Ночь Паневежиса

Шум концерта ещё стоял в ушах, когда автобус привёз делегацию в гостиницу. Уставшие, но возбуждённые музыканты разошлись по номерам. Йокубас шутил с техником у ресепшена, Эмилия переписывалась в телефоне, Аланас задержался у бара, заказывая бокал вина. Кейт поднялась в номер вместе с Лукасом. Всё время дороги он молчал — сидел рядом, но будто за стеклом. Его пальцы постукивали по колену в такт какой-то своей мысли, а глаза — ледяные, напряжённые. Стоило двери номера захлопнуться, тишина стала невыносимой. — Ну? — наконец сказала Кейт, снимая бейдж. — Ты будешь молчать весь вечер? Лукас повернулся к ней, глаза горели. — Я видел, как он на тебя смотрел. — Господи, Лукас… — Кейт устало провела рукой по лицу. — Это был просто разговор. — Просто разговор? — он резко шагнул ближе, почти нависая. — Он ищет момент, Кейт. Ты думаешь, я не знаю его? Я знаю, как он флиртует, знаю, как он играет взглядами. Она сделала шаг назад, но не из страха — чтобы сохранить дыхание. — А ты думаешь, я настолько наивная, что не замечу? Он остановился в сантиметрах от неё. Голос стал низким, хриплым: — Я думаю, ты слишком добрая. Слишком открытая. И он этим пользуется. — Ты ревнуешь, — бросила она, не скрывая горечи. Лукас усмехнулся — коротко, без радости. — Конечно, ревную. Потому что ты — моя. Эти слова прорвали их обоих. Она толкнула его в грудь, но не чтобы оттолкнуть — чтобы взорвать напряжение. Он перехватил её запястья, прижал к стене, и их губы столкнулись. Поцелуй был яростным, почти болезненным, как драка. Кейт застонала, когда его руки сжали её бёдра, поднимая выше. Она обвила его ногами, вцепилась в волосы. — Ты… невозможный, — выдохнула она сквозь поцелуй. — Невозможный — для всех. Но не для тебя, — прошипел он ей в губы. Они рухнули на кровать, сбивая простыни. Каждый поцелуй был признанием, каждый рывок — претензией. Он жадно целовал её шею, плечо, оставляя следы, как будто хотел пометить. — Скажи, что ты моя, — требовал он, двигаясь в ней так, что она теряла контроль. — Твоя, — выдохнула она, выгибаясь. — Только твоя. И в этой смеси ярости и желания они сгорели. До конца ночи не было ничего — только их тела, их голоса, их ревность и любовь, переплетённые в одно целое. А где-то за стенами отеля фанаты выкладывали первые фото с концерта. Аланас уже постил сторис с шампанским и загадочной подписью. Но в этой комнате Лукас и Кейт принадлежали только друг другу.