Часть 19. Кот и дело о кровавых розах. Часть 2.

Шеф Пониции Мэйнхеттена как обычно начала свой день с чашки кофе, нескольких тостов и утренней газеты. Это было обычное утро. Самое обычное. Как обычно, оно снова было немного подпорчено заметкой в газете о «кровавой розе», как прозвали эту серию убийств журналисты. Очень, очень неприятная история. Никаких зацепок. Никаких свидетелей. Никаких стоящих намёток. Но рано или поздно она докопается до правды. Айрон Брэйс поймала такси, на котором доехала до участка, купила ещё один стаканчик кофе в ларьке рядом со входом, а после, не слушая дежурящего у входа офицера, прошла в участок, чтобы пройти в свой кабинет и увидеть… странного минотавра, который хозяйничал в её кабинете, как в своём. – Вы кто такой?! – возмущённо спросила Брэйс, раздумывая над тем, стоит ли метнуть стаканчик с горячим кофе в морду незваного гостя сразу, или дать ему сначала шанс оправдаться. – Майор Котов, Сергей Геннадьевич. – показал этот странный минотавр какую-то брошюрку, которая, на поверку, оказалась особым документом, где была фотография этого существа, а так же его звание – майор, и должность – полномочный мент Эквестрии. – Мент? – тут же уцепилась за странную должность своего визави кобыла. – Учреждённая недавно должность при министерстве двора. – ответил этот странный минотавр, убирая документ в виде красной брошюры о внутренний карман. – По сути, я являюсь личным детективом Селестии, которого та посылает в места, где происходят серьёзные преступления, которые по какой-то причине не могут быть раскрыты силами местной пониции. В моих полномочиях, помимо доступа ко всем материалам по любому делу, которое хранится у вас в архивах, есть так же право отдавать приказы любому чину пониции, вплоть до окружного маршала, а так же привлекать к разрабатываемому делу силы гвардии. А прислали меня сюда для того, чтобы помочь вам в решении этого дела об убийствах владельцев цветочных магазинов. Как там его? Дело кровавой розы? – Это нелепое название придумали журналисты. – поморщилась Брэйс, скидывая шляпу и проходя к своему столу, за который и села. – Мы в пониции не придумываем нелепые названия для обозначения дел. Это вам не детективный роман! – Похоже, я тебе не нравлюсь, верно? – внезапно спросил этот странный минотавр, опершись плечом об стену рядом с окном. – Ещё бы! Какой-то непонятный хрен с горы заявляется в твой кабинет и говорит, что будет отдавать тут приказы. Неприятно, я понимаю. Я сам не мало отработал шефом полиции в своё время, до недавнего времени вообще работал шерифом в одном из городков Западной Эквестрии. Знаешь, почему меня назначили на эту должность и прислали к вам? Потому что я самолично вычислил маньяка-пониеда, который скрывался по всей Эквестрии на протяжении нескольких лет, но никто даже не додумался связать пропажу нескольких десятков пони в серию, пока я не взялся за это дело. Я приехал не проверять бухгалтерию, показатели раскрываемости дел, опрятность личного состава или число выходных, которые те берут за определённый период, я приехал раскрыть дело маньяка-серийника, который может убить ещё больше невинных пони, если его не поймать. Так что давай договоримся сразу: я работаю над вашим делом, помогаю найти убийцу, а после уезжаю обратно в Кантерлот, чтобы не мозолить тебе глаза, а ты взамен не ворчишь на меня и не строишь из себя типичного ворчливого шефа пониции из типичного бульварного детективного романа. Это просто временное сотрудничество, так что больше я просить не буду. Ты либо поможешь мне, либо я отстраню тебя от работы на время разработки этого дела мной. Мы поняли друг друга? Она замерла, упрямо глядя на собеседника. Молчание было неловким, но напряжённым. Оно затягивалось. – Мы поняли друг друга? – повторил он, и в его голосе не было ни угрозы, ни высокомерия. Была лишь холодная, отточенная сталь фактов. И это, чёрт побери, действовало куда сильнее любого крика. Айрон Брэйс медленно выдохнула, от которой её плечи слегка опустились. Она отпила глоток остывающего кофе, почувствовав, как горьковатая жидкость обжигает горло. Это помогло прочистить мысли. «Типичный ворчливый шеф из бульварного романа». Эта фраза попала точно в яблочко, задев посильнее, чем он, наверное, предполагал. Потому что именно так она себя последние недели и чувствовала. Ворчливой, беспомощной кобылой, которую загнали в угол газетные заголовки и растущая паника в городе. – Поняли, – наконец выдавила она, отставляя стаканчик. Её голос звучал устало, но без прежней агрессии. – Ваши полномочия… ясны. Документы в порядке. – Она провела копытом по гриве, сминая аккуратную укладку. – Просто поймите мою позицию. Этот… маньяк… он водит нас всех за нос. Уже два месяца. Шесть трупов. Шесть честных, трудолюбивых пони, которые просто продавали цветы. Ни мотивов, ни свидетелей, ни следов. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью – а не окажется пони-будь ли сегодня седьмым? И чувствую, что мои копыта связаны. А теперь из столицы присылают… – она запнулась, подбирая слово. – Присылают чудо-юдо, – закончил за неё Котов, и в уголках его глаз дрогнули едва заметные морщинки. Не улыбка, а её бледная тень. – Лысого, безрогого минотавра, который ещё и разговаривает с акцентом клана Эппл. Поверьте, я сам не в восторге от того, как выгляжу в ваших глазах. Но факты – вещь упрямая. Тот грифон, которого я поймал, был умён, осторожен и обладал особым опытом. Он путешествовал по всей стране, и нигде не оставлял зацепок. Пока не нарвался на меня. Не потому что я гений, а потому что я смотрел на дело со стороны. Без предубеждений, без давления местного начальства, которое требует результатов к вчерашнему дню. Я – этот самый свежий взгляд. Брэйс молча смотрела на него. В его словах не было хвастовства. Была та же усталая уверенность, что и у неё, но подкреплённая одним, пусть и жутким, успехом. И это заставляло прислушаться. – Ладно, – сдалась она, открывая нижний ящик стола и доставая оттуда увесистую папку. Она шлёпнула ею на стол, подняв маленькое облачко пыли. – Вся информация, которая у нас есть. Фотографии, протоколы осмотров, результаты вскрытий, показания родственников и коллег. Всё, что удалось собрать. Не думаю, что вы найдёте тут что-то, что мы упустили. Мы перелопатили это дело вдоль и поперёк. Котов подошёл к столу, взял папку и, не садясь, начал листать. Его движения были быстрыми и точными. Он не вчитывался, а сканировал страницы, выхватывая ключевые моменты. – Шесть жертв, – пробормотал он. – Все – владельцы или единственные продавцы в небольших цветочных лавках. Не сетевые магазины. Убиты в нерабочее время, поздно вечером или ночью, прямо в помещениях магазинов. Орудие – острый тонкий предмет, предположительно шило или крупная игла, удар в основание черепа или в шею, смерть мгновенная. Никаких признаков борьбы, ничего не украдено. – Он поднял на Брэйс взгляд. – Вырисовывается портрет. Убийца знает анатомию. Или просто очень удачлив. Жертвы его не боятся. Они пускают его в закрытый магазин, поворачиваются к нему спиной. Значит, он не вызывает подозрений. Возможно, знакомый. Или кто-то, кто ассоциируется с цветами. Поставщик? Садовод? Конкурент? – Мы проверяли, – устало отозвалась Брэйс. – Проверили всех поставщиков, всех садоводов в округе, всех, у кого были хоть малейшие трения с жертвами. Ничего. Абсолютный ноль. Создаётся впечатление, что этот… призрак… появляется из ниоткуда, наносит удар и растворяется в ночи. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Котов закрыл папку и отложил её в сторону. –Осмотр мест преступления. Были ли во всех местах какие-то общие, неочевидные детали? Не связанные непосредственно с убийством. Состояние цветов, запах, расположение предметов… Мусорные корзины проверяли? Брэйс снова почувствовал знакомое раздражение. Он задавал вопросы, на которые у неё и её пони уже давно были ответы. –Всё проверяли, майор. На каждом месте преступления были цветы. Это цветочные магазины, знаете ли. Запахи – смесь тысяч ароматов. Мусор – обрезки стеблей, упаковка, подвявшие бутоны. Ничего полезного. – Конкретный вид цветов? – не унимался Котов. – Во всех шести местах присутствовал один и тот же сорт? Может, редкий? Или, наоборот, самый дешёвый, обыденный, который никто не заметит? Шеф пониции замерла. Этот вопрос… он звучал по-другому. Не «что вы нашли», а «на что вы не обратили внимание, потому что это было слишком очевидно». –Я… не припомню, – вынуждена была признаться она. – В отчётах указаны все виды цветов, присутствовавших в магазинах на момент убийства. Списки длинные. Мы искали яд, искали отравленные шипы, искали всё, что могло быть орудием. Но искать общий цветок… Нет, такой задачи не ставилось. Впервые за весь разговор в глазах Котова вспыхнул не отблеск усталой стали, а нечто похожее на интерес. –Вот видите. Первая зацепка. Пусть и призрачная. Велите своим ребятам поднять все ботанические описи со всех шести сцен. Найти совпадения. Не просто «розы» или «тюльпаны», а конкретный сорт, цвет, степень свежести. Он снова повернулся к окну, глядя на суетливый утренний Мэйнхэттен. –Вы сказали – никаких следов. Но это невозможно. Преступник всегда что-то приносит на место преступления и всегда что-то уносит с собой. Пусть это будет пыльца на копыте, частичка грунта под подковой, запах парфюма, который перебивает аромат цветов… Мы просто не там искали. Вы искали следы насилия. А надо искать следы присутствия. Айрон Брэйс молча наблюдала за его спиной. Её первоначальное недовольство и раздражение потихоньку отступали, сменяясь сложной смесью чувств. Да, он был наглым выскочкой из столицы. Да, он вломился в её кабинет и тыкал ей в нос своими полномочиями. Но он также за пять минут задал вопрос, который её лучшие следователи не задали за два месяца. Он думал иначе. Криво, странно, с какой-то чужой, непоничьей логикой. – Хорошо, – тихо сказала она. – Я распоряжусь насчёт цветов. И… что дальше? Котов обернулся. –Дальше я пойду по всем шести местам. Сам. Не для того, чтобы проверить вашу работу. А чтобы почувствовать их. Убийство – это не просто факт. Это событие. У него есть атмосфера, ритм. И у этого маньяка он есть. Он не случайный маньяк. Он методичен. У него есть причина. И она кроется в этих цветах. В этом я почти уверен. Он взял со стола папку с делом. –Мне понадобится кто-то из ваших. Не для того, чтобы водить меня за руку, а чтобы отвечать на вопросы, быть связным и, возможно, прикрыть мне спину, если этот «призрак» решит, что я подобрался слишком близко. Кого-нибудь… не слишком разговорчивого. И с крепкими нервами. Брэйс кивнула, вставая. Впервые за долгое время в её груди шевельнулось нечто, отдалённо напоминающее надежду. Слабая, едва теплящаяся искра. Этот странный, лысый, безрогий минотавр со странной должностью «мент» был последней соломинкой. И пусть она была кривой, неудобной и колючей, но за неё уже можно было ухватиться. – Сержант Стэйтхарт, – сказала она, нажимая на кнопку селектора на столе. – Ко мне в кабинет. И… приготовьтесь к долгому дню. У нас появилось… подкрепление.