Часть 20. Кот и дело о кровавых розах. Часть 3.

Когда я только успел допить утренний кофе в участке, дверь кабинета шефа приоткрылась, и наружу осторожно выглянула молодая мордашка — нежно-лавандовая, с растрёпанной чёлкой цвета тёмной вишни и огромными глазами в стиле «это моя первая неделя на работе, пожалуйста, не бейте меня». Зрачки бегали, ища, где она могла проколоться, или выискивая направление, откуда на неё могут накричать за очередной промах. — Майор Котов? — пискнула она. — Он самый, — вздохнул я, не поднимаясь из-за стола. — Ты, я так понимаю, и есть тот самый «усиленный резерв», который мне обещали подогнать? — Я… эм… то есть да! — кобылка вскинулась и чуть не уронила папку, которую держала магией. — Сержант Стейтхарт. Назначена в ваше распоряжение! Я глянул на шефа. Та, стоявшая рядом, только коротко кивнула — мол, да, это и есть мой тебе «подарок судьбы». — Ладно, — протянул я и устало подошёл, забирая у новоиспечённой помощницы папку. — Давай посмотрим, что нам там нарисовали. Папка была стандартная: картон, шнурок, внутри — листы с распечатанными протоколами, фотографиями и схемами. На обложке красовалась надпись: «ДЕЛО №41-Р.» Я хлопнул по папке ладонью, а затем сунул её за пазуху. — Ну что, сержант, поехали смотреть нашу веселуху. Собирайся. Время дорого. Мы вышли из участка и двинулись в сторону стоянки экипажей. Участковый экипаж уже поджидал, запряжённый двумя молодыми жеребцами, которые явно хотели домой, а не таскать нас по местам преступлений. Я залез внутрь, едва уместившись, сержант — следом, и только мы устроились, как она повернулась ко мне, нахмурив лобик: — Эээ… можно вопрос? — Задавай, пока не передумал быть милым, хмыкнул я. — А кто вы, собственно… ну… вообще? Что за должность такая — полномочный мент? И почему именно вы занимаетесь этим делом? Я усмехнулся краешком губ. Вопрос закономерный. — Прислала меня сама принцесса, — сказал я, устраиваясь поудобнее. — Я у неё что-то вроде личного детектива на особо тяжёлые случаи. Там, где ваша пониция буксует, где нужно думать не крупом, а головой, где кровь льётся, а не конфетки пропадают — присылают меня. Сержант сглотнула. — А как вы… ну… стали таким… детективом принцессы? — Элементарно, Ватсон, — хмыкнул я. — В одиночку раскрыл одного мудака-маньяка. Типа странствующего гастротеррориста. Годами по Эквестрии катал, пони и не-пони резал. Чтобы их жрать. Роза дёрнулась, побледнела, потом позеленела, потом снова побледнела — интересный фейерверк. — Жр… жрать?.. — выдавила она. — Ага. Именно. Ещё с кожей забавлялся, маски себе шил, для маскировки. Я его тогда вычислил, задержал, доставил на суд в Кантерлот. Его судили, суд вела сама Селестия, уже вынесли ему приговор, и тут он решил устроить финал с прыжком на принцессу. Смог как-то выбраться из клетки, налетел на Селестию, приставил когти к её шее, начал толкать какие-то речи в стиле «все травоядные – низшие формы жизни». Только вот поскольку в помещении находился ещё и я, да ещё и с оружием… короче, зря он это сделал. Только и всего, что получил свою смертную казнь на несколько дней раньше. — В-вы его…? — Пристрелил, — пожал я плечами. — Иначе бы он Селестию распорол. Ну, так я тогда думал. Потом-то принцесса объяснила мне, что этот буйнопомешанный ничего бы ей не смог сделать, не тот уровень. Но я этого не знал и вынес ему мозги. Мы немного помолчали. Я вспоминал разговор с Селестией, моя помощница, видимо, пыталась уложить новые данные в своей голове. Но я решил закончить повествование: А так — всё честно. За что боролся – так ему и надо. Жертв спасли, ну… кто выжил. Некоторые искалеченные, некоторые психологически в хлам, но живы. Этот ублюдок больше никого не тронет. Стейтхарт молча кивала, поджав губы. Я уже пожалел, что рассказал так прямо, но, с другой стороны — лучше ей сразу привыкнуть, кто я и чем занимался. — Ладно, сержант, — сказал я примирительно. — Не дрейфь. Того я уже закопал. Сейчас работаем над другим. По сравнению с тем маньяком, этот убийца — пока что просто хулиган из подворотни. Нам надо понять, что он за фрукт, что его толкает на подобное, вычислить его и упечь за решётку, пока он не натворил ещё больше бед. Мы ехали молча ещё минут пять, пока экипаж не остановился возле невзрачного магазинчика с вывеской «Пышный Пион». Угол Восьмой Седельной и Вуден-Йоук-Авеню. Обычное место, маленькое, чистенькое. Вот только ленточки по периметру и печать пониции на двери портили вид. — Жертва — Претти Астра. — прочитал я вслух из папки. — Возраст двадцать девять лет. Без криминального прошлого, обычная продавщица, она же - хозяйка. Тело найдено утром два дня назад. Ориентировочное время смерти – между десятью часами вечера и полуночью, согласно заключению криминалистов. Магазин должен был закрываться в двадцать три ноль-ноль. Смерть наступила в результате проникающего ранения шеи в области позвоночника узким колющим предметом. Ни следов борьбы, ни большой лужи крови. Все это говорит о том, что смерть наступила мгновенно. — Она… правда умерла от одного удара? — тихо спросила Стейтхарт, когда мы вошли внутрь, минуя ленту. — От очень точного удара, — кивнул я. — В основание шеи, чуть ниже затылка. Узкий колющий предмет. Орудия убийства не нашли, злоумышленник унёс его с собой. Магазинчик был один к одному, как такие места обычно выглядят: небольшое помещение, витрины, прилавок, касса, за кассой маленькая дверь в подсобку. Запах сладких трав, удобрений и грунта в горшках. На дверях — табличка «закрыто», висящая на кокетливой ленточке. — Тело нашли вот здесь, — я подошёл к белой разметке на полу. Контур был нарисован белым мелом, а рядом — пометки криминалистов. — Лицом туда, к полкам. Падая, она ничего не сдвинула, значит, погибла мгновенно. Никакой борьбы. — Может… убийца прятался в подсобке? — осторожно предположила Стейтхарт, пытаясь подражать моему аналитическому тону. — Выскочил, пока она не смотрела, и… — Сержант. — устало перебил я, — Это натягивание совы на глобус. Она вспыхнула. — За что сову?! Что она вам сделала?! Я закатил глаза. — Это поговорка такая. — А-а-а… — И нет, убийца не прятался в подсобке. Это крайне маловероятно. Смотри сама: подсобка маленькая, там нет нормального укрытия. Жертва там бывала каждый вечер, она бы заметила постороннего запах, шум, хоть что-нибудь. Так что нет. Убийца вошёл с улицы. — Но… магазин уже должен был быть закрыт! — возразила она. — Вот именно что должен был быть закрыт. — кивнул я согласно. — Но смотри: если ты заканчиваешь смену и собираешься тут прибраться десять-пятнадцать минут, ты бы стала запирать дверь перед тем, как взяться за метлу? Она задумалась, морща лоб. — Ну… я бы… наверное… нет? — Правильно. Зачем запирать дверь, которую ты всё равно скоро откроешь, чтобы выйти? Это логично. Думаю, жертва просто перевернула табличку в положение «закрыто» и принялась за уборку. Вот убийца этим и воспользовался. — Но если кто-то заходит ночью… разве это не кажется… подозрительным? — не сдавалась Стейтхарт. Я посмотрел на неё серьёзно: — Тебе — да, кажется. Сейчас. Потому что ты знаешь, что этот посетитель был убийцей. Но она не знала этого. Для неё это просто поздний клиент. Бывает иногда такое — заскочишь в магазин в последний момент, а то и после закрытия, пока продавец ещё на месте. Да и ты сама что, никогда не бегала за чем-то очень срочным перед закрытием? Сержант порозовела до кончиков ушей. — Ну… эм… было пару раз… — Вот. Для жертвы это тоже был просто запоздалый клиент, про которого она подумала: «А, раз уж я тут, помогу бедолаге». Пони вообще очень добрый народ. Иногда чересчур. Убийца этим и воспользовался. Цинично, мерзко, но эффективно. Роза тихо пискнула и шмыгнула носом. Я коротко кивнул ей — мол, соберись. — Теперь смотри: — продолжил я. — Она повернулась к полкам, начала искать товар, а убийца подошёл сзади, достал орудие убийства и воткнул ей под череп. Быстро, точно, без шансов. — И никаких улик… — вздохнула Стейтхарт. — Пока что никаких. — поправил я. — Но нам нужно осмотреть другие места преступлений, чтобы собрать картину. Это место себя, пока что, исчерпало. Я оглядел магазин в последний раз, запоминая расположение стеллажей, витрин, отмеченных улик и следов. — Пошли, — сказал я. — Следующий адрес подскажешь по списку. Работа только начинается. Мы вышли из магазина в жаркий воздух позднего утра. Стейтхарт шла рядом, всё ещё поглядывая на меня так, будто не знала, что больше в ней борется — страх, уважение или желание спросить что-нибудь глупое. Я только протёр лоб под фуражкой носовым платком и мысленно готовился к тому, что следующие два места могут принести. И где-то на краю сознания я уже чувствовал — в этом деле пахнет не просто кровью, а каким-то нелепым для постороннего наблюдателя и очень важным для убийцы мотивом. Почему-то же маньяк выбирает только владельцев цветочных магазинов? Что заставило этого таинственного убийцу делать это? Рано или поздно мы это узнаем.