Часть 13. Взгляд Селестии на Кота.

Селестия смотрела на это существо. Высокий, на полголовы выше её самой даже с учётом рога, не очень широкоплечий, но не кажущийся тощим. Длинные пальцы, которых у него, в отличие от минотавров, было не четыре, а пять, ноги, строение которых, по опыту Селестии, было отдалённо схоже со строением копыт пони, только нижний член (не путать с половым), который был у пони между коленом и копытом, не поднимался вверх, а ложился полностью на землю, и была там не одна кость, а разветвление на пять костей, это она помнила из своих прошлых опытов общения с людьми. То же самое можно сказать и про верхние конечности. Язык тела у этого существа был, исходя из опыта принцессы, какой-то причудливо гармоничной смесью языков тела пони и минотавров. Нечто похожее она видела у минотавров, которые выросли в Эквестрии. И этим языком его тело показывало досаду, надежду на что-то и… Скажем так: как любой пони или не-пони говорит с тем акцентом, с которым говорит всё его окружение, его семья, друзья или земляки, так же и тело в своём «языке» имеет акценты исходя из образа жизни разумного. Актёры и большая часть аристократов двигаются с преувеличенным драматизмом, прислуга движениями своими показывает различный спектр – от подобострастия у горничных и до преисполненного важного достоинства у дворецких и камердинеров. Если же смотреть на то, какой «акцент» был у тела этого существа, то это был однозначно «военный» акцент с офицерским «говором». Селестия ясно видела, что её сегодняшний гость был ранее причастен к военной службе. После того, как Селестия составила своё представление о признаках, которые принято подмечать у политиков, она сосредоточила большее внимание на остальной внешности Сергея Котова. Открытые участки шкуры были безволосыми, но она и так знала о том, что люди не имеют шерсти. Разве что в отличие от знакомых ей людей из мира за зеркалом, этот человек не был таким же цветастым, как пони. Его кожа имела цвет… ну, кожи. Затем она приметила торчащую из-под шляпы гриву, которая изначально казалась тёмно-серой, но присмотревшись к ней принцесса поняла, что изначально грива, вернее всего, была почти чёрной, но вкрапления серебристо-седых волос делали цвет гривы подобным смеси соли и перца. Одежда напоминала что-то среднее от моды Мейнхэттена и Новой Эквестрии, разве что выделялись штаны. Когда-то давно такой аксессуар можно было часто встретить в моде богачей государства земных пони ещё до объединения Эквестрии. Тогда это считалось показателем богатства. Текстиль у этого народа в принципе был не дёшев, потому что ткать без магии та ещё морока, если у вас нет механизированных ткацких станков. Ношение совершенно не нужной одежды считалось показателем достатка. Даже сейчас, спустя столько веков, одежда считается статусным украшением. Это настолько укоренилось в сознании пони, что если на приём придут два аристократа, но один будет одет в пиджак без единой драгоценности, даже самой завалящей броши или зажима для галстука, а второй придёт увешанный брильянтами чистой воды в платиновых оправах, но на нём не будет ни клочка ткани, то в сознании окружающих увешанный бриллиантами пони будет казаться более бедным, чем пони, одетый в пиджак, разумеется, если тот будет отвечать всем стандартам принятой в это время моды. И вот, учитывая эти знания, вы уже можете догадаться, зачем богатым земнопони нужны были эти самые штаны. Это был ещё один способ показать достаток. Смотрите, мол, я на столько богат, что могу позволить себе носить столько ценной ткани на свой, извините, заднице. Но штаны человека отличались от того, что носили земнопони прошлого. Они не были мешковатыми и цветастыми, нет. Они были подобны «пиджаку для задних ног». Такие же строгие, монотонные и официальные. На ногах человека были строгие чёрные чехлы, которые, как помнила Селестия, называются «сапоги». Если ей не изменяет память, то такая обувь была признаком достатка у людей в мире за зеркалом в те годы, когда она его посетила со Старсвирлом Бородатым. Но даже такой предмет гардероба казался не столько красивым аксессуаром, хотя сапоги и были в чём-то элегантны, сколько утилитарным предметом одежды. Строгие, чёрные, с мощной подошвой с протектором, похожим на пластины стальных колёс новомодных тракторов. Но больше всего внимания Селестия обратила на морду своего гостя. Плоская, как и у всех людей, но даже так на ней видно было достоинство, непоколебимость и строгость. А ещё в этих глазах она видела кое-что, что редко когда могла встретить. Во всём мире за последние века была лишь ещё одна пара глаз, в которых она видела что-то похожее. Это была пара сиреневых глаз, которые смотрели на неё из зеркала каждое утро. Это были глаза существа, которое прошло через истинный Тартар. Глаза, которые одновременно смотрят на тебя и сквозь тебя на несколько километров. На дне плещется застарелая боль, траур, тоска, а если слишком долго смотреть в такую бездну, то из неё на тебя может взглянуть искорка безумия. Эти серо-стальные глаза слишком сильно напоминали расплавленный свинец, из которого пегасы когда-то отливали себе пули для пращей. О, эти глаза могли рассказать целую историю, наполненную болью, кровью и тяжелейшими потерями. В них до сих пор отражались смерти тех, кто был дорог Сергею, и Селестия ясно это видела. Сама она умела прятать такой взгляд, но этот гость даже не пытался сделать этого. Возможно, ещё не умел, а может быть и не желал научиться. – Ваше Сиятельное Высочество! Майор Сергей Котов по вашему приказанию прибыл! – сказал гость, когда он сделал несколько чётких шагов, отзывающихся эхом по всему залу. При этом, когда Сергей Котов, как выяснилось, майор, вскинул правую руку к полям шляпы. – Не стоит так тянуться передо мной, господин майор… – сказала принцесса и хотела было добавить что-то ещё, но гость её перебил. – Я действую согласно уставу. – заявил он, продолжая стоят на вытяжку. «Да он же нервничает…» – поняла Селестия. Она уже видела таких служак. Они прячутся за уставом в случаях, когда теряются. Это не трусость, не попытка избежать ответственности за свои действия, это просто условный рефлекс, который появляется у всякого пони и не-пони, который долгое время находился на службе. Если не знаешь, что делать – смотри, что в таких случаях велит делать устав. Поняв это Селестия улыбнулась более приветливой улыбкой, благосклонно кивая. – Как вам будет удобно, господин майор. – Разрешите доложить, ваше высочество, но согласно нашей военной традиции к военнослужащему или полицейскому нужно обращаться «товарищ», добавляя звание. – Интересная… традиция. – Задумчиво произнесла Селестия. – Это старая традиция, ну, относительно. Ей почти сто лет. – Сто лет… я и забыла, когда сотня лет была для меня долгим сроком… – грустно прошептала Селестия, но её гость её услышал. – Просите? – нахмурился он недоумённо. – Я долго живу на этом свете. Многие века. Я помню ещё времена до объединения нашей страны, многие мифы и легенды древности когда-то были для меня повседневностью, эпические герои этих легенд были моими друзьями или врагами, которых я лицезрела, как вас, товарищ майор. – вздохнула Селестия. – Это… любопытно. – сдержано сказал Сергей. – Вы мне не верите, товарищ майор. – усмехнулась Селестия. – Я и забыла это чувство, когда собеседник удивляется и не верит тому, что мой возраст исчисляется даже не веками, а миллениумами. Но такая уж я, хранительница прошедших веков. Именно это ваше недоумение и неверие лучше прочего говорит о том, что вы на самом деле прибыли из иного мира. На Эквусе каждый разумный знает, кто я, знает, насколько я стара и знает, что я поднимаю Солнце и Луну. – Я слышал об этом суеверии. – кивнул человек, на лице которого был виден скепсис. – Только вот все мои знания об астрономии и астрофизике говорят мне, что это невозможно. – Да? – улыбнулась насмешливо Селестия. – Да. – безапелляционно кивнул Сергей. – Я знаю, что Солнце – это звезда, если быть конкретнее, то это жёлтый карлик, но даже так он более чем в сто раз больше Земли в радиусе и более чем в миллион раз .больше в объёме. Не берусь с полной уверенностью говорить, но я склонен полагать, что ваш Эквус – это параллельное нашей Земле измерение, а потому и ваша планета, как и планетарная система – близкий к Земле аналог. И если применять к вашему миру законы физики нашего мира, а я пока не нахожу отличий, то Эквус должен вращаться вокруг своей оси, поворачиваясь разными сторонами к Солнцу, вокруг которого ещё дополнительно вращается. В то же время под воздействием гравитации вокруг Эквуса вращается Луна, как его естественный спутник. В этом нет никакой магии, исключительно физика. – Это если применять к Эквусу законы вашей физики. – улыбнулась Селестия, вставая с трона. – Я могла бы рассказать вам больше про устройство нашего мира, но увы, меня ждут государственные дела, да и вы, судя по всему, устали с дороги, так что я не смею более отнимать у вас возможности отдохнуть. Давайте… закончим наш разговор за ужином, перед заходом солнца. Возможно, наша беседа изменит ваш взгляд на наш мир. – Сомневаюсь, ваше высочество. – ответил ей Сергей, что только раззадорило Селестию. Она уже придумала, как невинно и совершенно забавно поменять мнение этого человека касательно эквестрийского мироздания, обернув это изменение в обёртку невинной шутки. – Кстати, если у вас будут какие-то особые предпочтения в рационе, то можете поведать их замковой прислуге. – Разрешите спросить, ваше высочество? – обратился к ней «товарищ майор», снова вытянувшись по стойке «смирно». – Разрешаю. – Кивнула милостиво Селестия. – Не будет ли с моей стороны предосудительным просить подать блюда с мясом или рыбой? Мой вид, так уж вышло, нуждается в белках животного происхождения для здоровой жизнедеятельности, а я уже больше полугода не имею возможности питаться согласно необходимому рациону. Селестия не смутилась такой просьбе. В конце концов, в её замке до сих пор не редко бывают послы грифонов и Абиссинии. Для них в замковых ледниках хранятся запасы свинины, курятины, дичи и рыбы, да и в Кантерлоте, богатом на самые разнообразные магазины и лавки, есть возможность приобрести самое разнообразное мясо, только стоит знать, где искать. К примеру, в грифоньей слободе или абиссинском квартале. – Вы, конечно, можете попросить подать мясные или рыбные блюда, правда я могу обещать то, что на вас будут бросать неоднозначные взгляды. – ответила после секундного раздумья Селестия. – К чёрту все взгляды, ваше высочество, если у меня будет возможность поесть нормального мяса! – Заявил гость, и в его глазах сверкнул отблеск огня, на котором шкворчат куски мяса, из которых ещё сочится парная кровь. Внутренне Селестия содрогнулась от его взгляда, но внешне сохранила на мордочке улыбку. «Помни, Селестия, – мысленно увещевала она сама себя, – некоторым существам на самом деле необходимо мясо в пище для нормальной жизни, это нормальное положение дел и просто каприз природы!»