Птичка в золотой клетке

Самое любимое время в жизни Ноно это,конечно же,детство. Детство–как уходящий вдаль поезд,подернутый дымкой вечности,сопровождаемый детским смехом и детской,искренней радостью. И этот поезд никогда не вернется,ведь детство бывает всего раз в жизни. Иными словами–беззаботный период. Мирная жизнь цвела вокруг,и она–маленький человечек–росла в крохотном домике,наполненным любовью. Мама,папа,старший брат Ичиро и она–юная розовощекая Ноно–садятся за стол,кушают приготовленный мамой завтрак,затем выбегают на улицу и целый день проводят на свежем воздухе,познают мир. Нежный материнский взгляд зеленых глаз,твердая рука отца и звонкий голос старшего брата–все это отпечаталось в ее сознании на веки,ведь не зря говорят:детство формирует человека. Когда становишься старше,то детство представляется недосягаемым островом мечтаний и радости,туда,куда больше не попадешь ни разу;то,что останется лишь в памяти. На улице лил дождь. Маленькая девочка лет 10,подпрыгивая на лужах,спешила домой. Наступил вечер,в сумерках зажглись фонари. В воздухе витал запах костра–похоже,кто-то из соседей жарил мясо на огне. Она весело бежала домой,надеясь скорее отведать любимый мамин вишневый пирог и выпить горячего чаю,а потом улечься спать в любимой пижамке и проснуться завтра с первыми лучами солнца. Девочка пересекла дорогу и направилась направо,к самому концу улицы,где стоял кирпичный двухэтажный дом. Коротенькие ножки в красных сапожках и бордовое пальто–все сильно промокло и испачкалось липкой грязью,поэтому она думала о теплом душе,чтобы согреть кости,и о стиральной машине,чтобы постирать любимые вещи. Ноно подошла к дому и замедлила шаг. Около дома от самой входной двери по проторенной тропинке рекой текла красная жидкость. Ноно с удивлением присмотрелась и узнала в ней кровь. Она побежала в дом,но было уже поздно. Все внутри было перевернуто,входная дверь сломалась наполовину,стекла выбиты,а в доме–мертвая тишина. Ноно,заливаясь криком ужаса,принялась метаться во все комнаты,судорожно глотая ртом воздух,надеясь найти живых и невредимых родителей. Отец и мать лежали на кухне–их тела были разорваны на части от осколков бомбы. –Мама! Папа!–закричала Ноно,захлебываясь в горячих слезах. Звон стоял в ее ушах,глаза искрились от злости и печали. Отец и мать умерли в страшных муках,пока она бегала и веселилась с друзьями на детской площадке. Вот так и закончилась ее счастливая пора жизни–детство.. Долгие годы ей снились кошмары,и в основном они были о том,как она не успела прийти им на помощь. Чувство вины постепенно сжирало ее–в какой-то момент девочка (когда ей исполнилось 12) от безысходности попробовала наложить на себя руки,но у нее ничего не получилось. Веревка не желала затягиваться за тоненькой шейке,на что Ноно бросила ее дрожащими руками на пол,расплакалась и перестала думать о самоубийстве. Значит Бог считает,что ей еще не время умирать. Ее детство навсегда закончилось,когда умерли родители. Детство.. Оно ушло мимолетно,и теперь Ноно стояла на пороге взрослой жизни совсем одна. *** Она проснулась посреди ночи,захлебываясь в собственном крике отчаяния и боли. К счастью,Орочимару сопел под боком,а младенец Кабуто крепко спал,посасывая кулачок. Что будет дальше? Сердце Ноно учащенно стучало,особенно по ночам,когда она просыпалась от дикого младенческого плача и трясущимися руками прикладывала сына к груди,тихим голосом напевая ему колыбельную. Но что будет дальше? За эти два года Ноно сильно повзрослела и иногда ей казалось,что она даже прозрела в некоторых вещах. Например,только недавно начала понимать,кто Орочимару на самом деле. Если раньше мозг затуманивала любовь,то теперь нет. Она четко понимала:он фюрер. Диктатор. А диктатор просто не может быть хорошим партнером (мужем его Ноно категорически не хотела называть) и хорошим отцом. Ладно дети…они пока этого не понимают в силу возраста. Но она-то все понимает! И должна помешать ему вырастить из сына непонятно кого. Ее сердце уходило в пятки,когда она представляла,что сын каких-то лет через 5,будет зиговать вместе с Орочимару на митинге или даже..устроит охоту на евреев! От этого ее кровь стыла в жилах. Он станет массовым убийцей-фюрером или просто поехавшим диктатором,так же,как его отец. Это пугало ее до дрожи. Нередко–и до панических атак. Но что она может сделать? Она давно все поняла,просто не говорила вслух. Для него сын–это просто наследник. Тот,кого надо воспитать под себя. Тот,кому надо передать борозды диктаторской власти. Но как мать,она не могла такого допустить. В тело проникла дрожь. Что Орочимару скажет на ее требования? Может,просто хладнокровно убьет ее прямо в доме на глазах у всех? Когда она будет возиться с их сыном. Маленький Кабуто будет лежать на руках у мертвой матери и истошно рыдать,пока его отец будет глумиться над беззащитной девушкой. Ноно содрогнулась при этой мысли. Только сейчас она поняла,что может лишиться жизни в любой момент. –Нет,нельзя откладывать этот разговор в долгий ящик.–прошептала Ноно,поворачиваясь на другой бок постели. На следующее утро она проснулась раньше Орочимару на полчаса. Умыла,поменяла пеленки,накормила –все по накатанной схеме. Но что-то не давало покоя. Она не хотела себе лгать. Это «что-то»–модель воспитания Орочимару. Фюрер проснулся ровно в 7 утра,и,заметив Ноно возле детской кроватки,усмехнулся. –Уже на ногах? –Да. У них был железный договор:в будние дни ночью за ребенком ухаживает Ноно,так как она не работает. А он–очень даже да. Ему нужен отдых. А вот в выходные–пожалуйста! Орочимару готов был менять пеленки столько,сколько потребуется. Ноно все время ерзала на месте,нервно постукивая пальцами о борта кроватки. Орочимару напрягся. Что с ней? Что уже успело случиться? –Орочимару,надо поговорить.–наконец извлекла она,перед этим набрав в грудь побольше воздуха.–Это очень важно. Орочимару присел на кровать,продолжая расчесывать свои длинные волосы. –Я весь во внимании. –Знаешь,я..я не буду лгать. Меня пугает то,как ты будешь воспитывать нашего ребенка. Очень.. угнетает. Я понимаю,кем ты являешься для общества,для других людей..–Ноно запиналась,путаясь в словах. Уголки его рта приподнялись в усмешке. –Я понял к чему ты клонишь,детка. Но разве то,кем я являюсь для общества–это не то,кем я являюсь для своей семьи? Я никогда не носил масок и всегда говорил правду. Я–фюрер. Но я и отец. Уже двоих детей. Ноно промолчала. Внутри кипела накопившаяся за годы злость на то,что он такой жестокий и холодный человек. Если он вообще был человеком! В чем Ноно,конечно,уже сомневалась. –Не важно. Я не об этом. Меня пугает твоя модель воспитания. Ты жаждешь наследника. Ты воспринимаешь Кабуто как наследника. Думаешь,что он–тряпичная кукла,которую можно будет воспитать под себя. Орочимару снова усмехнулся. Ноно,нахмурившись,скрестила руки на груди. –Разве это не так,фюрер? Я все знаю о тебе. И о твоем холодном сердце. Ты не побрезгуешь набить голову нашему сыну нацизму и антисемитизму! Это–твой план,да? Что ж,только ты не учел одного.. У Кабуто есть мать. И как мать я не позволю такого.–строго заявила Ноно,прожигая возлюбленного острым взглядом. Орочимару пожал плечами. –Это–мое дело,как воспитывать сына,Ноно. У нас был уговор. Если бы родилась дочь–пожалуйста,нянчись с ней хоть до конца жизни,но Бог дал мне сына. Для великой миссии:удержать и сберечь государство. –Не впутывай Бога в свое помешательство.–огрызнулась Ноно. Малыш в кроватке зашевелился,что означало то,что он начинает просыпаться. Ноно примостилась к кроватке,принявшись с нежностью укачивать ребенка. –Мне нет дела до твоих имперских амбиций! Наш сын будет воспитываться в любви и в добре к ближнему. В том числе и к терпимости ко всем национальностям! –Остынь,Ноно. Я лучше знаю,как воспитывать сына.. Однако Ноно уже завелась и чувствовала нарастающий в груди комок праведного гнева. –Интересно,откуда? Я,между прочим,посещаю детские приюты и вижу то,что им там говорят. «Во всем виноваты евреи»–а на себя посмотреть не пробовали? Во всем происходящем виноват ты и остальные партийцы. У вас нет совести! А у тебя нет сердца..–бросила она,понурив голову. Орочимару пришел в ярость от ее слов и стукнул по кровати кулаком. Ноно испугалась,а младенец проснулся и истошно заплакал. –Да как ты смеешь критиковать меня?! Благодари Бога,что я не вышвырнул тебя из дома,когда ты забеременела,тем самым обернувшись для меня проблемой! Плевать я хотел на твою любовь и доброту. В этом мире правит только сила. Сила–оружие власти. Сильные становятся лидерами,слабые–пешками. Ты,Кабуто и Анко–мои пешки.–не обращая на крики ребенка,ответил он. –Доволен?!–прикрикнула она,беря сына на руки.–Добился своего? Ноно пыталась убаюкать малыша,но ничего не получалось. Орочимару хмыкнул. –Ты первая начала.–возразил он,демонстративно отвернув лицо. –Дурацкая отмашка! Не смог придумать что-нибудь поумней?–съязвила она,облизнув сухие губы. Орочимару прищурился,бросая на нее мрачные взгляды. –А ты,я смотрю,что-то слишком осмелела.. В чем причина? Неужели послеродовой период и в тебе играют гормоны? Мальчик все плакал и плакал,и Ноно поняла:пока она не успокоится,сын будет плакать,потому что чувствует состояние матери. Она вздохнула и продолжила разговор,но уже более спокойным тоном. –Мне надоели твои эмоциональные качели. Вчера я думала,что мы семья и любим друг друга,а сегодня у нас очередной скандал. Так больше не может продолжаться. Я устала от тебя и от твоих безумных идей! Тебе придется сделать выбор:либо я и сын,либо власть. Орочимару ощетинился,его глаза вспыхнули гневом. Внутри все горело от злости:день безнадежно испорчен. Так всегда было,когда,по его мнению,Ноно капала на мозги с утра. Может закончить все прямо сейчас? А что удерживает его? Взгляд Орочимару скользнул на плачущего ребенка. Ребенок не выживет без матери. Значит,ему нужно потерпеть. Хотя бы год. А может и больше. Орочимару,несмотря на огромное желание пристрелить ее прямо на месте,встал с кровати и подошел к ней. Ноно дрогнула и попятилась назад. В его взгляде все еще читался гнев. Сильный гнев. Орочимару сел рядом с ней,протягивая руки,чтобы она вручила ему ребенка. –Я все сделаю сам. Ложись спать. Ноно,поджав губы,прожигала его взглядом. –Откуда я знаю,что творится в твоей голове..! Не смей даже коснуться пальцем моего сына!..–прошептала она,пока гнев бил ключом. Он ничего не ответил,лишь взял ребенка на холодные руки,всматриваясь в заплаканное личико. Это все ради тебя,Кабуто. В будущем ты мне будешь очень нужен. Я терплю ее только ради тебя. Малыш открыл глаза,рассматривая воинственный взгляд отца,и Орочимару казалось,что он прекрасно понял его мысли. Юноша положил ребенка к себе на плечо и погладил по спинке. Ноно следила за каждым его движением. Уловив на себе ее тяжелый взгляд,он прошипел: –Мы еще не закончили наш разговор,Якуши Ноно.. Орочимару поправил ниспадающие волосы,покосился на нее и вышел из комнаты. Он решил провести целый день один на один с детьми. Ноно сидела в беседке и пила чай,периодически поглядывая на Орочимару и детей. Анко бегала вокруг отца и смеялась,Кабуто спал в золотой коляске,то и дело ерзая и заливаясь слезами. Этот день Ноно полностью посвятила себе:поспала около трех часов,приняла ванну,сделала маску для лица,а вот теперь сидела и пила любимый зеленый чай в одиночестве,поглядывая за своей семьей. Как ни крути,но она все еще чувствовала,что любит Орочимару,несмотря на все его выходки и хладнокровие. После утреннего спора они почти не разговаривали весь день,только рядом с детьми старались улыбаться друг другу,но это было лишь для того,чтобы дети были счастливы. Кабуто и Анко не нужна несчастная мать,утопающая в отчаянии и в апатии,им нужна любящая и заботливая материнская фигура. Ноно прекрасно понимала это,и потому старалась гнать грустные мысли подальше и сосредоточиться на более позитивных вещах,и это,надо признать,у нее получалось. Она призналась себе,что безумно любит фюрера,не может без него жить,к тому же идти ей было абсолютно некуда. Он собственными руками разрушил ее жизнь и заставил сидеть в золотой клетке. Птичка в золотой клетке. Ноно нашла эту мысль забавной,а потому посмеялась,откладывая чашку с чаем на стол. Орочимару,несмотря на то,что полностью отдался детям,тоже размышлял о своей любви к Ноно. Он нехотя признал,что чувства есть,и они не угасли,но как это обернется в будущем? Если сейчас,когда их сын еще грудной ребенок,то что будет дальше? Он не хотел,вопреки своему гневу,убивать ее,потому что чувствовал привязанность. Ноно для него как наркотик;один раз попробовал и не можешь остановиться,потому что наркотик мгновенно вызвал зависимость. Орочимару поморщился. Он,действительно,считал так. Но в то же время между ними за два года образовалась крепкая нить,и как-никак,но он любил его,пусть это была и не совсем правильная любовь. Он признался себе,что Ноно полностью перевернула его жизнь,чего не было при бывшей жене,матери Анко. Когда она умерла,он не чувствовал ничего кроме разочарования. Никакой нити. Никакой привязанности. Однако Ноно…он называл ее ангелом. Неужели Богу было угодно послать ее именно ему? Ведь ее жизнь сложилась бы очень хорошо,если бы она не попала в его поле зрения. Это случайность или судьба? Неужто Богу угодно,чтобы Ноно свернула на кривую дорожку? Он не знал ответа,однако четко понимал:когда-нибудь он загубит ее своей любовью. Когда-нибудь,когда точка терпения достигнет максимума,между ними рухнут все мосты,и эта ангельски милая девочка исчезнет навсегда в пучине смерти. Орочимару мельком взглянул на Ноно и обнаружил,что она чему-то смеется. Но чему? О чем она думает? Что тревожит ее по ночам? Он уже давно знал об этом,потому что просыпался каждый раз от ее прерывисто-холодного дыхания в спину. С каждой минутой мысли все более запутывали его,и он мотнул головой,желая избавиться от них и сосредоточиться на Анко. Девочка бегала вокруг него,смеялась,показывала язык,крепко-крепко обнимала его за шею,целовала в холодную щеку. Анко безмерно любила папу. Точно так же,как он любил ее. Поздно вечером,когда Орочимару(полностью сам,только приходил к Ноно,чтобы она накормила сына грудным молоком) уложил детей спать в детскую,направился в спальню,решив поставить точку в их разговоре. Ноно сидела у открытого окна и смотрела на оранжево-розовый закат солнца,думая о чем-то своем вечном и незримом. В глазах стояли слезы,и,похоже,она плакала достаточно долго,потому что белки красивых зеленых глаз были пугающе красными. Орочимару молча сел на кровать,не зная,как начать. Еще днем он подготовил пафосную речь,но сейчас она казалась ему глупой. С такой как Ноно нужно говорить прямо и честно. Она добра к нему,да и к тому же,бескорыстно любила его черную душу. Он перевел дыхание,бросил на нее тяжелый взгляд и начал говорить: –Ты всегда ищешь справедливости,Ноно. Быть может,это особенность твоей юности,твоей личности,мне не дано этого знать. Однако мир никогда не был и не будет достаточно справедливым,чтобы уравнять всех людей. Я прекрасно знаю,куда уходят большинство денежных средств,которые я даю тебе на твои нужды,но не стыжу тебя за это. Такие как ты,возможно,могут поменять мир,но не могут понять таких людей,как я. Я–фюрер,Ноно. Такой,какой есть,и я глубоко честен с тобой. Я благодарен тебе за сына и за твою заботу о моей дочери. В каждом разговоре со мной она упоминает тебя как мать. До последних слов Ноно не поворачивалась к нему,а сидела спиной в задумчивой позе,но теперь–повернулась,направив взгляд,полный отчаяния и страха. С лица все еще катились слезы,губки начали дрожать. Орочимару,видя ее реакцию,продолжил: –Ты изменила меня,Ноно. Никогда,даже с бывшей женой,я не был так откровенен,а теперь..–его губы растянулись в усмешке.–Я выдаю тебе всю правду. Ты хорошая мать,Ноно. Он поднялся с кровати и подошел к ней,вдыхая свежий холодный воздух. Погладил влажную щеку рукой и терпеливо ждал ответа. Ноно слегка отстранилась от него,устремив взгляд в окно. –Я благодарна тебе за честность и за всё то,что ты сделал для меня. В конце концов–ты первый сделал шаг к примирению,поэтому я отвечу тебе тем же.–Ноно неожиданно повернулась и оставила на его губах нежный,но короткий поцелуй.–Однако я хочу,чтобы ты знал. Мне нужна перезагрузка. Я хочу сменить обстановку,уехать куда-нибудь далеко-далеко на месяц,а может быть на несколько месяцев. Мне нужно восстановиться. Как и физически,так и психологически. Кабуто изматывает меня. Я никогда не говорила этого вслух,но прекрасно понимаю:это обратная медаль материнства. Ты хороший отец,Орочимару.–она закончила дрожащим голосом и,закрыв лицо руками,молча заплакала. С груди словно упал тяжелый камень:она призналась. Всего несколько дней назад она стала матерью,но уже чувствовала,что едва-едва справляется,словно стоит перед краем обрыва,из последних сил удерживаясь,чтобы не упасть в пропасть. Ноно не отрицала факт ярко-выраженной послеродовой депрессии,однако не планировала зацикливаться полностью на этом и прикладывала уйму усилий,чтобы вернуть душевное равновесие настолько,насколько это в принципе возможно,живя с таким человеком,как Орочимару. Орочимару обнял ее и погладил по дрожащей спине. –Я понимаю,как тебе тяжело Ноно. Поэтому уже давно раздумывал над тем,чтобы предложить тебе уехать. Я предлагаю выбрать США. Там больше свободы,да и Анко будет легче коммуницировать с миром,ведь это–ее дом. Ноно подняла усталые заплаканные глаза,всматриваясь в любимое бледное лицо. Сейчас она любила его больше,чем когда-либо,ведь прониклась его желанием восстановить отношения. Она слабо улыбнулась и ответила: –Хорошо. Я согласна. Но,первое:мы полетим туда без прислуги. Второе:Мы остановимся в Флориде. И третье:мы проведем там столько,сколько будет угодно моей душе. Орочимару кивнул,демонстрируя,что он полностью согласен. –Тогда…завтра с утра начнем собирать вещи? Мой самолет находится неподалеку отсюда. Клару оставим старшей,а мой секретарь полетит на другом самолете и поселится далеко от нас. Так или иначе,но я буду продолжать работать и проводить встречи,пусть и на территории другой стороны. В свое время я часто бывал в Америке и скажу:это удивительная страна. Если бы я был простым человеком,то я бы определенно поселился там навсегда. И кстати…надо удостоить визитом Берти в Великобритании. Он с нетерпением ждет нас в Лондоне. Ноно многозначительно кивнула,встала и поспешила лечь на кровать. Орочимару последовал за ней. Она разделась,укрылась теплым одеялом и наблюдала за тем,как ночь сменяет вечер,и небо темнеет,оставляя за собой мерцающие звезды. Юноша лег рядом с ней,прижимая ее хрупкое тело к себе,и прошептал: –Восстановим наши отношения по крупицам. Ноно посмотрела на него теплым взглядом,губы расплылись в мечтательной улыбке,глаза засверкали. Они предались любовным утехам,а затем уснули в обнимку,проспав так почти всю холодную ночь,и лишь изредка просыпались от детского плача,доносящегося из почти соседней комнаты. А на следующее утро,после завтрака,Орочимару объявил об их путешествии всем в доме,оставил Клару за старшую,предупредил секретаря и,собрав все детские вещи,принялся ждать. Ждать,когда соберется Ноно. Они выехали из дома рано утром. Несмотря на начало марта,на улице было морозно и иней скопился на стеклах машины. Еще сонный водитель без конца спрашивал о том,как и почему они решили уехать на время из страны,и Орочимару отвечал ему короткими фразами о том,что они с Ноно и детьми решили отдохнуть в теплых краях,мечтая,чтобы Эрих заткнулся,но не говоря этого вслух при детях. Анко тоже не давала покоя,всячески ерзала на кресле и требовала объяснений,куда они едут. Ноно,сидевшая рядом с ней,держа младенца на руках,с нежностью попыталась ее успокоить,но гиперактивная девочка требовала,чтобы они остановились и поели. Наконец Орочимару не выдержал и прикрикнул,чтобы она замолчала. Анко надула губки,потерла глаза руками и уставилась в окно. Ноно улыбнулась ей,погладив по щечке. Так они и ехали около получаса. Водитель и персонал самолета втащили внутрь багаж. Эрих пожал руку фюреру и,попрощавшись,уехал. В самолете было душно. Орочимару включил кондиционер и теперь сидел в очках над бумажками,надеясь закончить работу к тому моменту,когда они прилетят. Анко сидела возле Ноно и рисовала цветными карандашами в блокноте,а Ноно присматривала за ней,качая маленького сына на руках. Если бы не жара,все было бы идеально. –Look at me,drawing,papa!–воскликнула Анко,через стол протягивая рисунок отцу с улыбкой до ушей. –Not now,Anko.– ответил Орочимару,даже не поднимая голову. Личико малышки покраснело,она поджала губы и уже готовилась плакать,как вдруг: –Look at me,Anko.–мягко произнесла Ноно,стараясь исправить ситуацию. Анко показала ей рисунок зеленого человечка с надписью «papa». Ноно взяла рисунок в руки,и улыбка расползлась по ее лицу. –Very beautiful,Anko.!–отозвалась она,обнимая ее. Анко слабо улыбнулась и прижалась к ней. Прошло 3 часа. Анко порядком наскучило рисовать. Ноно тянуло спать,потому что длительные поездки всегда утомляли. Кабуто на руках у сонной матери капризничал и не хотел ничего,кроме,видимо,довести всех своим плачем. Орочимару покончил с работой и теперь с чистой душой мог уделить время скучающей девочке,сжимающей несколько цветных карандашей в пухлых пальцах. Он сел рядом с ней,с гордостью оглядывая получившиеся рисунки. Анко,казалось,даже и не заметила этого,потому что очень скоро ее голова упала на стол,и она вмиг заснула. Орочимару улыбнулся и,взяв на руки,положил на спальный мешок рядом с Ноно(они взяли мешок именно на тот случай,если малышка захочет спать,ведь лететь предстояло 10 часов.) Ноно,продолжая качать ребенка на руках,приоткрыла сонный глаз и улыбнулась. Хотя бы Анко успокоилась и спит. Орочимару предложил ей свою помощь,однако Ноно отказалась. Только на руках у матери мальчик был спокоен. Если же он оказывался у кого-то другого,то начинал вопить и плакать,сигнализируя,что хочет обратно. –Лучше оставить все так. Но ты можешь помочь мне тем,что принесешь бутылочку с теплым молоком. Ты помнишь как разогревать?–прошептала Ноно,чтобы не разбудить Анко и не тревожить лишний раз беспокойного малыша. Орочимару послушно кивнул и отправился на мини-кухню. Его самолет был обустроен очень хорошо. Он вернулся через пару минут,когда Кабуто,сжимая в кулачке кусочек маминого платья,уже спал. Ноно все равно поблагодарила его за помощь и попросила отнести в ребенка в люльку,пока она перекусит. Орочимару исполнил ее просьбу и сел около окна,рассматривая небо. В тот день небо было чистым:ни единого облачка,лишь голубая гладь небосвода. Через три часа (к тому времени они летели уже 6 часов) с беспокойством проснулась Анко. Ноно спала возле нее на полу на теплом одеяле (после родов по неизвестной причине у нее начала болеть спина,и она предпочитала спать на чем-то более твердом,чем их постель с Орочимару) ,а фюрер так и продолжал смотреть в окно. Лишь изредка он отвлекался,один раз,чтобы убрать рассыпанные по всему столу карандаши и валяющиеся на полу игрушки (перед полетом они посетили магазин,и Анко выпросила порядка 10 игрушек,на что ни он,ни Ноно не смогли отказать). Время,казалось,тянулось вечность,но он продолжал смотреть в окно,до тех пор пока его не отвлекла Анко. Проснувшись,она начала плакать,дергая спящую Ноно за платье. Орочимару встал с кресла и поспешил к ней. –What happened,mignonette?–по-английски обратился он к девочке. Это забавно прозвище «mignonette» он дал ей еще когда она училась ползать. Девочка утерла слезы и взволнованным голоском рассказала ему о сне. Из всего услышанного он только понял,что ей снилась темнота и закрытая дверь,которую она хочет,но не может открыть в силу возраста. «Какой-то бред.»–подумал Орочимару,но ничего не сказал вслух. Лишь приобнял дочь за плечико и заверил,что это всего лишь сон. Девочка слабо улыбнулась,и он посадил ее к себе на плечи и стал носить по салону. Анко звонко смеялась,на что отец попросил ее быть тише,чтобы не разбудить младшего брата и она послушно смолкла. Анко еще с огромным любопытством и недоверием всматривалась в маленькое существо,которое все вокруг именовали «ее братом». Что он здесь делает? Почему мама и папа так ласковы с ним? Взгляд узеньких глаз скользил по младенцу,Анко сосредоточила на нем все внимание. Орочимару заметил это только тогда,когда задал дочери вопрос,но не получил в ответ ничего,кроме молчания. –«Похоже,она сосредоточена на Кабуто.»– пронеслось в его голове. Он предложил дочери подойти и посмотреть на младшего брата поближе,только так,чтобы не разбудить его. Анко согласилась,и он снял ее со своих плеч и поставил на пол. Анко,взяв отца за руку,уверенными шагами направилась к брату. Малыш Кабуто беззаботно спал,хотя еще реснички временами подрагивали во сне,вероятно,ему снились младенческие кошмары? Орочимару не знал,он лишь позволил дочери приблизится к брату и строго-настрого наказал не прикасаться к нему,чтобы не потревожить. Анко кивнула и продолжила изучать брата. Спросив,почему он такой маленький и получив ответ,что она была такой же крохотной,Анко удивилась. Она тоже такой была? И даже papa and mommy? Уголки ее рта тронула улыбка, и она уже намеревалась погладить малыша по щечке,но Орочимару остановил ее,смерив строгим взглядом. –You'll stroke him, when he wakes up.–прошептал он,потянув девочку назад. Анко послушно покорилась и уселась за игрушки. Через пару часов проснулась Ноно–полностью отдохнувшая и выспавшаяся как никогда–она принялась менять пеленки,а также заниматься своими обычными делами. Персонал,в том числе и стюардессы,пытался предложить ей свою помощь,но Ноно вежливо отказалась,ведь знала,что она–мать и прекрасно сможет справиться с сыном. Орочимару пил кофе,сидя рядом с дочкой. Увидев,что Ноно проснулась,Анко помахала ей рукой,на что Ноно ответила улыбкой. После всех дел Ноно села в кресло,углубившись в чтение книги,и одновременно качала плачущего сына. Орочимару предложил ей оставить сына ему,однако Ноно наотрез отказалась. Все-таки она–мать. Ее связь с ребенком намного сильнее,чем у Орочимару. Да и к тому же,пускай занимается дочкой. Они так долго не виделись. Анко нужен отец. А маленький Кабуто пока предпочитает проводить время с матерью. День уже клонился к вечеру. Они прилетели в США уже в густые сумерки. Персонал собрал все вещи и уже вытаскивал наружу,Ноно собирала Анко,а Орочимару стоял на улице,всматриваясь в темнеющее небо,удерживая новорожденного сына на руках. Когда они с Анко закончили собираться,Ноно взяла ее за руку,и они вышли на трап. Анко была в приподнятом настроении,несмотря на изматывающий полет. Она постоянно оглядывалась вокруг,еще не осознавая того,что прилетела домой. Щечки покраснели от смеха,на ее лице сияла улыбка. Но все изменилось в один миг. В ответ на призыв держаться Ноно,когда они будут выходить,малышка расплакалась и потребовала,чтобы именно отец взял ее на руки и сопровождал при выходе. Она сжала руки в кулачки,из глаз брызнули слезы:ее пронзила жгучая ревность,когда она увидела,что отец возится не с ней,а с младшим братом. Она подбежала к отцу и,подпрыгивая,стала кричать,чтобы он взял ее на руки. Орочимару уже хотел было строго возразить дочери,но вмешалась Ноно и умоляющим взглядом мысленно попросила этого не делать и повиноваться дочери. Нехотя,но он передал сына ей и взял на руки плачущую дочь,прижимая к себе. Орочимару стиснул зубы:истерика дочки прямо перед всеми определенно не скрасит его имидж. На миг он рассердился,но потом его отпустило. Ну и что? Это же дети,с ними иначе не бывает. Он похлопал девочку по спине,выражая таким образом свою поддержку. –Mignonette,ну что ты плачешь? Я занят тобой,все как ты и хотела!–из-за нервов он даже не перешел на английский,но Анко поняла его по тону и прижалась еще сильнее. С самолета их встречали журналисты и фотографы. Как только Анко успокоилась,Орочимару и Ноно вышли с трапа,махая всем рукой в приветствии. Их встретил собственной персоной президент США Уорен Хардинг и несколько его высокопоставленных советников. Орочимару сдержанно улыбнулся и поздоровался с президентом за руку,они были давними приятелями. Приятный на вид мужчина впечатлил Ноно. Он улыбнулся ей и учтиво поцеловал ее руку бриллиантовым с кольцом на пальце. Их дом находился на окраине Флориды,в весьма уютном местечке для богатых. Орочимару познакомился со всеми соседями,заранее нанял охрану,которая будет стоять на входе в район и досматривать всех незнакомцев. А также он нанял киллера,который будет стрелять на поражение,если заметит присутствие незнакомцев около дома. Орочимару вызвал грузовую машину,чтобы перевести вещи,а сам с семьей сел в такси и поехал к дому,так как еще не успел приобрести машину. Анко и Кабуто уже мирно сопели,а вот у Ноно совсем не было сна. Еще столько вещей надо разобрать! Что-то приготовить на ужин и на завтрак! Ноно любила готовить и сама изъявила желание поехать без прислуги,поэтому в глубине души была счастлива. Сейчас она будет хозяйкой на кухне.. Дом оказался двухэтажным с чердаком. На первом этаже–столовая,гостиная,комната родителей. На втором этаже:ванная,бассейн,комнаты детей. А на чердаке–что-то навроде кладовой. Грузовая машина прикатила раньше,чем семья Орочимару,поэтому сотрудникам пришлось ждать,пока фюрер доедет. Орочимару вышел из такси,поблагодарив водителя,(тот его узнал и сказал,что поощряет все действия Японии,от чего Ноно покоробило) и стал давать указания сотрудникам что и куда поставить. Ноно велено было уложить детей в кровати и самой лечь отдохнуть,ни о чем не думая. Орочимару,как настоящий мужчина,взял все на себя,на что она поблагодарила его и после короткого поцелуя,уложила детей по кроватям. Дом был очень просторным и современным,что на то время было редкостью. Интересно,где Орочимару достал этот дом? Впрочем,неважно,наконец-то она отдыхает! И телом,и душой. После непродолжительного отдыха Ноно пошла на кухню,осматривать свои владения. К тому моменту сотрудники почти закончили разбирать вещи,и кухня была обустроена в первую очередь. Перед полетом Ноно спросила у Анко и Орочимару,что ей приготовить для них,на что те хором ответили: «хлопья и макароны.» Ну что ж,макароны так макароны,а вот хлопья они уже купили на завтрак. За всеми хлопотами Ноно и позабыла,что завтра у нее будет день рождение,ей исполнится 18 лет! А вот Орочимару не забыл:поэтому он стоял в прихожей,нервно перебирая трубку телефона,тихонько ругаясь,чтобы не разбудить детей,на доставщика подарков. До вылета из Японии они сделали совместное фото,и Орочимару намеревался подарить Ноно медальон с изображением семьи,ушитый бриллиантами и рубинами. Медальон,конечно,обошелся ему в кругленькую сумму,но его это не особо заботило:деньги есть,а это главное. С тех пор как Анко стала жить у него в доме,все было еще лучше,ведь больше не требовалась посылать деньги на ее содержание. Хоть в чем-то сэкономил. В последнее время он ловил себя на мысли,что тратит слишком много денег,но того требовали обстоятельства! Рождение сына,теперь вот день рождения Ноно,а после.. Орочимару хихикнул. Это был его маленький секрет,о котором он молчал уже около трех недель. Никто и не догадывался,что он скрывает,потому что он никак не выдавал себя,иначе план провалился бы. Он хочет,чтобы это была тайна. Секрет. Его секрет. Доставщик ответил только спустя 10 минут,по-английски пролепетав в трубку,что все в порядке,и завтра подарок будет стоять у дверей. Орочимару огрызнулся в ответ и скинул трубку. Все вещи были разложены по местам. Он расплатился с сотрудниками и пошел в спальню,надеясь в ближайшие часы провести в тишине и спокойствии за очередным романом. Когда он вошел в спальню,она была пуста. Ноно все еще готовила на кухне,Кабуто и Анко спали в детской (он проверил). Пожав плечами,он лег,ощущая легкость в теле,вызванную наличием свежего белья,достал из разобранного чемодана роман Стивена Кинга,которого обожал,и углубился в чтение. Через полчаса в дверь постучали. Ноно вошла с тарелкой макарон и кофе,который они всегда пили по вечерам. Орочимару отвлекся от книги,улыбнувшись ей и поблагодарив за ужин. Ноно присела с ним рядом,пока он с жадностью поглощал пищу. Уже очень давно он был голоден. Покончив с едой фюрер спросил не хочет ли она спать,на что получил отрицательный ответ. –Мне еще нужно разобраться в своих и в детских вещах. Дети спят? –Да. Я проверял. Что будем делать завтра?–игривым голосом спросил он. Он и не думал,что Ноно забыла о своем дне рождении. –Предлагаю спать до обеда,а после пойти в ресторан.–невозмутимо ответила Ноно,как будто завтра был обычный день.–Если я,конечно,все успею по дому.. –Давай я найму персонал?–предложил Орочимару,откладывая книгу,запустив свои пальцы в ее мягкие волосы. –Нет,я справлюсь сама,спасибо.–с легкой улыбкой ответила Ноно,отпив из кружки кофе.–Тебе лучше побольше общаться с Анко. –Не ожидал,что она так будет ревновать меня к Кабуто..–немного поразмыслив ответил Орочимару. –Это–естественно,она же ребенок. Просто постарайся уделять ей должное внимание.–Ноно улыбнулась уголками губ,осушив половину чашки. Орочимару поцеловал ее шею и повалил на постель. –Не хочешь поразвлечься на новом месте? Ноно игриво улыбнулась,выключила в комнате свет,и они предались друг другу,утопая в любовном экстазе. Утро для Орочимару началось очень рано: в 6 утра он стоял на улице,ожидая доставщика подарка. Несмотря на ранее утро,было нестерпимо жарко. Он знал,что Флорида–жаркий штат,но не думал,что настолько. Его тело едва выдерживало,чтобы не свалится от недосыпа и духоты,но он стойко держался. Ноно и дети еще спали. Пару раз за ночь Кабуто просыпался,поэтому Орочимару был вынужден прервать свой сладкий сон,чтобы поменять пеленки и накормить сына,но в целом ночь прошла нормально. Ноно,видимо,так устала,что даже не просыпалась от истошного плача. А вот Анко испугалась,когда ее детский сон был прерван криками младшего брата. Она подорвалась с кровати и побежала к нему в комнату,чтобы выяснить,что случилось. Но там уже стоял Орочимару,который объяснил почему так произошло,успокоил ее и уложил в кровать. Больше девочка не просыпалась. –Ну где этот гребаный Джо? Я уже стою здесь минут 20!–пробурчал Орочимару,уже не зная куда себя деть от скуки. Их район был одним из тех районов,которые называют VIP-классом. Он специально купил здесь дом,потому что он находился неподалеку от моря. По цене дом был хоть не самым богатым,а скорее средним,но это не волновало. К тому же Ноно на вряд ли одобрила его решение купить дворец. Она хотела жить обычной жизнью,может быть и не в простом,а в среднем доме,но все же. Орочимару ценил в ней качества бережливости,а также скромность. Наконец,доставщик подъехал на машине,извинился за опоздание,пообещав,что торт с ягодами и букет белых роз обойдутся в полцены,уехал,оставив Орочимару с грудо подарков. Кое-как он донес все домой(только один раз вернулся за шарами),вытер пот со лба и зашел в спальню. Ноно по-прежнему спала,однако рядом с ней он заметил спящую малышку Анко,которая прижалась к боку матери. Надо же. Он даже не слышал,что она проснулась. В руках у Анко был рисунок желтого человечка,на котором старательно с помощью руки отца,была выведена надпись: «Happy Birthday» Анко сама вызвалась нарисовать Ноно рисунок и попросила Орочимару помочь написать слова,потому что в силу возраста еще умела делать это плохо. –« Значит mignonette тоже проснулась и искала меня. Но не нашла и легла к Ноно.»–подумал он,примостившись рядом. Светло-карие глазки сонно приоткрылись,и девочка повернулась на спину,а увидев отца,слабо улыбнулась. –Nighty-nighty,Anko.–шепотом отозвался он,смерив дочь теплым взглядом. Он всегда говорил ей именно так,на английском языке,когда она,будучи еще младенцем,с диким плачем просыпалась посреди ночи. Он подходил к колыбельке,пока нерадивые няньки спали у себя в постелях,видя 10-тый сон. Он брал на руки малышку и качал ее,целуя в крошечный лобик. Как Анко выросла! Казалось бы,прошло совсем немного,но ей уже шел 4 год! 4 год жизни дочери Орочимару планировал отметить с размахом,тем более ему нравилось,чтобы ее день рождение тоже был в октябре,так же,как у него самого. А у Ноно–5 марта. И у маленького Кабуто–29 февраля. Близкие даты. Забавно. Анко закрыла глаза,нежно уткнувшись ему в плечо. Орочимару лежал с открытыми глазами еще порядка 3 часов,всматриваясь в рассвет за окном. Наконец Ноно под боком пошевелилась. А вместе с ней и Анко. –Анко,Орочимару..,вы уже проснулись?.. Который час?..–сонно пробормотала она,утирая глаза от пелены сна. Орочимару улыбнулся,протягивая ей букет белых роз и медальон. –С днем рождения,мой ангел! Лицо Ноно вытянулось от удивления,а через пару секунд она звонко рассмеялась. –Сегодня мое день рождение! Надо же,а я совсем забыла! Спасибо. Ух ты,что это?–Ноно поцеловала его в губы и взяла коробку с медальоном.–Это же наше фото..! Все вместе! Как трогательно! Из глаз Ноно полились слезы,что было не совсем тем,на что рассчитывал Орочимару,хоть это и были и слезы счастья. Орочимару поставил Анко на кровать,и девочка звонким голоском поздравила Ноно на английском,вручив ей рисунок. Ноно потянула ее к себе,поцеловав в щеку и поблагодарив за рисунок. Орочимару пригласил всех на кухню за стол. На столе стоял огромный ягодный торт со свечкам в виде цифры 18. Анко,радостно потирая руки,уселась на детский стул. Пока Ноно отлучилась на пару минут,чтобы покормить грудью,он раскладывал тарелки и стаканы. Конечно же,не без помощи маленькой помощницы Анко. Девочка старалась поставить все идеально,но даже когда у нее получалось не очень красиво,Орочимару подбадривал ее и помогал. Ноно вернулась с сыном на руках,усаживаясь за стол. Она знала: в этот день Орочимару будет ухаживать за ней как настоящий мужчина. Так и вышло. Фюрер разрезал ножом торт,положил первый кусок ей на тарелку,после–дал Анко и уже потом себе. Ноно с аппетитом съела ягодный торт,отметив,что он получился очень вкусным. Ну конечно же,ведь он заказал его у самого лучшего кондитера Японии. Орочимару усмехнулся,взяв из ее рук сына,чтобы она могла отдохнуть хотя бы пару минут от ребенка. Малыш бодроствовал,удивленными глазками рассматриваясь накрытый стол. Орочимару налил всем апельсиного сока,а себе–белое вино (ну надо же выпить,тем более–повод!),выпил только один бокал,так как не хотел дразнить Ноно,которой было категорически нельзя пить алкоголь из-за грудного вскармливания. Анко с удовольствием проглотила кусок и попросила еще один. Орочимару любезно отрезал ее еще один большущий кусок и положил на тарелку. Анко причмокивала от удовольствия,облизывая пальцы. Ему тоже понравился торт,тем более,что он был с шоколадной пропиткой,его любимой. После приятного завтрака и после того,как Ноно с Орочимару разобрали детские вещи,они заказали такси и поехали гулять. По планам Ноно они должны были посетить парк аттракционов,затем погулять около берега Мексиканского Залива,пойти в самый дорогой ресторан,а потом пойти по магазинам,чтобы купить ей красивое платье на вечер. Ноно очень любила новые вещи,несмотря на то,что весь шкаф был ими забит. Но в этот раз она придумала лозунг: «новая страна,новая жизнь»,что означало то,что ей непременно нужно новое платье. И не только ей. И Анко тоже. Малышка была настоящей модницей,сходила с ума от детских брендовых вещей. Орочимару смирился с их желаниями и не стал возражать. Только тихо подшучивал,что содержание Кабуто обходится ему гораздо дешевле. Весь день они провели по завету Ноно и в конце дня:уставшие,измотанные и с сытыми желудками отправились домой. В парке аттракционов малышку Анко вырвало от большой высоты,что сильно беспокоило Ноно. Сама Ноно,из-за боязни высоты,туда не полезла,а осталась с коляской внизу,наблюдая за Орочимару и Анко. К счастью,девочке сразу стало лучше,и к концу дня она уже не помнила об этом. Поздно вечером,когда Орочимару и Ноно вдвоем уложили ее спать (Ноно читала книжку,чтобы за одно подтянуть свой английский,а Орочимару сидел у изголовья кровати,нежно поглаживая свою дочь по макушке. Спустя полчаса Анко закрыла глаза и благополучно уснула,а фюрер и Ноно отправились в спальню,попили кофе про свечах,занялись любовью и легли спать. *** Жизнь текла своим чередом:Ноно целыми днями наводила уют в доме,Анко посещала местный детский сад,а Орочимару безвылазно пропадал в местной штаб-квартире,находил новых сторонников и пытался решать возникшие проблемы на фронте. Его войско проигрывало по всем линиям,тыл почти пустовал,все здоровые мужчины уже давно лежали в окопах, и призывать было просто некуда. Орочимару поднял налоги,объясняя это тем,что это нужно для солдат,приказывал своим чиновникам агитировать за то,чтобы оставшиеся дети и старики шли на фронт,потому что воевать было уже не кем. Оборонная техника почти вся горела в руинах фронта,страна задыхалась от экономической рецессии и бесконечных просьб фюрера потерпеть еще немного,и тогда они точно победят злобных евреев,и настанет Чистое Государство. Запуганное население не смело протестовать варварским и порою омерзительным методам пропаганды министра немецкого писателя Йозефа Геббельса,который,пока Орочимару с семьей находился в Америке,встал у руля,замещая собой фюрера. Люди не знали,что фюрер уехал,лишь кое-кто догадывался об этом,тем более что никто его не видел уже 5 месяцев. Неугодные и несогласные (несмотря на всеобщую «лояльность» находились и такие ),были отправлены в концлагеря,к тому времени уже разросшиеся по всей стране. Генрих руководил концлагерями,и под его контролем было построено уже свыше 100 секретных мест,куда свозили неугодных и их семьи вагонами,отправляли на рабский труд,подвергали расстрелам и пыткам,а также уничтожали в газовых камерах,а после сжигали их тела в крематориях. Узники (к тому моменту их численность по разных оценкам составляла около 1-2.5 миллионов человек,большинство из которых были еврейской национальности,своими руками возводили новые концлагеря. Запуганные,униженные,смертельно худые люди не имели ни шанса на нормальную жизнь и каждый день,каждую минуту массово вымирали от изъевших их тел болезней,от пыток и наказаний,но в основном:от мучительного голода. Ноно Якуши узнавала обо всем этом из газет,и дрожь пробирала ее тело,когда она вчитывалась в строки о концлагерях и о чудовищных событиях,то и дело происходивших там. Некоторые узники объединялись в банды,пытаясь противостоять мучителям,что доказывало,что даже в таких условиях их волю было не сломить,но их подвергали расстрелам без суда и следствия. Глаза Ноно наполнялись слезами,как только она брала в руки газету,сердце стучало как бешеное. Мысль о том,что это все происходит по вине того,когда она любит,не давала покоя даже по ночам,даже когда они занимались любовью. Пока она живет свою лучшую жизнь,люди в ее стране умирают от голода! Чувство вины грызло ее изнутри,от нескончаемого стресса она осунулась,и молоко все время пропадало из груди,что вынуждало ее бесконечно покупать дорогие смеси. Однако Ноно больше переживала не за Кабуто,а за Анко. На прошлой неделе ей исполнилось 4 года,она уже хорошо говорила и понимала,что происходит. Ноно дрожала при мысли,что если Анко узнает,чем занимается ее отец,то она может не пережить этого. Их отношения с Орочимару после приезда в Америку,не сильно наладились. Во-первых,то,что они оба плохо спали по ночам,сильно било по здоровью,причем в большей степенью по здоровью Орочимару,ведь он работал с 6 утра и допоздна,нередко ночевал не дома,а в кабинете. Очень часто жаловался на головные боли и на покрасневшие белки глаз,производящие вид,что он принимает запрещенные вещества. Честно говоря,тайком от всех он действительно делал это,но только принимал их в качестве снотворного. Чувство легкости после амфетамина давало спокойный и ровный сон,что не могло ни радовать его. Во-вторых,их ссоры по-прежнему не прекратились,а иногда даже усиливались. Ноно,сходившая с ума от стресса,высказывала упреки,умоляла закончить войну и покончить со своей карьерой хотя бы ради детей. Она прекрасно понимала,что Орочимару плевать на ее жизнь,и когда ему будет угодно он разделается с ней не моргнув и глазом,но все равно пыталась достучаться до его сердца,если оно еще было,а не сгнило в жестокости и хладнокровии. В-третьих,она не раз,даже в мирной обстановке (например,днем в выходные за обедом) высказывала мысль о том,что она глубоко беспокоится за будущее Анко и Кабуто. Орочимару отмахивался мол,они в полной безопасности. Однако Ноно знала,что рано или поздно уж душа Анко точно станет черной. И как же,чертовски,она была права. Но ее отвлекала и другая мысль:когда Кабуто исполнилось 3 месяца,она вознамерилась его крестить. Орочимару хоть и был крещен,но никогда не испытывал особой любви к вере,а Анко он вообще не крестил. Ноно вспылила,когда узнала об этом и распорядилась,чтобы дети обязательно были крещены. Орочимару пожал плечами,мол поступай как хочешь. И Ноно взялась за дело. Крестины детей решено было провести 5 мая в погожий солнечный денек. Орочимару оделся в костюм,Ноно одела простое платье,повязав платок на волосы;Анко,которую в основном одевала мама,была одета в детское платьице с розовыми рюшечками и в белый платок. Ноно нашла священника и договорилась провести крещение детей. Крестными Кабуто она решила избрать Цунаде и Джирайю,а крестной Анко она решила стать сама. В 11 часов они всей семьей прибыли в церковь. Ноно хотела,чтобы крещение прошло по всем канонам. Как только они вышли из машины,Кабуто стал плакать,на что Орочимару недовольно фыркнул,скрестив руки на груди. –Видишь,даже ребенку не нравится. Отпусти его,и поехали домой. Ноно покачала головой. –Это очень важно. Я попросила вести тебя прилично. А ты как маленький. Даже Анко не хнычет! Будь достойным родителем и покажи детям пример. Ноно вывела Анко из машины под руку,передавая младенца отцу. Орочимару нехотя закрыл машину,и они направились в церковь с голубыми куполами. Через пятнадцать минут прибыли Цунаде и Джирайя,любезно согласившиеся быть крестными сына лучшего друга. Сначала крестили Кабуто,а затем–Анко. Кабуто получил имя: «Кабуто Орочимару Якуши», а Анко: «Анко Кэрриэтта Митараши» После выматывающей процедуры (детям весьма не понравилось) ,Ноно поблагодарила священника,и они все вместе поехали в ресторан. По пути заехали,чтобы купить мороженое Анко,которая,не понятно почему,начала сильно капризничать. Орочимару,сидя за рулем,ворчал:это все из-за крестин! На что Ноно тихим голосом попросила его заткнуться и отвлеклась на девочку,успокаивая ее своим нежным голосом. Она всегда так делала,когда дети начинали капризничать и плакать. Обычно Анко никогда не капризничала вне стен дома или детсада,но иногда в ее поведение это проскальзывало. Ноно относилась к этому спокойно,объяснения разгневанному Орочимару,что таким образом у нее формируется нервная система,и нужно немного потерпеть. Но иногда Анко была просто не выносимой. А еще:холодной и жестокой. В чем Ноно убедилась сама.