Ход королевы

      Они часто задерживаются в его кабинете допоздна. Сегодня — вдвоём, правят речь. В офисе никого, только тишина. Даже чай давно остыл.              — Если думаешь, что через меня доберёшься до моего отца — ошибаешься, — произносит она задумчиво.              Слова срываются сами — слишком часто она ловит себя на мысли: что вообще между ними происходит?              — Никогда не думал, — спокойно отвечает он.              Подходит ближе. Слишком близко для формальностей. Она не отступает.              — Тогда зачем держишь меня рядом? — выдыхает она с лёгкой насмешкой. — Не верю, что не ради выгоды.              Он молчит. Смотрит — пристально, почти с отвращением к собственным эмоциям.              Потом сдаётся:              — Потому что ты... мешаешь мне мыслить рационально.              — А ты мне — думать вообще, — усмехается она.              Молчание. Напряжение висит в воздухе, осязаемое. Никто не делает первый шаг — они делают его одновременно.              Поцелуй жёсткий. Неискренний. Пробный. Будто каждый проверяет, власть над другим — реальна или иллюзия. Он хватает её за затылок, она впивается в лацкан его пиджака. Не страсть — столкновение воль.              Отстранившись, она чуть трогает губы пальцем.              — Ну что ж, — говорит. — Мои мотивы тебе известны.              — Они не противоречат моим.              Лампа отбрасывает жёлтые тени. За окном — Лондон, море акул.              Дверь открывается. В коридоре шаги. Белла выходит первой — быстрая, чёткая походка. Том — чуть позади, будто стараясь не дышать, чтобы не выдохнуть лишнего.              В лифт они молчат. Он не смотрит на неё. Она — в зеркало.              На восьмом этаже Белла выходит, не оглядываясь. Идёт к пожарной лестнице — выкурить «одну на ночь», как обычно. Том колеблется у лифта… и следует за ней.              Он стоит у стены, пока она затягивается, глядя в темноту между этажами. Огонёк сигареты выхватывает скулы, тонкие пальцы, тень улыбки.              — Скажешь кому-то — сожгу, — тихо говорит она.              — Я уже ничего не скажу, — так же тихо отвечает он.              — Боишься?              — Нет.              — Тогда почему молчишь?              Он не отвечает. Она поворачивается — и внезапно приближается вплотную.              — Ты первый, от кого мне не хочется сбежать после поцелуя, — шепчет Белла.              — Ты — первая, кого я поцеловал и не пожалел.              Сигарета догорает. Она давит её каблуком.              — Ты всё равно хочешь остаться, — констатирует он.              — Я уже не уверена, что это «хочу».              На следующем пролёте — Руди. С чашкой кофе и бледным лицом. Он не слышит слов, но видит: она улыбается. Он — нет, но глаза горят.              Что-то между ними случилось.              Руди спускается ниже, притворяясь, что ищет выход.              Впервые думает: а слухи... могут быть правдой.              

***

             Руди Лестрейндж, правая рука Риддла, замечает Беллу раньше всех. Она входит с идеально прямой спиной, но глаза скрыты тёмными очками.              Обычно — комета, искра. Сегодня — будто выключена.              Том уже в кабинете. Звонки, переговоры, брифинги. Всё как всегда.              Но не для Руди. Он садится рядом с ней в переговорной.              — Вид у тебя... не слишком воинственный для той, кто любит сражаться, — осторожно замечает.              Белла приподнимает бровь.              — Твоя забота трогательна, Руди. Что тебе нужно?              — Наблюдаю. Я ведь хорош в чтении между строк.              — Теперь читаешь меня?              — Не тебя. Его.              Она замирает на секунду. Руди это не ускользает.              — И что увидел?              — Человека, который стал вести себя нерационально. И женщину, которая ему это позволяет, — пауза. — Ты же знаешь, кто он, да?              — Лучше тебя.              — Ты думаешь, ты особенная. Что тебя он не укусит. А он — не собака. Он зверь. И если ты ему интересна — значит, он уже голоден.              — Может, я тоже хищник.              — Тогда помни: когда два хищника сталкиваются — кто-то становится добычей.              Молчание.              Белла встаёт.              — Ты всегда довольствовался ролью второго. Удобно — пока не понимаешь, что тобой жертвуют в первом акте.              — Не я влюбился в актёра, Белла.              

***

             За окном — мокрые улицы. Тишина, в которой слышно, как прыгает минутная стрелка.              Том за ноутбуком. Белла входит без стука.              — Ты не слышала о приличиях?              — А ты слишком много о них говоришь для человека, который ночует у помощницы, — садится напротив.              Он закрывает ноутбук.              — Что?              — Руди со мной говорил.              Том замирает.              — И?              — Неважно. Уверена, доказательств у него нет.              — И ты пришла мне сказать?              — А что, должна была испугаться?              — Нет. Должна была сделать вид, что тебя это не волнует. Как всегда.              Она встаёт.              — А вдруг я хочу, чтобы ты знал? Чтобы понял, как выглядишь со стороны. Даже твои люди думают, что ты чудовище.              Он подходит вплотную.              — А ты? Что думаешь?              — Думаю, Руди прав. Но... — кривая улыбка, — ...всё равно иду дальше.              — Потому что глупая?              — Потому что хочу посмотреть, кто кого сожрёт первым.              Он берёт её за подбородок — не грубо, но властно.              — Не делай из этого романтическую драму, Белла.              — А что ещё из этого можно сделать?              — Только руины.              Она выходит.              Он долго стоит в тишине, прежде чем снова открыть ноутбук. И его взгляд наконец становится по-настоящему опасным.