Нежелание отпускать

      Запах горячего сидра, свежей типографской краски и магии. Толпа неспешно перемещается от стенда к стенду. Сверху порхают разворотные страницы, пробуя привлечь читателя в ловушку.       Гермиона стоит у стойки с редкими трактатами. На её лице лишь сосредоточенность, пальцы ловко перелистывают страницы, но подбородок чуть приподнят, как у гончей на следу.       — Никогда не думал, что увижу тебя вне Министерства. И уж тем более без папки с законами в обнимку.       Голос был насмешливый и узнаваемый. Гермиона замирает и медленно поворачивается. Он стоит напротив, опираясь на витрину. В темно-сером пальто, с расстёгнутой манжетой и выражением скучающей грации.       — Малфой, — она сканирует его фигуру, после чего отворачивается обратно к трактату, — что ты здесь делаешь? Потерялся по дороге к очередному саркастичному замечанию?       Он приподнимает бровь.       — На самом деле, искал сборник алхимических формул. Но, как всегда, нашёл тебя. Грейнджер, ты чаще встречаешься, чем полётные проклятия.       Она хмыкает, но уголки губ чуть дрожат.       — А ты чаще цепляешься, чем дезинформация в «Пророке».       Они идут вдоль рядов, и в их голосах — игра. Колкость теперь не как оружие, а как привычный танец.       — Признаюсь, я скучал по твоим замечаниям, — сказал Драко медленно, почти лениво. — Ничто не бодрит с утра так, как лёгкий привкус презрения.       — Ты называешь это «с утра»? — она фальшиво удивляется. — В твоём случае, я думала, день начинается с двенадцати и чувства собственной значимости.       Он усмехается. Впервые по-настоящему.       — Возможно, именно поэтому я рад тебя видеть.       И вдруг голос позади прерывает их:       — Гермиона! Гермиона, подожди секунду!       Мужчина лет тридцати, в мантии архивариуса, подходит быстрым шагом. Рыжевато-русые волосы, очки, открытая улыбка. В руках кипа документов. Он легко касается её локтя, по-приятельски, но Драко это замечает.       И чувствует укол. Не гнева. Даже не обиды, а раздражающей ревности, в которую он отказывается признаться. Все эти иллюзии и проекции в его доме мешают ему мыслить рационально.       Мужчина улыбается Драко:       — О, здравствуйте. Вы тоже интересуетесь выставкой?       — Нет. Меня сюда привела исключительно интеллектуальная жажда, — отвечает Драко с ледяной вежливостью. — И, как выяснилось, — некоторая склонность к разочарованиям.       Гермиона напрягается. Слишком хорошо знает эту интонацию. Слишком хорошо, чтобы не заметить, что за ней. Мужчина смотрит между ними, не улавливая подтекста:       — Ладно, Гермиона, я буду ждать у главного павильона. Не забудь про встречу в два.       Он уходит.       И вновь давящая тишина повисла между ними. Драко смотрит ей в глаза. Долго. Слишком долго.       — Как мило. Теперь ты, кажется, нашла кого-то, кто не бросает язвительных фраз. Ты ведь всегда говорила, что предпочитаешь рациональность.       — Рациональность — не всегда антоним искренности, — сухо отвечает Гермиона.       — Значит, теперь ты за искренность? — слегка приподнятая бровь, голос почти ленивый, но в нём что-то треснуло. — Какой интересный поворот, Грейнджер.       Улыбка на губах — но глаза не улыбаются. Она видит это. Видит и делает вид, что нет.       — Ну что ж… Пусть он расскажет тебе, как правильно чувствовать. — Драко разворачивается. Плащ скользит по воздуху, шаги неспешные, как будто он ничего не чувствует. Но каждый шаг звучит так, будто глухой удар изнутри.       А она остаётся. Стоит, как будто книга под её пальцами — единственное, что может удержать её от того, чтобы окликнуть. Её взгляд застывший, полный молчаливого движения. Не по улице, а по нему. В этом взгляде нет упрёка на его выпад, лишь знание. Как будто она вдруг увидела всю линию его боли, как нить, натянутую вдоль позвоночника. И всё же не пошла за ним, потому что иногда, чтобы один шаг сблизил, нужно, чтобы кто-то другой сделал два.

***

      — Ты опять смотришь в камин, как вдова, — лениво сказал Тео, опускаясь в кресло. — Это уже тревожно. Следующим шагом ты начнёшь разговаривать с тлеющими углями. Хотя если бы это был кто-то другой, я бы удивился.       Хорёк в ногах Драко протяжно и демонстративно чихнул. Малфой взглянул на него с лёгким раздражением.       Это случилось спустя год после войны. Поместье стояло в тишине, как рана, затянутая, но ещё ноющая. Драко редко покидал его пределы, и если и делал это, то исключительно без лишнего шума. Однажды, возвращаясь с одного из заседаний в Магическом совете по восстановлению волшебного мира, он оказался свидетелем драки, но не людей.       Дети грязные, уличные, после войны всё ещё было много беспризорных пинали что-то, визжащее и мохнатое. Он не сразу понял, что это зверёк. Маленький, худой, белоснежный хорёк с порванным ухом. И, как назло, разговорчивый. Не словами, а скорее реакцией и выражением грязной мордашки.       Он не знал, зачем вмешался. Просто сделал.       — Идиоты, — сказал он детям, как будто сам удивился, что голос зазвучал. Потом отпугнул их и поднял зверька. Тот не укусил, а просто уставился прямо в глаза своего спасителя. С подозрением, но без страха.       — Белый, — хмыкнул Драко. — Как остроумно, судьба. Очень, чёрт возьми, изящно. Он вспомнил, как Барти Крауч превратил его в хорька на глазах всего ЗОТИ. Как Гермиона тогда смеялась. Тихо, прикрыв рот ладонью, будто стеснялась, но смеялась. Он тогда злился, от унижение и позора, а теперь лишь ирония.       — Ну, что ж. Добро пожаловать, — сказал он, и хорёк хрюкнул в ответ. — Похоже, мы оба не по своей воле оказались кем-то другим.       Он дал ему имя — Грейвл, как смесь «gravel» (щебень) и «grace» (грация), хотя Тео с сарказмом утверждает, что это был завуалированный «Грейнджер». Драко не отвечает. Но когда хорёк шлёпается на его бумаги и закрывает мордой фамилию «Грейнджер» в отчётах Министерства он считает это намёком. И не убирает его.       С тех пор Грейвл стал чем-то вроде теневого напарника.       Он слушает и осуждает. Иногда даже игнорирует, но он остаётся.       — А я, между прочим, считаю, что она чертовски интересная, — вставил Тео, хватая яблоко с подноса, вытаскивая Драко из воспоминаний. — Говоришь, снова встретились? Случайно? В толпе?       — Книжная ярмарка, — Драко устало потёр висок. — Она была рядом с отделом алхимии. Конечно. Где же ещё.       — Ах, алхимия. Между вами и правда присутствует химическая реакция. Взрывчатая, токсичная, с возможным выбросом в атмосферу, — он противно хихикает, за что получает убийственный взгляд от Драко.       Грейвл прыгает на стол, вытягивается и кладёт мордочку на отчёт Министерства.       Драко нахмурился:       — Опять? Ты понимаешь что там написано или просто наслаждаешься разрушением?       Хорёк осуждающе уставился на него.       Тео прыснул со смеху:       — Клянусь, если он когда-нибудь заговорит, первым делом прочтёт тебе лекцию по эмоциональной зрелости.       — Это была ошибка, — тихо сказал Драко, глядя в пламя. — Она смотрела на меня. Так, как будто видит.       — Ужасно, — сочувственно поддакнул Тео. — Быть увиденным. Прямо перед обедом.       — Я сказал что-то колкое. Разумеется. А потом ушёл, как полный идиот.       Хорёк кивнул.       Он. Кивнул.       — Слушай, — Тео встал, подошёл и, не спрашивая, сел на край стола, вытеснив хорька, который демонстративно фыркнул и ушёл к креслу.       — Может, тебе просто стоит…ну не знаю… не быть Малфоем двадцать четыре на семь?       — Это звучит как предательство, — заметил Драко с лёгкой полуулыбкой.       — Ну хоть раз предай свои комплексы, — усмехнулся Тео. — Не боись, они переживут. А может, даже эволюционируют.       Молчание. Треск огня.       Хорёк зарывается в плед, только уши торчат — и одно подрагивает, как будто он следит за разговором.       — Я… ревновал, Тео, — неожиданно тихо сказал Драко.       — Да ну? Правда?       — Прямо захотелось поджечь ему мантию.       — А это, мой друг, — Тео распахнул руки, как преподаватель в школе заклинаний, — не что иное, как древняя форма привязанности у взрослых змей. Стадия «хочу сжечь твой выбор, потому что это не я».       — Прекрати говорить с интонацией книги по самопомощи.       Хорёк чихнул ещё раз и покинул комнату, перебирая крошечными лапками. С достоинством. Как аристократ, покидающий скучное собрание.       — Вот, — Драко кивнул вслед зверьку. — Он меня понимает.       — У вас явно нездоровая связь. Но я рад, что ты не одинок.       — Но меня не покидает ощущение, что он буквально предпочитает её мне? Они даже ни разу не виделись.       — Конечно. И я его не виню, — Тео устраивается поудобнее, прихлёбывая огневиски. — В ней больше логики, чем в тебе, и меньше склонности к драме.       — Я не склонен к драме.       — Да, ты просто стоишь у окна, как готическая героиня, отвернувшись в пол-оборота, и трагично молчишь. Совсем другое дело.       Драко оборачивается, медленно, как будто обдумывает, стоит ли бросить в него подушку. Или кресло.       — Ты ничего не понимаешь.       — Я понимаю больше, чем ты хочешь.       Драко сверлит его нечитаемым взглядом.       — Ты невыносим.       — Зато предсказуем. Не то что ты. Вот скажи, что тебя больше пугает: то, что ты снова что-то чувствуешь — или то, что на этот раз это взаимно?       Драко опускается в кресло, не глядя. Грейвл в этот момент возвращается в комнату, весело махая хвостом и что-то жуя.       — Она говорила, что хочет разобраться. Но я всё больше чувствую, что в конце концов разберут меня.       Тео делает большой глоток и шумно ставит бокал.       — Брат, ты драматичнее, чем оперный финал. Тебя никто не разбирает. Тебя просто видят. А ты к этому не привык. Вот и всё.       — А если мне нечего показывать?       — Тогда не забывай, что этот милый зверёк видит тебя насквозь, — Тео указывает на хорька, который вновь зарылся под плед, оставив снаружи лишь кончик пушистого хвоста. — И всё равно остался. Значит, что-то там всё-таки есть, Малфой. Под всем этим сарказмом, ледяной благородностью и гладкими манжетами. Что-то живое.       Драко хмуро смотрит на Грейвла. Тот вытаскивает мордочку из-под пледа и чихает.       — Возможно.       — Скорее всего да. Но не волнуйся, я никому не скажу, что ты способен на чувства. Репутация прежде всего, — Тео подмигивает.       Драко выдыхает. Уголки губ едва-едва приподнимаются.       — Спасибо, Тео.       — Да не за что. Всё равно потом обвинят меня, если ты сорвёшься и начнёшь писать ей сонеты.       — Лучше бы я тебя всё-таки выгнал.       — Слишком поздно. Я уже прописался в твоей драме.       Тишина, смятая разговором, окутывает комнату. Тео вновь занялся виски, Драко задумчиво крутит перо. Грейвл спит у подушки.       И вдруг.       — Ты слышал? — резко спрашивает Тео, выпрямляясь.       — Нет. Только твоё бесконечное чавканье.       — Очень смешно. Но…       Они оба смотрят на Грейвла. Тот поднял голову, после чего встрепенулся и слишком устремлённо посмотрел на камин.       — Что с ним? — Драко хмурится.       — Полагаю, приближается женщина его мечты, — мечтательно вздыхает Тео.       — Не твою ли мечту он разделяет?       — Может. Но только если она умная, упрямая и пахнет страницами книги.       Грейвл встаёт, потягивается и медленно и важно идёт прямиком к камину. Он садится у самого очага и заглядывает в пламя.       Писк. Один. Не тревожный, а более зовущий и ожидающий.       — Он что, зовёт её? — Тео почти шепчет.       — Это бред.       — Всё наше существование — бред. Магия, трансфигурация, седьмой курс в Хогвартсе.       И, между прочим, ты — влюблён.       — Я…       — Молчи. Лучше смотри.       И в этот момент пламя в камине дрогнуло. Как будто воздух на секунду вспомнил, что в нём можно появиться, но ничего не случилось.       Грейвл вновь чихнул и вернулся к креслу, залез и улёгся снова, но хвост оставил висеть в сторону камина. Как маяк. Как ожидание.       Драко смотрит на него. Губы шевелятся без слов.       — Он точно знает что-то, чего не знаем мы, — произносит Тео.       — Или просто дразнит меня.       — Иногда это одно и то же.

***

      Поздний вечер в Малфой-менор. Тео оставил его, сказав, что ему ненадолго нужно отлучиться, не забыв кинуть в Драко пару колких комментариев и напутствий, о которых он конечно же не просил.       Драко сидел в кресле. Третий час.       — Она не придёт, — сказал он вслух, скорее себе. — Особенно после случившегося на ярмарке.       Грейвл, свернувшийся у самого камина, никак не отреагировал, только упрямо шевельнул хвостом.       — Прекрати. Ты выглядишь, как магический оракул на пенсии, — буркнул Драко. — Или как упрямый романтик. Что ещё хуже.       Пауза. Грейвл поднял голову и уставился на него.       — Не смей смотреть на меня так. Мы оба знаем, что она не обязана появляться прямо сейчас. Она сказала, что займётся поисками. Не «я вернусь» и не «подожди меня здесь».       Драко встал. Сделал два шага к камину и вернулся обратно. Сел. Встал снова.       — Ты доволен? Я, взрослый мужчина, хожу туда-сюда из-за женщины, которая может даже не…       — Писк.       — …даже не думать обо мне сейчас.       Молчание. Хвост Грейвла с шумом хлопает по полу. Драко смотрит на него.       — Я схожу с ума, да? Разговариваю с хорьком. Хорёк молчит, но обвиняюще. Мерлин, и это — моя жизнь.       И тут пламя в камине мягко вздымается. Не вспышкой, а дыханием. Магия. Фигура. Её силуэт. Появляется, словно колеблясь, а потом твёрдо выходит вперёд.       Гермиона сразу замечает хорька, и инстинктивно делает шаг назад. Драко, заметив, её реакцию, поднимает Грейвла на руки, на что тот недовольно фыркает и пытается вырваться.       Вид Драко с белым хорьком в руках кажется Гермионе настолько сюрреалистичным, что она прыскает от смеха, заставив Драко недовольно нахмурится.       — Он тебя не укусит? — осторожно спросила Гермиона.       — Не уверен, — мрачно буркнул Драко. — Он капризен.       — Как хозяин?       Белоснежный хорёк сидел на руках Драко, наконец успокоившись и свесив лапки, рассматривал Гермиону с выражением… нет, не настороженности. Очарования.       Он пискнул. Подпрыгнул в руках и вновь начал вырываться, пытаясь уткнуться мордочкой в её вытянутую к нему ладонь.       — Ох, — Гермиона улыбнулась. — Ты такой милый.       Драко резко отвернулся к камину.       Слишком резко. Даже пламя вздрогнуло. В этот момент, как по заказу, появился Тео. Увидел сцену. Замер. А потом, с ангельской невинностью, сказал:       — Надо же, Малфой. Кто бы мог подумать, что твой единственный друг — и тот на стороне Грейнджер, — Тео вышел из камина, учтиво кивнув Гермионе.       — Здравствуй, Тео, — Гермиона была удивлена, увидев однокурсника, но виду не подала. Она прошла к креслу. Грейвл дождался пока она сядет, вырвался из рук Драко и юркнул к ней на колени, как будто только она могла обеспечить ему достойный уровень комфорта. Пушистая белоснежная преданность.       — Он не сидел на моих коленях даже во время грозы, — ядовито заметил Драко.       — Может, он чует в ней душевное равновесие? — мечтательно предположил Тео. — Или просто хорошую стилистику заклинаний.       — Я тебя уволю, — прошипел Драко.       — Я не работаю на тебя, — радостно сообщил Тео.       — Значит, выгоню.       — Из твоей жизни? Опоздал лет на десять. Кстати, Грейвл, если ты влюбился, моргни один раз.       Хорёк медленно моргнул.       Драко посмотрел на него, как на предателя короны.       — Великолепно. Мой домашний питомец…       — Выбирает себе хозяйку по сердцу, — закончил за него Тео, растягиваясь на диване. — Гермиона, тебе повезло: он капризный. Если остался — значит, ты достойна.       Грейвл тем временем тянулся к пуговице на мантии Гермионы и игриво покусывал её.       — Ты пытаешься соблазнить её, мерзкое ты существо, — прошипел Драко.       Гермиона первый раз за весь день по-настоящему рассмеялась, и в этот момент что-то внутри Драко сжалось.       Это был не ревнивый хорёк. Это была она. Смеющаяся. У него в доме. И не из-за него.       Грейвл внимательно посмотрел на Драко, словно говорил: «Ну так рассмеши её ты, идиот».       — Ну, — выдыхает Гермиона. — Похоже, хоть кто-то рад меня видеть.       — Ну, конечно, — фыркает Драко.       Грейвл оглядывается и демонстративно отворачивается от Драко.       — Великолепно. Меня презирает мой собственный хорёк. Надеюсь, ты счастлива, Грейнджер. Ты уничтожила единственный здоровый союз в этом доме.       Она усмехается.       — Я думала, вы просто живёте вместе. А оказывается, у вас эмоциональная зависимость?       — Он мой эмоциональный якорь, если тебе интересно. Без него я бы давно сбежал в Болгарию, сменил имя и женился на русалке.       Тео прыскает, прикрыв рот рукой, удобнее размещаясь на кресле, внимательно наблюдая за ними.       — Тео, — протянула Гермиона, сдерживая улыбку, поворачиваясь к нему. — Ты всё время так… материализуешься?       — Это мой особый талант. Второй после способности появляться в самый неподходящий момент. Или наоборот — в самый подходящий. Зависит от точки зрения.       Нотт смотрит на Грейвла, который нежится на коленках Гермионы.       — Потрясающе. Ему даже лапки не приходится протягивать, чтобы получить внимание.       — Не всем дано быть обаятельным хорьком, — парирует Драко.       — Да, да. Ты — это скорее кот, который будет сидеть в углу, пока его не позовут по имени и не предложат контракт на признание чувств, заверенный нотариусом.       Гермиона хмыкает. Драко кидает на Тео выразительный взгляд, в котором, кажется, вплетена просьба «уйди».       — Ладно, — театрально вздыхает Тео, — пойду я. Раз уж тут всё… электризовалось.       — Не драматизируй, — бросает Драко.       — Драматизировать — моё хобби. А оставлять вас наедине с чувствами, которые вы оба делаете вид, что не испытываете, — моё гражданское обязательство.       Он останавливается в дверях, оглядывается, хитро смотрит на Гермиону:       — Если он начнёт вести себя холодно, просто погладьте хорька. У Драко это вызывает приступ ревности.       — Вон, Нотт.       — Уже иду, уже иду. Ах, любовь…       И исчезает за дверью с мягким смехом.       Гермиона оборачивается к Драко. В комнате тишина, нарушаемая только треском огня и лёгким посапыванием пушистого предателя.       — Он так тонко чувствует атмосферу.       — Обычно он намного хуже.       Она улыбается и они смотрят друг на друга. Драко нервно прочищает горло, усаживаясь на кресло напротив.       — Это, кстати, предательство, — бурчит Драко, глядя на пушистую массу. — Он выбирает тебя. После всего, что мы пережили вместе.       — Думаю, он просто ищет тёплую поверхность. — Гермиона лениво почесывает между маленькими ушками. Хорёк довольно вздрагивает.       — В моём доме все ищут тёплую поверхность. Иногда я чувствую себя камином.       Она неожиданно смеётся и это почему-то вызывает лёгкую дрожь в его пальцах. Он прячет руки в подлокотники кресла.       — Ты ведь всё ещё думаешь, что поместье само тебя пугает? — говорит она мягко.       — Оно пугает всех, Грейнджер. Оно огромное, скрипит, реагирует на настроение, и я почти уверен, что одна из лестниц — агрессивно настроенный социопат.       — Неужели? — Гермиона приподнимает брови. — Я, кажется, с ней уже познакомилась. Она попыталась сбросить меня вниз, когда я шла за тобой в кабинет.       — Значит, признала в тебе угрозу. Не переживай, она ревнивая. Наверное, думает, что ты отберёшь у неё титул «главной истерички поместья».       Гермиона шутливо возмущается, кидает на него дерзкий взгляд, но с искрой.       — Вот теперь я понимаю, почему ты с ней ладишь.       — Я с ней не лажу. Мы просто заключили пакт о ненападении. Я к ней с вином и извинениями, она ко мне без попыток искривить пространство во сне.       Хорёк тихо фыркает, переворачиваясь на спину. Гермиона продолжает гладить его, теперь по животику.       — И всё же, — говорит она тише. — Ты ведь здесь живёшь. Один. Со скрипучими полами, агрессивной лестницей и… хорьком, который, похоже, всем сердцем жаждет женского внимания.       Драко долго смотрит на неё, прежде чем вздохнуть.       — Если честно…иногда я думаю, что поместье стало таким потому, что оно отражает меня. Или моё нежелание отпускать.       — Отпускать что? — её голос мягкий, но цепкий. Она знает, как задавать нужные вопросы.       Он молчит. И тогда она смотрит ему в глаза: прямо и открыто. Он отворачивается первым.       — Отпускать людей, которых потерял. Или не имел. Или… которых хотел бы вернуть, но не знаю как.       — Драко…       — Не начинай, — отмахивается он. — Я сказал «если честно», не «если трагично».       Она чуть склоняет голову, но не спорит. И снова с её стороны слышится мягкий смешок.       — Это была твоя попытка быть уязвимым?       — Это была моя попытка быть драматичным. Уязвимость — следующая ступень. После второго бокала вина.       Гермиона усмехается, глядя на хорька:       — Тогда ему не наливать?       — Ни в коем случае. Он пьянеет с полкапли и потом требует, чтобы я включал музыку и читал ему стихи.       Тихий смех исходит от Гермионы и он вновь переводит взгляд на нее. И в этом взгляде чуть больше, чем раньше. Уже не просто насмешка.       Они сидят напротив, между ними огонь, тёплый свет и хорёк, который, не открывая глаз, вздыхает.       Драко говорит почти шёпотом:       — Я не знаю, что с нами происходит, Грейнджер. Но если это иллюзия она чертовски хорошо поставлена.       Гермиона отвечаем ему еще тише:       — А если это не иллюзия?       Он не отвечает, а только смотрит.       Гермиона чувствует, как сердце стучит где-то не в груди, а, кажется, в горле. Тепло от огня сливается с жаром под кожей. Пальцы всё ещё касаются мягкой шерсти хорька, сознание совсем в другом месте. Она выдыхает и поднимает глаза.       — А если это не иллюзия… — повторяет он, как эхо.       И тогда она говорит:       — Почему ты всё ещё один?       Пауза. Лёгкая, как пощёчина пером. И такая же точная. Он не сразу отвечает. Медленно откидывается в кресле, чуть запрокидывая голову, будто слова это тяжёлый груз. Потом смотрит на неё не дерзко, не вызывающе, а честно, и ей кажется будто немного уязвимо.       — Потому что я слишком долго притворялся, что мне никто не нужен. И внезапно оказалось, что в это поверили все. Даже я.       Гермиона задерживает дыхание.       Он чуть криво усмехается.       — И, как оказалось, у людей долгая память. Особенно когда ты им в прошлом, ну, скажем так — не наливал чаю.       — Хлестал словами, — уточняет она.       — Иногда буквальными заклинаниями.       Хорёк фыркает, как будто осуждает. Гермиона тихо усмехается, искоса поглядывая на камин, но в глазах мелькает боль.       — Люди меняются, Малфой.       — Правда? — Он пронзительно смотрит на неё. — Тогда скажи: ты бы когда-нибудь, хоть раз, подумала обо мне — не как о ком-то из прошлого, а как о человеке рядом?       Гермиона смотрит на него, не отводя взгляда.       Тишина такая вязкая, с запахом дыма и чего-то почти сладкого. Грейвл переворачивается, зевает и снова засыпает, невозмутимый, как единственное существо в комнате, у которого нет прошлого.       Гермиона не отвечает сразу, пока что-то в её глазах меняется, смягчается, становится глубже. Она откидывается на спинку кресла, будто решает, стоит ли сказать вслух то, что давно зреет внутри.       — У нас было целое детство, чтобы ненавидеть друг друга, — она чуть склоняет голову.— А взрослость, как выяснилось, она скучает по другим историям.       Он хмурится, непонимая.       — Это «да»?       Она легко пожимает плечами, невинно, почти игриво:       — Это «я всё ещё думаю». А значит ты пока не безнадёжен.       Драко фыркнул. Смех вырвался сам, такой короткий, саркастичный, но слишком живой. Он поднимает брови:       — Мерлин, Грейнджер. Ты флиртуешь?       — Ни в коем случае, — быстро, почти строго отвечает она. — Я просто… признаю возможность. В рамках научного эксперимента. Всё исключительно эмпирически.       — Тогда надеюсь, ты учтёшь поправку на личные предубеждения, — он наклоняется вперёд, его локти на коленях. — Ты ведь в прошлом заявляла, что я — «воплощение высокомерия и культурной деградации».       — Не «культурной», — поправляет она. — «Социальной». Было точнее.       Он закатывает глаза. Хорёк во сне чихает, а Гермиона мягко улыбается. И именно в этот момент Драко понимает: она здесь. Не только тело, но и вниманием, интересом, выбором. И он всё ещё не знает, к чему это приведёт, но впервые за долгое время боится не этого, а того, что она может уйти. Опять.       Он тихо говорит:       — Тогда, может быть, на этот раз мы попробуем не сбежать?       Комната была полна почти домашней тишины. Гермиона сидела, гладя хорька, Драко напротив, неловко опирался локтем о подлокотник, коря себя за такой прямой вопрос. Казалось, ещё секунда и они скажут что-то настоящее.       — Грейнджер? — голос раздался громко, уверенно, будто вбежал вперёд хозяина. — А, ты тут! Отлично.       Дверь открылась без стука, конечно же. На пороге возник Джейкоб Роуэлл: при галстуке, с кожаной папкой под мышкой и совершенно непоколебимой улыбкой на лице.       — Прости, что вот так, но ты сама знаешь — «участникам программы доступа в исторически тёмные поместья разрешён вход в сопровождении и при отсутствии ответной магической агрессии». — Он процитировал, как будто читал это вслух уже десять раз. — Кроме того, — добавил, кивая Драко, — мистер Малфой дал письменное согласие на наши визиты. Не так ли?       Драко холодно поднял бровь.       — Что ты хотел, Джейкоб? — Гермиона выпрямилась, хорёк, почувствовав перемену, спрыгнул с её колен и спрятался под кресло.       — Ах да! Я нашёл архивную копию отчёта об ауре того зеркала, помнишь? Там есть описание колебаний, которые…       Он осёкся, только теперь осознав, что вторгся не просто в дом, а в нечто. Тонкую, невидимую ткань.       — Я, эм…надеюсь, я не прервал ничего?       — Только магическую агрессию, — спокойно заметил Драко, вставая. — К сожалению, не в твою сторону.       — Всё в порядке, — Гермиона уже поднималась, беря перо и свиток. — Спасибо, что принёс. Я сейчас подойду.       — Конечно, я…подожду в коридоре.       Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем следовало бы, кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.       — Он всегда цитирует министерские приказы с таким восторгом? — Драко фыркнул. — Или это только для меня?       — Не начинай, Малфой. Он всего лишь аврор.       — Который входит в мой дом, будто в собственную спальню, — пробормотал он. — И, смею заметить, с куда меньшим уважением, чем хорёк.       Тот тихо чихнул из-под кресла.       Коридор Малфой-менора был тих, а каменные стены с гобеленами приглушали шаги, пока магические лампы отбрасывали мягкий янтарный свет. Джейкоб стоял у резного шкафа, привычно листая папку, и время от времени бросая взгляд на закрытую дверь.       Когда она вышла, такая спокойная, но чуть отстранённая, он сразу выпрямился.       — Грейнджер. Я хотел… ну, если ты не против, обсудить ещё кое-что по зеркалу. Я думал, может быть, за чашкой кофе? Без формальностей, просто… как коллеги.       Она посмотрела на него. Не холодно, но с таким вниманием, будто вдруг увидела нечто большее. И меньшее.       — Джейкоб… — начала она мягко. — Ты хороший специалист, правда. И я ценю, что ты помогаешь с делом. Но… давай не будем усложнять.       Он нахмурился.       — Я усложняю?       Она устало улыбнулась, с оттенком вины.       — Нет. Просто… ты слишком правильный для этого места. И для всего, что здесь происходит.       — Для него, ты хочешь сказать? — выдохнул он чуть тише, но всё же с нажимом.       Она мазнула по нему взглядом, не замедляя шаг и не ответив.       — Он — не тот, кто тебя достоин, — добавил Джейкоб. — Я просто… не хочу, чтобы ты снова… — Он не договорил.       — Спасибо. — Гермиона посмотрела в сторону — туда, где за дверью всё ещё оставался Драко. — Но ты не знаешь, кем он стал, а я не знаю, кем была. — С этими словами она развернулась и ушла, даже не оглядываясь.       А Джейкоб остался в коридоре, всё ещё держа в руках папку. И ощущая, что она только что закрыла не только дверь, но и что-то между ними.       Тишина окутывает комнату, пока огонь в камине трещит в полголоса, и каждый звук в коридоре слышен почти отчётливо.       Драко остался на месте. Он даже не пошевелился и, конечно же, не собирался подслушивать. Конечно же, нет. Просто… Случайно оказался ближе к двери.       Голос Роуэлла был уверенным и чуть напряжённый: — …просто как коллеги. Чашка кофе. Без формальностей… Просто обсудить.       Ответ Гермионы был тише и Драко не расслышал слов, только тон. И он знал этот тон. Не «да», но и не «нет». Слишком честно для отказа. Слишком мягко для согласия. Он нахмурился, неосознанно сжав кулак.       — Он не тот, кто тебя достоин, — донеслось снаружи.       А вот это он расслышал отчётливо. И едва не рассмеялся от злости.       — Как же… благородно, — пробормотал он себе под нос.       В этот момент хорёк вылез из-под кресла, потянулся и запрыгнул на спинку дивана рядом с Драко.       Затем медленно повернулся к нему и, не моргая, уставился.       — Что? — фыркнул Драко. — Не смей.       Хорёк продолжал смотреть.       — Это не ревность.       Пауза.       — Хорошо. Немного ревность.       Он раздражённо вздохнул и вновь уселся на кресло.       — Только попробуй пищать, и я превращу тебя обратно в крысу. Или в жабу. Для разнообразия.       Хорёк молча зевнул. Драко закрыл глаза, пока за дверью слышались шаги.       Он знал, чья это походка осталась. И знал, кого она выбрала.       Пока что.       Хорёк ткнулся носом ему в плечо. Поддерживающе, ну или презрительно. Трудно было понять.       — Неужели у тебя тоже есть мнение по этому поводу?       Маленькая лапка легонько шлёпнула его по уху.       Драко стиснул зубы.       — Предатель. Ты всегда был на стороне гриффиндорцев.       Хорёк покачал головой, как будто вздыхая и плюхнулся обратно на подушку рядом с ним, явно готовый ждать.       Как и Драко.