Еврейка. Пассия фюрера.

Орочимару с кряхтением приподнялся. Перед глазами все еще крутились звездочки,голова из-за пересенного удара нещадно болела. Ощупав лоб он выругался,затем посмотрел на окровавленные пальцы и сжал руки в кулаки. Кровь брызнула на пол,образуя кляксу. –Не сбежишь,маленькая сука.. Никуда ты от меня не сбежишь..–прошипел разъяренный юноша,хлопнув кулаком по пустой прикроватной тумбочке. –Проклятье! Пистолет у нее! Со злости пнув тумбочку,он накинул халат и,сопротивляясь головной боли и крутящимся перед глазами звездочкам,поспешил вслед за Ноно. Ноно неслась с одной лишь целью:найти укрытие,залечь на дно и затем подумать,что делать дальше. Адреналин нещадно бился в ее крови–она чувствовала это каждой клеточкой хрупкого тела пока неслась неведомо куда. Погоню за собой она не слышала,однако все равно не переставала бежать. Вдруг Орочимару притаился где-то в темноте с намерением неожиданно схватить ее и убить? Останавливаться или даже замедляться–очень опасно. Пересекая темные коридоры Ноно прильнула к одной из уже знакомых ей дверей и яростно забарабанила по ней. Через пару секунд она открылась,и из комнаты выплыла сонная Клара. –Клара,Орочимару хочет убить меня,помоги мне!–заявила Ноно,схватив рассеянную подругу за руку. Девочка в двух словах описала произошедшее,и затем по совету Клары они побежали в гостиную. В гостиной,как в самой большой комнате,стоял рояль,за которым любил проводить свободное от работы время Орочимару. Он мог часами предаваться роялю,например,чтобы согнать тоску или внезапно нахлынувшую на него грусть. Настукивая определенную мелодию,он успокаивался,мысли приходили в нужное русло,что означало:можно вновь приняться за работу. Свои концерты Орочимару предпочитал проводить без зрителей. Он не любил внимание,когда был чем-то занят:неважно отдыхал или работал,чужое внимание мешало ему сосредоточиться. Лишь изредка он позволял посмотреть на свою игру Кларе,после чего девушка хлопала в ладоши и хвалила его,а он с самодовольной улыбкой встал из-за рояля,гордясь собой. Оказавшись в гостиной,Ноно сразу же нырнула под черный рояль,а Клара,пообещавшая ранее защитить девушку,обложила ее со всех сторон подушками с дивана. Конечно,такой способ защиты не давал 100 процентной гарантии безопасности,зато давал шанс поразмыслить над ситуацией,что делать дальше. Ноно,пытаясь восстановить сбившееся от бега дыхание,затаилась. Хоть Клара и уверяла ее в том,что такое укрытие если и не удержит Орочимару,то хотя бы собьет его с толку и озадачит,куда же пассия подевалась,однако Ноно прекрасно понимала:все это–явно не лучшая идея. В ее руках звякнул пистолет. Ноно сняла его с предохранителя и прицелилась куда-то в темноту. Когда-то давно Акари научил ее обращаться с оружием и стрелять,за что она сейчас сердечно благодарила его. Через пару минут послышались тяжелые шаги. –Где ты,мерзкая сука?. Выходи,где бы ни пряталась!–закричал обезумевший от злости Орочимару,ударив кулаком по стоявшему в самом центре гостиной стеклянному столу. Ноно вновь затаила дыхание. Должно быть Клара пряталась где-то снаружи,ведь ее присутствия она совсем не чувствовала. Ноно сглотнула. Решив напасть незаметно,она ждала подходящий момент,чтобы выпрыгнуть из-за рояля и навести пистолет на фюрера. Орочимару искал ее повсюду:на кухне,в спальнях сотрудников и даже в своем кабинете,который он обычно закрывал на замок. Но все было пусто. Тогда он вновь зашагал в гостиную,предполагая,что именно там скрылась не следившая за своей речью девочка. Ноно,услышав приближающиеся к роялю шаги,с прытью выпрыгнула из укрытия и навела на ошарашенного фюрера пистолет. Орочимару инстинктивно поднял руки наверх,однако в его взгляде отсутствовал страх. Напротив,он явно был впечатлен и взбудоражен смелостью и хладнокровием этой девушки,державшей в руках пистолет. –О,малышка,похоже ты не так проста,как мне казалось…–с издевкой произнес Орочимару,не опуская рук,демонстрируя холодный оскал. От прежней злости не осталось ни следа.–Ну же,детка,брось оружие.. Ноно стояла,еще нарочито крепче сжав в руках пистолет,нацеливаясь прямо в грудь юноше. В висках застучала кровь. Сердце бросилось вскачь,однако Ноно старалась сохранять хладнокровие. –Мерзавец…! Я должна..должна отомстить не только за себя,но и за весь наш штаб! Нацист..! Убийца.! Военный преступник!! После смерти ты сгоришь в аду вместе со своим дружком!. Орочимару холодно улыбнулся,опустив руки в карманы. –Оо,кажется странствующая монахиня не такая добрая,какой кажется на первый взгляд! Ну же убей меня Ноно.. Или кишка тонка?...–съязвил он,нащупав в кармане халата нож. Он всегда держал в карманах любой одежды ножи на случай внезапного нападения. Сейчас был случай защиты. Но как говорится,лучшая защита–нападение. Орочимару медленно,не привлекая к себе внимание,достал из кармана нож и опустил его вниз. Ноно медленно наблюдавшая за его действием,сглотнула. Накал страстей витал в воздухе. Тяжелое дыхание Ноно,не решавшейся выстрелить в диктатора,чтобы покончить со всем разом,ее горящие злостью зеленые глаза,бьющаяся в висках горячая кровь—все это лишь возбуждало,но никак не пугало Орочимару. Ему нравилось,что юная девушка Ноно способна разделять с ним момент накала страсти. Однако способна ли она выстрелить? На этот вопрос никто не знал ответа. Через пару секунд ее руки затряслись,и она медленно опустила оружие,а вслед за тем и понурила голову. С миловидного личика покатились предательские слезы. Орочимару усмехнулся. –Я..я не убийца..–заявила Ноно. Она побледнела и выкинула пистолет прочь,а после,попятившись назад,упала на пол,закрыв лицо коленями. Орочимару подошел к ней,приставив нож к горлу. Обжигающее горячее дыхание окутало ее тонкую шейку. Ноно вздрогнула. –Ты не убийца,говоришь??.. Что ж.. Похоже,что так… Зато я..я–убийца Ноно.–прошипел Орочимару и приставил нож ее ближе,так что с шеи потекла капелька крови. Девочка с удивлением подняла голову,мысленно виня себя за проявленную слабость,когда был шанс покончить с фюрером раз и навсегда. Слезы продолжали лить градом. Розовые губки задрожали. Орочимару продолжал скалиться. Через пару секунд он рассмеялся и убрал нож в карман. Затем взял Ноно за волосы и поставил на ноги. –Ты отправляешься в концлагерь.–холодно заявил Орочимару,вперив в нее гневный взгляд. *** Солнце уже закатилось за горизонт,когда Ноно,находящаяся то ли в бреду,то ли в прострации,села в одну из машин фюрера с маленьким чемоданчиком в руках. Орочимару даже не вышел ее проводить,просто отдал приказ–отвезти в концлагерь. Бледная и словно одурманенная Ноно всю длинную дорогу ехала молча. Почти все время она растворялась во снах,а когда не спала,то чувствовала как слезы орошают ее белое личико. Становилось тяжелее дышать. Лишь изредка она поглядывала в окно,за которым каждую минуту сменялась картинка. Доехав до концлагеря ни жива ни мертва,Ноно с трудом,на трясущихся ногах,вышла из машины. Водитель вытолкнул ее,а следом выбросил ее чемодан,и,не сказав ни слова,уехал обратно. Девочка упала лицом в лужу,задыхаясь от настигших ее рыданий. Она не знала,что именно подразумевает под собой концлагерь,однако прекрасно понимала,что ничего хорошего. Через пару минут она нашла в себе силы встать и направилась прямиком в одно из трех зданий лагерного барака. Издалека послышались голоса. Ноно подняла голову и увидела множество людей в форме,колючую проволоку,а также других людей,но в тюремной одежде. –Неужто новенькая?–прокричал один из сотрудников,махнув остальным рукой. Все разом высыпали на улицу,чтобы собственными глазами лицезреть,как девочка с грязным лицом,в грязном платье и с чемоданом в руке,молча шагает к ним,то и дело затравленно озираясь по сторонам. –Что..что это за место??–только и хватило сил спросить у Ноно,ведь онемевшие от страха губы едва шевелились. Сотрудники рассмеялись в один голос. –О,тебе здесь понравится,еврейка.–сказал кто-то из них. Затем один из грузных мужчин взял Ноно за шкирку и понес вперед. Почувствовав как ноги отрываются от земли,она попыталась оказать сопротивление,однако сил совсем не хватало. К тому моменту как ее донесли,она упала на холодную землю без чувств. Утро в концлагере только начиналось. Заключенные,жившие в бараке по 30-50 человек,буквально варившиеся в котелке тифа,вшей,также других болячек,вставали в 5 утра и шли на изнурительную работу. К обеду измотанные худощавые люди, так называемые «живые скелеты» доходили из последних сил. На всех еды всегда не хватало,поэтому скудную кормешку получали только те,кто хорошо работал,а те,кто работал плохо или по каким-то причинам провинился перед администрацией концлагеря,оставались без крошки и были вынуждены стонать от мучительного голода,разъедающего их тела без капли жалости. После обеда заключенные работали еще порядка 7-8 часов,затем была проверка,во время которой провинившихся избивали до полусмерти,сажали в карцер или расстреливали. Около 22-23 часов сотрудники лагеря давали приказ об отбое. На деревянной,сырой и грязной койке спали по 5-6 человек,а те,кому не оставалось места,спали прямо на холодной земле или на украденной у администрации соломе. В 5 утра вожаки барака вставали и будили остальных. Часто случалось,что люди умирали во сне прямо на сырой койке. При обнаружении, таких просто брезгливо сбрасывали на землю и молча шли работать,ведь подобное зрелище уже давно никого не удивляло. Новеньких,в числе которых и была Ноно Якуши подразделяли на 4 группы:первая группа–дети,старики и инвалиды сразу же отправлялись в газовую камеру за неспособность к труду,вторая группа–евреи,славяне,цыгане на выданной форме вынуждены были носить красный треугольник как индикатор особой опасности,подтверждавший,что они являются «недочеловеками». Их отправляли на изнурительный труд. Третья группа–политические заключенные подвергались физическому и психологическому насилию со стороны руководства,а затем отправлялись на самую изнурительную работу–строить новые концлагеря. Четвертая группа составляла так называемую «элиту» среди заключенных. Специально отобранных людей наделяли полномочиями сотрудников,превращая их в «зондеркоманду» В их задачи входило:встретить заключенных,убедив их раздеться;после их смерти вскрыть трупы и изъять любую найденную драгоценность,а затем уничтожить трупы,сбросить их в яму или сжечь в печи крематория. Ноно Якуши попала во вторую группу. Как только она рано утром прибыла в лагерь и была доставлена лично коменданту Рудольфу Хеббу–40 летнему короткостриженному мужчине,носившему строгие костюмы,то тут же была подвергнута осмотру самого начальника,принудившего ее раздеться догола. Ноно,закрываясь руками,багровая от злости и смущения,переминаясь с ноги на ногу,молча сносила унижение и удивленные взоры,разглядывавших ее мужчин. Она была вынуждена также слушать перешептывания остальных сотрудников касательно ее близости к фюреру. Двое черноволосых с острыми подбородками мужчин особенно настойчиво нашептывали начальнику: «Еврейка.Пассия фюрера» Рудольф с изумленными глазами уставился на голую девочку и тут же бросил ей платье назад,пробормотав: –Одевайся. Мои ребята проводят тебя до отряда номер 1. Как только Ноно молча оделась,от злости закусив язык,двое черноволосых мужчин взяли ее под руки и увели в один из бараков под названием «отряд номер 1» Ноно Якуши была встречена любопытными взглядами десятков грустных глаз. Болезненно худые,грязные люди,покрытые вшами,пристально разглядывали ее. В глазах у них можно было прочитать палитру эмоций:от сочувствия до презрения к ней,молодой девушке. Среди заключенных были и старики,и дети,и женщины,и несколько мужчин,державших в руке слепленные из грязи карты. В отряде находилось около 35 человек,как насчитала Ноно,пока стояла на входе в камеру. –Познакомьтесь,еврейка Ноно Якуши.–произнес один из мужчин и толкнул ее в камеру. Узники притихли. Мужчина закрыл дверь и ушел. Толпа вмиг окружила растерянную Ноно. –Где твоя тюремная роба?–спросила одна из женщин,державшая на руках худого как скелет,ослабевшего ребенка. Ноно неловко улыбнулась,а затем присела на пол,ответив: –Сказали,дадут позже. Женщина многозначительно кивнула ей. Через пару минут все и вовсе потеряли к новенькой интерес и занялись обычными делами,которыми всегда занимались в свободное от изнурительной работы время. Ноно,встав с пола,увидела свободную койку и,озираясь вокруг,спросила,можно ли ей полежать и поспать. Кто-то,вероятно один из двух мужчин,ответил ей,что нет,потому что на этой койке итак спят 5 человек. –Но можно спать и вшестером,Оучи!–возразила женщина с заостренным подбородком и скулами,жестом приглашая Ноно подойти к себе:–Подойди сюда,милая. Девочка кивнула и присела рядом с ней,разглядывая ее. Это была женщина с русыми волосами,завязанными в хвост,с черными глазами и пристальным взглядом. Она улыбнулась,когда Ноно села и тут же шепнула ей: –Все утро жужжат только о тебе,дескать,ты–пассия фюрера. –Так и есть.–поникнув,шепнула девочка,закрыв глаза от охватившего ее раздражения. Сейчас ее связь с фюрером вызывала в ней только отвращение. Как она могла довериться ему,убийце множества невинных людей? Женщина ахнула и тут же закрыла себе рот рукой. Несколько человек обернулись на шум,но через несколько секунд продолжали заниматься своими делами. –Значит,слухи верны! Как ты попала сюда?. И ты же..еврейка! Всем известно,что он терпеть не может евреев! Ноно вздохнула,скрестив руки на груди. Рассудив,что в концлагере она теперь надолго,она решила рассказать свою историю. –Я проникла к нему как шпионка от организации по противодействию нацистам. Однако,по воле судьбы,я осталась с ним. Мне просто..просто некуда было идти. Всех моих товарищей поймали и расстреляли его сотрудники. Не сомневаюсь,что это было сделано по его приказу. Однако меня он не тронул. Возможно,я вызвала в нем какую-то симпатию… Однако мы поспорили,и он,видимо,со злости,отправил меня сюда..–прошептала Ноно,покраснев до кончиков ушей. Конечно,она скромно умолчала о том,что между ними были физические контакты,состроив перед незнакомкой невинную овечку. Женщина слушала с замиранием сердца и нескончаемым удивлением в лице. –Ясно…похоже,ты тоже жертва фюрера..–ответила женщина,поняв,что она не хочет продолжать,и нахмурила брови.–Я–Бивако Сарутоби. Ноно вскинула глаза и с улыбкой пожала ей руку. –Ну хватит перешептываться,мам!–раздался недовольный голос позади них. Ноно обернулась и увидела как ей приветливо машет один из двух мужчин. Бивако коротко вздохнула. –Ох,прости,это мой сын Асума. Ему 16,похоже что вы–ровесники. –Да. Так и есть. Мне 15 лет.–ответила девочка,помахав ему в ответ.–Могу ли я познакомиться с ним? –Да,конечно.–ответила Бивако,отвернувшись. Ноно снисходительно улыбнулась ей напоследок и пошла к юноше. Темнокожий,с вьющимися черными волосами и темными глазами юноша подмигнул ей,жестом приглашая присесть к нему. –Что за красивая особа? Я–Асума.–представился он,а затем кивнул в сторону другого парня с испещренными шрамами лицом.–А это–Ибики. Ноно пожала им обоим руки,щедро одаривая легкой улыбкой. –Очень приятно. Как вы попали сюда? Асума вздохнул. –Нас с мамой отправили сюда очень давно. Честно говоря,я плохо помню почему и за что. А что насчет тебя,Ибики? Другой парень со шрамами поднял на них тяжелый взгляд. –Репрессировали.–отрезал он,сжав руки в кулаки. Ноно испуганно улыбнулась,подумав,что этого парня лучше не злить. Асума пожал плечами. –Извини,он не особо разговорчив.. А что насчет тебя,Ноно? Конечно он знал,кто она такая,однако был глубоко убежден,что мстить ей бесполезно. Она–не фюрер. Поэтому этот вопрос он задал ради приличия. Девочка недоуменно уставилась на него. Пересказывать одну и ту же историю было бы глупо,поэтому,помолчав несколько секунд,она ответила: –Фюрер отправил меня сюда из-за возникшего спора. –Спора?–переспросил Асума,его брови полетели наверх.–А что за спор?? Ноно потупила голову. –Не хочу говорить. Так или иначе это ничего не меняет. Я все равно теперь здесь. Асума притих. Что она скрывает? Впрочем,неважно. Сейчас должны заботить только собственная и материнская судьбы. Его теплая рука коснулась ее левого плеча,и Асума ободряюще похлопал по нему. –Все будет хорошо,Ноно. Я верю,что когда-то нас освободят или эти ублюдки сами оставят нас в покое. По крайней мере…это моя надежда. Знаешь,как по мне жизнь без надежды–пустое существование. Мне не хочется просто бесцельно топтаться на этой грешной Земле,упрекая все вокруг. Я бы хотел жить. Просто жить.. Как бывало тогда,в далеком детстве,придешь с прогулки в теплый уютный дом,мама стряпает на кухне. Папа сидит в кресле,читая очередную газету с сигаретой в зубах. А брат встречает тебя,расспрашивая,как прошел твой день. И все повторяется вновь. Люди часто называют это «рутиной.» Но,думается мне,они совсем этого не ценят. Здесь,в концлагере,где повсюду лишь смерть и страдания,многие осознают,что совсем не ценили то,что было раньше,принимая это за должное. Вот и получается,что сейчас эти замученные лишениями люди готовы променять все на то,чтобы оказаться хотя бы на секунду в том,старом мире. В «рутине». Понимаешь,Ноно? Для нас–надежда–сродни спасению. Асума замолчал,призадумавшись. Ноно бросила на него жалостливый взгляд,сжав руки в замок. По лицу полились слезы,и она быстро утерла их рукой,отвернувшись. Ибики все время сидел молча,устремив взгляд на землю. Где-то с левой стороны зашумел ослабевший ребенок. Старики то и дело перекидывались словами,не решаясь завести полноценный разговор. Ноно,утирая слезы,пыталась успокоиться. Низ живота болезненно заныл,поэтому она поспешно схватилась за живот. В горле застыл неприятный ком,вероятно,как подумала она,из-за голода. Так или иначе спокойно вести беседу почти невозможно. Ноно покачала головой и,вежливо попрощавшись с Асумой и Ибики,прильнула к столбу одной из коек,на которой лежал больной тифом старик. Коснувшись головой столба,через пару минут она слегка задремала,несмотря на окружавший фоновый шум. Девочка проснулась через несколько часов,от того,что кто-то настойчиво дергал ее за плечо. –Ноно,вставай,деточка,уже пора на работу!–будила ее Бивако,пока остальные собирались. Ноно,сонно разлепив глаза,осмотрелась вокруг и,увидев перед собой взволнованное лицо женщины,привстала. –На работу??–переспросила она все еще сонным голосом,потирая глаза. Бивако кивнула и схватила ее за руку,осторожно выводя из камеры. По пути на утреннее построение Ноно успела познакомиться почти со всеми,кто был в отряде. Все как один походили на скелеты,у каждого в глазах стояла непомерная грусть. Впалые щеки и превратившиеся в палочки руки и ноги выдавали в них полную истощенность. Ноно пожала всем руки,уверяя,что все будет хорошо. Несмотря на истощенность,на лицах людей то и дело мелькали пусть и слабые,но искренние улыбки. На утреннем построении ее отделили от остальных,и Рудольф,жестом приказывавший проследовать за ним,оглядываясь назад наблюдал,как Ноно еле волочит ногами,чтобы поспеть за ним. –«Должно быть хотят выдать одежду.»–предположила Ноно,когда они свернули за угол. Хебб открыл дверь,и взгляд Ноно упал на сидящего за столом бритого мужчины,что-то старательного выводившего на столе иголкой. Рудольф силой усадил ее на стул и под ее изумленный взгляд представил мужчине. –Герман,сделай тату для пассии нашего фюрера.–приказал комендант,и прежде чем Ноно успела открыть рот,взял ее правую руку и положил на стол,придерживая своей рукой. –Что вы делаете??–возмутилась девочка,а увидев приближающуюся иголку,вымоченную в чернильнице,закричала. Татуировщик начал старательно выводить на ее предплечье какие-то символы. Она кричала,пыталась сопротивляться,иной раз даже молила о пощаде,но ничего не помогало. Татуировщик закончил. Ноно с ужасом посмотрела на горящую от боли руку,на которой теперь красовалась надпись:«принадлежащая фюреру». Девочка вскрикнула от охватившего ее испуга. Что это? Зачем они сделали это с ней? Ноно не успела дать на это ответ,как Рудольф поднял ее со стула и протягивал робу и штаны. –Твоя одежда. Дрожащая от испуга Ноно трясущимися руками приняла одежду и вся в слезах вышла из комнаты. Рука нещадно болела,сердце сильно колотилось,готовое вот-вот выпрыгнуть из груди–Ноно стояла в полутьме,осматривая сделанную надпись,от злости и обиды глотая слезы. Через пару минут вышел Рудольф и,сказав что-то на прощание мужчине,взял ее под руку,волоча за собой. –Не трогай меня!–заявила Ноно,отпрянув от ненавистного ей теперь начальника,пытаясь успокоиться. –Успокойся,боль пройдет через несколько дней. А пока переоденься, и я провожу тебя к остальным. Ноно,ничего не ответив,перевела дыхание. Пышущий гнев прошел,и через несколько минут она перестала плакать,утирая оставшиеся на лице слезы. Переодевшись под пристальным взором коменданта,она бросила ему грязное платье,невнятно прошипев несколько слов,и ушла,оставив Рудольфа в смятении. Ноно без сопровождения вышла на улицу и быстро нашла там остальных узников. Повсюду кипела работа,заключенные то таскали строительные материалы,то занимались уборкой,то ослабев от работы,наблюдали со стороны. –Ноно?–окликнул ее знакомый женский голос. Она испуганно обернулась и увидела Бивако. –Тебе дали одежду?–спросила Бивако,проходясь по девушке оценивающим взглядом.–Выглядит неплохо. Впрочем,ты еще юна. Что с тобой? Ноно спешно приоткрыла рукав и показала ей руку. Бивако покачала головой. –Надо же! Обычно они ставят номера,вроде таких.–ответила она,продемонстрировав Ноно свой набитый номер на предплечье.–А тебе сделали целую надпись! Немыслимо! Вероятно,ты и впрямь особенная! –Особенная? Только мне совсем не хочется быть особенной!–фыркнула Ноно,скрестив руки. Бивако заботливо положила ей руку на плечо,приговаривая с нежной улыбкой: –Успокойся,милая. Мы все разделяем одну и ту же судьбу. Лучше поскорее приступить к работе,чтобы получить еду на обеде. Ноно,отведя глаза в землю,многозначительно кивнула,и они с Бивако приступили к работе. Сначала Ноно таскала камни,мысленно проклиная тех,кто придумал,что узники,а в особенности,узницы,должны выполнять такую тяжелую и грязную работу,потом,закатив глаза от охватившей усталости,стала аккуратно сметать мусор в сторону,чтобы не сидеть сложа руки. Так узники проработали около 5 часов,затем,под оглушенный крик вожаков отрядов,выстроились и зашагали на обед. Изрядно ослабевшая и выдохшаяся от работы,Ноно шла,еле волоча ноги. Руки пылали от изнуренной труда,вены нестерпимо болели. Снова появилась боль в животе. Сев на одну из лавок девочка первым делом опустила усталую голову на стол. –Почему узники…должны выполнять такой тяжелый труд? Это просто…невыносимо..–вопрошала Ноно. Сидевшие рядом Бивако и Асума покачали головами. Ноно подняла голову,увидев на столе миски с баландой. –Сегодня нам хоть повезло,дали немного еды.–пожав плечами,сказал Асума,принимаясь за ложку.–Я уже около трех дней ничего не ел,да и мама тоже. Женщина кивнула и с жаром принялась за баланду. Ноно,вздохнув,тоже принялась за пищу. На вкус она была жутко противная,соленая и делалась на языке тягучей. Ноно тут же выплюнула пищу,с жадностью вспоминая еду Клары. –«Интересно как она там? Как Орочимару??» При мысли о нем,Ноно решительно мотнула головой. Он отправил ее сюда,а она вместо того,чтобы его возненавидеть,думает о том как он! Нет,она больше не будет думать о нем. Не хочет или просто не будет? Впрочем неважно. Сейчас важно самочувствие. В животе похолодело,к горлу подступил ком. В голове помутнело. Ноно слегка наклонилась,и из горла полилась желто-зеленая каша. Ее вырвало прямо на пол. –Ноно!–хором вскричали мать и сын,принимаясь поднимать ее.–Ноно,что случилось? Однако Ноно никого не видела перед собой. Ей хотелось избавиться от вкуса мерзкой пищи и от адской боли в животе. Она сползла с лавки на пол,судорожно хватая ртом воздух. Бивако и Асума обхватили ее с двух сторон и подняли. Глаза застилал туман,веки словно налились свинцом,и Ноно,лишившись чувств,обмякла в их руках. Ноно очнулась через несколько часов лежа на больничной койке от запаха аммиака. Кто-то настойчиво тыкал ей в нос ватку с аммиаком,видимо,стараясь привести в чувства. Приоткрыв глаза,Ноно привстала,осматриваясь затуманенным взглядом то место, в котором находилась. Несколько человек в халатах,вероятно,врачи,возились перед ней. –Очнулась наконец?–спросил один из них,тот,что протягивал ей ватку. –Где я?? Что случилось??–недоумевала она,пытаясь встать,однако мягкая рука сидевшего в изножье кровати врача остановила ее нет. –Нет,ты еще толком не пришла в себя,отдохни. Ноно послушно легла обратно,схватившись за голову,пытаясь вспомнить произошедшее. После адского труда они с отрядом пошли на обед. Баланда. Тошнота. Ее вырвало на землю. Вот что произошло. –Черт..–выругалась Ноно,хлопнув себя по лбу.–Что не так с моим организмом? Врачи молча переглянулись между собой и продолжили работу. Ноно,полежав около 10 минут,не спеша встала с кровати. Мысли в голове перепутались,перед глазами все расплывалось. Она видела перед собой холодные серые стены,сырые койки,набитые узниками камеры. Один раз перед ее зорьким взглядом проскользнула кровавая надпись на стене,сделанная умирающим в тяжких муках узником: «Если Бог существует–он должен просить у меня прощение.» Надпись на стене заставила ее вздрогнуть,прежде,чем его уволокли на улицу. Ноно схватилась за пылающую от высокой температуры грудь. Видения то и дело промелькали перед затуманенным разумом,заставляя неистово дрожать. Ноно оперлась на изголовье кровати,пытаясь устоять на трясущихся ногах. Грязь. Худые замученные люди,у которых вместо конечностей остались чуть ли не палки. Замученные,раздавленные и униженные,со впалыми щеками и костями без мышц. Кучка смертников,работающих на каменоломнях,в лесу или на стройке даром. Живые трупы,еле передвигающие тем,что осталось от ног. И смерть. Смерть,идущая за каждым из них. И за ней? Ноно не могла поверить. Всего пару дней назад она находилась в уютном логове фюрера,спала с ним в одной постели,занималась любовью до оглушительного оргазма,а теперь–где она? В холодной тюрьме,дорога из которой только на тот свет. Ноно зажмурилась. Свет от ламп невыносимо стал резать глаза. Дыхание участилось. Ноно молча с ужасом смотрела в пустоту,переживая внутри нечто вроде агонии. Зачем он отправил ее сюда? Зачем отправил на верную смерть? Внутри все заледенело. Живот разрывало от боли,и Ноно вскрикнула. Крик эхом разнесся по стенам,взбудоражив наблюдавших за ней врачей. Она немного опустилась,однако все же устояла,опираясь на стенку. Костяшки пальцев побелели от охватившего ее отчаяния,и Ноно,что было сил произнесла онемевшими губами: –Мне нужно идти. Домой.. –Домой?–переспросил один из врачей. Ноно раздосадовано покачала головой. Губки раскрылись,чтобы подтвердить высказывание: –Да. К Орочимару. Орочимару.. Он меня ждет.. И Клара… Они меня..ждут..–тихо добавила Ноно,все еще опираясь о стенку. Сидевший доктор,на лице которого отразилась тревога,попытался перехватить ее руку. Ноно вскрикнула,с ужасом отдергивая все еще болевшую от татуировки руку,устремив на врача взгляд полный дикого страха. –Отпусти меня домой!–взмолилась Ноно,обиженно надув губки. В глазах заблестели слезы,но она не расплакалась. Уголки рта опустились вниз. Врачи снова переглянулись меж собой. –Похоже у тебя бред. Иди-ка сюда,я облегчу твои страдания.–ответил он и за считанные секунды сделал ей укол морфия. Ноно сползла по стенке,упав на пол,одним пальцем обхватив за халат врача. *** Клара молча сидела за столом,лениво помешивая ложкой кофе. –Интересно,как там Ноно-сан? Все ли с ней хорошо?–размышляла она,перебирая в голове все возможные варианты. Возможно она и жива. Может жива,но мучается от какой-нибудь смертельной болезни. Или–уже от предсмертной агонии и вот-вот умрет? Клара опустила глаза в пол. Меньше всего ей хотелось верить в то,что подруга мертва. –Так или иначе,мой фюрер бы этого не допустил… Ах,фюрер!–Клара всплеснула руками,задев кружку. Кофе пролилось на стол. Принимаясь вытирать,повариха продолжала.–Сколько раз я просила,даже умоляла его вернуть Ноно-сан! Неужели он настолько жесток? Я просто не могу поверить! Мой фюрер… –Да?–раздалось где-то сбоку. Оказалось,Клара размышляла обо всем вслух. Орочимару стоял слева от нее. Полный решимости и гордости взгляд изучал ее лицо. –Мой фюрер…–только и хватило сил произнести Кларе. –Не начинай,Манциарли. Труд освобождает–верно?–отрезал Орочимару,облизнувшись.–Ей определенно пойдет на пользу. А теперь вытри кофе и приготовь ужин. У меня еще много работы. Орочимару удалился так же быстро,как и появился. Клара вздохнула,молча сглотнув проступившие на лице слезы. *** Ноно очнулась на холодной соломе в камере с отрядом. К тому времени уже наступил вечер:на небе повисла яркая луна,по улице гулял холодный ветер. В камерах становилось невыносимо холодно,узники прижались друг к другу в надежде хоть как-то согреться в предстоящую холодную ночь. Ноно,разлепив глаза,увидела взволнованное лицо Бивако,все время заботившейся о ней. –Пришла в себя,милая?–осведомилась она с вымученной улыбкой. Ноно кивнула и почувствовала как по спине пробегают мурашки. –Почему так холодно?–поинтересовалась она,привстав с соломы. Женщина и сидевший рядом с ними Асума покачали головами. –Видимо,сегодня будет очень холодная ночь. Осторожно:постарайся не застудиться,Ноно! Девочка многозначительно кивнула,усаживаясь поудобнее. –Интересно,есть ли здесь врач? –Врач? Ты же только была у врачей.–возразила женщина. –Нет,я имею в виду,женский врач. На случай если я и вправду застужу почки. –Не знаю. Думаю,что нет. Мы с Асумой здесь уже около двух лет и за все время видели врачей только пару раз. Зато я знаю,что здесь есть душ… –Душ?–живо переспросила Ноно,скрестив руки на груди. Больше всего ей хотелось бы сейчас искупаться под горячей водой. –Да. Однако я никогда не видела его вживую! Знаю только,что когда мы прибыли в концлагерь,перед нами была еврейская семья:муж,жена и трое маленьких детишек. Их провели в душ,но больше я их не видела.. Может быть их убили…–ответила Бивако,понурив голову.–Душ–это всё,о чем мы сейчас все мечтаем. Ноно с изумлением подняла глаза. –Почему они так жестоко с нами обращаются? Неужели нацизм полностью забил им головы и они не в состоянии думать? –Этого я не знаю,Ноно. Что нам до них:хоть бы самим выжить. Голова Ноно снова опустилась на жесткий столб. В животе заныло от голода. Стиснув зубы,Ноно повернулась набок,всматриваясь в пустоту,пытаясь найти ответ на главный вопрос:почему? «Нужно было убить фюрера. Прихлопнуть как муху. Но я не убийца.. «Кишка тонка?..» Хм,как же..»–размышляла Ноно,нахмурив брови. Но она в действительности не убийца. Ноно пристально всмотрелась выведенную в татуировку. «Без номера,без символов,просто надпись–принадлежащая фюреру. Дурацкий ярлык,я принадлежу лишь сама себе..» Ноно облизнулась. В горле пересохло,чувство мучительной жажды окутало с головой. Ноно перевернулась на другой бок. Ночная мгла уже неспешно окутала концлагерь,сотрудники приказывали всем спать. Ноно развалилась на одной койке вместе с Бивако и с еще одной женщиной,державшей на руках стонущего от голода ребенка. По углам забились другие узники,старики прижались к другу к другу и уже давно спали,Асума и Ибики лениво переговаривались между собой. Ноно никак не могла уснуть,то и дело прижимая к вискам холодные пальцы,пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной из бесконечных мыслей. Маячивший перед глазами душ,стоявший во рту вкус еды,и усыпанная драгоценностями постель. Кольцо? Кольцо,которое она забыла у него дома. Миллион мыслей крутилось в голове,пока Ноно безуспешно пыталась провалиться в сон. Однако стенающий ребенок не давал и шанса сфокусироваться. Тогда девочка стала думать,как же избавить себя и других узников от удушающих детских стонов. Конечно,ей было глубоко жаль его,да и всех остальных,но это было просто невыносимо. Грудь вздыбилась,рот перекосился из-за стиснутых зубов. Внутри все закипало от вопиющей несправедливости–почему нельзя накормить хотя бы ребенка? Ноно,с трудом удерживаясь от гнева,яростно сжимала кулаки,пытаясь придумать,как решить эту проблему и как устранить несправедливость. –Впринципе,я могу пролезть на кухню сотрудников. Там наверняка храниться еда. Немного выкрасть ее,чтобы всех покормить. Сколько эти люди нормально не ели? Недели,месяцы,года?? Это нужно заканчивать. Нельзя так издеваться над беззащитными людьми! Все кто придумал это,точно поплатятся за это сполна!–размышляла она. В голове возник зловещий образ Орочимару. Что она еще ожидала от военного преступника? Сердце забилось быстрее. При мысли о фюрере ее сознание будто переворачивалось,глаза наполнялись слезами,а руки становились слабыми. Любит ли она его? Конечно,определенно да. Но он ненавидит его,раз отправил в такое ужасное место. Ноно отрицательно помотала головой,признавая,что отвлеклась от главного. Восстановить справедливость–вот что должно волновать меня сейчас.! И душ! Найти душ!–решительно прошептала она и не спеша слезла со спящих женщин,протискиваясь через остальных заключенных. Достигнув двери,Ноно с досадой обнаружила,что та заперта. –Черт!–выругалась она,принимаясь трясти дверь.–Только этого не хватало! Ноно надавила с напором,и через пару секунд замок щелкнул. –Неужели никто не догадался так сделать?–пронеслась мысль в голове. Ноно,набрав воздух в легкие,бесшумно вышла из камеры и огляделась по сторонам. При отбое во всем концлагере выключали свет,и только пару комнат были оборудованы свечами. Оглянувшись,она обнаружила,что справа мелькает теплый свет,а слева–лишь темнота. –Наверное,там и сидят сотрудники.–заключила она,бесшумно пересекая темный коридор. Как назло живот вновь болезненно заныл,и ей пришлось опуститься на пол и простонать,закрыв себе рот рукой,чтобы никто не услышал и не засек ее. Через несколько секунд поднявшись с пола,Ноно заслышала вдалеке шаги. Притаившись в темноте,осторожно переползла за угол. Увидев приближающиеся солдатские сапоги,девочка услышала бодрый голос: –Говорю тебе,она–девушка фюрера. Я знаю,в это не легко поверить,но это правда! Наш фюрер закрутил роман с еврейкой, представляешь?–произнес молодой парень. Ноно стиснула зубы. Сколько можно о ней говорить? Что такого в том,что у лидера государства есть личная жизнь? У них что,у самих ее нет? В конце концов он тоже человек.. Второй темноволосый неулыбчивый парень,примерно на 8-9 лет старше Ноно,ответил: –Она точно еврейка? Я думаю,он бы не стал.. Впрочем,неважно.. Мы просто должны выполнять приказы. Приятели прошагали мимо,даже не заметив присутствие посторонней. Ноно выдохнула и вылезла из угла. –Сначала душ. Потом примусь искать еду. Она осторожно прошла дальше и вдруг заметила толпу обнаженных людей,идущих под руки с сотрудниками концлагеря. Из любопытства Ноно решила проследовать за ними. Через пару минут они достигли двери,на которой висела табличка с крупной надписью: «Душ» –Душ!–ликовала девочка,с трепетом потирая руки. Ноно продолжила с восторгом наблюдать. –Ну быстрее! Вас ждет долгожданный душ!–буркнул один из крепких мужчин и с силой толкнул узников в комнату. Ноно выглянула из своего укрытия. –Давай!–приказал мужчина молодому парню,стоявшему у большой черной кнопки. Когда кнопка была нажата,послышались мучительные крики и стоны людей. Ноно с ужасом распахнула глаза и,дрожа,попятилась назад. Это был вовсе не душ,а самая настоящая газовая камера. Мучительно умиравшие узники продолжали кричать еще около пару минут,и потом крики затихли. Дрожащая всем телом Ноно наблюдала за тем как их тела выносят из комнаты и бросают в кучу на пол. Сильно испугавшись,она уже приготовилась пронзительно вскрикнуть,но зажала себе рот рукой. –Так,так..–раздался оглушительный голос сзади.–Похоже,ты увидела то,что не должна была увидеть. Ноно обернулась и увидела перед собой трех грузных мужчин в форме с поседевшими висками. У всех троих было одно и то же выражение лица:беспрестанное,с сощуренными глазами. Двое схватили ее за шкирку,стоящий с левой стороны перехватил ее и закинул к себе на плечо. Ноно попыталась оказать сопротивление,но получила удар в лицо. Из вздернутого носика потекла багровая кровь,и Ноно,стиснув зубы,оставила попытки сопротивляться,молча поддавшись сотрудникам,уводящим ее во тьму коридоров.