воздействия «Фобоса» и, как следствия, убийства. Насколько сильно это ее травмировало? Овощ-Стюарт не смог заставить ее отвернуться и сбежать без оглядки, а как быть с сегодняшним происшествием? Он прощупывал ее психику, разделял на атомы все химические реакции в мозгу, чтобы предугадать вектор поведения и возможных последствий.       Как же поступит его милая Сесси?       Крейн догадывался. Ибо знал свою лаборантку до самой грязной мысли, секундно промелькнувшей в ее красивой голове. Но в своем стремлении тотального контроля, он все же закладывал небольшой процент внезапной аномальной погрешности.       Поэтому, великодушно оставив ее наедине с собой, теперь ему до зубного скрежета было интересно, во что это выльется. На какой берег выбросит Сесси адреналиновая река или, может, затянет в самую бездну?       Он почти видел, как мечется ее сознание между страхом и любопытством, желанием оградиться от него и стремлением понять, увязнуть глубже. Именно эта невинная неопределенность Сесси возбуждала Крейна, как ученого, фанатично наблюдающего за непредсказуемой реакцией в колбе с реагентами, и как хищника, почуявшего вкус крови раненой добычи.       Такси плавно остановилось напротив ресторанчика «Плохие приметы». Крейн склонился вперед, едва различая свечение вывески через мутное стекло и безошибочно определяя местоположение, хотя бывал здесь всего пару раз. Он не был любителем шумных заведений и большого скопления людей, предпочитая заказывать еду на дом. Но это местечко было неплохим: неприметное, с уютным полумраком внутри, где каждый столик отделялся перегородкой, что создавало иллюзию полной приватности.       Лия задержала дыхание, как бы между прочим мазнув взглядом по профилю Джонатана. Красив, как дьявол. Безупречен. И настолько же опасен. Ладони в перчатках сжались еще крепче. Внутреннее напряжение достигло своего апогея. И сейчас ей необходимо было решить: или она привычно забивается в угол, позволяя событиям нести ее по течению, либо делает то, что занимало все ее мысли с момента начала этой проклятой поездки. Желание воплотить это в реальность было настолько мощным, что ничего не могло затмить его по силе эмоционального потрясения.       Внутри все замерло, как перед прыжком с тарзанки. Вот только она не знала, будет ли у нее подстраховочный трос или она ухнет в омут с головой. Дыхание участилось и стало прерывистым, взгляд забегал по салону автомобиля.       — Уф, я такой голодный, — радостно изрек Ричард, нарушая тишину, и отстегнул ремень безопасности.       Лия зажмурилась, вдохнула и решилась:       — Мистер Лаунис! — голос прозвучал неожиданно твердо.       Мужчина замер на секунду и обернулся, приобняв спинку сиденья мощной рукой.       Крейн дернул бровью и заинтриговано взглянул на Сесси.       Прямая, как стрела. Подбородок вздернут, губы сжаты. Будто стоит на краю обрыва и раздумывает над прыжком. Он чуть сощурился, ища маркеры, которые могли бы предсказать дальнейшие шаги Сесси.       Что же ты задумала, милая Лия?       — Может, вы пойдете вперед и закажете что-то удивительное, на ваш вкус? И вина, пожалуйста, — поражаясь собственной смелости и смотря прямо сквозь покрасневшие глаза Лауниса, защебетала Лия. В груди все леденело от страха, но она старалась звучать легко и непринужденно. — Мне и доктору Крейну, — даже не взглянула в его сторону, лишь сильнее сжала ладони, — надо прояснить один момент. Обещаю, мы успеем до горячего.       Она постаралась выдавить кокетливую улыбку, но вышло слишком нервно. Конечно, это заметил лишь один человек.       В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь легкой монотонной дробью дождя. Капли стекали по окнам, приглушенный мерцающий свет вывески неровными бликами ложился на бледное сосредоточенное лицо Лии.       Крейн невольно залюбовался, облокотившись на спинку сиденья. Пальцы едва касались линии губ, застывшей в легкой довольной улыбке.       Лаунис с таким неподдельным удивлением смотрел на нее, будто действительно был в шоке, что Сесилия, оказывается, может разговаривать и за пределами кафедры психиатрии. Его брови взлетели вверх, рот приоткрылся на вдохе.       — Кхм… ну что ж, как скажете, мисс Дрейман, — на всякий случай он коротко глянул на Крейна — оплот спокойствия и невозмутимости. Тот медленно кивнул, подтверждая, но даже не взглянул на главу совета. Не посчитал необходимым. — Рекомендую вам не задерживаться. Здесь подают отличные ребрышки, — прошамкал Ричард, нахмурившись и поджав губы. Поняв, что никто не собирается его останавливать, он покинул автомобиль.       Звук захлопнувшейся двери эхом перекатывался в голове, приближая неизбежное.       Лия смотрела прямо перед собой в стеклянную разделительную панель и тяжело дышала, чувствуя, как барабанит адреналин в висках, отдаваясь пульсацией на кончиках пальцев. Обдумывала, взвешивала, прогнозировала. Протянула руку и нажала на кнопку. Перегородка с тихим жужжанием поднялась, отрезая ее и Крейна от водительской части машины.       Неплохо. Уже какое-то действие.       Кисти мелко подрагивали. Хотя, уже не мелко, а достаточно сильно, чтобы заметил Джон. Ей было стыдно, холодно и жарко одновременно. И страшно. Господи, как же ей было страшно после увиденного в доках.       Она никогда не подозревала, на что способен нейротоксин Крейна. То, что произошло с тем бандитом, было похоже на пробуждение самой сути звериного начала в человеке. С какой яростью он набросился на своего напарника — это было не передать обычными словами. А затем прогремели безэмоциональные выстрелы, оборвавшие жизнь взбесившегося зверя и оглушившие ее мысли.       Но больше поразило то, что Лаунис все-таки притащил оружие и не побоялся использовать — трусливо выстрелив в спину.       Но она будет думать об этом потом.       Джон, разумеется, не испытывал ни тени сожаления. Наоборот, в его взгляде читалось спокойное удовлетворение: все прошло именно так, как он задумывал — по четко продуманному плану, с учетом возможных, но маловероятных мелочей. Лия была уверена, что он предусмотрел даже действия Лауниса. Крейн с самого начала держал все под контролем и не позволил никому и ничему пошатнуть его схему. И он никак не реагировал на ситуацию лишь потому, что сам же ее и смоделировал.       Лия почувствовала трепет восхищения, будто в груди у нее расправляются крылья. Она сглотнула вязкую слюну, не в силах бороться с собой. Его энергия была заразительна: такая холодная и упорядоченная, идеально выверенная. Ей хотелось подчиниться, позволить проникнуть в хаос ее мыслей и провести полную реорганизацию.       Нейропсихологическая необходимость в его близости. Самая настоящая потребность, не иначе.       Избегая смотреть на Крейна, она стянула перчатки. Он одним взглядом мог пошатнуть ее веру в собственные силы, разворошить клубок сомнений одним лишь коротким движением губ. А она была нацелена пойти до конца.       С едва уловимой, почти джокондовской полуулыбкой он безмолвно наблюдал. Что ему еще оставалось? Это было так занимательно, что сопротивляться любопытству не было сил, и потому он не спешил разрушать созданную интригу. Его поза оставалась расслабленной, но вот глаза искрились холодным предвкушением. Сесси завладела его вниманием, увлекла настолько, что он терпеливо ожидал развязки.       Лия бросила нервный взгляд на автоматическую подсветку под обтянутым черной алькантарой потолком, оставшуюся тускло гореть после открытия двери. Ждала, когда погаснет.       Глупо? Возможно. Но для нее это был целый момент, контрольная точка, пройдя которую она разбежится и прыгнет.       С легким коротким щелчком пальцы вдавили блокиратор двери с ее стороны. Руки метнулись к поясу тренча, несдержанно дергая за узел. Движения стали резкими и нетерпеливыми. Упрямые пуговицы, совсем не желавшие расстегиваться, выскальзывали из пальцев, заставляя нервничать еще сильнее.       Безупречная Сесилия Дрейман никогда бы не решилась на такое. И Крейн знал это. Он привык к сдержанной Сесилии, подавляющей свои желания. Но сейчас все то, что она так долго прятала, прорывалось наружу, поджигало кровь и заставляло переступать через придуманные ею же границы.       Так почему не сделать этот прыжок сразу? Ей нужен он. Он хочет ее. Все остальное — лишь условности, в которых она может захлебнуться без него.       Крейн следил за ней из-под опущенных ресниц, выжидая, что будет дальше. Даже немного развернулся вполоборота, ловя каждый ее жест. Чутко слышал, как часто она дышит и старается изо всех сил не сорваться.       Лия стянула с плеч плащ, резко высвободила руки, небрежно вывернув рукава наизнанку, и откинула его в сторону, оставшись в мягком свитере.       А потом подняла взгляд на Крейна.       Сердце бахнуло слишком быстро, спотыкаясь и срываясь в частый ритм. Точно такой взгляд был у Сесси в отражении после взрыва страсти в уборной Аркхема. Лихорадочный, дрожащий, полностью открытый и до невозможности честный. Только его. Только для него. Его взгляд.       Удивление мелькнуло в сосредоточенных глазах Крейна, или то был блик вывески снаружи? А затем их заволокло туманом азарта, как призрачный Готэм за стеклами такси. И это уже не было игрой света и тени. Лия облизнула пересохшие губы, заметив, как дрогнули пальцы на черной велюровой обивке.       Лабораторная мышка свернула не в то ответвление лабиринта. Как интересно. Это и была та самая предсказуемая погрешность, которую Крейн закладывал в расчеты: мизерный процент вероятности, но, как оказалось, вполне реализуемый.       В этот момент автоматическое освещение погасло, погрузив салон в интимный полумрак. Мягкие разводы неоновых огней и приглушенный свет фонарного столба, окутали напряженную фигуру Сесси, сделав ее похожей на таинственный и неземной призрак. Глаза Крейна блестели за стеклами очков, металлическая оправа ловила размазанные дождем блики.       Сделав упор на ладонь, Лия не спеша придвинулась к Джонатану, почти коснувшись его ноги. Не сводила изучающего взгляда, оценивая расстояние между ними. Взглянула в сосредоточенное лицо, остановилась на жестких губах — уже без тени улыбки.       Он протянул руку и коснулся ее щеки, невесомо провел большим пальцем по подбородку.       На долю секунды она зажмурилась, впитывая ощущение нежности. Тепло медленно разливалось по телу. Не обжигающее, а такое легкое, обволакивающее, как первые солнечные лучи.       Короткий вдох — и она оттолкнулась от земли, и прыгнула.       Лия решительно потянулась вперед, сжала отвороты пальто и наконец жадно припала к губам, закрывая глаза. Она ощутила, как огненный ураган чувств закручивает стремительной выжигающей стихией, как внутри все разлетается на тысячи горящих осколков.       Крейн сразу приоткрыл рот, устремляясь языком ей навстречу, будто только этого и дожидался все эти долгие минуты. Он шумно втянул носом ее запах и довольно заурчал. Ладони сжали локти и тут же смягчились, придерживая и притягивая к себе. Он осторожничал и не торопился, мерно отвечая на поцелуй.       Такая деликатность показалась ей почти обидной и не шла ни в какое сравнение с пожаром, полыхающим внутри. Не раздумывая, она обвила его шею руками, вынудив переместить ладони на талию, и ловко забралась к нему на колени.       Откинувшись на спинку сиденья, Джонатан одной рукой притянул Лию ближе, второй сжал рыжий затылок.       Она нежно трогала острые скулы, спускалась ладонями по шее, чтобы тесно сдавить его плечи. Пальто все еще было влажным от дождя и пахло морозом. Шумно втягивая носом, она не могла насытиться этим ароматом. Все внутри трепетало, чувства зашкаливали. Ей хотелось так сильно сдавить его, чтобы затрещали косточки, целовать эти жесткие губы так, чтобы они расплавились в податливый воск и оставляли на ее теле обжигающие следы. Видимые и невидимые, неважно. Лишь бы чувствовать каждой клеточкой тепло, как доказательство их безумной близости и того, что это действительно реально.       Переместив вес на правое бедро, Лия перекинула другую ногу, уперлась коленями в сиденье и придвинулась к паху. Дрожь, как разряд молнии, пробежала по всему телу, едва она почувствовала промежностью, как напрягается член в брюках Джонатана.       Пальцы Крейна надавили на затылок, поцелуй стал жестче, будто он хотел искусать ее губами, а не просто целовать. Дыхание вырывалось жаркими толчками, смешивалось в единое пульсирующее желание, выжигающее рассудок. Он скользнул губами по нежной щеке к уху, и только тогда позволил Сесси сделать несколько судорожных глотков воздуха. Распахнув рот, она пыталась вдохнуть, но лишь крепче прижималась к его губам, притягивая за шею.       Ему нравился момент перелома. Когда ее строгая мораль и безупречная правильность сдавались под натиском страсти и жаждой близости, затмевались возбуждением. Когда глаза загорались томным вожделением, а самоконтроль рушился как сухой лед. Поступки и движения, желания — все вырывалось на свободу. Она срывала маску, превращаясь в безудержную стихию. Безумно красивую, яркую и непредсказуемую, как вспышка на Солнце. На нее хотелось смотреть бесконечно: любоваться, впитывать каждую деталь. Изучать не как объект лабораторного опыта под микроскопом, нет. Как предмет искусства, бесценное творение. При этом выжигая сетчатку и не жалея об этом ни единой секунды.       Крейн хотел такую Лию. А она хотела быть такой для него.       Сесси потерлась грудью о его торс, изящно выгибая плечи. Его ладони сжали ее талию, медленно поднялись выше к лопаткам, заключая в кольцо сильных рук. Лия задыхалась от желания чувствовать прикосновения везде, судорожно расстегивая пальто Джонатана.       — Любопытный метод «прояснять момент», — проговорил Джон ей прямо в губы, запутывая пальцы во влажных волосах и опаляя кожу прерывистым дыханием. Еще немного, и она действительно вспыхнет.       — Аха… — невнятно согласилась Сесси, жадно целуя губы и толкаясь языком внутрь, где было невероятно жарко. Целоваться с Крейном — это было что-то восторженно-неземное. Хотелось еще и еще: не останавливаться и даже не дышать.       Все потеряло смысл: сделка, Лаунис, туманный Готэм за окном — все растворилось в полумраке салона, оставив лишь Крейна. Его руки, губы, дыхание… Стук сердца под ее ладонью, живой и ритмичный. Он не отпустит ее, а о большем она и мечтать не смела.       Протянув руку, Лия наугад нащупала кнопку блокировки пассажирской двери и вдавила ее до упора. Где-то на периферии сознания разум все еще пытался достучаться до нее. Неужели она действительно задумала заняться сексом в такси, припаркованном у людного места?       Теплые широкие ладони Джона обхватили шею, сжали, а затем нежно погладили.       Она ведь хотела услышать, как он простонет ее имя?       Лия инстинктивно качнула бедрами, ощущая жар между их телами и ворох мешавшей одежды. Сладкая дрожь пробежала по ногам, поднимаясь к низу живота и плотнее закручиваясь в покалывающее напряжение.       Их губы звучно разомкнулись. В тишине салона звук прозвучал так влажно и непристойно, что Сесси приглушенно всхлипнула, а Крейн ощутил, как у него закипает кровь в венах. Ей наконец- то удалось справиться со скользкими пуговицами пальто. Лия рывком распахнула полы и заползла под них ладонями, тесно прижимаясь к Джону и сдавливая его спину.       — Вынужден отметить положительную динамику твоего состояния, моя дорогая, — пробормотал Джонатан, зарываясь носом в воротник ее свитера и исследуя губами нежную кожу. — И твою фантазию. Давно ты задумала использовать заднее сиденье Блэк-кэба?       — Помолчи, — выдохнула она.       — Хочешь, уедем?       Лия замотала головой и заткнула его рот поцелуем, сильнее сжимая колени.       — Ты безумная, — прошептал он в ее теплые мягкие губы. Пальцы вновь скользнули на затылок и потянули за переплетение волос, запрокидывая ее голову. В ответ Лия тут же сомкнула зубы на его нижней губе. Раньше ей никогда не хотелось кусаться.       — Безумная, — жарко подтвердила она, с наслаждением заметив, как поморщился от неожиданной боли Джон, а потом хищно оскалился. Взгляд задержался на влажных губах. Он жадно впился в них, врываясь языком ей в рот.       Первый стон поднялся из груди. Отчаянный и звонкий. Он затерялся между ними, заставляя крепче хватать друг друга, яростнее целовать, заглушая все вокруг. Желание распирало изнутри, плескалось кипящей лавой. Каждый горячий поцелуй, каждое движение его рук распаляли ее, превращая в неукротимый лесной пожар. Она с силой сжимала его плечи, скользила ладонями по торсу и бокам, терлась о возбужденный пах, полыхая от страсти.       — Ох, Сесси… ты вся горишь… — промурлыкал Джон, зарываясь носом за вязаный воротник, опаляя дыханием шею, настойчиво покусывая губами линию челюсти. Металлическая оправа очков больно врезалась в кожу. Поддев пальцами низ мягкого свитера, ладони забрались под ткань и сжали талию.       Лия вздрогнула всем телом и выгнулась навстречу, ощутив горячее прикосновение к коже.       — Не боишься обжечься? — сорвалось с ее губ прежде, чем она подумала. Кровь шумела в ушах, требуя больше поцелуев, больше касаний и ласк. В горле пересохло от частого и прерывистого дыхания.       Руки, до этого крепко сжимавшие спину, вынырнули из-под свитера. Пальцы больно сдавили подбородок, ледяные глаза сверкнули в полумраке. Лия замерла, мелко подрагивая от смеси страха и возбуждения.       — Тебе лучше не лезть ко мне в голову, милая, — он потянулся и втянул ее нижнюю губу между своими, трогая кончиком языка. — Тебе не понравится то, что ты увидишь, — договорил ей в рот Крейн, запечатывая мысль горячим дыханием.       Лия застонала и сжала колени, придвигаясь ближе, запустила пальцы в густую шевелюру, перебирая волосы на затылке. А затем резко потянула вниз, заставляя его запрокинуть голову. Крейн рыкнул и оскалился, приоткрыв рот, предостерегающе посмотрел на Сесси. Глаза сияли разбитым льдом, обещая отыграться.       Она довольно сощурилась и медленно облизнула свои губы, приблизилась к нему и коснулась языком уголка его рта, очертив контур верхней губы.       — А если я уже там? — жарко спросила она, двигая бедрами, вжимаясь и отчетливо ощущая его возбуждение.       Крейн зажмурился и тяжело выдохнул, степенно проводя ладонями по ее ногам и пытаясь не наброситься, чтобы наглядно показать, насколько глубоко она засела у него в голове.       Не догадываясь, что озвучила опасения Джона, Сесси сильнее сжала пальцы в волосах. Он попытался завладеть мягкими податливыми губами, такими близкими, дразнящими, но она не отпускала, остановившись в считанных дюймах. Он улыбнулся одними глазами, хотя внутри все перевернулось от ее слов, и великодушно позволил Сесси немного поиграть.       Ему даже это нравилось. Точнее, безумно заводило. Лия показала зубы и коготки, высвобождая свои желания. Он сглотнул слюну, растягивая губы в лукавой улыбке. Сколько неизведанного наслаждения им еще предстоит, сколько хриплых, сорванных стонов ждет их впереди. И бессонных страстных ночей.       Он резко переместил ладони и сжал ее ягодицы через плотную ткань джинсов, потерся членом, толкаясь вперед. Лия громко ахнула, тут же высвобождая из плена, и вцепилась в плечи.       — Тогда у нас проблемы, — зарычал Крейн, впиваясь в раскрытый рот, сминая ладонями свитер. — Тебе лучше не знать моих страхов, — не отрываясь от нее, с придыханием говорил Джон. Его голос звучал приглушенно, прерывался шумными вдохами. — Я хочу обжечься. Обгореть. Истлеть… — он отпечатывал на ее губах каждое слово. Руки блуждали по разгоряченной коже, оставляя за собой следы приятного покалывания, почти болезненного.       — Ты рассыпешься прахом, — сглотнула Лия, обвивая его шею.       Крейн сжал ее лицо ладонями, осторожно убрал пальцами пряди, налипшие на вспотевший лоб.       — С радостью. Если только ты будешь смотреть на меня, — серьезно произнес Джон. Сердце Лии подпрыгнуло и забилось где-то в горле, мешая дышать. — Хочу видеть свое отражение в твоих глазах.       — Звучит как признание, — выдохнула она.       Джон широко улыбнулся, разбивая ей сердце.       — Я не настолько безумен, — брови иронично изогнулись.       Лия прижалась к губам, зажмуриваясь и пытаясь запечатлеть эту улыбку. Стараясь выжечь ее на внутренней стороне век, чтобы видеть даже в темноте. И не позволить ему ранить ее еще сильнее.       Пусть молчит. Не говорит больше ничего. Безмолвие куда громче произнесенных слов.       Если им суждено сгореть, то только вместе.       Пепел к пеплу. Прах к праху.       Лия потерлась о выпирающую ширинку. Как же он был ей необходим. Прямо сейчас, немедленно!       Она прогнулась в пояснице, прижимаясь ближе, и рывком стянула с себя свитер, оставшись в черном бюстгальтере. Кожу тут же покрыла россыпь мурашек. В салоне было тепло, но прохлада с промозглой улицы пробиралась внутрь, касаясь разгоряченного тела.       Крейн запрокинул голову, внимательно разглядывая ее. Невесомо коснулся шеи, провел пальцами по оставленным им же кровоподтекам, осторожно поглаживая подушечками. Синяки на его Сесси выглядели чужеродно, противоестественно и совершенно неуместно. Он подался вперед и нежно припал губами к одному из пятен, ощущая, как Лия дрожит под его прикосновениями. Поцеловал второй — на косточке ключицы, лаская кончиком языка. Зарылся носом в ямку между плечом и шеей, обвивая тонкую спину руками и вдыхая сиреневый аромат.       Ее пальцы путали волнистые от непогоды волосы, гладили. Ладони сжимали плечи и стремились заползти под одежду. Она царапнула его бок прижимаясь плотнее.       Неожиданно Крейн сжал худые плечи и отстранил Лию от себя.       — Тише, тише, милая, — хрипло произнес он, увеличивая расстояние между ними.       Она нахмурилась, не понимая. Дыхание клочками срывалось с раскрытых губ. Выпрямившись на сиденье, он наклонился вперед. Лия обхватила руками шею, чтобы не соскользнуть на пол. В тот же миг он уткнулся носом в ключицу, коротко прикусил выпирающую косточку, и одним движением выскользнул из пальто, отбросив его на скомканный тренч. Затем вновь откинулся на мягкую спинку, увлекая за собой Сесси.       — Мы же не хотим выпустить твои страхи раньше времени, правда? — усмехнулся Джонатан с хрипотцой.       Лия торопливо расстегнула пуговицы пиджака, радуясь, что ей открыли доступ к телу. Распахнув полы, она уперлась ладонями в грудь и замерла. Поверх белоснежной рубашки его торс обвивала кожаная портупея с четырьмя алюминиевыми колбами, по две с каждой стороны, тонкие полиуретановые трубки, уходящие под рукава.       Сердце застучало быстрее. Как она могла забыть об этом?       Крейн немигающим взглядом следил за Лией, ловя каждую микрореакцию на увиденное.       Пальцы несмело коснулись холодных металлических колб, провели по одной из трубок.       Вот, значит, как это выглядит.       Она сглотнула, поднимая широко распахнутые глаза.       — Я…       — Не переживай, — тут же перебил Крейн, угол рта поднялся вверх. Более чем приемлимая реакция. Высвободившись из пиджака, он отстегнул механизм распыления, затем крепления баллончиков с «Фобосом» — все это полетело в угол сиденья. Очки отправились вслед за ними.       Взгляд, сосредоточенный и изучающий, скользнул по ее лицу, от линии бровей, чуть сдвинутым в нерешительности, вдоль скул, по трепещущим длинным ресницам, и остановился на глазах. В полумраке салона они ловили мельчайшие частички света, отражаясь осколками ясного летнего неба. Он был готов утонуть в их искренней глубине.       Возбуждение. Откровенность. И страх.       Ладонь с тонкими, чуть дрожащими пальцами легла на его скулу, нежно поглаживая, легко и практически невесомо. Крейн чувствовал, как невидимые, но осязаемые электрические разряды потрескивали под ее рукой.       — Сегодня ты мне снился, — едва слышно прошептала Лия, изучая его лицо. Она старалась запомнить каждую тень, каждый робкий блик, хотя знала все их наизусть.       — Надеюсь, это был хороший сон, — не моргая, произнес Джон. Голос прозвучал глухо, но непривычно мягко.       Он заранее знал ответ.       — Кошмарный.       Уголки его припухших губ дрогнули. Крейн сомкнул ладони на лопатках, резко, но бережно вжимая Сесси в себя. Губы жадно, почти отчаянно, завладели ее ртом. Пальцы скользнули вдоль плеч, провели по позвонкам, задержались у застежки бюстгальтера, и в одно движение расстегнули крючки.       Лия ахнула ему в рот, когда бретели соскользнули с плеч. Он отбросил белье, оглаживая ладонями нагую спину, очерчивая изгиб талии. А затем Крейн оторвался от податливых губ, чтобы запечатлеть влажный поцелуй между оголенных грудей, глубоко вдыхая ее запах. Аромат весны и необратимости.       Она выгнулась навстречу жгучим поцелуям, подставляя грудь под пылкое дыхание и скользкий горячий язык.       Сердце Лии колотилось так яростно, что Крейн ощущал этот ритм, когда покусывал кожу, зажимал губами сосок. Ему казалось, что оно проломит ребра Сесси и откроет перед ним грудную клетку, неистово сокращаясь от жажды прикосновений.       Он резко притянул ее на себя, забрался ладонями под пояс джинсов и с силой сжал упругие ягодицы.       Лия сдавленно пискнула, удобнее устраиваясь на нем и жадно впиваясь в губы. Руки спустились по груди к ремню на брюках. Лаская языком, зажимая губами жесткие губы Джонатана, она пыталась спешно расстегнуть проклятую пряжку, чувствовала, как подрагивает возбужденная плоть под тканью.       Справившись с ремнем и молнией, она наконец добралась до желаемого, высвободила твердый член и сдавила его ладонью. Крейн глухо рыкнул ей в рот, глубже проникая языком, закручивая в такой поцелуй, что у Сесси задрожали ноги. Она задвигала рукой вверх-вниз, второй вцепившись в затылок, будто пытаясь передать всю силу своего желания, показать, что он делает с ней, до чего доводит.       Теперь настала очередь Джона застонать сквозь зубы. От откинулся назад и зажмурился, чувствуя, как ее ладонь крепко сжимает его внизу, как каждое движение отзывается волной жара во всем теле.       Она хрипло дышала, не отрывая взгляда: видела, как блестит головка члена, как бедра инстинктивно двигаются навстречу ее руке. От одной только мысли, что он окажется в ней, Лия едва не кончила.       Кадык на шее Джона резко дергался от безуспешных попыток сглотнуть вязкую слюну. Лия подалась вперед и сомкнула губы на выпирающем месте, чувствуя, как бешено колотится пульс прямо в губы.       Он положил ладонь на ее затылок, фиксируя голову, сжимая рыжие волосы.       Тяжесть внизу живота стала нетерпимой. Каждая клеточка пульсировала и жаждала ощутить его внутри. Невозможная пытка. Мозг полностью отключился, передав борозды правления инстинктам и первобытному желанию обладать.       — Я больше так не могу, Джон, — хрипло произнесла она и уперлась ладонью в мужскую грудь, второй продолжая сжимать его член. Ее тело содрагалось от желания, и она не могла с собой совладать.       Он тяжело сглотнул, зажмурился, поднимаясь ладонями к ее дрожащим плечам.       — Хочешь, уедем? — севшим голосом повторил он, раскрывая горящие глаза, гладя выпирающие позвонки под тонкой блестящей кожей.       Лия замерла на мгновение, в потом хмыкнула в ответ и соскользнула с коленей на сиденье, заставив Джона обреченно откинуть голову. Заметила, как напряглась челюсть — он сдерживался, пытался контролировать себя. Она хищно оскалилась, быстро расшнуровывая ботинки: по-другому стянуть с себя джинсы не получится. Желание быть сверху, показать ему, что не только он знает правила игры, подстегивало ее. У нее была припрятана в рукаве своя собственная «методичка» — инструкция к Джонатану Крейну.       Он повернул голову и взглянул на нее как раз в тот момент, когда второй ботинок с глухим стуком свалился на пол салона. Лия выгнулась на сиденье, упираясь лопатками в спинку и подняв таз, принялась расстегивать джинсы. Крейн приоткрыл рот и жадно следил за Сесси, с поразительной гибкостью раздевающейся перед ним.       Сумасшедшая.       Стекла изнутри давно покрылись непроглядной испариной, но очертания города по ту сторону мира все же угадывались.       Лия не боялась. И это было восхитительно.       Оставшись в одних белых носках, она с вызовом глянула на Крейна, у которого сбилось дыхание от того, насколько она была прекрасна и сексуальна. Обнаженная перед ним, в салоне автомобиля, с блестящей кожей в тусклых отголосках реальности, пышущая жаром и возбуждением. Он протянул к ней руку в пригласительном жесте. Ничто он не желал так отчаянно и сильно, как ее близости.       Сесси вложила свою ладонь и оседлала Джона, упираясь коленями в бархатное сиденье. Пальцы дрожали, когда она сжала его член и направила в себя, нетерпеливо опускаясь.       Слишком неторопливо.       Настоящая изощренная пытка с ее стороны.       Лия вскрикнула, приоткрыв рот, вцепившись ногтями в рубашку. Ощущение внутренней наполненности не сгладило даже обилие смазки. Она замерла, привыкая, и часто, обрывисто дышала.       Крейн тягуче зарычал, вдавив пальцы в ее бедра. Его голова резко откинулась назад, с силой впечатываясь в спинку сиденья, но он даже не заметил этого. Лишь жар, теснота и наслаждение имело значение, горячая Лия, которая принялась двигаться на нем. Сначала медленно и аккуратно, закусив нижнюю губу и зажмурившись. Он обнял ее гибкую спину, прижимая к себе, немного помогая и давая ей время.       Он не знал, насколько терпелив на самом деле. Но очень старался.       — Сесси… — горячо прошептал ей в шею, обдавая дыханием чувствительное место за ухом.       Ее пальцы быстро расстегнули оставшиеся пуговицы на рубашке и распахнули полы, оглаживая мужской торс. Ладони заползали пот ткань, сжимали бицепсы и лопатки, поднимаясь к шее.       Лия полностью потеряла связь с реальностью, ощущая лишь их слияние. Она упивалась каждым моментом контроля, но постепенно темп становился быстрее, дыхание — чаще, а стоны — громче.       Он схватил ее за талию, помогая задавать ритм. Губами нашел ее шею и провел языком до груди, слизывая испарину и покусывая зубами, заставляя кожу плавиться от горячего прерывистого дыхания.       Запрокинув голову, она зажмурилась и сосредоточилась на своих движениях, на члене Джона, на который насаживалась все резче. Ногтями впивалась в покатые плечи под рубашкой, не стесняясь оставлять розовые полосы.       Джон опустил ладонь на лобок и коснулся клитора.       — Нет! — Лия вцепилась в руку, уже принявшуюся массировать напряженный бугорок. Она уперлась лбом в его, тяжело дышала. Ее глаза блестели в полумраке. — Я хочу кончить от тебя внутри, — смотря прямо в морозную сталь, хрипло призналась она, облизывая губы.       Взгляд Крейна подернулся невысказанными эмоциями, о которых он никогда бы не заговорил, да и вряд ли заговорит. Он улыбнулся и покорно убрал руку. Возможно, это была ее первая честная просьба, и он не мог отказать. Скользнув пальцами по позвонкам, он обнял ее за шею, потянувшись к лицу. Джон потерся носом о влажный от пота висок, глубоко вдыхая, отдавая ей контроль.       Лия зажмурилась и вновь принялась двигаться на нем. Целовала шею, водила губами по коже, а в мозг проникал колючий морозный парфюм. Ни один мужчина на свете не мог так пахнуть. От одного мимолетного дуновения у нее подкашивались ноги и учащался пульс, а сейчас она буквально тонула в нем, вдыхая так часто, желая пропитаться им полностью.       Экстаз подступал, пропуская через оголенные нервы цепочки сокрушительных разрядов. Она слабела и крепла с каждым движением, с каждым томным стоном, срывающимся с их губ.       В порыве бесконтрольного наслаждения, она сомкнула зубы на его шее, оставляя ярко-алый след. Крейн дернулся и зашипел, хватая ее за лицо и заглядывая в шальные глаза.       Лия замерла, отвечая наглым и бессовестным взглядом. У него дернулся нерв на щеке, он оглядел ее, сильнее сдавливая челюсть, вынуждая Сесси раскрыть рот. Она чувствовала, как он напрягся внутри нее, как жар от его тела плавил ее кожу, заставляя растекаться воском, как их смазка пачкала его идеальные брюки.       Пальцы до боли впились в мышцы челюсти. Ее грудь часто вздымалась, соски касались груди Джона, но Лия лишь сдавленно дышала и старалась не захныкать от смеси боли и наслаждения.       У Крейна дрогнула верхняя губа, как у разъяренного зверя. Глаза искрились молниями. Он резко притянул Сесси к себе и властно проник языком в раскрытый рот, протискиваясь как можно глубже, не выпуская ее подбородка.       Протяжный стон вырвался откуда-то из груди, она закрыла глаза, отдаваясь ему полностью. Крейн двинул бедрами, толкаясь вперед. Сильнее. И еще. Продолжая вылизывать рот Сесси и не давая ей возможности отстраниться, он шумно вдыхал и яростно вбивался в нее на выдохе, сминая ладонью ее ягодицу.       Это было неистово и дико. Лия подстроилась под ритм, задыхаясь от собственных вскриков и приглушенного рычания Крейна. В ушах дробью стучало сердце, не только ее.       Джон откинулся на подголовник, закрыл глаза и тяжело, прерывисто выдохнул, сдерживаясь, позволяя Сесси кончить первой. Но ее близость, теснота, пьянящий запах, подстегивали его к скорой разрядке. Каждый толчок сопровождался сладостным коротким стоном, от которого ему срывало крышу. Разряды, словно учащенный пульс, разбивали сознание и мысли, путали, кружили и заставляли напрягать каждую клеточку тела. Ее кожа, покрытая испариной, высвечивалась голубым, как тогда в лаборатории. Его любимый цвет. Перепутанные волосы налипли на шею и грудь, но Лия не сбавляла темпа, насаживалась яростнее и резче, словно хотела завладеть каждым дюймом.       Внезапно дверцу машины дернули несколько раз подряд, настойчиво, будто желая проникнуть внутрь.       Лия испуганно вцепилась в его плечи, вонзая короткие ноготки. Паника на мгновение пронзила ее, но тут же утонула в другом более мощном ощущении.       — О-ох!.. Сес-си!.. — Крейн неистово толкнулся вперед, почувствовав, как она сжалась вокруг него. Правый кулак обрушился на пластик обивки двери ниже окна, свирепо прогоняя неожиданного визитера. Запрокинув голову, он не смог сдержать блаженного стона.       Лия протяжно ответила в унисон, пораженная внезапностью оргазма. Он накрыл ее яркой вспышкой, ослепившей и оглушившей, в одно мгновение напрочь стерев границы реальности. Лия качнулась и уткнулась лицом в шею Джонатана, облизывая сухие губы и всхлипывая, цепляясь за плечи и жмурясь. Чувствуя, как немеют руки и ноги, а в горле расползается ком, который не сглотнуть.       В плотном коконе объятий из которых не хотелось выбираться, она дрожала от холода и перевозбуждения, от нахлынувших эмоций и ощущения целостности, что все разрозненные кусочки ее разбитой души наконец-то собрались воедино. Чувствовала, как крепко сжимает ее Джонатан, делится своим теплом и энергией, нежно перебирает мокрые пряди и оставляет горячие поцелуи на плече и шее.       Он молчал.       Ничего больше не имело смысла.