Часть 6 похищение или какая свадьба без приключений

Утро в особняке Корханов началось задолго до рассвета. Дом ещё не проснулся полностью, но жизнь уже кипела. Слуги двигались почти бесшумно: кто-то натирал до блеска мраморные полы, кто-то развешивал свежие ткани, кто-то выносил ящики с цветами. В воздухе смешивались запахи кофе, свежего хлеба и розовой воды. Хатидже-ханым стояла в центре гостиной, держа в руках список и внимательно следя за каждым шагом прислуги. — Эти канделябры ближе к окнам, — строго сказала она. — И проследите, чтобы цветы были только белые. Никакого кремового. Рядом с ней была Ифакат — энергичная, собранная, будто свадьба держалась именно на ней. Она одновременно раздавала указания, проверяла списки гостей и отвечала на звонки. — Сейран, ты проверила музыкантов? — бросила она через плечо. — Уже на месте, — ответила Сейран, появляясь в дверях с чашкой кофе. — Репетируют. Нюкет наблюдала молча. В её взгляде было спокойствие и контроль — она не суетилась, но видела всё. — Сегодня всё должно пройти безупречно, — произнесла она тихо. — Без лишних эмоций. --- Завтрак в особняке был семейным. За длинным столом собрались все: Хатидже-ханым, Ифакат, Нюкет, Сейран, Эсме, Гюльгюн, Асуман, Нилюфер, Айбиге. Суна сидела во главе, рядом с ней — Мелек, сосредоточенно размешивавшая мёд в чае. Разговоры были спокойными, почти будничными, но напряжение ощущалось под каждой фразой. — Сегодня будет длинный день, — заметила Сейран, отламывая кусочек хлеба. — Ты готова, Суна? — Да, — спокойно ответила она. Айбиге внимательно посмотрела на неё, затем наклонилась ближе и прошептала: — Скажи… а у Кайи вообще есть женатые друзья? Или все такие же вечные холостяки? Суна едва заметно улыбнулась. — Есть. Но даже холостяки взрослеют. Иногда — внезапно. Айбиге кивнула, будто этот ответ её устроил. За столом не хватало только одного человека. — Кайя ещё не приехал? — как бы между прочим спросила Гюльгюн. — Он завтракает с друзьями, — ответила Нюкет. — У Алекса. Так будет спокойнее для всех. Да и жених не должен видеть невесту перед свадьбой --- В это время, в квартире Алекса, царила совершенно другая атмосфера. Открытые окна, запах кофе, смех и громкие голоса. На кухонном столе — пицца, омлет, соки, бутылка минеральной воды и одинокая бутылка виски, которую никто не трогал. — За последний завтрак свободного мужчины! — рассмеялся Оливер. — Он уже не свободный, — заметил Бурак. — Просто ещё не окольцован Кайя сидел чуть в стороне, с чашкой кофе в руках. Он слушал, улыбался, но был собран. — Ты странно спокоен, — заметил Алекс. — Обычно в такие дни люди нервничают. — Я не нервничаю, — ответил Кайя. — Я принял решение . И его ничего не изменит Наступила короткая пауза. — Тогда поехали, — сказал Алекс, вставая. — Невесту нельзя заставлять ждать. --- После завтрака особняк наполнился подругами Суны. Нилюфер, Айбиге, Асуман, Сейран — к ним присоединились дальние родственницы, кузины, подруги детства. Комнаты ожили смехом, шорохом платьев, звоном украшений. Когда прибыли стилисты, начался настоящий хаос. Суну усадили у трюмо. Волосы укладывали долго и бережно, макияж был сдержанным, почти невесомым. Белое платье ждало своего часа. Мелек бегала по комнате в праздничном платьице, прижимая к груди корзинку с цветами. — Я буду нести лепестки, — серьёзно сказала она. — Прямо вот так, смотри! — ты моя умница — улыбнулась Суна. — Это важная миссия. У тебя все получится Мелек кивнула с полной ответственностью. --- Ближе к обеду Кайя подъехал к особняку вместе с друзьями. Мужская часть дома ожила: костюмы, галстуки, часы, быстрые разговоры. Кто-то шутил, кто-то молчал. Кайя стоял у окна, поправляя запонки, когда его телефон завибрировал. Номер был неизвестный. Он уже хотел сбросить — но сообщение пришло следом. «Я заберу всё, что тебе дорого, если не заплатишь. Начну с того, что ты ценишь больше всего.» Кайя побледнел. Он не знал от кого эти письма но внутри у Кайи поселилось чувство тревоги. В женской половине особняка Суна уже была почти готова. Она подошла к окну, чтобы вдохнуть, и в этот момент телефон в её руке завибрировал. Сообщение. «Ты думала, всё так просто? Если не заплатишь — твоя свадьба будет опыта слезами . У тебя есть время до начала церемонии.» Суна почувствовала, как холод сковал грудь. Она быстро убрала телефон, глубоко вдохнула и повернулась к подругам. Никто не должен был заметить. — Мелек где? — вдруг спросила Айшен. — В комнате для детей, — ответила Айбиге. — С корзинкой, как и договаривались. Суна кивнула. Но тревога не отпускала. Музыка внизу уже начинала звучать. Гости собирались. Всё было готово. Суна надела фату, взяла букет и повернулась к двери. — Я сейчас приведу Мелек, — сказала Айшен и вышла. Прошло несколько минут. Потом — ещё. Айбиге нахмурилась. — Странно… что Айшен долго нет сказала она. — Суна почувствовала, как сердце резко сжалось. — Я сама посмотрю, — сказала она и сделала шаг к двери. В этот момент в коридоре раздался крик. — СУНА ХАНЫМ! Айшен вбежала бледная, дрожащая. — Мелек… — выдохнула она. — Её нет. Комната пуста. Суна выронила букет. Внизу уже играла свадебная музыка. А где-то за пределами особняка Ферит улыбался, держа в руках телефон с отправленным сообщением Тишина в машине была густой, липкой — такой, что в ней вязли мысли. Мелек спала. Слишком спокойно. Слишком правильно. Маленькая грудь едва заметно поднималась и опускалась, ресницы дрожали, будто ей снилось что-то светлое — совсем не то, что происходило на самом деле. Я сидел рядом и смотрел на неё, не моргая. Вот до чего ты меня довела, Суна. Руки слегка дрожали. Я сжал их в кулаки и отвернулся к окну. Дорога тянулась бесконечной лентой, фары выхватывали куски асфальта, придорожные огни вспыхивали и исчезали. Назад дороги уже не было. — Она в порядке, — тихо сказала Пелин, сидевшая напротив. — Всё рассчитано. Я кивнул, не глядя на неё. Рассчитано. Слово било по вискам. Я не хотел возвращаться к моменту, когда решение стало окончательным. Потому что если позволить себе подумать — придёт другое чувство. Не злость. Не ярость. Сомнение. А сомневаться было нельзя. Я снова посмотрел на лицо девочки. В её чертах угадывалось что-то от Суны: линия бровей, упрямый подбородок. Это злило сильнее всего. Она всегда умела забирать у меня всё. Любовь. Уважение. Жизнь. Теперь — мою свободу. — Ты уверен, что она заплатит? — спросила Пелин. Я повернулся к ней. — Заплатит, — ответил жёстко. — Потому что у неё нет выбора. Она отвела взгляд. Я знал этот взгляд. Она тоже сомневалась. Но шла за мной — как всегда. Потому что Диярбекир был её территорией. Её дом. Её тишина. Особняк встретил нас каменным молчанием. Высокие стены, тяжёлые ворота, запах ночи и старого камня. Здесь не было Стамбула. Здесь решения принимались быстро — и без свидетелей. Мелек перенесли в комнату наверху. Большая кровать, мягкий свет, плотные шторы. Слишком спокойно. Слишком безопасно, чтобы это выглядело как похищение. Я стоял в дверях, пока Пелин поправляла плед. — Она не должна проснуться раньше времени. — Я знаю. Когда дверь закрылась, я прислонился к стене и впервые за ночь вдохнул по-настоящему. В груди было пусто. Ни триумфа. Ни облегчения. Только тяжесть. Я не монстр, — повторял я себе. — Я просто беру своё. Телефон завибрировал в кармане. Сообщение отправлено. Доставлено. Я закрыл глаза. Где-то в Стамбуле в этот момент играла свадебная музыка. Белые цветы. Счастливые лица. И я знал — Суна уже чувствует пустоту. Ту самую, что я ношу в себе годами. — Теперь мы квиты, — прошептал я в пустоту коридора. В ответ было только эхо. И детский сон за закрытой дверью. Свадебная музыка оборвалась резко — будто кто-то перерезал нить, на которой держалось всё утро. Гости замерли. Слуги переглядывались. Шёпот прокатился по залу тревожной волной. Суна сидела в своей комнате, на краю кресла. Белое платье, фата, букет, упавший на пол — всё казалось чужим, ненастоящим. Она сжимала телефон, но не смотрела на экран. Слёзы текли тихо. Без истерики. Без крика. Боль была глубже. — Полицию нужно вызвать, — дрожащим голосом сказала Айшен у двери. Суна медленно покачала головой. — Нет. — Суна, ты понимаешь, что… — начала Сейран. — Я сказала — нет, — тихо, но так, что спорить никто не решился. — Если будет полиция… он сделает хуже. Он этого и ждёт. Хатидже-ханым впервые выглядела растерянной. Нюкет стояла у окна с каменным лицом. Эсме закрывала рот ладонью, чтобы не закричать. Суна закрыла лицо руками. — Это я виновата… — прошептала она. — Я знала, что он не остановится. Я должна была защитить её. В коридоре Кайя говорил по телефону. Коротко. Жёстко. — Мурат, мне нужно, чтобы ты нашёл ребёнка. Сейчас. Неофициально. Пауза. — Я понимаю. Когда сможешь — приезжай. Я жду. Он опустил телефон. Айбиге подошла ближе. — Он приедет? — Позже. Он уже начал работать. Суна подняла голову. — Если он найдёт её… — голос сорвался. — Я сделаю всё. Что угодно. Кайя опустился перед ней на колени и осторожно сжал её руки. — Ты не одна. Я клянусь, мы вернём Мелек. В этот момент телефон Айбиге завибрировал. — Айбиге- ханым? — спокойный мужской голос. — Это Мурат. Друг Кайи. Мне нужно знать всё. Каждая деталь. Вы работаете в полиции и знаете что делать и вы сейчас самая здравомыслящая девушка , Она слушала — и почему-то перестала слышать всё вокруг. Голос был уверенный, ровный. Такой, которому хотелось верить. — Я всё расскажу, когда вы приедете в особняк сказала она тихо. — Я буду ждать. Когда разговор закончился, Айбиге ещё несколько секунд смотрела на экран. — Что с тобой? — прошептала Сейран. — Странно… — ответила она. — Он ещё не здесь. А мне кажется, будто он уже всё держит под контролем. — Мурат такой, — сказал Кайя. — Когда он появляется — хаос начинает бояться. Айбиге опустила взгляд. Щёки слегка порозовели. В комнате Суны снова раздался тихий всхлип. Она прижала фату к груди, будто это была Мелек. — Только бы она не испугалась… — прошептала Суна. — Только бы она проснулась и подумала, что это сон. Свадебные цветы в особняке начинали вянуть. А где-то далеко, за высокими стенами, ребёнок спал, не зная, что стал центром войны, в которой нет правил. И все ждали одного. Когда приедет Мурат. Ложь всегда начинается одинаково. С мелочи. Я смотрел в потолок и считал трещины, будто они могли сложиться в ответ. Пелин лежала рядом — молчаливая, тёплая, слишком спокойная для человека, который знает, что всё идёт не так. Она не была беременна. Никогда не была. Эта мысль больше не вызывала во мне ни злости, ни облегчения. Только усталость. Глухую, липкую, как похмелье после ночи, которую лучше бы забыть. — Мы всё равно не могли иначе, — сказала Пелин тихо. — Ты бы не выбрался сам. Не выбрался. Я усмехнулся. Казино. Скачки. Ставки «ещё один раз — и всё верну». Долги не кричат. Они ждут. А потом начинают забирать. Сначала деньги. Потом свободу. Потом — всё остальное. — Суна — единственный рычаг, — продолжила Пелин. — Ты сам это знаешь. Я знал. Именно поэтому ненавидел себя. Мы не говорили о том, что было между нами позже. Это случилось так же пусто и механически, как всё в моей жизни в последнее время. Не близость — попытка заглушить страх. Не любовь — пауза перед ударом. Когда всё закончилось, я встал и подошёл к окну. Ночь в Диярбекире была плотной, почти чёрной. Такой, в которой легко исчезают люди. Я всё контролирую, — сказал я себе. Мелек в безопасности. Суна заплатит. Я выберусь. Ложь. Снова ложь. Телефон завибрировал около полуночи. Номер я знал наизусть, хотя хотел бы стереть его из памяти. — Феррит, — голос был спокойным, почти ленивым. — Мы же договаривались. — Я решаю вопрос, — ответил я жёстко. — Мне нужно время. Смешок. — Время — это роскошь. А у тебя, брат, одни долги. Связь оборвалась. Я ещё секунду держал телефон у уха, будто мог вернуть разговор назад. — Что-то не так? — спросила Пелин. — Всё под контролем, — соврал я автоматически. И именно в этот момент я почувствовал — слишком тихо. Не ту тишину, что бывает ночью. Другую. Опасную. Я вышел в коридор. Дверь в комнату Мелек была приоткрыта. Сердце ударило так, будто хотело вырваться из груди. — Мелек? — позвал я, уже зная ответ. Кровать была пуста. Плед сдвинут. На полу — игрушка, которую она сжимала, когда засыпала. Я замер. А потом увидел это. Записка. Короткая. Неровным почерком. Ты думал, что играешь один. Теперь наш ход Воздух исчез из лёгких. Пелин выбежала в коридор. — Феррит… что происходит? Я медленно сел на край кровати, не чувствуя ног. Они забрали её. Не ради Суны. Не ради шантажа. Ради меня. И впервые за всё это время страх был не за себя. Он был чистым. Живым. Разрушающим. — Я всё испортил, — прошептал я. — Я зашёл слишком далеко. Где-то далеко, в Стамбуле, Суна молилась, чтобы Мелек была жива. А я смотрел в пустую комнату и понимал: теперь эта война вышла из-под контроля. И долгов у меня стало на одну жизнь больше. Мелек Она проснулась от тишины. Не от резкого звука — от отсутствия привычных. Не было часов, не было шороха штор, не было шагов за стеной. Только ровное, монотонное гудение лампы под потолком. Мелек открыла глаза и замерла. Комната была безликой. Светлые стены — без картин. Низкий потолок. Аккуратно заправленная кровать. Чистый пол — без пыли, без пятен. Ни одной личной вещи, будто здесь никто никогда не жил и не должен был жить. Но всё было ухожено. Плед сложен ровно. На столе — стакан с водой, без разводов. Еда аккуратно накрыта крышкой, чтобы не остыла. Даже воздух — свежий, без запаха сырости или дыма. Это пугало сильнее, чем грязь. Голова слегка кружилась. — Мам… — прошептала она. Ответа не было. Значит, за мной следят, — подумала она, сама не понимая, откуда пришла эта мысль. Дверь открылась тихо. Вошли двое мужчин. Они не улыбались. Не кричали. Не подходили близко. Просто смотрели. Один поставил поднос ровно по центру стола. Второй остался у двери, скрестив руки. — Вода. Поешь, — сказал первый. Без грубости. Без тепла. Мелек сжалась, поджав ноги. Сердце колотилось так громко, что казалось — они слышат. — Где мама? — спросила она, стараясь говорить ровно. Мужчина на секунду задержал взгляд на её лице. — Скоро узнаешь. Это было не утешение. И не угроза. Это было равнодушие. Она медленно взяла стакан. Руки дрожали. Если здесь чисто — значит, я им нужна. А если я им нужна — они меня не тронут. Мысль была хрупкой, но она держалась за неё, как за край одеяла. Бандиты Дети — всегда хуже, — подумал тот, что стоял у двери. Не потому что страшно. Потому что потом не забудешь. Он отвёл взгляд. Феррит идиот. Казино, скачки… думал, что ему всё можно. Теперь пусть платит. Второй мужчина молча наблюдал, как девочка ест маленькими кусочками. Главное — чтобы была жива. Остальное не наше дело. Он не считал себя плохим человеком. Просто делал работу. Долги — это язык, который все понимают. — Не бойся, — сказал он резко, будто злился на сам факт этих слов. — Ешь. Мелек кивнула. — Папа придёт? — спросила она тихо. Мужчины переглянулись. — Он уже идёт, — ответил старший. Это не было ни правдой. Ни ложью. Они вышли, аккуратно закрыв дверь. Комната снова стала тихой. Слишком правильной. Слишком пустой. Мелек сидела на кровати и пила воду маленькими глотками, не зная, что эта стерильная, безликая аккуратность — знак того, что теперь она не человек. А гарантия. Звонок Телефон завибрировал в кармане. — Феррит, — голос был короткий. — Девочка у нас. Пауза. — Жива. Цела. Кормим. Поим. Ещё пауза. Длиннее. — Теперь слушай внимательно. Ты больше не играешь. Ты платишь. И быстро. Связь оборвалась. Через минуту телефон снова оказался в руке. Другой номер. — Суна? — голос был холодным, как металл. — Слушай и не перебивай. Он сделал шаг к двери комнаты. — Твоя дочь у нас. Пока твой бывший муж не заплатит она останется у нас Но она же ребенок ответила суна, нас это не волнуют и бандиты отключили телефон В комнате было тихо. Мелек сидела на аккуратно заправленной кровати, сжимая стакан с водой, и не знала, что в этот самый момент мир окончательно треснул — и назад его уже не собрать. Конец главы. ---