Утро после

Кейт проснулась от света. Окно было приоткрыто, за тонкой шторой шелестел лёгкий утренний ветер. Небо было голубым, с золотистыми всполохами — в Базеле начинался ещё один день, но для неё он был совершенно другим. Она лежала на боку, уткнувшись носом в мужское плечо. Горячее, живое. Рядом Лукас, растрёпанный, с одной рукой под головой, другой обнимающей её за талию. Его дыхание было размеренным, он ещё спал. На губах — след полуулыбки. Кейт закрыла глаза снова. Хотелось остаться здесь — в этом утре, в этой постели, в этом тепле. Внутри неё всё было по-другому. Она чувствовала, как будто границы тела стерлись: его кожа — её, его дыхание — её воздух. Её сердце стучало медленно, уверенно. Как будто оно знало: всё уже решено. Она осторожно провела пальцами по его груди, по татуировке на ключице — маленькая надпись на литовском, которую она не сразу замечала раньше. „Viskas, ką myliu.“ Всё, что я люблю. Он открыл глаза. — Ты читаешь меня, как книгу, — прошептал он, не открывая рта до конца. — Надо было прятать татуху. — Ты слишком красив, чтобы тебя прятать, — отозвалась она и легонько укусила его за плечо. Он засмеялся. Протянул руку, провёл ладонью по её спине и сжал бедро. — Это не сон, да? — Если это сон, то не буди меня. Никогда. Он подтянул её к себе, снова целуя — мягко, медленно, будто пробуя, каково это: просыпаться в одном ритме. Они долго не вставали. Смеялись. Лениво болтали. Она сидела у него на бёдрах, растрёпанная, с отпечатками ночи на теле, он играл с её прядью и целовал плечо. Потом в номере раздался звонок. — Давай не брать, — выдохнула она, закрывая глаза. — Слишком поздно, — хмыкнул он, уже смотря на экран. — Алё, Йокубас. Jo, viskas gerai. Mes dar gyvi. Ramiai. Jo, buvo interviu?… ką? Он сел, глядя в пространство. — Что? Он медленно посмотрел на Кейт: — Нас сняли папарацци. В холле. Вчера. Как ты брала меня за руку. Кейт застыла. — Уже в сети? Он кивнул. — „Новая девушка Лукаса из Katarsis. Загадочная русоволосая со сцены.“ — цитирую Йокубаса. — Отлично, — выдохнула она и села на кровати, прикрываясь простынёй. Он встал. Обнял её сзади. Целовал в шею. — Я рад, что все увидят. Пусть знают. Я устал скрываться. — Мы не пара в традиционном смысле, Лукас. — Зато мы — настоящие. Она посмотрела на него в зеркало напротив. Там были двое. Настоящих. — Что сказала команда? — Йокубас свистел от восторга. Эмилия хочет подробности. Аланас… ревнует. — К кому? — Думаю, к тебе. Кейт рассмеялась. — Ну, всё, теперь точно конец. Скандал. Заголовки. „Katarsis рушится из-за девушки-волонтёра“. Увольнение в прямом эфире. — Никто тебя не уволит. Не сейчас. Не после этого. Он взял её за руку. Смотрел в глаза. Без шуток. Слишком серьёзно для утра, слишком честно. — Поехали со мной в Вильнюс. Она глубоко вдохнула. — У меня работа. — Переведём. Онлайн. На расстоянии. — Моя жизнь в Лондоне. — Сними её. Как кожаную куртку. И надень другую. У нас будет общая. Молчание. Он не давил. Просто ждал. Она встала. Пошла к чемодану. Нашла белую рубашку — его. Накинула, подняла волосы. У зеркала провела пальцами по шее. Там всё ещё были красные пятна. — Дай мне день. Я всё решу. Поговорю с командой. И с собой. Он подошёл сзади. Положил руки ей на живот. — Я не давлю. Но я знаю, чего хочу. — А я? — прошептала она. — Ты знаешь. Просто боишься. Он поцеловал её в затылок. И добавил, почти неслышно: — Aš tave myliu. У неё дрогнули пальцы. — Переведи, — попросила она. Он обнял крепче. — Я тебя люблю.