Фюрер–это для остальных. Для нее он–Орочимару.

Темнота. Вечная темнота перед глазами. Ноно подняла голову,и спутанные волосы вонзились прямо в испуганные глаза. Попыталась пошевелиться. Не получилось. Веревки накрепко сковали ее хрупкое тельце. С носа все еще мучительно капала алая кровь,огибая шейку и падая на колени. Ноно едва дышала от обступившего страха. Смелость улетучилась мигом. Даже от мысли столкнуться с кем-то сейчас тряслись коленки. Живот как обычно мучительно заныл,но это ее уже не волновало. Главное–выбраться из этого кошмара живой и невредимой. Где-то вдалеке горела одна единственная флуоресцентная лампочка,слышались чьи-то голоса. Должно быть кто-то из сотрудников концлагеря не спал ночью и продолжал работать. –Я просто хотела… Накормить этих людей..–прошептала Ноно,покачав головой. Несколько минут в воздухе повисла тишина. А затем, таинственный голос из темноты произнес: –Так,так,еврейка.. Думаешь,если была девушкой фюрера–можешь делать все что угодно? Думаешь,стала неприкасаемой? Ноно с испугом посмотрела вокруг. Никого. Но откуда этот голос? Ее губки задрожали,на лице проступил холодный липкий пот. –«Неприкасаемой?»–тихо переспросила она,ожидая увидеть чье-то лицо. Стул,на котором она сидела,резко повернулся назад,и перед ней возникло строгое каменное лицо. Затем появилась грузная фигура,облаченная в пальто. Ноно подняла взгляд и увидела холодный оскал. –Отвечай!–потребовал мужчина и тотчас же ударил ее по лицу. Ноно задрожала,наклонив голову влево. По лицу пробежали слезы,она попыталась пошевелить губами,но не могла. Может,это всего лишь страшный сон? Просто кошмар? И она вот-вот проснется? Может быть, надо немного подождать и кошмар окончиться? А если нет? Что тогда? Она умрет? Горячие слезы потекли сначала по шее,затем по все еще дрожащим коленям. Ноно с трудом подняла голову и обвела фигуру пристальным взглядом. Снова последовал удар в лицо. Кровь стремительно потекла со рта,и Ноно поспешила выплюнуть образовавшийся в горле комок багровой крови. В голове было пусто. Ей совершенно нечего было отвечать. Это ее ошибка. Она виновата. Ее поймали. Бесконечные удары в лицо. Ноно запрокинула голову,стараясь перевести дыхание. Страх почти ушел,уступив место ноющей боли. Мужчина бил ее по лицу,до тех пор пока не превратил его в кровавое месиво. Все это время Ноно покорно молчала,сплевывая кровь и стараясь унять слезы. Но в конце концов веки мучительно сомкнулись,и она потеряла сознание. Белая пелена окутала ее тело,чьи-то бледные руки послушно гладили ее по искалеченному миловидному лицу. Ноно оглянулась. Орочимару,поблескивая глазами,с кроткой улыбкой гладил ее по окровавленным щекам. Ноно с удивлением взглянула на него,попытавшись произнести хоть слово,но Орочимару прижал палец к ее губам,приказывая молчать. Неведомая сила подняла их обоих,и девочка увидела как они высоко парят в розово-фиолетовом небе,полном ярких звезд. Юноша склоняется над ней,что-то шепчет,и они летят вниз. Под ее ногами растекается бездна. Ноно закрывает глаза и в одно мгновение оказывается на холодной земле. Она все еще в своем голубом платьице,осторожно шагает босыми ногами,озираясь вокруг. Кругом не единой души. Орочимару просит ее подойти к нему и,наклонившись,крепко обнимает. Его сладковатый парфюм обволакивает,впивается ей в кожу,заставляя содрогаться от очарования. Ноно крепко-крепко прижимается к нему и,чувствуя,что больше не может держать себя в руках,плачет,орошая слезами уже знакомое плечо. Орочимару унимает ее слезы,ласково гладит по щеке и опускается к ее животу. В этот миг ее живот охватывает жгучая боль. Ноно отстраняется от фюрера и замечает в его руках окровавленный нож. Ее живот вспорот,кровь покидает измученное тело. Ноно издает страшный вопль и падает на землю. Все–от головы до кончиков пальцев покрывается горячей алой кровью. Орочимару стоит над ней,прожигая высокомерным взглядом. Ноно пытается дотянуться до него ослабевшей рукой,но он испаряется в воздухе. Она поворачивает голову и краем глаза замечает до боли знакомый силуэт. «Такая участь ждет всех евреев,Ноно»–проносится в воспаленной голове. Старший брат гладит ее по щеке,а затем тоже исчезает. Ноно беспомощно лежит на земле и через пару секунд замирает. Зеленые глаза стекленеют,перекошенный муками рот застывает. Небеса кружат над ней,сменяясь цветами,формами и очертаниями. И очень скоро вновь наступает вечная,мерзлая темнота. *** Орочимару,осушая кружку с кофе,подходит к трубке телефона. Сегодня у него еще много работы,время на разговоры есть совсем немного. Громкий,ужасно громкий голос в трубке не предвещает ничего хорошего. Речь мужчины,быстрая как течение реки,оглушает его,заставляя поперхнуться кофе. Орочимару медленно ставит кружку на стол,пытаясь осознать слова мужчины. Через несколько секунд он бросает трубку,лихорадочно повелевая слугам собрать его в дорогу. В голове ступор. Что делать дальше? Ноно спутала ему все карты. Он смотрит на свои руки. Они неистово дрожат. Он явно к этому не готов. На следующее утро Орочимару,одевшись в теплое пальто,выезжает на одном из своих бронированных автомобилей в концлагерь. *** Утро для Ноно началось в бараке отряда номер 1. Изумленные узники со всех сторон окружили ее с хлебом в руках,дожидаясь,когда она проснется. Как только Ноно открыла глаза,все радостно завопили,принявшись слезно благодарить за проявленную смелость и решительность. Старики,женщины и дети–все столпились возле нее со слезами на глазах. Ноно,пытаясь осознать происходящее,осмотрелась вокруг. Затем ее взгляд опустился на живот. Крови больше не было,живот хоть и болел,но,к ее счастью,не был вспорот. Она вздохнула с облегчением. –Ноно,слава богу,ты жива!–восклицала Бивако,похлопывая девочку по плечу.–Наша защитница!.. Асума потрепал Ноно по голове. –Защитница??–недоумевая,переспросила она,устало потирая глаза. Спина болела:похоже,она спала,примостившись к столбу, на сырой соломе. –Они принесли бездыханную тебя и,положив на землю,раздали всем по куску хлеба,рассказав о твоем подвиге! Ее глаза вспыхнули. По лицу расползлась застенчивая улыбка. Неужели справедливость восторжествовала? Неужели эти несчастные,до смерти худые узники,больше не голодны? Ее размышления прервал приказ вожатой собираться на работу. Сегодня Ноно работала с хорошим настроением. Утро выдалось морозным,в одной рубашке и штанах было нестерпимо холодно. Таскать камни и кирпичи,конечно,по-прежнему тяжело,однако в ней был боевой дух–самое главное. Она смогла(правда она так и не поняла как) добиться того,чтобы голодным узникам раздали хлеб. Потирая от успеха руки,Ноно продолжала перетаскивать камни. Однако почему? Почему они вдруг послушали какую-то маленькую девочку и раздали всем по куску хлеба? Неужели из-за того,что она всего лишь девушка фюрера? Девушка,которую он собственноручно сюда и отправил. Губы невольно скривились при воспоминании об Орочимару. Конечно,несомненно,она влюбилась в него,это заметно даже по проступившим красным пятнам на щеках,но это не дает ему право распоряжаться ее жизнь как ему хочется и делать ее узницей лагеря смерти! Ноно замерла. По спине проступили мурашки. Внутри все будто перевернулось,камень выпал из рук,и она с сильным криком,скорчившись,упала на землю. Стоявшись неподалеку Асума тут же подхватил ее,осведомившись о том,как она себя чувствует. Получив ответ,что не очень,он потащил ее к сотрудникам концлагеря. Один из грузных мужчин,наблюдавших за работой заключенных,тут же с испугом на лице передал ее в руки к медикам. Асума отметил,что и вчера и сегодня все работники то и дело перешептываются о Ноно,а когда он пытался выведать у них,что именно произошло,то ему криком посоветовали закрыть рот. На этом расспросы кончились. Однако желание Асумы узнать,что они скрывают, только увеличилось. Ноно,к тому времени уже чувствующая себя более менее,уселась в кресле у врача. Двое медбратьев все время шептались,не зная,как сообщить ей о том,что внутри нее бьется еще одно сердечко. –Послушайте,мисс Ноно..–начал один из них,нервно перебирая пальцы. Нечасто им приходилось сообщать узникам о таких вещах,ведь их задача состояла в том,чтобы не лечить,а медленно убивать. Однако с Ноно все было иначе. От ожидания продолжения фразы внутри у нее все превратилось будто в лед. Что он скажет? Нашли какую-то болезнь? Она смертельно больна? Он вздохнул,набрав побольше воздуха в легкие,а затем закончил фразу: –Вы беременны,мисс Ноно. Ее глаза мгновенно округлились от охватившего ужаса и удивления. Не зная,что ответить,Ноно беспомощно заморгала. Дрожь прошлась по ее телу,через пару секунд она опустила взгляд на живот. Вот в чем причина ее плохого самочувствия. Подождите.. Значит,от него? От Орочимару? Ноно мгновенно побледнела,стараясь осознать происходящее. Врачи покачали головами,передавая из рук в руки уже составленную на нее медицинскую карту. Конечно,они сообщили фюреру о ее беременности,как только узнали по анализам,поэтому фактически Ноно была последней,кто об этом узнал. Поглаживая живот,девочка,наклонив голову,размышляла что же делать дальше? Новая жизнь уже внутри ее,новая жизнь,данная ребенку ей и Орочимару. Интересно,знает ли он об этом? Как отнесется к происходящему? А что,если просто выкинет ее за порог своего особняка или того хуже,оставит ее здесь умирать? Ноно съежилась от отхватившего внезапно холода. Прикрыв живот ладонью,она спросила,знает ли Орочимару об этом. Получив удовлетворительный ответ,она поднялась с кресла,вежливо поблагодарила за оказанную ранее помощь и радостную весть и ушла на улицу к остальным. Бивако и Асума сидели вместе со всеми,шепотом переговариваясь,что же случилось с Ноно. Девочка незаметно подошла к ним с легкой улыбкой,поглаживая живот. –Ноно! Так что же с тобой случилось?–выкрикнул Асума. Ноно,ничего не ответив,продолжая гладить себя. Две пары глаз опустились на ее живот,и рты матери и сына перекосились от удивления. –Ноно,ты..?–судорожно глотая ртом воздух,только и смогла выговорить женщина. Ноно кивнула,мечтательно прикрывая глаза. Ей не терпелось поговорить обо всем с Орочимару. Броситься ему на шею,рассказать ему все,что пережила,находясь в концлагере,а затем оказаться в его роскошном особняке,просветить Клару и всех остальных и начать готовиться к рождению малыша. Но мечты рассыпались в труху. Ноно мысленно остановила себя. Ее еще рано о таком думать. Она не знает,как Орочимару отнесется к такой новости. С нежностью поглаживая живот,Ноно села рядом с Бивако и Асумой,не сводивших с нее глаз. Все остальные еще не знали,да это было уже неважно. Ноно не сомневалась,что весть быстро разлетится между заключенными и что она будет еще день и не два темой для сплетен в их разговорах. Ноно мечтательно улыбнулась. На смену ужасу пришла радость–настоящее женское счастье. Она всегда любила детей и с удовольствием хотела их завести. Если бы не работа шпионкой,то она бы точно пошла работать воспитательницей или няней. Предполагая,что ей место именно рядом с детьми,Ноно не раз выказывала желание пойти работать в сиротский приют,что находился у них в городе. Но Акари строго-настрого запретил ей делать это,поэтому ей ничего не оставалось только как пожать плечами,тяжело вздохнуть и отступить. Однако мечта продолжала теплиться в ее сердце. Ноно всматривалась вдаль. За колючей проволокой был густой лес,с проторенной дорожкой к нему. Голубое безоблачное небо предвещало хорошую погоду. Изредка выглядывало солнце,лучи которого иной раз резали глаза,заставляя сощуриться. Несмотря на скотские условия и всяческие унижения,Ноно не теряла надежду каким-то образом выбраться отсюда живой и невредимой. Ее размышления нарушил звук…мотора? Ноно пристальным взглядом всмотрелась и увидела подъезжающий автомобиль серого цвета,за рулем которого сидел мужчины с острым подбородок и сильно выступающими скулами. Стекла были бронированы,что не давало шанса разглядеть нечто большее. Не помня себя Ноно на всех парах неслась к колючей проволоке,чтобы увидеть автомобиль поближе. Открылась дверка,и оттуда вышел Орочимару в коричневом пальто и солдатских ботинках. С задумчивым выражением лица он обвел всех взглядом и наткнулся на знакомое миловидное лицо с зелеными глазами. Ноно,как зачарованная,стояла с открытым ртом,всматриваясь в него. Ворота открылись,и тут же к нему подбежало несколько сотрудников,пожимая руки и раскланиваясь в приветствии. Ноно на дрожащих ногах подошла следом. Орочимару нахмурился и улыбнулся ей,схватив за руку. Слезы брызнули из ее глаз,и Ноно разревелась,уткнувшись ему в живот,из-за большой разницы в росте. Орочимару наклонился,с нежностью обнял ее,погладив по макушке. –Привет,красавица.–сказал он,продолжая улыбаться. Вдруг он залез рукой в карман пальто и достал оттуда какой-то предмет,надев Ноно его на палец. Она взглянула на руку. Это было забытое ей кольцо с бриллиантом. Большой бриллиант переливался на солнечном свете всеми цветами радуги. Ноно с любовью посмотрела на кольцо, затем подняла полные слез глаза на Орочимару. –Орочимару,я так ждала тебя! Я..я ношу под сердцем нашего ребенка. –Я знаю.–безапелляционно ответил он,отстранив ее от себя. В его глазах определенно что-то вспыхнуло,однако Ноно,как ни старалась,никак не могла понять что. Радость? Смирение? Обида? Он снял с себя пальто,оставшись в водолазке и брюках,и обернул в него Ноно. К тому времени около проволоки собралась толпа. Некоторые окликали Ноно по имени,ожидая ответной реакции,некоторые просто кричали. Ноно,увидев свой отряд,на прощание помахала им рукой. Бивако и Асума стояли,прижавшись друг к другу,пристально оглядывая ее с ног до головы. Ноно помахала им отдельно,хоть от их взглядов ей сделалось жутко некомфортно,она попыталась выдавить из себя подобие улыбки. И вот,она уезжает,забыв про все на свете лагерные лишения,а они остаются здесь. Брошенные,голодные,никому не нужные. Ноно прикусила губу. Она повернулась к Орочимару,сжав руки в замок. Непослушные волосы ниспадали на плечи,еще больше обнажая похудевшее лицо. В глазах стояли слезы,но теперь не слезы счастья,а отчаяния. –Орочимару,прошу тебя,помоги этим людям. Они очень голодны и нуждаются в нормальных условиях.–взмолилась она,всматриваясь в лицо фюреру самым жалостливым взглядом,который только могла изобразить. Юноша вздохнул и приказал нескольким сотрудникам обеспечить всех сотрудников теплой одеждой и давать побольше продовольствия. Шокированные узники,некоторые из которых все же рискнули выйти за проволоку,притихли. Затем по толпе прошел одобрительный рокот,и некоторые из заключенных поклонились ему в знак признательности. И пусть выглядело это странно,зато таким образом они смогли отблагодарить за оказанную щедрость,прекрасно зная,что в других концлагерях такого нет и никогда не будет. Благодаря тому,что в узниках находилась сама девушка фюрера,они получили блага,о которых остальные могут лишь мечтать. Все сотрудники по очереди пожали Орочимару руку,отдали честь и закрыли ворота. Орочимару посадил Ноно в машину на заднее сидение и застегнул на ней ремень. Неожиданно Ноно потянула его к себе для поцелуя,и их губы слились воедино. Орочимару,никогда не проявлявший чувств на публике,с жадностью впился губами в ее розовые губки,не потерявшие очарования даже после перенесенных лишений. Обнимая ее ранее,он обратил внимание на то,как сильно она похудела,будучи изначально довольно малого веса. С трудом разорвав поцелуй,Орочимару предложил продолжить дома,и Ноно согласилась. Вглядываясь в миловидные черты лица,Орочимару еле сдерживал улыбку. Как он скучал по ней,все дни пребывая в тревоге за ее судьбу,не засыпая по ночам,думая о ней. Жива ли она? Здорова? Не ранена? Порою тревога затмевала разум,и он с трудом мог сдержать себя от того,чтобы не приказать вернуть ее. Однако узнав о ее положении,повод вернуть нашелся,и он незамедлительно поспешил сделать это. Сев за руль,Орочимару нажал на педаль газа,развернулся и выехал за территорию лагеря смерти. Ноно повернула голову назад,чтобы последний раз взглянуть на комплекс. В центре виднелась табличка с названием «Дахау»,а чуть ниже лозунг: «Труд освобождает». Ноно невольно содрогнулась. Труд освобождает? От чего? Скорее только от жизни. Ведь внутри лагеря ходит куча болезней,смерть на каждом шагу следует за тобой по пятам,голод заставляет мучительно стонать. Как хорошо,что она сейчас едет домой. Поудобнее завернувшись в пальто,Ноно вздохнула с облегчением. Орочимару на мгновение обернулся,крепче схватившись за руль. –Скучала по мне,малышка?–облизнувшись,произнес Орочимару. Ноно послушно кивнула,расплываясь в улыбке. –Сатоши рассказал мне про твое ночное путешествие..–продолжил фюрер,отвернувшись,чтобы следить за дорогой. Она побледнела. Хорошо это или плохо? –Я считаю,что поступила правильно. Они–люди,и они безмерно голодны. Ты только видел их? От них одни кости скоро останутся.! Бедные люди,я сожалею,что не могу ничем помочь…–вздохнула Ноно. Орочимару ухмыльнулся. –Ноно,Ноно… Нельзя помочь всем на свете. Обязательно будут страждущие. Всегда будут страдающие. Это и есть мир. Справедливость–понятие глупых. Ее нет,и никогда не будет. Такие как я–на вершине. Такие как они–на самом дне. Ноно встрепенулась. –«Я» и «они» Почему ты разграничиваешь их и себя? Разве ты не человек? Неужели нацизм размозжил тебе и остальным голову?–с возмущением ответила она,скрестив руки на груди.–Ты и они–люди. Какая разница,что у кого есть и чего нет. У всех нас есть душа. А это самое главное–сохранить душу. –Звучит крайне утопично.–отметил он.–А ты,я смотрю,не потеряла не только своего очарования,но и своей дерзости. Странствующая монахиня… Это прозвище тебе явно не подходит. Где же твоя доброта?. –Я добрая,если меня не разозлить!-парировала девочка,карикатурно топнув ножкой. –Ты–ребенок,Ноно. Вот ты кто.–хмыкнул он,поворачивая направо,проезжая через холмы. Ноно надула губки. Ее сильно задевало,когда она слышала подобное о себе. –А ты–нацист,убивающий евреев. –Не только евреев. –Неважно! И вообще,ты должен извиниться,за то,что отправил меня в это страшное место! И не только меня,но еще и малыша!! Орочимару оскалился. С тех пор как он узнал об этом,мысль претила ему до нервной трясучки,однако он уже все решил. Ребенок не входил в его планы,а значит–был обузой. Теперь нужно как-то разъяснить это 15-летней девочке,еще не имеющей правильно настроенных мозгов. –Кстати,о ребенке..–перевел он тему разговора.–Я слышал,что с твоим здоровьем не все в порядке. Может ты…еще не будешь так радужно мечтать о ребенке? Не пойми меня неправильно,но мне кажется,ты еще не способна взрастить целого человека,ведь ты еще сама..ребенок.–обтекаемо закончил он. Ноно насупилась. Ее щечки покраснели. –О,что-то это тебе отнюдь не мешало трахать меня.! От неожиданности брошенных слов,Орочимару резко крутанул руль вправо. –Что за слова,малышка?. Кто научил тебя таким «манерам»? –Я говорю как есть,поскольку это–факт! Значит,судя по твоей логике,для секса я–готова,а для деторождения–нет. –Все так. Знаешь,Ноно. Возможно,нам стоит повременить с этим.. –То есть как?–переспросила Ноно. Во рту пересохло. Внутри все сжалось. Что он хочет этим сказать? Однако дальше этот разговор продолжаться не мог. Они доехали до ворот особняка,и Орочимару поставил автомобиль на стоянке. Затем открыл Ноно дверь и за руку вывел из салона. Ноно огляделась вокруг. Еще никогда особняк не казался ей таким привлекательным. В дверях особняка показалась радостная Клара в розовом фартуке,обмазанным слоеным тестом. По такому случаю в доме явно будет праздник. Ноно с огромной радостью бросилась ее обнимать и рассказывать обо всем пережитом,о том ужасе,который она пережила в холодных серых стенах концлагеря и,конечно же,о самом главном–беременности. Раскрыв рот от удивления,повариха слушала все с неподдельным интересом,изредка переспрашивая подробно о той или иной ситуации. Когда Ноно рассказала ей о беременности,та чуть ли не подпрыгнула от счастья,принявшись восклицать от восторга. В сад высыпали и другие сотрудники. Секретарь Карл и помощник Генрих,братья Гендо и Гезо демонстративно пожали вернувшейся особе руку,с жаром изъясняясь о том,как они не находили себе места и скучали по ней. Конечно,это все было чистое вранье до мозга костей,ведь все кроме Клары терпеть ее не могли. И все это понимали. Ноно,едва отходя от расспросов подруги,шагнула в дом,уже предполагая,чем займется сейчас. Вдруг сзади ее что-то коснулось,и Ноно повернуться не успела,как сначала оказалась в воздухе,а потом на руках у Орочимару. Юноша,крепко прижимая ее себе,прошептал на ушко: –Я предлагаю продолжить наш поцелуй… –Сначала,я хочу в ванную,Орочи!.–приторно-сладким голосом возразила она,указывая в сторону его королевской ванны. Орочимару послушно кивнул и понес ее прямиком в свою ванную комнату. Сбросив с нее грязную форму,Орочимару поспешил набрать в ванну воды. Так как Ноно любила купаться в кипятке,он без труда покрутил кран с горячей водой на всю мощность,чем вызвал одобрительный смешок обнаженной девушки. Ноно сидела в ванной,покачивая ножками. –Ты представляешь,мы дали новую жизнь! Внутри меня–жизнь! Я все еще не могу поверить..! Поцелуй,поцелуй нашего прекрасного ангелочка!–потребовала она,выпячивая живот вперед. –Ангелочка..–сквозь зубы прошептал фюрер,прикасаясь губами к ее беременному животу. Он попытался поцеловать как можно нежнее,но чувство того,что теперь он обременен,сковало разум. Отстраняясь,он задумчиво почесал голову и начал намыливать ее тело одним из своих дорогих гелей. –Что с тобой? Ты не рад?–вспыхнула Ноно,и ее глаза мигом наполнились слезами. Орочимару бесстрастно взглянул на нее и пожал плечами. –Мне известно о твоем здоровье. И поверь,оно не такое хорошее,каким могло бы быть. –По чьей вине?!–вскрикнула Ноно,не давая помыть себе лодыжки. Внутри все закипело от злости.–Подумай,кто отправил меня туда! Неужели ты не хочешь,чтобы у нас был малыш?? Орочимару вздохнул,покачав головой. Ему надоело выдумывать,как сказать мягче,поэтому он решил выдать напрямую: –Гилберт сказал,что необходимо сделать аборт. Всплески воды брызнули со всех сторон. Орочимару снова бросил взгляд,полный безразличия. –Не смей! Не смей лишать меня ребенка! Ты мне по гроб обязан,раз наделил этим!–выпалила она,задыхаясь от слез и показывая свое тату. Орочимару с явным удивлением всматривался в выведенные буквы и только через несколько секунд произнес: –Мы поговорим об этом позже. Когда все закончилось,Орочимару укутал ее махровым полотенцем и на руках понес в свою спальню. Ноно,успокоившись,решила отложить мысли о ребенке на потом. Сейчас ей было так хорошо. Наконец-то она была чистой,переоделась в новое чистое розовое платье,любезно купленное Орочимару,пока она была в концлагере. Целый день они провели вдали друг о друга(Орочимару был занят бумажной волокитой,а Ноно–в душевными беседами с Кларой,попутно помогая ей приготовить ужин). Вечером Ноно пришла в спальню,зевая от одолевшей ее усталости. С удивлением она обнаружила,что в спальне стоял маленький столик,в центре которого–пара роз в вазочке. В блюдцах лежали виноград и сыр,стояла бутылка белого вина для него и бутыль свежего яблочного сока для нее. Запеченная утка и пожаренный до золотистой корочки картофель. Все это было с любовью приготовлено ей и Кларой,однако Ноно и не думала,что возлюбленный распорядится так. Орочимару выключил свет,зажег свечи. Ужин при свечах,как сказал он,ему всегда нравился больше. Ноно мирно уселась на принесенную им подушку и стала ждать,пока он разольет по бокалам вино и сок. Орочимару сел напротив,наполняя бокалы. Первый бокал был для нее,второй–для него. Фюрер и девочка чокнулись,и отпили немного(обычно он осушал бокал с вином разом,но ради нее решил так не поступать). Положив Ноно и себе по порции еды,стал спрашивать: –Ну как..обстановка в концлагере? Ноно невольно содрогнулась. Не лучшее начало разговора. –Ну как..плохо. Хотя,наверное для организатора–хорошо. Узники до смерти напуганы и голодны. Концлагерь,действительно,сжигает в тебе всю жизнь. Орочимару невольно улыбнулся. Ноно и не подозревала,как глубоко была права. Приготовленные печи в крематориях тем временем в сутки сжигали от 10 до 100 евреев. Заметив его улыбку,Ноно нахмурилась. Орочимару перестал улыбаться,принявшись за еду. –Ясно. У нас как обычно. Не проходило и дня,чтобы Клара не просила вернуть тебя. Видно ты ей очень полюбилась,чему я очень рад. Она одинокая девочка. Мне жаль ее. Ноно насторожилась. Не изменял ли он ей в ее отсутствие? Потому что она–точно нет. А он? На что способен он? Ей искренне не хотелось верить,что он способен на измену. –Кто тебе..Клара? –Личный повар. Не более того. Ты подозреваешь меня в измене? Разве я дал повод усомниться в себе? Ноно опустила взгляд в пол. –Нет. Однако я не знаю,на что ты способен. Быть может,я для тебя–третья или пятая любовница,а настоящая жена живет в другом особняке. Орочимару рассмеялся. –О,не выдумывай,Ноно! Конечно нет. Если ты о матери Анко,то она давно умерла. А сама Анко–в США. Ноно мягко улыбнулась. Мысль о том,что она у него одна–словно бальзамом на душу. –А как она? Девочка? Почему ты отправил ее туда? Орочимару склонил голову,слушая с интересом. –Она в порядке. Мне присылают фотографии и ее неумелые рисунки. Хочешь взглянуть? Ноно кивнула. Орочимару встал из-за стола и принялся рыться в одном из своих ящиков. Достав оранжевую папку,он сел обратно,вытряхивая содержимое. На пол посыпались фотографии,на которых была изображена улыбающаяся девочка с держащей ее за руку высокой темноволосой женщиной,волосы которой доходили до живота. –Кто это?–вопрошала Ноно,показывая пальцем на женщину. –Эйда. Няня. Взгляни.–ответил Орочимару и показал ей детский рисунок Анко,в центре которого была надпись: «papa and me» Слево было изображено солнышко,а справа,два человека–один поменьше,другой побольше,пожимающих друг другу руки. Орочимару с любовью провел по рисунку пальцами. Ноно с нежностью улыбнулась. –Как мило! Должно быть,она скучает по тебе. Он кивнул,демонстрируя ей фотографии,сделанные в самых разных местах:в парке развлечений,дома и в кафе. –Так почему ты отправил ее туда? –Безопасность. Ради ее безопасности. Сама подумай;узнай хоть кто-то из спецслужб,чья она дочь,за ней тут же будет вестись охота. Орочимару убрал фотографии и рисунки обратно,допив бокал вина. Ноно притихла. То же самое можно сказать и о ней. Когда трапеза закончилась,Орочимару резко повалил ее на кровать. Грубые поцелуи,усмешки,замечания о том,как он скучал о ней,как не спал ночи,испытывая тревогу за ее судьбу. Орочимару снял с нее одежду и принялся целовать во все места. Ноно,с играющей улыбкой на губах,поддалась ему,не став сопротивляться. О,как она соскучилась по нему! По его прикосновениям,его поцелуям.. Горячее дыхание обжигало ее лицо. Сейчас они вновь сольются воедино,и их любовь,горячая любовь даст о себе знать. Орочимару закончил с прелюдиями и перешел к решительным действиям. После бурного физического контакта(Орочимару испытал неимоверный оргазм,признаваясь себе,что безумно соскучился за Ноно) они легли спать,крепко обнимая друг друга. На следующее утро после совместного завтрака Ноно пригласили в кабинет врача. Полный мужчина лет 40 с рыжими усами и темными глазами вежливо пригласил ее « на прием». –Понимаете,мисс Ноно,после пребывания в концлагере,вы больны. У вас пневмония легкой степени и внематочная беременность. Я сожалею,но вам придется сделать аборт.–Гилберт развел руками,в то время как Орочимару сел рядом с девочкой. Ноно сидела,раскрыв рот от удивления. –Ну,что скажешь,Ноно?–обратился к ней фюрер.–Ты же не хочешь родить ребенка-инвалида,чтобы положить на него свою единственную жизнь? К тому же..и мою тоже.. Тоже жизнь.–запинаясь,закончил он. Ноно перевела взгляд с доктора на Орочимару. Он выглядел встревоженным и нервным. –Я..–начала она,но не знала как продолжать,в растерянности переводя взгляд то на юношу,то на мужчину. –Решено,вы сейчас ложитесь на операцию!–перебил ее Гилберт,надевая перчатки.–Попрошу вас привстать,мисс! Ноно осторожно привстала,и Гилберт достал из-под кресла ящик с медицинским оборудованием. Она испугалась и прижалась к Орочимару. –Орочимару,нет,мне страшно!–прошептала она с испуганными глазами,полными слез. Орочимару покачал головой. –Мне жаль,детка,но тебе придется через это пройти. Ноно погладила свой живот. Она вовсе не желала прерывать беременность,ведь это–страшный грех! Ноно искренне верила в Бога и каждый день с утра и вечером молилась,обязуясь соблюдать Божьи законы. Орочимару отстранился от нее. –Чем раньше,тем лучше,Ноно.–резко заявил он,кинув на нее мрачный взгляд. Ноно разрыдалась и принялась уговаривать оставить ее и ребенка в покое и доктора,и Орочимару. Однако ни один,ни второй были непреклонны. Фюрер силой уложил ее на кушетку,снял одежду и накрыл одеялом. Присутствовать на операции он планировал лично. Ноно закрыла глаза руками,принявшись судорожно дрожать. Доктор поставил ей капельницу и через несколько минут отправил в глубокий сон. Перед этим она схватилась за руку Орочимару,выразив желание,чтобы он ни за что на свете не отпускал ее руки,чтобы всегда был рядом. Он послушно кивнул,но как только она уснула с кислородной маской на лице,отошел. Все проходит так,как было задумано. Операция длилась около 40 минут. Все это время Орочимару наблюдал своими глазами,как доктор и еще несколько его помощников искусственно прерывают беременность Ноно. Так было лучше. Нет обузы. Орочимару опустил глаза в пол. Впервые за много лет он ощутил себя неловко. Он соврал Ноно,выдал ей наглую ложь за чистую правду и если она узнает об этом,то он даже не мог себе представить,как она разозлиться. Этот,еще не родившийся ребенок,стал для нее целым миром и мечтой. Но мечта осыпалась в труху. Орочимару сжал руки в кулаки. Эта мысль не давала ему покоя. Он подверг Ноно огромной опасности и убил их ребенка. Ребенок,да что ребенок.. Ему было плевать на еще не рожденное существо,однако Ноно.. Две личности–одна,преисполненная эмпатии,другая–жестокости и хладнокровной расчетливости бились между собой,терзая и душу,и разум. После того,как операция кончилась,Гилберт отвез все еще спящую Ноно в лазарет,Орочимару переложил ее хрупкое тельце на другую койку,укрыл одеялом и,молча склонившись,ждал,когда она придет в себя. Поставив капельницу доктор и дав несколько наставлений(в числе которых–приверженность диете и отсутствие интимной жизни как минимум три недели),поспешно покинул лазарет. Орочимару,вздохнув,нежно поглаживал ее тоненькую руку. Как она похудела.. Она точно убьет его,если узнает правду. Ноно медленно открыла глаза. –Как ты?.–склонившись над ней,произнес Орочимару,продолжая поглаживать ее руку. Ноно взглянула ему в лицо. В глазах стояли слезы. Ее губки задрожали,и через пару секунд она разревелась,закрыв лицо руками. Юноша попытался что-то сказать,но в горле застыл ком. Казалось,еще никогда он не чувствовал себя так мерзко и гадко. –Так,наверное,было лучше…–прошептала Ноно сквозь слезы,пытаясь успокоиться. Что она позволила с собой сделать! Приняла страшный грех.! Теперь у нее никогда не будет детей.. Не будет самого главного,по ее мнению,женского счастья… –Да..определенно да.–ответил Орочимару,пересилив себя. Ноно прижалась к нему,положив голову на плечо. Мысли разрывали изнутри,все ниже пояса нестерпимо болело. Глаза слипались от ощущения боли и усталости по всему телу,и вскоре она заснула,но уже своим сном. Орочимару молча сидел над ней,до тех пор пока на часах не стукнуло 12,что означало время обеда. Отобедать он решил вместе с ней,а также,если она проснется,накормить и ее. Ноно проснулась ближе к 14. Орочимару все еще сидел у изголовья ее кровати,с задумчивым видом и очках на носу,читая газету. –Орочимару!–воскликнула она,отходя ото сна. Он кинул на нее изумленный взгляд. –Проснулась?–он отложил газету,снял очки и взял поставленный ранее поднос с едой,зачерпнул приготовленный Кларой суп и протянул Ноно. Она,после того как протерла глаза от скопившейся слизи,с благодарностью во взгляде приняла еду. После того как Орочимару накормил ее с ложки,он аккуратно вытер ей рот и,отставив поднос с пустой тарелкой,продолжил читать газету(очки надевать не захотел). –Карл говорит,что положение на фронте весьма печальное. 60 тысяч наших солдат уже лежат мертвые и гниют в окопах. Какое-то чертовое дерьмо! Даже во времена,когда я воевал,такого не было.. –Ты воевал?–с удивлением спросила Ноно,усаживаясь на кровати. –Да,пару лет назад. Как же все изменилось с тех пор! Тогда и ребята были другие,хотя казалось бы,прошло всего не больше 4 лет! Сейчас молодежь не очень-то хочет идти на фронт,отдавать Родине долг.–хмыкнул он,скрестив руки. –Я тоже этого не понимаю!–честно призналась она.–О каком долге идет речь,если ты платишь налоги,содержишь ребенка,детский сад,школа,университет.. А потом какой-то долг Родине? Как 18-ти летний парнишка успел так крупно задолжать? Кому? За что? Орочимару усмехнулся. –Тебе нужно стать лидером оппозиции,Ноно.. –Причем тут оппозиция? Это здравый вопрос здравого человека! Не верю я в этот «долг Родине». Люди сами содержат своих детей без помощи государства. А уязвимой группе населения еще хуже! Ты только представь,у меня сиротская пенсия ниже нынешнего прожиточного минимума. –У меня тоже была.–признался Орочимару. Ноно побледнела. –Ты тоже..сирота?–дрожащим голосом произнесла она,поджав нижнюю губу. –Да. Уже давно. С 5 лет. Моих родителей на войне убила шайка евреев.–ответил он,опустив глаза в пол. Как сейчас он видел,как будучи маленьким мальчиком стоит на могиле своих родителей и горько плачет. Рядом стоит учитель,сочувственно качающий головой и положивший теплую руку ему на хрупкое плечико. А он стоит,заливаясь слезами. Позади него с выражением скорби на лицах стоят двое лучших друзей–мальчик и девочка с родителями. Родителей он помнит едва-едва,их лица и вовсе размыты течением времени и его нежеланием ударяться в отчаяние. Орочимару на миг выпал из реальности,но легкое поглаживание по спине возвращает его в суровую действительность. Ноно с нежностью гладит его,пытаясь утешить теплым нежным взглядом. –Похоже,тебе было вовсе не легко..–вздохнул,наконец произнесла она после двух минут воцарившегося молчания. Он кивнул,прижав ее руку к своей щеке. Ноно потянулась за поцелуем,но он слегка оттолкнул ее. –Гилберт сказал,как минимум три недели без интима. Ноно покраснела. – Я просто хотела поцеловать!–заявила она с багровыми пятнами на щеках. Они слились в жарком поцелуе,вцепившись друг в друга(Орочимару снял катетер с ее руки,освободив от капельницы). На улице стояла теплая солнечная погода. Орочимару в черных брюках и просторной желтой футболке с полотенцем и корзинкой фруктов в руке медленным шагом и Ноно в кремовом стильном платье и кремовых туфельках,уже к тому времени пришедшая в себя как морально,так и физически,спешила к пруду,что находился на окраине его роскошных владений. Пройдя через цветущий сад,находящийся явно под руководством чьей-то хорошей руки,Ноно кольнуло в сердце болезненное воспоминание о том,как здесь,по приказу фюрера были расстреляны все ее товарищи. Невольно скривившись,она замедлила шаг. Орочимару с беспокойством взглянул на нее. –В чем дело,Ноно? Тебе плохо? –Нет. Ничего.–ответила она,стараясь подавить причиняющие боль мысли,и зашагала дальше. Фюрер–это для остальных. Для нее он–Орочимару. Возлюбленный Орочимару.