Глава 7. Лигирофобия

      Едва Сесилия переступила порог своего жилища, как на нее разом навалилась вся усталость прошедших нескольких дней, которую ей удавалось удерживать разве что силой воли. Или каким-то другим ненаучным чудом. Джонатан бы за долю секунды объяснил такую патологию, причем десятком различных факторов и их возможных вариаций.       Ноги на шпильках дрогнули, и она тяжело привалилась к двери, упершись затылком в прохладное дерево, с шумом выдыхая.       Дома было спокойно и тихо. Пахло уютом и ею. Каждая мелочь, каждая деталь интерьера была частью ее бастиона спокойствия. Крепости мучительных переживаний и въедливого самоанализа. Каким образом эти сущности уживались между собой оставалось загадкой, которую Сесилии было неинтересно разгадывать. А вот Крейн бы непременно и с садистским удовольствием поковырялся в этой шараде, разбирая на атомы и скрупулезно записывая возможные варианты решения.       «Когнитивный диссонанс, милая Лия», — прозвучал в голове голос Джонатана, которым он зачитывал лекции студентам. Он сощурил свои красивые глаза, и постучал карандашом ей прямо по подкорке, впечатывая истину.       Да, точь-в-точь его слова.       Джон разложил бы все по полочкам и нацепил бирки на реагенты: вот страх быть отвергнутой, вот здесь уязвимость и желание найти реальную защиту своего внутреннего покалеченного «я», а вот тут неожиданный выброс дофамина от осознания, что она открылась перед кем-то и он увидел ее настоящую. И не отшатнулся, как она опасалась все это время, а лишь прильнул ближе, восторгаясь ею.       Это было волнительно и необъяснимо одновременно. Парадокс, который полностью игнорировал возможную классификацию и не поддавался научной систематизации.       Она устало склонила голову набок, чувствуя накатывающую пульсацию в висках.       Взгляд упал на вырванную цепочку с куском декоративной панели на конце, мерно покачавшуюся рядом. Этот самодельный маятник неожиданно вызвал у Лии улыбку. Она хмыкнула и сжала губы, медленно моргая.       Если бы неделю назад кто-то сказал ей, что доктор Джонатан Крейн — объект платонической любви и тайных воздыханий; вломится к ней домой, разрушив привычную скорлупу ее замкнутого мира, то она рассмеялась бы прямо в лицо и упрятала фантазера в палату Аркхема для особо буйных. Именно там место для тех, кто путает реальность и вымысел. А затем заселилась бы в соседнюю, продолжая истерично хохотать.       Немыслимо.       С мелодичным позвякиванием металла пальцы рассеянно перебирали прохладные звенья. Уличный свет, пробивавшийся из широкого окна в кухне, отражался в серебре поверхности и удлиненным прямоугольником таял на полу коридора.       Но именно это и произошло. Лия остановила цепочку, смотря сквозь нее в пространство, и убрала руку.       Джон ворвался ледяной бурей и разгромил все барьеры, разорвал и разметал ее оболочку в клочья, а затем, с невинной полуулыбкой, покорно отошел в сторону. Принялся маниакально наблюдать, как она, ослепленная и оголенная, на ощупь собирает себя заново.       Не мешал, не настаивал, не помыкал. С бережностью археолога он отряхивал части разрозненной души и подсовывал их ей, словно лакомые кусочки, под дрожащие стертые пальцы. Именно те части, которые она, наоборот, прятала глубоко-глубоко и даже не надеялась когда-нибудь предоставить им свободу, считая их чуть ли не патогномоничными признаками психических расстройств.       Опасные симптомы, требующие пожизненной изоляции.       Она истерично отбрасывала их, едва коснувшись, как нечто безумное и бесконтрольное, и трясла обожженными руками. А Джон терпеливо предлагал их снова: подталкивал к ней без нажима и осуждения, но с четким знанием дела. Как будто прекрасно знал, что рано или поздно она все-таки осмелится и возьмет их. Примет. И тогда, впервые за несколько лет, позволит себе стать настоящей.       Оттолкнувшись от двери, Лия бросила сумку на мягкую банкетку и быстро расстегнула пуговицы на сером пальто. Оставив его на вешалке, она совершенно в несвойственной ей манере небрежно скинула туфли, позволив им бесшумно упасть на коврик. Вспомнив о чем-то, она порылась в сумке и извлекла упаковку таблеток. Не переставая загадочно улыбаться, прошла на кухню, по пути распихивая страхи по углам и едва ли обращая на них внимание. Они опасливо скалились, уменьшались в размерах, жались к стенам и съеживались в углах, не понимая, что же изменилось за столь короткий срок.       Щелкнул выключатель — и теплый свет мягко залил небольшое пространство столовой. Лия задернула тяжелые шторы, оставив шипящий Готэм за окном, подхватила чашку с утренним кофе и решительно запила несколько розовых таблеток холодной горькой жидкостью. Затем запихнула кружку в старенькую посудомоечную машину. Бардак она не любила. Но не имела ничего против творческого беспорядка.       Ладони уперлись в столешницу, Лия глубоко вздохнула и не спеша выдохнула. Последний раз необходимость принимать левоноргестрел была в далекие студенческие годы после сумбурной ночи, которую она помнила лишь короткими урывками. Тогда она проснулась рядом с парнем и даже не помнила его имени.       Конечно, сейчас все иначе. Она помнила каждую деталь: каждый стон, сорвавшийся с губ, каждый сбивчивый вдох, каждый неистовый толчок к наслаждению. Помнила холодные отблески на вспотевшей коже, вкус возбуждения на языке и дрожь от его прикосновений. И помнила главное — что они не предохранялись. Именно этот факт незащищенного секса внушал тревогу за возможные последствия. Раз Джон не поднял эту тему, значит с полной ответственностью предоставил это ей. Своеобразный жест доверия. Странный и безумный, в прочем, как и сам Джонатан.       Лия заправила волнистые пряди за уши, мысленно соглашаясь со своими действиями.       От короткого воспоминания сумасшествия в уборной, под ребрами разлилось жгучее тепло, тут же переходящее в освежающий холод. Двойственность ощущений, которые стала испытывать Лия, заставили щеки вспыхнуть от стыда, а руки — заледенеть. Она вновь ощутила его внутри — горячий и пульсирующий; живот моментально стянуло тугим узлом, а колени предательски сомкнулись.       Лия растерла щеки холодными ладонями, шумно вдыхая воздух.       Господи, это какой-то кошмар.       Ее начало мелко подтрясывать, а мозг, почувствовав возможную дозу окситоцина, принялся генерировать картинки вперемешку с мельчайшими подробностями, как будто под галлюциногенами. Стоило ей прикрыть глаза, как по телу тут же рассыпались жгучие фантомные укусы, от ощущения призрачного давления изнутри сбивалось дыхание.       Лия распахнула глаза и отпрянула от стойки в сторону, больно ударившись локтем об угол. Нерв запульсировал неприятным покалыванием, что вернуло ее в реальность. Ошалело посмотрев по сторонам, она поспешила в ванну, на ходу стянув водолазку, насквозь пропахшую льдом и желанием. Белье, уже намокшее, отправилось в стирку, как и все остальные элементы одежды.       Раздеваясь на круглом пушистом коврике перед зеркалом, Лия рассматривала отметины на своем теле. На бедрах появились новые. Они вызывали неприятное ощущение при надавливании, но в то же время короткими молниями отдавались в нервных окончаниях, заставляя кожу гореть.       Она шагнула в ванну и включила воду. Холодный поток ударил по плечам, пробрал до самых костей, но спустя время сменился теплой струей, давая Лии возможность наконец-то сделать судорожный вдох. Она смывала запах и следы Джонатана, но чувствовала его даже через аромат сиреневого мыла. В шуме падающей воды слышала его шепот, под горячими струями чувствовала его прикосновения.       Он был везде.       Ладони скользили по плечам, груди и животу, смывая душистую пену. Лия закрыла глаза, подставила лицо под воду, позволяя заливать уши, чтобы перестать слышать. Другие руки, сильные, но не грубые, принялись повторять ее движения, касаясь тела, сжимая бедра и лаская. Дыхание на затылке, губы на шее, ощутимый след зубов. А перед опущенными веками продолжали вертеться обрывки дней: хриплый голос в полутьме, жесткие пальцы на талии и внезапная нежность после грубости.       Ты необходима мне.       Так отчетливо, будто он и сейчас стоял у нее за спиной.       И не вытравить. И не прекратить.       Лия напоминала себе наркомана, которого подсадили на тяжелые наркотики. Джонатан Крейн знал свои сильные стороны и знал, что она не сможет никак противиться ему. Одно желание — повторить как можно скорее. Пусть кусает, пусть сжимает, пусть делает с ней все что угодно, лишь бы снова ощутить эту опасную разрушающую близость и жизненно необходимое тепло. Да, оно обжигало, душило, разбивало и собирало заново, но теперь мир без него казался выцветшим и лишенным всякого смысла.       Завернувшись в огромное пушистое полотенце, Лия завалилась на кровать прямо в нем, подогнув колени, попыталась расслабиться. В груди что-то тоскливо ныло, надрывно царапалось в одной точке. Не страх, но такое же живое и мощное, готовое поглотить ее целиком.       Та связь, установившаяся между ними, с каждой прожитой в разлуке минутой, становилась тоньше и таяла прямо на глазах. Именно этот процесс не то, чтобы пугал ее, но волновал и заставлял сердце сжиматься от неясной тревоги. Лия чувствовала, как пробуждаются привычные сомнения. Сначала робкие, как первые капли дождя, теперь лились сплошным шумящим потоком, заполняли голову и вытесняли все остальные мысли.       Верно ли она поступает?       Как далеко она готова зайти?       Наверху, как всегда, шумел телевизор миссис Фиг, взрываясь фальшивыми закадровыми аплодисментами и смехом. Лия невольно поморщилась, подкладывая руку под голову. Все же хорошо, что у нее не было телевизора. Незадолго до своей смерти Томас не побрезговал вломиться к ней в квартиру и вынести его, чтобы потом обменять на очередную дозу.       За окном кипела вечерняя жизнь города: громкие выкрики посетителей бара смешивались со смехом тех, кто вышел на перекур или только подходил к заведению. Протяжные гудки машин, отдаленные звуки наземного метро и приглушенные басы музыки. Где-то у причала завывала полицейская сирена.       Веки стали немыслимо тяжелыми. Лия слушала этот неровный и хаотичный гул, но отчего-то убаюкивающий, и позволила себе прикрыть глаза, всего на минутку… И тут же провалилась в глубокий сон.       Ей снилась маска Пугала, с которой ассоциировал свое альтер-эго Джонатан в период распада сознания. Лия вновь пыталась соединить его личность, мягко и осторожно, стежок за стежком заштопывала хрупкую ткань разума. Но когда решилась и все же протянула руку к ветхой дерюге на его голове, пальцы коснулись чего-то теплого и живого.       Дрожь пробежала по телу, сползая каплей вдоль позвоночника.       Подушечки пальцев ощущали липкое тепло, странное и пульсирующее, будто притронулись к открытой ране. И тут леденящее ясностью осознание вспышкой ударило в мозг.       Что, если этот уродливый мешок с провалами глазниц, горящими расплавленной магмой, и скалящийся в извечной кривой улыбке рот, расшитый черными нитками, и есть настоящая личина Крейна? А образ холодного и зацикленного на своих трудах доктора в тонких очках, идеальном костюме и зачесанными назад волосами — вот истинная маска, которую он являет этому миру?       Борясь с собой, со страхом и неверием, желанием освободить Джонатана и увидеть привычный взгляд, искрящийся февральским льдом, и еле заметную надменную улыбку, Лия все же стиснула пальцы и попыталась сорвать ткань с лица. Но фаланги погрузились в мягкую кожу и содрали окровавленные розовые куски плоти, тянущиеся черными волокнами гниющего полотна, и обнажили блестящие глянцем скуловые кости черепа.       От вопля, поднимающегося откуда-то из груди Крейна и, как сирена воздушной атаки, заполняющего физическим давлением все вокруг, в миг заложило уши. Лия в панике отшатнулась назад, оступилась, но Пугало жестко схватил ее за предплечья. Его горячие, перемотанные грязными бинтами пальцы, вцепились в кожу через рукава блузки, оставляя под собой ощущение болезненного жжения.       Тяжело дыша, она глянула себе под ноги. Черные туфли-лодочки оставляли багровые следы на белой плитке, похожие на мягкие треугольники, будто выдавленные краской через трафарет. Тягучий поток, напоминавший густой кисель, подбирался ближе, затопляя знакомую палату Аркхема. Пол уже не выглядел твердым. Он колыхался, как поверхность болота, трескался и проваливался в бурлящую кровавую жижу.       Неожиданно на месте только что лопнувшего пузыря появилась костлявая обгоревшая рука. Скрюченные пальцы метнулись в ее сторону и вцепились в лодыжку, резко потянув вниз.       Лия испуганно закричала и дернула ногой в попытке вырваться, но хватка невиданной твари была мертвой.       Пугало склонилось над ней, полностью переключив внимание на себя. От страха Лия притихла, выпучив глаза. Губы дрожали.       — Ты же хочешь быть со мной? — опалило удушающим смрадом, притягивая Сесилию ближе, заговорило Пугало. Интимно, с придыханием, с откровенным наслаждением разглядывая свою жертву. Смех, похожий на карканье вороны, заполнил пространство, запутался в потолке и накрыл их плотной искрящейся вуалью. Пугало шипело и приглушенно посмеивалось над дрожащей хрупкой Лией, тщетно пытающейся увернуться, вращало пылающими глазами; кровь мерзким звуком клокотала в горле. — Хочешь?! — рявкнул Крейн, почти касаясь свисающей с черепа тканью ее перекошенного от ужаса лица.       Лия зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки видела, как расплавленная сталь из глазниц маски растекается по такому дорогому лицу, обжигая и уродуя кожу, искажая до неузнаваемости.       — А как же я, Лилс?       Все вокруг дрогнуло, как от сейсмического толчка. Лампа дневного освещения с треском разлетелась на сотни осколков, погружая помещение в опасный липкий полумрак. В груди словно что-то разорвалось, в миг перекрывая дыхание и расслабляя мышцы. Если бы не Крейн, до боли сжимавший ее руки, она бы рухнула прямо в бурлящее красное море. Лия жалобно всхлипнула, не в силах сделать нормальный вдох.       Этого не могло быть.       Глаза широко распахнулись и тут же заслезились от жара, исходящего от Пугала. На долю секунды их глаза встретились, а потом шов, пересекающий маску на переносице, лопнул, и изнутри засочилась бурая шипящая жидкость, пачкая ткань и крупными каплями падая на пиджак. Его взгляд вспыхнул оранжевым всполохом. Лия отступила на шаг.       Подсознание закрутило перед ней картинки из детства и юности, как старый диафильм, который им показывали родители на растянутой белой простыне.       Господи, сколько лет она не слышала этот голос?       Сколько времени прокручивала в отголосках памяти, чтобы не забыть?       Кожа на предплечьях грозилась лопнуть от давления, но, превозмогая боль, Сесилия обернулась через плечо и посмотрела на подступивший кровавый прилив. Там на поверхности, среди неторопливо лопающихся пузырей, появилось лицо — так сильно похожее на ее собственное. Но глаза… Мертвенно- холодные, ничего не выражающие, пустые, как две черные дыры. Они смотрели на нее без узнавания и без жалости.       Лия сдавленно заскулила и закусила губу. Она никогда не надеялась увидеть Томаса еще раз. Глаза защипало слезами, не то от боли в руках, не то от вида брата, отчаянно цепляющегося за нее. Обгоревший, не похожий на себя. Вообще не тот Томас с фотографии на комоде в гостиной: на которой Сесилия еще улыбается, а он стоит рядом в косухе, небрежно закинув руку ей на шею и притянув к себе. Улыбается одинаковой улыбкой, задрав веснушчатый нос. Такой живой и дерзкий, самый настоящий.       А сейчас…       — Ты уйдешь с ним? — пробулькал мертвый Томас, сильнее сдавливая костлявые острые пальцы, впиваясь в тонкую кожу. — Ты же обещала! Обещала! Обещала! — густая кровь заливалась в пустоту проломленных костей, стекала из остатков носа и глазниц и капала обратно в бурлящее море. — Ты говорила, что всегда будешь со мной! Всегда!       — …хочешь? Ты этого хочешь?.. — хриплый потусторонний голос заползал через уши и кислотой въедался ей в мозг. Каждое слово отдавалось пульсацией в висках. Проникновенный шепот Крейна звучал отовсюду — совсем рядом и везде, в самой голове. Сердце готово было разорваться в клочья, а легкие сковало металлическим обручем. — Смотри на меня! — взревело Пугало и силой встряхнуло оцепеневшую Лию, заставляя ее испуганно сжаться в комок и едва устоять на ногах. Черные нити в уцелевшем углу расшитого рта дрогнули и натянулись еще сильнее.       Томас, почувствовав ее уязвимость, потащил вниз. Лия в панике засучила ногами.       — Пусти! Нет! Я не хочу! — голос сорвался в хрип.       — Ты обещала!       — Смотри на меня!       — Нет!       Казалось, что они разорвут ее на части, настолько мертвой была хватка их обоих. Прошлое, цеплялось за нее остатками воспоминаний, настоящее же грозилось испепелить до атомов.       Костлявые перемотанные пальцы Пугала плавили шелковую блузку, обжигали кожу. Лия заметила, как покраснели и набухли волдырями руки под обугленными рукавами, как дымились и тлели серые бинты, источая гнилой запах гари.       Томас впивался в лодыжку, и от его хвата по венам Лии расползались черные корни, несущие с собой замораживающий кровь яд. Она уже не чувствовала ногу ниже колена. Казалось, если она перенесет на нее вес или пошатнется, коленная кость просто выскочит из лунки сустава и переломится, как хрупкое печенье.       — Лилс! Ты обещала не бросать меня, Лилс!       Она плотнее сжала веки, будто это могло помочь ей не слышать стонущего голоса брата. Томас плакал, как в детстве, когда ему снился страшный сон, он просыпался и звал ее среди ночи.       — Лилс… ты… ты обещала маме с папой. Обещала! Что всегда будешь со мной…       Его голос дрожал и срывался.       — Томас… — надрывно протянула Лия и резко обернулась, не зная, зачем. Влажные волосы хлестнули по лицу.       — Не смей! — тут же взбеленилось Пугало. На долю секунды оно выпустило ее из рук, но только чтобы перехватить поудобнее, жестко и беспощадно сжав спину. Запах горелой плоти заползал в подкорку, сводил спазмом желудок, вызывая тошноту. Лия вскрикнула и прогнулась в пояснице, почувствовав, как начинает полыхать ткань на ребрах. — Ты не спасешь его!       Сжатый кулак ударил по темному, покрытому пылью и пеплом костюму. Раз. Два. Лия колотила Крейна, а по пылающему от жара лицу скатывались слезы, смешиваясь с кровью и копотью, путались в волосах. Ладонь задела свисающую кожу и оторвала кусок вместе с холщовой тканью. Пугало взвыло, но лишь сильнее прижало Лию, чьи удары становились слабее, беспомощнее.       Кислорода не хватало. Едкий дым залепил легкие, а на языке ощущался тошнотворный привкус крови. Своей или Крейна она уже не понимала. Силы покидали ее.       — Он — твой страх. Не я, — прошипело Пугало на ухо, склонившись еще ниже. Его дыхание, горячее и зловонное, обожгло щеку.       — Ли-и-и-илс!!!       Сердце стучало в оглушенных воплями ушах, напоминая африканский там-там, гулко отдаваясь в перепуганный мозг.       Бам-бам-бам. Бам-бам.       Теряя связь с действительностью, Лия отчаянно вцепилась в лацканы потертого пиджака. Перед глазами серая рубашка изнутри покрывалась бурыми пятнами.       Это Крейн.       Сухие, потрескавшиеся от жара, губы с трудом разлепились.       Вдох.       Он не сделает ей больно.       Воздух жаром опалил носоглотку, проник внутрь и заполнил альвеолы.       — Лилс?!       Пальцы Томаса сильнее впились в кожу, разрывая мышцы и дробя кость.       Она не услышала, но почувствовала этот хруст.       — Ты выбрала его?!       Собственный крик уже не казался громким. Лишь обжигающее частое дыхание, ее или Крейна, было уже неважно. Она прильнула к пылающему изнутри телу, как к единственному реальному кошмару во всем этом ужасе, обвила за липкую шею с тлеющей удавкой вместо галстука, чувствуя длинные раскаленные пальцы между своих ребер. Он приподнял ее над раскрошившимся полом, крепче сжимая кольцо рук, перекидывая пламя и на нее.       Лия закрыла глаза, но сквозь гул в ушах распознала иной звук.       Где-то в груди под тлеющей рубашкой и костюмом билось сердце. Не в ее ритме. Прерывисто и с паузами. Будто спрашивая, нужно ли оно ей?       Но оно было живым.       Она замерла, тяжело сглатывая ком в горле.       Не просто нужно — необходимо.       Вот и ответ.       Мертвые не должны мешать живым.       Лия зажмурилась, шмыгнула носом. Тут же внутри лопнули сосуды и она почувствовала, как кровь прохладной струйкой, в сравнении с пышущим вокруг жаром, потекла по губам и подбородку.       — Оставь меня, Томас, — прохрипела она куда-то в опаленную кожу, размазывая кровь по лицу и Крейну, прячась.       Лодыжку вновь крутануло, и новая вспышка боли взорвалась световой гранатой и ослепила. Лия лишь сильнее стиснула горящее тело Пугала.       — Убирайся!!!       В то же мгновение, едва последний звук сорвался с потрескавшихся, высушенных губ, Лия распахнула слезящиеся глаза. Она сидела в постели, тяжело дышала и обливалась холодным потом. Полотенце сбилось и сдавило плечи, как те самые обжигающе-горячие руки Пугала. Взгляд ошарашенно метался по сторонам, выхватывая вроде бы знакомые очертания обстановки, но все равно угрожающе-пугающие, искаженные остаточным страхом. Воздух едва просачивался через парализованную гортань, а паника с каждой секундой готова была сжать ее саму до состояния молекулы.       В ушах все еще стоял душераздирающий плач взрослого Томаса — леденящий, булькающий звук, захлебывающегося в кровавом море. И жаркий, всепоглощающий шепот Пугала, от которого по спине бежали мурашки, а на предплечьях будто горели следы от его пальцев.       Потребовалось неимоверно долгая минута, растянувшаяся в вечность, чтобы понять: она только что проснулась.       Это был кошмар.       Парасомния.       Прижав дрожащую ладонь к губам, она коротко и рвано вдохнула, а потом ее лицо скривилось и она беззвучно разрыдалась. Судорожные тихие всхлипы сотрясали обнаженное тело. Горло саднило, словно она на самом деле кричала до хрипоты.       Лия засучила голыми пятками по покрывалу, быстро включила ночник на тумбочке и впилась затуманенным взглядом в лодыжку. Смахивая слезы ладонью и утирая лицо, она оглядывала кожу, ощупывала пальцами целостность кости, но никаких следов не обнаружила. Осмотрев трясущиеся руки, вертя ими вверх-вниз она также не нашла ничего подозрительного. Кожа целая: ни ожогов, ни содранной плоти, так, местечковые синяки от страсти Джона, оставленные им вчера.       Мягкий свет ночника озарял часть сбитого покрывала и скомканное полотенце, отгоняя уродливые тени, прибежавшие на сладостный пир ее паники.       И только сейчас на нее нахлынули звуки реального мира — резко, будто она вытащила беруши. Телевизор мадам Фиг разрывался наигранным смехом, бар за окном все так же гремел музыкой и пьяными голосами.       Готэм никогда не спал. Он расфасовывал кошмары по сознанию, как доктор Крейн свои психотропные вещества. Методично и расчетливо. Все-таки они отличный тандем и стоили друг друга. Образцовая преступная пара — архитектор кошмаров и город, меняющий свой облик, как замок в облаках. Манящий, поглощающий и в один миг исчезающий, чтобы возникнуть в совершенно ином образе, еще более пугающем.       Лию трясло. Никогда в жизни она не видела настолько реалистичного сна. Даже в детстве, когда погибли родители. Даже при лихорадке в сезон гриппа и простуды. Никогда. Он был осязаем, как реальность.       Она убрала мокрые пряди с холодного лица, все еще пытаясь восстановить какое-нибудь подобие равновесия. Руки пульсировали фантомной болью ожогов, будто тело продолжало сгорать заживо. В носу стоял удушливый запах жженной плоти и гари, а нога ниже колена ощущалась пропущенной через мясорубку.       Порыв ветра зашевелил портьерами, и Лия замерла. За шторами кто-то стоял. Медленно опустив ступни на пушистый прикроватный коврик, она слепо пошарила рукой на тумбочке и взяла первое, что попалось. Стараясь ступать как можно бесшумнее, она двинулась к окну. Неоновый свет пробивался из-за края, разбрасывая по стенам розовые и голубые блики. Лия до рези в глазах всматривалась перед собой, сжимая обеими руками «Полный справочник по психоаналитической диагностике» судя по внушительному весу книги. Замерев в нескольких дюймах от темного полотна, Лия замешкалась. Сердце колотилось о грудную клетку.       Чего больше она опасалась увидеть за шторой?       Мертвый разлагающийся труп Томаса? С взглядом, полным обвинения?       Или обезображенного Крейна со слезающей кожей? С полыхающими хищными глазами?       Она подняла заготовленное оружие над головой, а затем опустила, тяжело дыша. Ладони вспотели, и книга чуть не выскользнула из рук.       Теперь кошмарный сон окончательно покинул ее. Лия отбросила книгу на кровать и резко одернула портьеру, зная, что никого там быть не может. Это все игры подсознания. Порождения ее собственных страхов.       Ночь царила за окном, запуская свои холодные пальцы через раскрытую раму. Лия потянула за ручку и опустила защелку, отрезая поток влажного воздуха.       Готэм погрузился в темный туман ночи. Но, в отличие от обитателей города, он никогда не спал. Его сердце, черное и смрадное, безостановочно билось и разгоняло по улицам-артериям зловонную желчь, как бы напоминая, кто здесь настоящий хозяин.       Руки все еще подрагивали, а по коже рассыпались липкие мурашки. Лия подобрала скомканное полотенце с кровати и пошла ванну. Несколько минут она споласкивала пылающее лицо холодной водой, намереваясь смыть в канализацию все пережитые эмоции и навязчивые образы, липнущие к сознанию, как паутина. Капли стекали по шее вниз к груди, но не приносили облегчения.       Сейчас, в полном одиночестве, ей вновь становилось страшно. До паники жутко.       Ей ли не знать, что кошмары не приходят просто так. В том, что произошедшее дело рук несравненного Джона Крейна она даже и не сомневалась.       Он знал ее сознание, как свое собственное. Каждый поворот, каждый закоулок, каждая тень на стене была ему знакомой. Он знал, где пряталась боль, где затаились страхи, которые она погребла даже от самой себя. Именно поэтому с профессиональной легкостью он взломал код ее психики, нашел уязвимое место и надавил. Вскрыл, как лабораторный образец. Точно. Расчетливо. И безжалостно.       Если ты хочешь остаться со мной, будь готова потерять саму себя.       Терять ей уже было нечего. И некого. А остаться рядом с ним было равносильно пробуждению от самого страшного кошмара. Он прекрасно продемонстрировал это.       Ему ничего не стоило сломать ее волю и собрать самому по собственной инструкции так, как хотелось ему. Вот только Крейн предпочел не делать это своими руками, предоставив чудный опыт ей самой. Он не стремился избавлять ее от воспоминаний, а хотел помочь пережить их. Примириться с прошлым и освободиться.       На парковке Джон вероломно запихнул руку в ее сознание. Панцирь трещал и раскалывался, когда он вытащил ее, слепую и оголенную, на свет, ту часть, которая должна была остаться вместе с Томасом в закрытом гробу. Где, собственно, она и находилась все эти годы.       Лия ни с кем не говорила о нем. Ни разу. Когда он разбился, его смерть забрала и ее, живую. Она продолжала учебу, ходила, дышала, но внутри была пустота. У нее ничего не было, кроме этой больной привязанности к Крейну, которая странным образом не давала ей сорваться в пропасть. Не догадывалась, что на самом деле с ней было после трагедии, будто часть ее сознания просто выдернули из розетки.       И как Джонатан узнал это? Как распознал, и ткнул этой уязвимостью прямо в кровоточащую рану? Он провел дифференциальный диагноз ее сознанию, просканировал и нашел то, что давно не работало. Застывшие эмоции, закупоренная и бережно хранимая боль, запечатанные воспоминания, как капсула времени без необходимости вскрытия. Все рубежи психологической защиты, барьеры, он видел их насквозь. И с холодной одержимостью ученого он принялся препарировать ее живую, методично и безжалостно избавляя от этого балласта.       Лия уткнулась лицом в полотенце, глубоко вдыхая домашние запахи: любимая сирень, тонкий, едва уловимый цветочный кондиционер для белья и утренний крепкий кофе. Реальность возвращалась привычным холодом и мнимой безопасностью.       Часы на стене показывали начало второго ночи. То есть она проспала часов пять, если не больше. Из зеркала на нее смотрело бледное лицо с темными кругами под сверкающими глазами, губы искусаны и в сухих чешуйках. Какое преображение за ночь: из уставшей и напряженной она превратилась в еще более кошмарную версию себя.       Засосы на шее стали темнее, как и укусы на плечах и ключицах. Лия скривилась, нанося на кровоподтеки гепариновую мазь из тюбика, стараясь хоть немного ускорить процесс заживления, но понимала, что не скоро ей удастся надеть открытое платье или блузку. Придется прятаться за высоким горлом и шарфами, маскируя отметины страсти под слоями ткани.       Спустя большой стакан воды, который она жадно выпила в несколько глотков, и кружку свежезаваренного кофе, она стала приходить в себя. События сна, конечно, не спешили растворяться в терпком бодрящем аромате, но она могла уже думать о чем-то ином.       Просушивая волосы, она вспомнила палату Аркхема и безвольного Стюарта, пускающего слюни на потолок. Крейн повысил ее в должности не просто так. И позволил увидеть парня тоже не по доброте душевной. Можно ли это расценивать, как угрозу? Хотел ли он стереть точно также и ее личность, превратив в овощ?       Руки, заплетающие волосы в небрежную косу, замерли.       Определенно, нет. Крейн слишком себялюбив и придумал бы куда изощреннее способ свести ее с ума и запугать без какой-либо демонстрации силы. Стоит вспомнить сумасшедшую езду на байке.       Или, например… при помощи кошмаров.       Тогда что это было? Очередная проверка? Насколько далеко идеальная и правильная Сесилия Дрейман готова пойти вслед за ним? Что она готова испытать?       Лия присела на кровать, подогнув ногу. Мысли сталкивались друг с другом, и с трудом выстраивались в логическую цепочку. Она пыталась анализировать происходящее, но каждый раз натыкалась на глухую стену противоречий.       Поведение Джонатана было таким… таким… показательным? Нет, не то. Он словно проводил свой самый лучший эксперимент и с воодушевлением юного гения следил, привалившись лицом к стеклу лаборатории, что же получится в итоге. Справится ли она?       Вот, пожалуй, лучшее объяснение этого хаоса.       Лия закусила губу.       Но ведь она нужна ему. Так он сказал. И так поступило Пугало во сне. Выдернуло ее из трясины самобичевания и вины за случившееся с Томасом. Но разве могла она доверять ему?       Ответ пришел куда быстрей, чем успела оформиться мысль.       Несомненно. Она не имеет права сомневаться в нем. Разве она не согласилась потерять себя, чтобы найти нечто иное?       Может, это первый шаг к познанию новой Сесилии? Поверить в то, что Крейну вдруг ни с того ни с сего пришло в голову, а почему бы не приударить за лаборанткой, ей становилось все проще. И от этого тяжесть внутри становилась все сильнее, нарастая как снежный ком. Так зарождалось новое сомнение, требующее более детального изучения и пристального самоанализа.       Самое простое становилось все запутанней и непонятней.       Ледяные скукоженные пальцы сомкнулись на лодыжке кольцом.       Она зябко повела плечами и опустила взгляд, чтобы удостовериться, что никто ее не держит. Однако давящее ощущение никуда не пропало. Оно то затихало, то неожиданно накатывало с новой силой.       За окном начался занудный мелкий дождь. Такой, который обычно заряжал на несколько дней, а то и целую неделю. Монотонный, скучный и беспросветный. Он пропитывал весь город сыростью и запахом гниющего картона, превращая Готэм в исполинское уродливое чудище с блестящими щупальцами мокрых переулков и сотнями горящих в пелене глаз замутненных окон.       Неумолимо наступала осень. А осень в Готэме, как правило, это пора нескончаемых дождей и тяжелого депрессивного неба, до которого, казалось, можно дотянуться рукой. Тучи висели так низко, что, казалось, вот-вот придавят к земле. Как раз горячая пора для психиатров, когда от одного вида свинца над головой хотелось взвыть.       Внутри нарастал странный мандраж. Словно ей предстояло романтическое свидание с Джоном, а не… а что, в принципе ее ожидало? Встреча. С кем и какого плана она не имела ни малейшего понятия. Спустя годы работы с ним она научилась не задавать лишних вопросов, а покорно следовать за ним. Все, что ей необходимо знать, инструкции и вводные, нюансы и проблемные вопросы, все это Крейн непременно рассказывал сам. Всегда с толикой снобизма и явного превосходства перед ней, и удовольствия, несомненно.       Лия достала темно-синие джинсы и черный свитер с горлом из тонкого мохера — невесомый, но очень теплый. В такую сырь больше всего хотелось уюта и комфорта, даже в одежде. Таким образом, она как-то случайно выполнила пожелание Крейна о внешнем виде, хотя до сих откровенно недоумевала, как он мог посчитать ее сексуальной в обычной черной водолазке и юбке в складку.       Она боялась признать правду, даже перед собой. На самом деле Сесилия была несказанно рада, что в той палате, прикованным ремнями к койке, лежал Стюарт, а не она.       И это было самое страшное. Как и то, что она не чувствовала своей вины.       Она не искала оправдания его поступкам, так как давно поняла, Крейн может позволить себе делать то, что ему хочется и когда хочется. Эта логика не поддавалась осмыслению, с ней было необходимо просто примириться.       С верхней полки шкафа Лия достала коробку с ботинками на шнуровке, отдаленно напоминающие те, в которых к ней заявился Крейн, когда она решила, что умнее его и обыграла короля манипуляций. Это было всего два дня назад, а по ощущениям прошло полжизни.       Заправив внутрь штанины, она подтягивала шнурки, в глубине души надеясь, что Джон не прикатит на мотоцикле. Гнать навстречу дождю, пусть небольшому, и свистящему ветру в ночи ей не хотелось. От одной мысли, что придется выходить на улицу в столь поздний час, мозг бунтовал и желал остаться дома, в уюте плюшевого пледа и теплых шерстяных носков.       Сняв с вешалки красный тренч, Лия завернулась в него и застегнула на все пуговицы, подняла воротник и завязала пояс. В карманах нашлась пара черных перчаток из тонкой кожи, видимо оставшихся еще с весеннего сезона. Запихнув туда сотовый телефон и ключи, она потопталась в прихожей, оттягивая момент выхода. Но время подступало к двум сорока пяти. Сделав глубокий вдох, Лия погасила свет и вышла из квартиры.       Готэмский влажный ветер вперемешку с моросящим дождем встретил Сесилию с распростертыми объятиями, поспешив хлестнуть по лицу мокрым порывом и перепутать тонкие волнистые пряди. Капли неприятно оседали на пушистых ресницах, заставляя моргать чаще обычного. Спрятав подбородок в высокой горловине свитера, она вышла из проулка с подъездами на Девятнадцатую линию и немного замешкалась, не зная, что делать дальше.       После пережитого натуралистичного кошмара, она все еще была не в своей тарелке. В голове клубился точно такой же туман, как и над заливом, плотным одеялом накрывший Спранг-Ривер. Он скрывал очертания полусгнивших судов и разрушенных кранов в доках, что делало прибрежный район чуточку симпатичней и уютней.       Бар напротив вовсю гудел разношерстной публикой и громким смехом, прорывающимся через грохот тяжелой музыки и криками посетителей. Пара молодых людей с яркими ирокезами выясняла отношения неподалеку от входа, активно жестикулируя в сторону пошатывающейся фигуры девушки, тщетно пытавшейся поджечь сигарету. Ее пшенично-желтые волосы намокли и облепили худое лицо, а сетчатые колготки были порваны на костлявых коленках. Сигарета дрожала между пальцами, зажигалка гасла после каждого щелчка под порывистым ветром.       — Чего тебе?! — выкрикнула незнакомка, широко раскинув руки, заметив, что Лия пялится на нее.       Она поспешила отвести взгляд и прошла под навес закрытого магазина. Пальцы инстинктивно сжали мобильник в широком кармане тренча. Баллончик, который презентовал ей Джон, остался в другом пальто. Лия настороженно прислушивалась, надеясь, что Крейн объявится раньше, и необходимость в его использовании отпадет сама собой.       Она оглядела проржавевшие ставни магазина с нарисованными непонятными граффити. Белая краска облупилась, обнажив рыжие пятна коррозии. Цветочный магазин напротив круглосуточного бара как-то сразу не прижился. Ей несколько ночей приходилось просыпаться от жуткого громкого звона бьющегося стекла и скрежета металла, а затем пытаться заснуть под трель патрульных машин. Надо ли говорить, что и ночной мини-супермаркет, пришедший на смену цветам, просуществовал от силы неделю? Не самое удачное место для ведения бизнеса.       Подвыпивший и осмелевший народ из «БарСука», почувствовавший свою мнимую безнаказанность и вседозволенность, на спор или просто, ради какой-то скудной наживы громил любые близлежащие торговые лавки, расположенные на первых этажах многоквартирных домой.       Послышался приглушенный звук удара об асфальт, а следом пронзительно завизжала девушка.       Лия стремительно повернулась, сжимая воротник пальто у шеи.       — Отвали, Дэйв! — донеслось с противоположного тротуара.       Благоразумно было отойти в тень. Она бесшумно отступила под решетчатую лестницу, спрятавшись в туманной россыпи света уличного фонаря.       Один из парней навис над соперником, без чувств распластавшимся на сыром асфальте. Девушка цепляла его руками, стаскивая кожаную куртку с плеча, и плевалась проклятьями, часто переступая ногами.       Неожиданно перед Лией резко затормозила машина такси, отделяя от возни перед баром. Пассажирская дверь распахнулась с мягким щелчком, и под моросящий дождь вышел Джонатан собственной персоной, сделал несколько шагов и остановился напротив. В темно-синем костюме и таком же темном пальто, которое вмиг покрылось мельчайшими капельками влаги.       Воздух застрял в легких, не вдохнуть и не выдохнуть. Лия замерла, как удав перед кроликом, вцепившись в воротник, жадно смотря на Джона, в который раз поражаясь, насколько же он красивый.       Глаза за стеклами очков бегло оглядели Сесилию, зацепились за кожаные перчатки у горла и ботинки на шнуровке. Он одобрительно кивнул и ей показалось, что даже уголок рта дрогнул в улыбке.       — Здравствуй, Сесси, — спокойно поздоровался он, а у нее внутри будто бабахнул фейерверк. Он медленно наклонился и коснулся носом ее скулы, глубоко вдыхая. Млея от такого внезапного проявления нежности, она изо всех старалась сдержаться и не прикрыть глаза. Щеки вспыхнули румянцем, а сердце заколотиться в ребра, как шарик от пинбола, отскакивающий от бортов, как дурной.       Отстранившись, он заглянул ей в лицо, чуть сощурившись, отмечая и припудренные глубокие тени под глазами, и красные искусанные губы. Которые она как раз только что поджала, заметив его пристальный взгляд.       — Хорошо спала?       Губы дрогнули. Лия распахнула блестящие глаза, удивленно уставившись на него в ответ. Как он?..       Но Джон лишь хмыкнул над ее растерянностью, чуть откинув голову. «Да, Сесси, я знаю и это», — говорил его насмешливый взгляд.       — Нам пора, — он коснулся ее плеча, несильно сжав, посторонился, пропустив перед собой.       Лия энергично закивала, пряча испуганный взгляд, и, стараясь не коснуться его в ответ, прошмыгнула мимо, опустив голову. Стараясь подавить нервозность, и казаться обычной Сесилией, она продвинулась по сиденью и поправила полы плаща.       В салоне было тепло и пахло льдом. Устроившись у окна, Лия проследила, как Джон сел рядом с ней. Гладко выбрит, собран. Безупречен. Каждая деталь его облика: от складки на брюках до застегнутой пуговицы пальто кричала о самоконтроле. Идеален.       Почувствовав ее взгляд, он повернул голову и поднял уголок губ. Лия слабо улыбнулась в ответ. Глубоко вдохнула и как можно незаметнее отодвинулась. Слишком проницательный. Он все заметит, любое колебание эмоций, малейший сдвиг в выражении лица, как четко отрегулированный спектрометр, фиксирующий каждый оттенок ее состояния.       Машина плавно тронулась, покрышки зашуршали по мокрому асфальту.       Стекла были немного запотевшими изнутри, от чего город за окном казался туманным и безжизненным. Готэм превратился в акварельную иллюстрацию со страниц художественных журналов, которые часто оставляли в вестибюле Аркхема.       Проезжая мимо разыгравшейся сценой перед баром, Лия с любопытством глянула на любовный треугольник. Парень, которого незнакомка назвала «Дэйв», как раз пнул в бок распластанное тело товарища, или кем он там приходился. Неважно. Девушка снова закричала и, злобно оскалившись, скользнула по размытому лицу Лии в окне автомобиля.       Она невольно вздрогнула, пальцы вцепились в сиденье. Слишком прямой и яростный взгляд был у блондинки, устремленный точно на нее.       — Все в порядке? — Джон глянул в окно, проследив за Лией, а затем обернулся, настороженно провожая глазами незнакомую троицу. Он так и смотрел назад, внимательно изучая ситуацию за стеклом, пока автомобиль не свернул на дорогу вдоль доков.       Лия повернула голову. Ничего не скроется от него. Ни единого взгляда или вдоха, все распознает, все заметит и занесет в протокол исследований.       — В норме, — робко кивнула она и фальшиво растянула губы. Знала ведь, что не поверит.       Он и не поверил. Въедливо изучал ее лицо, видел страх в глубине ярких голубых глаз, и внутреннюю ожесточенную борьбу с ним. Лия колебалась. Лию штормило. И ему было до жути любопытно, к чему это все может привести.       Она стянула черную перчатку, обнажив бледную руку с нитками голубых вен. Провела ладонью по мягкой обивке сиденья, медленно и неторопливо, следя за своей дрожащей рукой. Тонкие пальцы нашли его кисть. Кончиками пальцев Лия осторожно коснулась теплой кожи.       Крейн не отнял руки, с интересом наблюдал за этим действием, склонив голову набок. Изучал реакцию подопытного. Выразительный взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах, затем вернулся к глазам.       Она мелко дышала, чувствуя мягкость ладони и тепло кожи, подпитываясь этой разрушительной уверенностью и спокойствием.       Сразу стало легче. Ледяная хватка на лодыжке немного ослабла, будто испугавшись энергии Крейна. В груди разливалась странная смесь облегчения и тревоги. Лия одновременно чувствовала себя в безопасности рядом с ним, и понимала, что это безопасность — иллюзия, которую он может разбить в любой момент одним лишь щелчком пальцев.       — Куда мы едем? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от их соединенных рук.       — Здравствуйте, мисс Дрейман.       Лия быстро посмотрела на Джонатана, а потом чуть наклонилась вбок. Водитель как раз повернулся, и она узнала профиль Ричарда Лауниса. Удивленно вскинув брови, она заправила прядь за ухо. Глава совета? За рулем?       Что он тут делает?..       — Мистер Лаунис, — Сесилия коротко кивнула, поймав его изучающий взгляд в зеркале заднего вида, и осторожно отняла пальцы от руки Джонатана. Она была уверена, что Крейн не сторонник публичного проявления эмоций, даже таким, казалось бы, невинным жестом. — Вот это неожиданность.       — Вы прекрасно выглядите, — оскалился Ричард, плавно выворачивая руль.       Вроде бы дежурный комплимент, но Лия ощутила легкую брезгливость и вообще смутилась, коснувшись высокого мягкого ворота. Его тон звучал наиграно, будто он хотел и польстить, и унизить ее одновременно.       — Сп-спасибо… — запнулась она, стараясь скрыть неловкость.       И тут Крейн сам взял ее руку в свою, нарочито медленно, поднес к губам и поцеловал мягкую часть ладони, опасно стрельнув взглядом. Утверждая и демонстрируя действием, насколько ему плевать на главу совета и на то, что он там подумает.       Жар потек по сосудам — от места поцелуя до легких и сердца, заливаясь в каждую вену и артерию. Кровь прилила к щекам. Она судорожно вздохнула, оказывается, забыв дышать.       Он сжал ее пальцы и положил их сцепленные руки на свое колено. Отпускать ее Джон явно не намеревался.       Лаунис все прекрасно видел, но не посмел прокомментировать, лишь приглушенно кашлянул. В зеркале мелькнуло его напряженное круглое лицо, улыбка исчезла, а губы сжались в линию.       — Почему такси? — поинтересовалась Лия у коллег, несмело откидываясь на спинку сиденья. Раз на встречу приглашен и глава совета, значит дело действительно важное. Вот только теперь это казалось ей весьма подозрительным.       Джонатан молчал, предоставив светскую болтовню Ричарду.       — Транспорт, который предпочитает доктор Крейн, не совсем уместен, — подчеркнул Ричард с явным стремлением задеть и пожевал губами. Лия тихо хмыкнула, но улыбнулась, бросив Джону теплый взгляд. Он невозмутимо смотрел на дорогу через лобовое стекло, но по тому, как разгладились мелкие морщинки в углу рта, Сесилия поняла, что он заметил. — Использовать сейчас личный автомобиль не совсем… э… практично.       Лия снова глянула на Крейна, не припоминая, чтобы вообще видела его за рулем, и заметила, что он выглядит бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Она нахмурилась. Неужели доктор Страх сам страдает бессонницей?       Интересно, а снятся ли Крейну кошмары? Если да, то знать их содержание Лия отчего-то не хотела. Она была уверена, что ее сон с сгорающим заживо Пугалом и мертвым братом — всего лишь цветочки, по сравнению с таинственным потенциалом, запрятанным в сознании Джона.       Повернув лицо, она с призрачной легкой улыбкой рассматривала его профиль: аккуратный прямой нос, сжатые, немного пухлые губы, морщинки в уголках глаз. Мысли увели куда-то вдаль от разговора, и теперь Лия задумалась, а каково просыпаться с ним по утрам в одной постели? Улыбается ли он, едва открыв глаза? Или сразу становится сосредоточенно-хмурым? Расслабляется ли хотя бы во сне эта напряженная линия челюсти?       Взгляд скользил по его лицу, ощупывая каждую частичку эфемерными пальцами. Тонкий шрам у виска, который она раньше не замечала, подрагивание длинных ресниц. Видимо, почувствовав перемену или смену частоты дыхания Лии, Джон сжал ее ладонь и погладил большим пальцем тыльную сторону. Мягко, почти невесомо.       Улыбка тронула ее губы. Спокойствие и чувство защищенности обнимало пушистым одеялом. Повернувшись к окну, она заметила, что они вновь свернули на Третью линию. Автомобиль так и не покидал Ранелей Ферри. Кружил вокруг доков, выезжал на набережную Готэм-Ривер, но не сворачивал на мост Винсефинкеля. Это показалось странным. Будто встреча изначально была запланирована где-то рядом, а сейчас они просто выкатывали время.       Проезжая мимо готических скелетов мачт и мрачного причала, понимание медленно доходило до нее. Какого рода встреча запланирована у этих двоих. Вот только свою роль в этом незаконном мероприятии она пока не осознала.       Ну конечно! Где же еще проводить «встречу», как не в самом лучшем месте для криминальных сделок? В районе, куда даже копы опасались соваться без крайней необходимости. Где фонари горели через один, а запах плесени и ржавчины сопровождал постоянно. Идеальное место, чтобы остаться не замеченным и скрыть то, что показывать не позволено.       Она выпрямилась на сиденье и мягко высвободила ладонь, Джон спокойно выпустил ее согретые пальцы.       — Крейн, ты взял подстраховку? — неожиданный вопрос заставил Лию удивленно свести брови. Не нравилась ей эта ситуация, совсем не нравилась. Чтобы не имел в виду Лаунис, ничего хорошего из этого не следовало.       Руки с силой сжали руль. Лаунис пытливо зыркнул в зеркало заднего вида, но Крейн оставался невозмутимо спокойным.       Лия поерзала на сиденье, чувствуя сгущающееся напряжение.       Автомобиль затормозил на светофоре. Красный свет высветил лицо Джонатана, сделав его похожим на пылающее Пугало из кошмара.       — Ствол, Крейн! Ты догадался взять ствол? — Ричард нервно барабанил пальцами по рулю и бросал короткие взгляды. Его шея над воротником покраснела.       Внутри у Лии все похолодело. Оружие? Зачем Крейну оружие? Что за встреча им предстоит?       Он протянул руку и быстро сжал ее пальцы, тем самым давая понять, чтобы она не переживала. Лия бросила непонимающий взгляд и поджала губы.       — Тебе не нужен ствол, Ричард, — наконец спокойно заговорил Крейн, буравя затылок водителя. — Расслабься, а то удар хватит.       Такой ответ явно его не устроил. Он оттянул пальцами воротник рубашки, будто тот душил его, и повертел головой, разминая шею.       Загорелся зеленый сигнал и такси резко дернулось вперед, сорвавшись с места так, что Лию вдавило в спинку.       — Всегда нужна подстраховка, Крейн, — поучительно изрек Ричард, сжимая руль.       Лия напряглась от тона, которым говорил Лаунис. Паника, которую тот пытался замаскировать под уверенность, просачивалась высокими нотами.       — Оружие лишь провоцирует агрессию. Мы едем не на перестрелку.       — Серьезно? Мы везем партию «Пси-Фобоса» — препарата, который ломает психику и высвобождает все пороки человека, и мы без какой-либо страховки?! — почти выкрикнул Ричард.       — Если что-то пойдет не так, вы сделаете ровно то, что я скажу. Без колебаний и вопросов. Доверьтесь мне.       Лаунис врезал по тормозам на очередном светофоре и резко обернулся. Его лицо исказилось от ярости и страха.       — Довериться? Ты совсем умом тронулся со своими пробирками? Крейн, эти люди не играют по правилам!       — Именно поэтому мы будем диктовать эти правила, — холодно, с легким нажимом в голосе отчеканил Крейн. Лия сглотнула, понимая, что под этим «мы» он имел в виду «я». ведь он никому не позволит влезть в его игру. — У нас товар. У нас формула. Поэтому и контроль тоже у нас.       Лаунис молчал минуту, а потом все же без какой-либо уверенности в голосе произнес:       — Ладно. Но если нас подстрелят — я буду винить тебя.       В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь сопением Лауниса и тиканьем приборной панели. Дождь стал сильнее барабанить по стеклам и крыше. Дворники лениво размазывали мелкие, но тяжелые капли.       Джон наклонился к ней и почти неслышно, даже ласково заговорил:       — Доверься мне, Сесси. Все будет хорошо. Твое дело — просто стоять рядом.       Она коротко кивнула, чувствуя, как ее обволакивает зимний холод к которому хотелось прильнуть и забыться на время. Взгляд против ее воли упал на его губы. По тому, как они дрогнули в улыбке, Лия поняла — Крейн заметил и это. В его глазах мелькнуло что-то теплое, почти человеческое, но тут же исчезло, сменившись привычной колкостью и холодом.       Какое-то время они ехали в тишине. За окном мелькали склады и редкие тусклые фонари. В голове на повторе проигрывались слова Джона. Она не могла не верить ему, как бы не боялась, как бы не терзалась из-за ночного кошмара. Он здесь, рядом. И никому не даст ее в обиду. Она чувствовала это.       — Что им помешает пристрелить нас, забрать товар и деньги, м? — вновь заговорил Ричард, обгоняя неторопливую «Хонду».       — Жадность, — коротко бросил Крейн, отворачиваясь к окну.       — Не понял.       У Крейна дернулся нерв на щеке, словно безмолвно поражаясь невежеству Лауниса.       — Формула, Ричард. Она известна лишь мне. Им будет нужен постоянный источник «Пси-Фобоса». Без нас нет и товара, — медленно, словно объяснял глупому ребенку, почему небо голубое, пояснил Джонатан, откидываясь на спинку сиденья и вытягивая ноги, выражая абсолютное спокойствие. — А они захотят добавки, будь уверен. И если тебе угодно, считай это нашей страховкой. Страх больше никогда не получить желаемое — вот что сдержит их.       Возможно это была игра света и тени, но Лия увидела, как дернулись желваки на скулах Крейна. Она сцепила руки и отвернулась, страшась истинных намерений Джонатана.       Это была игра имени его, а не простая сделка с бандитами, как считал Лаунис. Его цель куда масштабнее, чем мог себе представить глава совета. Но в отличие от него, Лия это понимала. Крейн манипулировал им, ситуацией, формировал у того необходимую лишь ему точку зрения, ведь сам мыслил на совершенно другом уровне. Именно в этом и было его превосходство. Способность анализировать и просчитывать шаги на много ходов вперед.       Импульс желания возник так внезапно, что Лия выпрямила спину и затаила дыхание, пока внутренние мурашки перекатывались по телу. Она ощутила болезненную необходимость забраться на колени к Джонатану, сорвать с него эту строгость и заставить пылко выкрикивать ее имя.       Она прижала пальцы к губам, пытаясь как-то остановить поток неконтролируемых мыслей в голове, но разум уже завелся до состояния сжатой пружины и жаждал воплотить фантазии в реальность. Лия отодвинулась еще дальше от Крейна, почти вжавшись в дверь. Кровь стучала в висках, мешая думать. Больно прикусив губу и впившись ногтями в ладони, она призывала боль вернуть ей хоть немного самоконтроля.       Им предстоит встреча с наркоторговцами, опасными людьми, а у нее все мысли о том, как она залезет в штаны к Крейну! Или на Крейна.       Просто волшебно.       Машина свернула на разбитую дорогу, блестящую от дождя, и медленно, выхватывая фарами разруху промзоны, покатилась к трехэтажному зданию. Один из сотни заброшенных доков зиял выбитыми глазницами окон. Местами в проемах еще сохранилась сетка-рабица, свисающая лохмотьями. Электричество здесь не было давным давно, как и проводов, которые срезали с распределительных столбов сразу, едва отключили подачу тока. Все вокруг выглядело так, будто время остановилось здесь лет пятнадцать назад и с тех пор никто не решался потревожить его.       Лия поражалась, как вообще можно ориентироваться в этих развалинах. Тем временем Лаунис вырулил автомобиль к проржавевшим перекрытиям и затормозил под эстакадой. Металлический перфорированный навес, служивший когда-то строительным мостиком, укрывал небольшой кусок площадки от дождя. На противоположной стороне уже стоял припаркованный черный седан. Блестящий, как затаившийся в засаде хищник. Едва они остановились, как темноту прорезал луч фар, моргнул несколько раз и остался рассеянным ближним светом.       — Ну, приехали, — выдохнул Лаунис, так же переключая свет на ближний.       — Не трясись, — жестко бросил Крейн, сосредоточенно всматриваясь вперед. Он уже просчитывал все возможные варианты развития событий.       Просто стоять рядом. Она будет просто стоять. И смотреть. Разве это сложно? Или опасно?       Из черного автомобиля одновременно вышли двое, синхронно хлопнув дверьми. Один — высокий и лысый, в кожаной куртке, обтягивающей внушительные плечи, и в кожаных штанах. Он расслаблено и не спеша двигался вперед. Второй намного ниже, в черном классическом пальто, застегнутом на все пуговицы, остался стоять у машины.       — Ты только глянь на них! — тут же зашипел Ричард и смахнул пот со лба. — У того наверняка ствол под пальто, а тому верзиле вообще не нужно оружие! Он нас переломает голыми руками… Надо было брать людей, хотя бы двух-трех, зачем повелся на твой треп…       — Прекрати.       Лия вздрогнула и резко повернулась к Джону. Слишком знакомый тон. И слишком ужасающий. От него шевелились волосы на затылке, а конечности немели.       Лаунис тихо, но красноречиво выругался, нервно зачесывая жидкие волосы на висках.       Верзила вышел в световой пятно, созданное фарами автомобилей и застыл в ожидании, засунув руки в карманы.       — Выходим, — спокойно поправляя манжету пальто, скомандовал Крейн и первым открыл дверь.       Лия поспешила следом и сама выбралась из салона, тут же натянула перчатки. В них ее руки не так сильно дрожали. Она до конца не понимала свою роль в предстоящей сделке. Крейн сказал просто наблюдать, но с ним ведь ничего не бывает просто.       Порыв ветра отбросил косу за спину и обдал запахом соли и гниющего дерева. Настолько плотным, что Лия вскинула брови и сморщила нос, на мгновенье задержав дыхание. Она подняла воротник и поежилась. После тепла салона такси, холод с залива пробирал до самых костей.       Туман стелился над рекой, закручиваясь вокруг скелета грузового судна, так и оставшегося гнить в воде. Его ржавые останки напоминали гигантское морское чудище, выброшенное на берег. Плеск воды звучал зловеще и эхом накатывал на нее, напоминая волны океана, которые сбивали с ног. Только эти заключали в кокон, приглушая все посторонние звуки и оставляя лишь глухое биение собственного сердца и частое дыхание.       Крейн подошел к здоровенному парню и остановился на границе черного мазутного пятна, Лия отстала на несколько шагов и встала сбоку от такси, где свет не так сильно разрезал тьму. Она старалась держаться в тени, но при этом не упустить происходящее из виду.       Какова вероятность, что все пройдет гладко?       Лаунис, кряхтя выбрался из-за руля и застыл прямо у двери, даже не удосужившись захлопнуть, прячась за ней, как за щитом. Он сильно нервничал, и при малейшем намеке на заварушку готов был тут же плюхнуться обратно, укрывшись в безопасности салона.       Лия сжала и разжала ладони, не зная, к чему готовиться, чувствуя напряжение каждой клеточкой. Быстро бросила оценивающий взгляд на Джонатана. Он казался настолько уверенным в себе, будто контролировал не только текущую ситуацию, но и вообще всю реальность вокруг.       Верзила в кожанке сделал шаг вперед, смерил Крейна насмешливым взглядом. Медленно, сверху вниз, будто оценивал кусок мяса перед покупкой. Тот даже не дрогнул. Он был на голову выше Джонатана и намного мощнее по телосложению: широкие плечи, ладони размером с лопату и толстая, как бревно шея. Казалось, он мог одним ударом переломить хребет любому.       — Ты и есть тот самый доктор? Который создал крышесносный токс? Крейн, кажется? — растягивая гласные заговорил «кожаный». Его голос был гулким, растекающимся в тумане, будто он привык к тому, что ему никто не перечит.       Крейн холодно ухмыльнулся и вздернул подбородок. Металлическая оправа очков сверкнула.       — Не кажется, — дерзко, но вполне спокойно ответил он.       Лия испугано дернулась, инстинктивно сжав мобильник в кармане. Интересно, каковы шансы, что она успеет им воспользоваться? При необходимости, конечно.       Молодой мужчина скривил лицо, явно оставшись довольным смелостью Джонатана. На мгновение Лие показалось, что в его глубоко посаженных глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Или это отблеск фар?       — Давайте сразу к делу, господа, — Крейн развел руки в стороны, — у нас мало времени.       — Его может стать еще меньше, — огрызнулся верзила и сделал еще один шаг вперед, перекрывая поток света, бьющий в спину, угрожающе смотря на Джонатана.       — Ваш босс дает гарантию неприкосновенности и дальнейшего сотрудничества? — не обратив внимания на открытую провокацию, поинтересовался Крейн. Он говорил так, будто обсуждал измерительные приборы в собственной лаборатории, а не проворачивал сделку с наркоторговцами.       — Таких гарантий тебе не даст никто, докторишка.       Сесилия облизнула сухие губы и с осуждением в широко раскрытых глазах посмотрела на говорившего. Ему следует быть аккуратней в выражениях. Джонатан терпелив, несомненно, но ни за что не потерпит пренебрежительного отношения. Это было очень рискованно. Лаунис за ее спиной коротко пискнул и засопел, явно думая о том же.       Обстановка накалялась. Лия видела, с какой злобой смотрит на них громила, будто решает в каком порядке свернуть их шеи и скинуть тела в черные воды реки. Выглядел он как человек привыкший убивать. Неверный шаг или резкое слово, и все могло обернуться кровью. Но Крейн оставался невозмутимым. И это вселяло толику уверенности.       — Покажи товар, и тогда мы подумаем, — хрипло бросил верзила.       — Нет.       — Нет? — переспросил кожаный, сжимая огромные кулаки.       Ричард жалобно заскулил, с ненавистью глядя на фигуру Крейна. Несомненно, он винил его во всех бедах и в своей скорой неизбежной кончине.       — Сначала подтверждение, или сделки не будет, — твердо повторил Джонатан. Выглядело это так, будто он не торговался, а диктовал условия.       В повисшей тишине ветер принес с собой скрип раскачивающейся ржавой цепи. Пробирающий до самых костей. На секунду Лия представила, как эта цепь обвивает ее тонкую шею, и обхватила себя руками.       Кожаный прищурился, изучая Крейна в попытке понять, не блефует ли тот.       — Будет тебе гарантия, — с раздражением выкрикнул второй, до этого молча наблюдавший за происходящим. Ему уже стала надоедать эта игра. — Вас не тронут. По крайней мере до момента, пока мы не опробуем товар.       Ответ устроил Крейна. Он кивнул, но выражение лица не изменилось.       — Идет. Лаунис, принеси кейс, — не оборачиваясь, жестко произнес Джонатан.       Ричард громко икнул, и дрожащими руками достал из багажника серый пластиковый чемоданчик, поставил его на капот своей машины и щелкнул замками, а затем поспешно вернулся на свое место, сжимая пальцами металл двери так, что костяшки побелели.       Верзила подошел вместе с Крейном к товару. На мягкой подложке аккуратно лежали ампулы с розовой жидкостью. Двенадцать штук. Каждая в отдельном углублении и запечатанная защитным колпачком. Препарат внутри завивался, как дым, переливаясь в свете фар, и напоминал живой организм.       Не смотря на Сесилию, словно ее здесь не было, Джонатан развернул кейс содержимым к покупателю.       — Прошу — «Пси-Фобос». Мощнейший психотроп не имеющий аналогов. Подчиняет волю и подавляет разум, раскрывает все тайные желания и звериные инстинкты. Выброс окситоцина и дофамина происходит мгновенно, минуя сложные цепочки к альфа-рецепторам, — размеренно презентовал товар Крейн. — Нейронные связи в мозгу засверкают, как Готэм-сквер на Рождество, принося эйфорию, которая даже не снилась. Эффект длится от двух до четырех часов, после чего наступает мягкая релаксация без побочных эффектов.       Лия сглотнула. Насчет последнего Крейн явно приукрасил и многое не договорил. Ей попадались в коридорах Аркхема те несчастные первокурсники, и выглядели они вовсе не расслабленными. У той девчонки, которая требовала воткнуть ей ручку в живот, был выбит передний зуб и порвано ухо.       — «Пси-Фобос», как-то совсем по-задротски, нет? — заржал кожаный, запрокинув голову, а затем обратился к напарнику, — Я ни хрена не понял. Тащи бабки, мне не терпится попробовать эту дрянь.       Второй мужчина, молча стоявший в стороне, на несколько секунд пропал из поля зрения Сесилии, а потом появился уже с небольшим черным чемоданчиком. Он оставил его на капоте такси, закрыл серый кейс с психотропом и унес к своей машине.       — Видимо, мы договорились, — подытожил Крейн, расправляя плечи.       — Договорились, — хищно ухмыльнулся верзила.       Они обменялись крепким рукопожатием.       Смерив Крейна презрительным взглядом, он вдруг переметнулся на Сесилию. Глаза, полные злобы и жестокости, осмотрели девушку с ног до головы, отмечая подрагивающие пальцы в перчатках и выбившиеся пряди рыжих волос.       Кровь отхлынула от лица. Лия словно нырнула в ледяную воду, все тело вмиг пронзили тонкие иглы паники. Она знала, что означал такой взгляд.       Но тот лишь облизнул толстые губы и пошел прочь.       С облегчением выдохнув, она положила руку на живот, борясь с приступом тошноты. Это было на грани. Она знала, что Крейн бы ни за что не позволил даже волосу упасть с ее головы, но страх не спешил отступать. Костлявые пальцы сильнее сжали лодыжку, до боли, до белых мушек перед глазами, напоминая о внутренних сомнениях.       Зачем она здесь? Для чего?       Больше всего Лия хотела, чтобы это все скорее кончилось и она оказалась дома.       И когда, казалось, дело было сделано и все шло к завершению, лысый резко затормозил и обернулся. В его голове созрел гнусный план. Не мог не созреть, Лия знала такой тип людей.       — Крейн, а как насчет бонуса?       — Бонуса? — ледяные глаза за линзами очков презрительно сощурились.       — Знак уважения и будущего плодотворного сотрудничества, — едко улыбнулся плечистый мужчина в кожанке.       — Что ты хочешь? — дернул подбородком Джонатан. С виду он казался расслабленным и непринужденным. Но Лия видела, как пульсирует вена на шее. Крейн был не в восторге от этой ситуации. Потому что контроль ускользал из его рук, как формалин из треснувшей банки. А это он ненавидел.       — Эту сладкую конфетку, — и он указал на притихшую Сесилию, до которой не сразу дошел смысл сказанного.       Лаунис за ее спиной шумно вдохнул, будто догадывался, что сейчас произойдет, поэтому отступил на несколько шагов. Она приоткрыла рот от удивления, и обхватила себя руками в попытке защититься от скользкого взгляда.       Наглости этому верзиле было не занимать. Его напарник в черном пальто бросил быстрый взгляд на Крейна, потом на Сесилию, а затем снова на Крейна. Видимо из них двоих именно он отличался зачатками разума, потому что он как-то стушевался и подошел к типу в куртке.       — Слушай, пойдем, а? — рука легла на плечо, но мужчина мигом смахнул ее резким движением и направился к Лии.       Второй остался на месте, крепче сжимая пластиковую ручку кейса.       — Ну что, сладкая? Прокатимся?       Смешок, вырвавшийся из груди Крейна прозвучал угрожающе и сочился неприязнью. Он спрятал руки в карманах пальто. Лия машинально шагнула к нему, ища защиты. Ей не было страшно, потому что она была уверена, Джон не позволит даже подойти к ней. Она бросила вопросительный взгляд, надеясь, что не ошибается.       Порыв сырого ветра откинул рыжие завитки с напряженного лба.       Лаунис стоял у автомобиля, готовый в любую секунду прыгнуть в салон.       Крейн пристально следил за мужчиной, сомкнув челюсти. Выжидая подходящего момента.       Тот обогнул остатки ржавых бочек из-под мазута и шел прямо на Сесилию, полностью игнорируя застывшую фигуру слева.       Лия изо всех сил пыталась сохранить самообладание, но молчание и бездействие Джонатана настораживало. Неужели именно за этим он и взял ее с собой? Чтобы она стала приятным «бонусом» для этих ублюдков?       — Пожмем руки еще раз?       Что? Лия захлопала ресницами, не веря услышанному. Он только что превратил ее в приятный довесок к товару? Для этого она здесь?       Верзила загоготал, радостно потирая щеку, и направился к Крейну. Лаунис замер и, судя по белому лицу, даже не дышал.       Возмущению Лии не было предела. Она часто дышала, и перебегала колючим взглядом с одного на другого.       — Ты сделал верный выбор. Сучки для этого созданы. А твою я выдеру так, что потом и не признаешь, — верзила оскалился, обнажив крупные зубы, и протянул ладонь для рукопожатия.       Крейн ухмыльнулся уголком губ, и протянул руку. Но когда до соприкосновения оставался дюйм, он резко сжал пальцы и крутанул кистью в воздухе. Послышалось шипение, как от аэрозоля, и струя мутно-зеленого дыма ударила прямо в довольное лицо верзилы.       Глаза за стеклами очков опасно заблестели, челюсть сомкнулась с такой силой, что можно было услышать скрежет зубов друг о друга.       Тот закашлялся и отшатнулся, закрывая глаза и рот руками, а затем захрипел и рухнул на колени прямо перед Джонатаном. Крейн не сдвинулся с места, смотря на него, как на ничтожество.       — Крейн! Какого хера происходит? — рявкнул мужчина в пальто и сделал шаг в его сторону.       Послышался жалкий скулеж, а затем верзила подорвался с мокрой земли и подскочил к Джону. Лия вскрикнула и зажала рот ладонями в перчатках. Но Крейн и сейчас даже не шелохнулся.       Он лишь вздернул подбородок и презрительно скривил губы.       — Настоящий страх — позади тебя. Он причина всего, — прошелестел голос, низкий, похожий на шепот, от которого у Лии сердце сорвалось вниз, а на спине расцвели ледяные узоры.       Так говорило Пугало.       Верзила открыл рот и совершенно по тупому ухмыльнулся, а затем медленно развернулся к напарнику.       — Крейн! — истерично крикнул он, невольно пятясь от медленно идущего в его направлении товарища. — Что ты с ним сделал?!       — Указал истину. Что говорят послушным сучкам, а? — он склонил голову и посмотрел исподлобья. — Фас!       И тут кожаный с нечеловеческой скоростью и воплем бросился вперед, выставив руки пред собой, намереваясь вцепиться в напарника и разорвать того голыми руками.       Мужчине пришлось оперативно соображать. Не придумав другого решения, он молниеносным движением выхватил из-за пазухи пистолет и направил на приближающегося обезумевшего напарника, который выкатывал красные пустые глаза и брызгал слюной во все стороны.       — Стен? Ты чего?! Приди в себя, ну! Это все фокусы!       — Аааааорррх!       Лия зажмурилась как раз в момент, когда прогремел оглушительный выстрел. Грохот был таким мощным, что тут же превратился в назойливый писк, выдавив все остальные звуки. Следом бахнули еще два выстрела, но они раздались совсем рядом, из-за спины.       Кто-то закричал. Но Лия уже не понимала может это был и ее крик. Ладони сдавили голову, пальцы вцепились в волосы.       Обезумевший парень качнулся, сделал неловкий шаг, ноги подогнулись и он рухнул ничком. Глухой удар тела об асфальт прозвучал почти естественно на фоне воцарившейся после выстрелов тишине.       Джон стремительно направился к торговцу, не сводя пристального взгляда. Гипнотизируя беднягу. Перешагнув через распластанное тело и выбирая участки не обагренные кровью, Крейн встал напротив, спрятав руки в карманах пальто. Позади него от только что убитого расплывалось темное вязкое пятно медленно просачиваясь в трещины.       Лия, все еще сжимавшая уши ладонями, вперилась в него, как человек напрочь потерявший связь с реальностью. Зрачки расширились, а дыхание прорывалось через напряженную гортань.       Вот оно.       Тот самый момент.       Подползающее кровавое болото, которое утянет ее с собой. Она уже запачкала туфли кровью. И согласилась быть сожженной дотла. Назад дороги уже не было. Лия почувствовала, как ледяная острая рука перестала сдавливать лодыжку. Томас отпустил ее. Оставив с куда более страшным и свирепым существом.       Лия медленно перевела взгляд на прямую спину Джона, на волосы, с небольшими завитками у основания шеи. На нем не было удавки, не было жуткой маски, но от него исходила та самая зловещая энергия.       — Передай своим, что отныне я намерен общаться без шестерок, — ледяным голосом произнес Крейн. — Если вздумаете обмануть — то хорошенько подумайте, прежде чем принимать мой препарат, — в линзах очков отражался свет фар, от чего Крейн выглядел настоящим безумным ученым.       Мужчина выпрямился и одернул пальто, пряча ствол. Вся неуверенность мигом пропала. Он вскинул подбородок, всматриваясь в застывшее лицо Крейна, и остался довольным.       — Вот теперь мы договорились, доктор Крейн, — он протянул ладонь. Джонатан тут же крепко пожал ее. — Извинитесь перед дамой за этот балаган, — не удостоив тело верзилы взгляда, он резко развернулся и прошел к водительской двери, но прежде чем исчезнуть в салоне, вновь обратился к Крейну, — я лично буду вести с вами дела.       Джонатан кивнул и отошел в сторону, уступая дорогу автомобилю. Седан заурчал дорогим мотором и плавно тронулся, выезжая на разбитую дорогу. Шины зашуршали по гравию, затем звук затих вдали.       Мощное тело так и осталось лежать в луже собственной крови.       Крейн развернулся и направился к Сесилии, застывшей в оцепенении. Глаза расфокусированными блюдцами смотрели куда-то сквозь него.       — Крейн, я…       — Заткнись, Лаунис, — резко оборвал его Джонатан. — Ты идиот.       У него затряслись щеки от негодования. Плюхнувшись на сиденье, он злобно зыркнул на Крейна, аккуратно касающегося Сесилии.       — Испугалась? — Джонатан наклонился к ней, его голос стал мягким.       Лия подняла дрожащий затуманенный взгляд, затем переметнула в сторону на заброшенный склад, мачту корабля, серое низкое небо. В ушах по-прежнему звенело от выстрелов.       Крейн протянул руку и убрал косу ей за спину, а затем притянул к себе и крепко обнял. Лия судорожно вздохнула несколько раз, удивленная и обескураженная. Но сила и энергия Джона творили чудеса, она моментально почувствовала спокойствие и защиту, робко обнимая его в ответ. Он не пах сажей и горевшей плотью, нет. От него пахло зимней свежестью и льдом лабораторий.       Несколько минут они стояли на пустыре, высвечиваемые фарами такси. Недалеко лежал труп наркоторговца. Дождь глухо стучал по кожаной куртке. Но Лия слышала лишь учащенный ритм своего сердца и другой, спокойный и уравновешенный, так сильно отличавшийся от собственного.       — Фух, ну и ночка, а? — будничным голосом, как ни в чем не бывало, воскликнул Лаунис, утирая лоб галстуком. Джонатан только что помог Сесилии забраться в такси. Ричард закинул руку на сиденье и обернулся к оцепеневшей Сесилии, серой, словно готовой вот-вот рухнуть в обморок. — Мисс Дрейман, — он нахально подмигнул ей, проигнорировав острый, как лезвие бритвы, взгляд Крейна, восседающего рядом с ней, — как насчет отметить ваше повышение?