Подарки, шепот и счастье

Драко сидел в любимом кресле у окна, где солнечный свет мягко пробивался сквозь кружевные занавески. На подлокотнике вытянулся хорёк, спящий на полбока и изредка дёргающий лапкой, будто гнался за кем-то во сне. С противоположного кресла Тео неспешно наливал себе огневиски, с ленцой размешивая его в бокале.

      — Двадцать три, — задумчиво произнёс он. — Поздравляю, старик. Теперь официально ближе к седине, чем к школьным проделкам.       — Спасибо, Нотт, — сухо отозвался Драко. — Если ты пришёл сюда, чтобы напомнить мне о старости, можешь сразу выходить. Или я натравлю на тебя дух старой домашней эльфийки, которая всё ещё следит за тем, чтобы в библиотеке никто не ел.       Тео ухмыльнулся, не обратив ни малейшего внимания на угрозу.       — Я пришёл ради выпивки. И, возможно, немного понаблюдать, как ты весь день избегаешь даже намёков на поздравления. Хотя по лицу видно: ждёшь.       — Я ничего не жду, — отозвался Драко, глядя в окно. — Это просто день. Как и любой другой.       — Разве что в этот день тебе пишут милые полунаучные записки с флиртом, — лениво заметил Тео, потягивая огневиски. — Знаешь, от кого.       — Мы с Грейнджер… — начал Драко, но тут же осёкся. — Это просто всё ещё сложно.       — Сложно? — переспросил Тео. — Это когда ты случайно запираешься с кем-то в тайной комнате с зеркалом, которое показывает чувства, о которых ты не говорил вслух. А вы, по слухам, чуть ли не вместе открыли древние заклинания, смеялись, ругались, спасали хорьков и целовались на лестницах. Очень сложно, конечно. Почти как запомнить рецепт чая без сахара.       Драко фыркнул, но уголки губ всё же дрогнули.       — Ты слишком хорошо информирован. Сколько портретов ты подкупил?       — Я уважаю старинные источники, — сказал Тео с невинным видом. — К тому же, я внимательный. Особенно, когда мой лучший друг ведёт себя как влюблённый школьник.       — Не начинай, — тихо сказал Драко, откинувшись на спинку кресла. — Это давно прошло. То, что было в школе — это…       — Ты хочешь сказать, что тебе не нравилась Гермиона начиная примерно с четвертого курса? — перебил Тео с поднятой бровью.       Молчание повисло в комнате. Хорёк, словно почувствовав напряжение, вскинул голову, чихнул и залез повыше на подлокотник, укладываясь ближе к плечу Драко.       — Она была… — начал тот, потом замолчал. — Особенной. Не как все.       — О, как тонко, — усмехнулся Тео. — Ты только что описал почти всех девушек, к которым испытывают настоящие чувства. «Не как все» это ты точно подметил. Я, если честно, ещё тогда заподозрил.       Драко повернулся к нему.       — Тогда ты был занят тем, чтобы подсовывать мне записки с «секретными ингредиентами» зелий.       — Потому что ты весь урок таращился на её затылок, — не смутился Тео. — Кто-то должен был развлекаться. А теперь, спустя столько лет, ты всё ещё таращишься. Только теперь она отвечает тебе письмами. А ты сидишь здесь, пьёшь с другом и пытаешься убедить себя, что не ждёшь, пока она появится в дверях с каким-нибудь «совершенно случайным» поводом.       Драко откинул голову назад и закрыл глаза.       — Возможно, — сказал он наконец. — Я просто не знаю, чего она хочет. Или чего хочу я.       Тео подался вперёд, с внезапной серьёзностью.       — Ты знаешь. Просто боишься сказать это вслух.       Грейвл зевнул и сунул нос Драко под ладонь. Тот погладил его машинально, глядя в окно.       — Думаешь, она придёт?       — Думаю, она уже в пути, — уверенно сказал Тео и, допив огневиски, поставил бокал на стол. — И, к слову, ты мог бы хотя бы причесаться.       — Я в своём доме, Нотт.       — Да, но ты всё равно ужасно выглядишь для человека, в которого влюблена Гермиона Грейнджер.       Драко хмыкнул, но поднялся на ноги. Словно внутри него наконец щёлкнуло что-то: старый страх отпустил, а место ему заняло что-то новое — дрожащая, упрямая надежда.       — Пойду… — он осекся, — посмотрю, не закипел ли чайник, — пробормотал он.       — Конечно, — кивнул Тео с широкой улыбкой. — А я случайно окажусь у входной двери. Ну знаешь, вдруг кто постучит.       И хорёк, будто понимая всё на своём уровне, спрыгнул с кресла и рванул следом.

***

      — Я всё-таки не придумала достаточно убедительного предлога, — сказала Гермиона с порога, сжимая в руках плоский, тщательно завернутый в пергамент свёрток. — Так что… здравствуй.       Драко стоял у камина, боком прислоняясь к мраморной колонне. Он приподнял бровь.       — Здравствуй. Ну, по крайней мере, ты честна.       — Это у меня профессиональное, — пробормотала она, подходя ближе. — Ну или патологическое.       Из соседней комнаты раздалось приглушённое «о, Мерлин» — и Тео появился в дверном проёме с бокалом в руке.       — Прости, я не выдержал паузы. Нельзя упускать такое драматическое появление.       Он направился к ним и со вкусом осмотрел подарок.       — Что у нас тут? Набор для саморазоблачения? Или очередной том «Гордость и предвзятость», только с автографом?       — Тебе повезло, Нотт, — сухо заметила Гермиона, — я не принесла тебе ничего.       Хорёк, удобно устроившийся на подлокотнике кресла, выдал судорожный смешок и тут же уронил хвост в вазу с конфетами.       — Всё-таки, — произнесла она, уже чуть тише, обращаясь к Драко, — это тебе.       Он развернул пергамент.       Перед ним была старая, потрескавшаяся, но отреставрированная колдография Хогвартса. Увидеть в ней что-то особенное можно было не сразу. Но если присмотреться… у окна библиотеки, на втором этаже, под завитками плюща стояла знакомая белобрысая фигура. Одинокая, с книгой в руках, почти растворённая в полутени. Он был там таким юным, замкнутым, будто вечно вне кадра. Но кто-то запомнил. Кто-то сохранил.       — Я… — начала было Гермиона, и вдруг почувствовала, как к горлу подступает что-то большее, чем просто волнение. — Я нашла её случайно. На одном архивном снимке. Потом… потом узнала, что таких было несколько. Все с разных ракурсов. Собрала, соединила. Хотела выбросить — правда. Но…       Он не сводил с неё взгляда.       — Но ты не смогла.       — Нет.       Тишина повисла ненадолго. Тео, ловко почувствовав момент, отступил ближе к дивану, бросив лишь:       — Я ненадолго сгоняю в сторону бара. И спокойствия. Вы тут, эм… продирайтесь сквозь эмоции.       Драко снова взглянул на фотографию.       — Я даже не знал, что тогда меня кто-то видел.       — Видел, — тихо ответила Гермиона. — Просто ты не знал, кто смотрел.       Он подошёл ближе. В его глазах было что-то неловкое, уязвимое, но совсем не слабое.       — Это лучший подарок, который я когда-либо получал.       — Даже лучше той метлы от Люциуса на третьем году обучения?       — Она была проклята, — сухо заметил он. — И, в отличие от тебя, чуть не убила меня.       Хорёк внезапно чихнул. Подарочно.       — Вот и подтверждение, — усмехнулся Тео из-за угла. — Значит, всё по-настоящему.       Драко всё ещё держал фотографию в руках, когда в коридоре послышался шум.       Гермиона приподняла бровь.       — Ты звал ещё кого-то?       — Нет, — так же удивлённо отозвался Драко. — Тео?       — Не я. У меня всё чинно: вино, фрукты, драма.       В следующее мгновение дверь в гостиную открылась, и на пороге возникла Астория Гринграсс, с безукоризненной причёской, в сером с переливом мантии и лёгкой насмешкой на губах.       — Мерлин, вы действительно не ждёте гостей, если даже никто не удосужился открыть дверь.       — Астория, — протянул Драко, пряча явное изумление. — Не думал, что ты…       — …приду? Ну, знаешь, мне стало любопытно — каково это: поздравлять мужчину, который отказывается от торжеств и уходит в самоизгнание в разваливающееся фамильное гнездо.       Она кивнула Гермионе.       — Грейнджер.       — Гринграсс, — вежливо, но прохладно ответила Гермиона.       Тео, как по команде, мгновенно оказался рядом.       — Астория, дорогая, какое удивительное совпадение. Ты, в поместье, без антуража и камеры «Пророка»?       — Иногда я отдыхаю от светской жизни, — пожала плечами она. — Но, признаюсь, надеялась, что застану Малфоя в одиночестве. Увы. Всё уже испорчено.       Хорёк, учуяв новую фигуру, зашипел из-под кресла.       — Это кто? — скептически посмотрела Астория на пушистого участника вечеринки.       — Судя по поведению, хранитель морали, — заметила Гермиона.       Драко, подавив усмешку, шагнул ближе к Астории.       — Спасибо, что пришла. Правда. Но, боюсь, вечер скромный. Без оркестров и интриг. Только друзья и… — Он на миг замялся, взглянув на Гермиону.       Астория перевела взгляд с него на гриффиндорку, и на секунду в её глазах мелькнуло что-то — не зависть, нет, скорее осторожное признание.       — Ну что ж. Тогда я передам подарок и исчезну. Не стану нарушать атмосферу.       Она протянула небольшой короб и развернулась, не дожидаясь провожающих. Дверь за ней закрылась мягко, но ощутимо.       — Ну, — сказал Тео, отхлёбывая вино. — Это было… бодряще.       — Больше не пей, — посоветовала Гермиона.       — Почему?       — Ты станешь говорить вслух ещё больше того, о чем обычно только думаешь.       — А мне казалось, именно за это вы меня и держите.       Драко усмехнулся, всё ещё сжимая подарок от Гермионы.       — Вот и закончился мой день рождения. С драмой, шипением хорька и безумной четвёркой на диване.       — Но всё же, — тихо добавила Гермиона, — ты не один.       Он посмотрел на неё и задержал взгляд на изумрудных глазах.       — Да. И это чертовски необычное ощущение.

***

      — Ну что ж, друзья мои, — нарочито торжественно объявил Тео, поднимаясь с дивана и прихватывая остатки фруктов. — Считаю, что миссия «Разрядить обстановку» официально выполнена. Подарки вручены, колкости обменяны, даже светская львица выдворена. Мой долг выполнен. — Он бросил взгляд на Драко, а затем на Гермиону, чуть прищурившись.       — А теперь, с вашего изящного разрешения, я смоюсь.       — Уверен? — с ленивой ухмылкой спросил Драко. — Впереди ещё как минимум один тост и парочка замечаний в мой адрес.       — Я оставлю это вам двоим, — Тео поклонился. — Вы явно лучше справляетесь с этим, чем я.       Он направился к двери и, обернувшись на пороге, добавил уже вполголоса, но с ухмылкой:       — Не забудьте подышать воздухом, ну или друг другом. Чисто ради здоровья.       — Уходи, пока я не начал колдовать, — лениво бросил Драко.       — Именно этого я и добивался.       Дверь закрылась. И в гостиной стало тихо.       Очень тихо.       Хорёк переступил лапками, зевнул и, поняв, что веселье закончилось, устроился клубком на мягком кресле. Лёгкое потрескивание камина, отражения пламени в бокале с золотистым напитком, и двое, вдруг оставшиеся в этом большом доме наедине, без шума, суеты и прикрытий.       Гермиона потянулась за своей мантией, но пальцы остановились на пуговице.       — Всё хорошо? — спросил Драко, подходя ближе. Его голос звучал мягко, почти устало, но в этой усталости слышалась теплая честность.       — Удивительно, но да, — кивнула она. — Хоть и не ожидала, что задержусь так надолго.       — Я — тем более, — чуть улыбнулся он, глядя на неё с каким-то новым, спокойным интересом. — Но мне приятно, что ты осталась.       Гермиона села на диван, скрестив ноги и поджав пальцы под себя.       — Этот день оказался совсем не таким, каким я его себе представляла.       — В смысле — без брызг шампанского, конфетти и концерта фаерболов?       — Нет, — засмеялась она. — Я говорю про ощущение. Это был по-настоящему тёплый вечер.       — Это, вероятно, из-за хорька, — с серьёзным видом сказал Драко. — Он — настоящий центр притяжения уюта. И сдержанного осуждения.       Она рассмеялась, прижав ладонь к щеке.       — Знаешь, — после паузы сказала она тише. — Я часто думала, каким ты стал. Не в газетах и в сухих отчётах.       — И что решила? — Его голос стал почти шёпотом.       Она подняла на него глаза.       — Думаю, я всё ещё выясняю, но с каждым днём это становится всё интереснее.       Он сел рядом. Так близко, что между ними осталось только дыхание. Он чуть наклонился вперёд.       — Гермиона, — он слегка смутился, увидев её реакцию на то, как он зовёт её по имени.       — М?       — Спасибо, что пришла. И за фото, и за всё.       Она улыбнулась, но не отводила взгляда.       — Пожалуйста. Это было важно и для меня тоже.       Он протянул руку и осторожно коснулся её пальцев, так, будто спрашивал разрешения. Она не отдёрнула руку. Напротив — чуть сильнее переплела пальцы с его.       — Думаешь, нам удастся не разрушить это? — вдруг спросила она.       — Нет, — честно сказал он. — Но, возможно, мы научились строить быстрее, чем рушим.       Они замолчали. Драко медленно поднёс её руку к губам, коснувшись костяшек пальцев лёгким, почти невесомым поцелуем.       — У тебя руки пахнут старым пергаментом и лавандой, — пробормотал он. — Это сбивает с толку.       Гермиона усмехнулась, но это была тихая, сбитая дыханием усмешка.       — Это комплимент?       — Это предупреждение. Я в опасности.       Она потянулась вперёд — сперва медленно, будто проверяя, действительно ли может, действительно ли он останется — и, не дождавшись сопротивления, накрыла его губы своими.       Поцелуй вышел тёплым, глубоким, но при этом настороженно нежным — как будто они оба боялись, что всё это может рассыпаться, если сделать движение неосторожнее. Он держался уверенно, но не жадно.       Её ладони скользнули к его шее, пальцы невольно сжались в светлых прядях. Драко не отстранился. Напротив — потянул её ближе, до тех пор, пока между ними не осталось ни одного промежутка, кроме стука сердца.       Они почти одновременно рассмеялись, не отрываясь друг от друга.       — Это уже плохо? — прошептал он, касаясь губами её щеки.       — Это уже безнадёжно, — выдохнула она.       — Отлично. Терпеть не могу полумеры.       Он поцеловал её снова, глубже, увереннее, как будто страх растворился. Его пальцы прошлись вдоль её спины, легко, сдержанно, но в этом прикосновении было больше откровения, чем в любом разговоре. Она выдохнула, чувствуя, как всё в ней будто дрожит — не от страха, нет, — от странного, пьянящего чувства, как будто она стояла на грани чего-то давно желанного.       — Скажи, если я делаю глупость, — пробормотал он, губами скользнув к её виску.       — Мы оба делаем, — прошептала она, прижимаясь ближе. — С самого начала.       Он засмеялся — хрипло, искренне, почти беззвучно, и на выдохе сказал:       — Тогда давай уже доделаем её до конца. По всем правилам глупостей.       Они снова слились в поцелуе — теперь уже без пауз, без вопросов, без осторожности. Это был не порыв — это было признание. Их тела говорили за них: пальцы, скользящие по ткани; губы, шепчущие неразборчивый бред — про то, как пахнут её волосы, про то, как странно и смешно устроено сердце, про то, как можно было не понять всего этого раньше.       Её дыхание сбилось, а руки сами собой скользнули к его спине, цепляясь за ткань рубашки, будто боясь, что всё это — сон, и если разжать пальцы, он исчезнет.       Драко на мгновение отстранился, только чтобы заглянуть ей в глаза — взгляд полупритушен, голос охрип:       — Ты уверена?       Она кивнула, и в этом кивке было не только согласие, но было и доверие. Он, кажется, почувствовал это слишком остро: закрыл глаза, выдохнул, как будто с трудом сдерживая нечто куда большее, чем желание.       Пальцы скользнули под её кофту — осторожно, почти благоговейно. Касания были лёгкими, будто изучающими, как если бы он не верил, что может прикоснуться к ней по-настоящему. Его ладонь легла на её талию, горячая и решительная, и в ту же секунду он снова потянулся к её губам.       — Ты как будто из воздуха, — пробормотал он между поцелуями. — Я дышу тобой. Это чертовски непрактично.       Он говорил глупости, несвязные и сбитые, но в этом была почти трогательная искренность.       — Надо было тебя прогнать с порога, — продолжал он, шепча ей в шею, — а не варить тебе кофе и вести философские беседы у камина. Теперь вот, я полностью обречён.       Она тихо засмеялась — один короткий смешок, вырвавшийся сквозь его поцелуи, — и обвила его шею, прижимаясь теснее, будто сама боялась расстояния.       — Ты обречён с тех пор, как хорёк тебя принял, — прошептала она в ответ, и он улыбнулся губами прямо у её ключицы, чуть вздрогнув от этих слов — и от чувств, с которыми они были произнесены.       Его руки продолжали своё путешествие, неторопливо, будто он хотел выучить её наизусть. Он шептал ещё что-то — бессвязное, горячее, упрямо-трепетное.       И в какой-то момент она уже не различала слов. Только его дыхание. И свои ощущения — пульс, гул крови в ушах, и то, как всё внутри отозвалось на него.       Как будто всё шло именно к этому.       Как будто всё, наконец, стало на свои места.       Он снова поцеловал её, не спеша, будто заново открывая вкус. Гермиона выдохнула, горячо дыша в его шею, и на миг уткнулась в него всем телом, будто искала в нём опору.       — Если ты сейчас остановишься, Малфой, — прошептала она, — я превращу тебя в камодскую вонючую жабу.       Он усмехнулся ей в губы.       — Боюсь, это звучит даже чересчур возбуждающе.       — Извращенец.       — Золотая девочка.       Он подхватил её легко, как будто в этом доме вес её тела делился на двоих. Пальцы нежно скользнули по её спине, чуть сильнее сжимая талию, словно ему всё ещё нужно было убеждаться, что она здесь. Она с ним. Добровольно.       Комната будто затаила дыхание. Треск поленьев в камине стал фоном, уютным и отдалённым. Дом не мешал. Не подбрасывал видений. Он просто слушал.       Её кофточка оказалась на полу быстрее, чем она успела подумать об этом, но стеснения не было — только взгляды, жаркие, изучающие. Он смотрел на неё не как мальчишка из школы, а как человек, который прожил слишком много одиночества и вдруг нашёл что-то невозможное.       — У тебя веснушки, — хрипло сказал он, проводя пальцами по её плечу.       — Ты понял это только сейчас?       — Я просто хотел быть первым, кто скажет, как они чёртовски идут тебе.       Она рассмеялась, дрожа под его ладонями. Потом потянулась к нему, снова и снова — поцелуями, касаниями, вздохами, которые становились глубже. Весь их мир сжался до этого шелеста кожи, до шепота слов, у которых не было смысла, но было чувство.       Гермиона касалась его, как читают любимую книгу вслух, смакуя каждую строчку. Драко отвечал ей не спеша, с нежностью и огнём одновременно, не сводя глаз с её лица. В какой-то момент она остановилась, дыхание сбивалось:       — Уверен? — прошептала она, чуть склоняясь к нему.       Он кивнул. Его голос прозвучал глухо:       — Я был уверен с тех пор, как ты вернулась в этот дом. Я просто не знал, что мне вообще позволено хотеть так.       Драко медленно скользнул губами по её, оставляя лёгкие следы — нежные и одновременно требовательные. В его голосе зазвучала тихая, почти шепотом бормочущая смесь слов и звуков, которые, казалось, были понятны только им двоим:       — Ты… ты всегда так очаровательна… даже когда сердитая.       Она улыбнулась, ловя его взгляд, и прошептала в ответ, тихо и смело:       — А ты слишком много болтаешь.       Его руки бродили по её телу, нежно обвивая её талию, словно боясь нарушить хрупкость этого момента. Она потянулась к его рубашке, нарочито медленно расстёгивая одну пуговицу за другой, не отрываясь от поцелуя. Он что-то одобрительно промычал, стягивая себя рубашку.       Она оторвалась от его пухлых губ, чтобы рассмотреть подтянутое тело.       Он напрягся, когда её взгляд коснулась татуировки на предплечье. Гермиона провела по ней кончиками пальцев, нежно поглаживая, и заглянула в его глаза. В них было столько уязвимости и скрытой боли, что у нее внутри все сжалось. Она вновь поцеловала его, как бы говоря, что все в порядке.       Его грудная клетка медленно расширялась из-за глубоких и чувственный вздохов.       — Неплохо, мистер Малфой, — она слегка царапнула ногтями поджарый живот, на что Драко судорожно выдохнул, прикрыв глаза.       Она не ожидала увидеть его таким. Тихий свет вечерних свечей мягко обрисовывал каждую линию его тела, открывая те стороны, которые обычно прятались за тканью и бронёй привычных масок. Его кожа была бледной, почти прозрачной на фоне тени, но в ней читалась сила и хрупкость одновременно, как будто вся его история, со всеми борьбой и сомнениями, была запечатлена в каждом изгибе мышц.       Гермиона задержала взгляд, сердце немного сбилось с ритма, словно впервые увидела не только Малфоя — наследника древнего рода и закалённого дуэлянта, но и человека, уязвимого и настоящего. Его плечи, чуть напряжённые, которые рассказывали о том, что он привык скрывать себя от мира, но теперь позволял быть таким — без прикрас, без масок.       Она невольно вдохнула глубже, её пальцы сжались, но взгляд откровенно блуждал по нему.       С её взглядом, задержавшимся на его теле, Драко слегка нахмурился, словно заметил её внутреннюю борьбу — между удивлением, восхищением и тихой неуверенностью.       — Не смотри слишком пристально, — пробормотал он с едва заметной усмешкой, — а то подумаешь, что я выставляю себя на показ.       Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам.       — Просто впервые вижу тебя таким… — голос едва слышный, словно боялся нарушить эту хрупкую тишину.       Он прикоснулся ладонью к её щеке, нежно, почти робко.       — Тогда тебе повезло, — прошептал он, — ведь я редко позволяю кому-то заглянуть так глубоко.       Драко бережно уложил её на диван, нависая сверху. Он очерчивал кончиком языка такую давно желанную шею, временами ловя её дыхание губами.       Его руки дрожали, когда он помогал ей снять маггловские джинсы. Как же ему, черт возьми, нравились эти джинсы.       — Ты невероятна, — прошептал он, наконец, осмотрев её полностью. Такую красивую, изящную и до боли желанную.       Она потянулась к пряжке ремня, ловя его настороженный взгляд.       — Нужно уровнять счет, — Гермиона пожала плечами и, разобравшись с ремнем, погладила твёрдую плоть сквозь ткань нижнего белья.       Драко прерывисто выдохнул, прикрыв глаза.       — Мерлин, Грейнджер, — он инстинктивно поддался вперед, толкаясь ей в руку.       — Ты уверен, что не забыл, как это делать? — с едва сдерживаемой улыбкой прошептала Гермиона, когда их тела сливались в едином ритме.       — О, я мастер забывать только то, что не стоит помнить, — ухмыльнулся Драко, скользя пальцами по её руке. — А вот с этим… — он кивнул в сторону её руки у себя между ног, — у меня, похоже, особый талант.       Она рассмеялась, едва слышно, прикрыв глаза.       — Значит, ты талантлив не только в интригах и сарказме?       — Определённо, — он поцеловал её в лоб. — И в том, чтобы заставить тебя краснеть, что, кстати, у меня тоже получается отлично.       — Вот уж не думала, что буду краснеть во время таких дел, — усмехнулась Гермиона, — но с тобой, похоже, возможно всё.       — Я и не собирался делать это скучным, — прошептал он, прижимая её крепче. — Так что держись, мы только начали.       После этих слов он начал спускаться дорожкой поцелуев от ключиц к груди. Драко медленно очерчивал языком ореолы, слегка прикусывая нежную кожу. Гермиона тихо всхлипывала, запрокинув голову назад. Спустя несколько минут сладостной пытки, он начал спускаться ниже, оставляя важный след около пупка.       — Вот здесь тебе нравится? — тихо спросил Драко, скользя пальцами по её коже, вызывая лёгкое дрожание.       — Ммм, да… именно так, — прошептала Гермиона, прикусывая нижнюю губу и смотря на него сверху вниз.       Он улыбнулся в темноте комнаты и продолжил: — Знаешь, у меня всегда был талант находить самые уязвимые места.       — Тогда, — улыбнулась она, — используй этот талант по назначению.       — Как могу отказаться от такой просьбы? — его голос стал хрипловатым, пальцы нежно чертили дорожки вдоль её талии, спускаясь ниже.       — Ты знаешь, что делаешь, — мягко сказала она, переплетая пальцы на его свободной руке со своими.       Драко загадочно ухмыльнулся прежде, чем одной рукой стянуть с неё последний элемент одежды, пока вторая крепче сжала её пальцы.       Он опалил дыханием её самое чувствительное место, грозясь взорвать все её чувства на мелкие кусочки.       — Ты не обязан, — слегка смутившись, прошептала Гермиона, пытаясь сомкнуть колени.       Он не дал ей этого сделать, удобнее устроившись у неё между ног. Он переместил руки со сплетёнными пальцами к себе на макушку.       — Знаю, — дыханием вызвал тысячи мурашек на коже, — но кто мне запретит? — Драко скользнул языком по влажным складкам, с упованием слушая то, как она стонет и наблюдая как её спина выгибается под трепетностью момента.       Он не давал ей и шанса продохнуть, со всей страстью донося удовольствие до каждой клеточки её тела. Она шептала его имя, крепче сжимая пальцы на его волосах, словно направляя.       — Гермиона, — его голос звучал низко и немного хрипло, когда он провёл губами по её нежной коже. — У тебя есть идея, как трудно мне сейчас сдерживаться?       — А кто сказал, что нужно? — прошептала она, пальцами скользнув по его плечам. — Я, может, вообще мечтала услышать, как у тебя срывается голос.       — Осторожно, — усмехнулся он, скользя поцелуями обратно к груди, — такими фразами ты только подливаешь масло в огонь.       — А ты думал, я пришла тушить? — Они встретились взглядами и она погладила его по широкой спине.       Он тихо засмеялся, прижимаясь ближе. Его руки изучали её медленно, будто запоминали каждую линию тела.       — Честно, — прошептал он ей на ухо, — если бы профессор Снейп увидел нас сейчас…       — …он бы дал тебе выговор за нарушение дистанции, — усмехнулась она, вновь запуская пальцы в его волосы.       — А тебе — дополнительные пять баллов. За коварство.       — Я ведь из Гриффиндора, — прошептала она, прикусывая губу, — но, кажется, слишком долго задержалась среди слизеринцев.       — Добро пожаловать, — сказал он, скользнув рукой по её талии. — У нас тут весьма чувственная система поощрений.       Он смотрел на её губы, будто ждал разрешения прикоснуться к ним после того, чем занимался до этого.       Гермиона сама потянулась к нему, накрыв влажные губы своими, сплетая их языки в безумной танце. Драко простонал что-то невнятное, пока стягивал с себя ставшие такими тесными брюки.       — Ну же, Малфой, — прошептала Гермиона, притягивая его ближе, — или ты просто мастер соблазнительных пауз?       — Я предпочитаю драматичную подачу, — усмехнулся он, целуя угол её губ. — Эстетика момента, всё такое.       — А я предпочитаю действие, — её голос стал ниже, почти шёлковым. — Удиви меня.       Он вскинул бровь, прищурился, будто оценивая вызов.       — Ты уверена? Обычно после этих слов включается какая-нибудь магическая катастрофа. С потолка сыплются мандраголы. Или появляется Нотт с репликой: «Вы снова?»       — Сейчас мне плевать даже на мандраголы, — прошептала она, поднимая взгляд, в котором отражалась решимость. — Только не говори, что испугался.       Он на секунду замер, а его пальцы обвили запястье Гермионы.       — Единственное, что меня сейчас пугает, — это то, насколько сильно я этого хочу, — хрипло выдохнул он. — И насколько поздно уже притворяться, будто всё это — просто совпадения.       Гермиона чуть наклонилась к его уху, её дыхание горячо обожгло кожу.       — Тогда прекрати притворяться, — шепнула она. — И наконец возьми меня, как будто ты хотел этого с шестого курса.       — С шестого? — Он хрипло рассмеялся, прежде чем накрыть её рот поцелуем. — Грейнджер, ты даже не представляешь, сколько ночей я ненавидел себя за эти мысли.       — А теперь можешь их себе позволить.       Он вошёл в неё быстро, одним резким толчком, обрушив на неё столько чувств, что она едва справлялась. Словно всё остальное утонуло в их дыхании, жадных прикосновениях и шелесте магии, которая будто затаила дыхание вместе с ними.       Драко выругался, чуть отстранившись прежде, чем снова толкнуться во влажное лоно. Он прижал её к себе крепче, как будто только так мог убедиться, что всё это — не наваждение. Гермиона закинула руки ему на плечи, пальцы прошлись по затылку, чуть царапая кожу, и это заставило его зарычать ей в губы.       — Всё ещё предпочитаешь действия, а не слова? — выдохнул он, прерывая поцелуй и проводя ладонью по её талии.       — Если ты снова спросишь меня об этом, — прошептала она, — я возьму инициативу в свои руки. И тебе понравится.       Он только усмехнулся.       — Это угроза или обещание?       — Малфой, это предупреждение.        Его кожа под пальцами была тёплой, живой и настоящей. Как и их момент.       Он обхватил её лицо ладонями и задержал взгляд. Гермиона потянулась вперёд, её губы почти коснулись его уха.       — Драко. Если ты не начнешь двигаться в ближайшие тридцать секунд, я вычеркну тебя из списка лучших решений в своей жизни.       — Тогда напомни мне включить тебя в список худших ошибок, — пробормотал он, прежде чем их тела сплелись в стремительном, голодном движении.       Он снова вошёл в неё осторожно, будто до конца не верил, что может. Как будто боялся разрушить то, что между ними наконец случилось. Но она выгнулась навстречу, стирая последние сомнения.       — Ты… — выдохнул он, тяжело дыша. — Ты с ума сводишь меня, Грейнджер.       — А ты меня. Но, к счастью, у нас взаимный срыв.       Она прижалась губами к его ключице, оставляя след, и стоны слились в одну симфонию. Их движения были то резкими, то тягучими, как сама история между ними: болезненная, тёплая, невозможная и абсолютно правильная.       — Ещё, — прошептала она, — Драко, пожалуйста…       Он ответил не словами, а телом. И в этот момент магия дома словно замерла, давая им время, пространство и тишину. Как будто даже стены Менора поняли: это больше, чем просто страсть.       Это было признание.

***

      Утро пробиралось в кухню светом сквозь старинные витражи. Дом дышал тишиной — не напряжённой, как раньше, а ленивой и умиротворённой. Где-то в дальней комнате слабо тикали старые часы, и пахло кофе — тёплым, насыщенным, с примесью чего-то карамельного.       Драко сидел за кухонным столом в небрежно накинутой рубашке и наблюдал, как Гермиона, босая и взъерошенная, колдует себе тост.       — Ты в курсе, что можешь приказать тостам подрумяниваться силой мысли? Дом теперь тебя обожает, — заметил он, делая глоток.       — В отличие от тебя, я предпочитаю завоёвывать симпатии, а не покупать их фамильной харизмой, — парировала она, даже не обернувшись.       Он усмехнулся.       — Харизма Малфоев всегда идёт в комплекте с острыми комментариями. Это как семейная магия: бесполезна, но эффектна.       Гермиона поставила чашку и села рядом. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — без слов, без масок, без нужды в защитных заклинаниях.       — Ну, — сказала она, откусив тост. — Кажется, вчера мы слегка нарушили профессиональную дистанцию.       — Легко. С размахом. Почти эпически, — согласился он, потянувшись и едва заметно коснувшись её пальцев на столе. — Думаешь, дом это одобряет?       Она пожала плечами.       — Если судить по тому, что ночью из всех портретов исчезло шевеление глаз и никто не издал ни звука, то думаю, он наконец обрёл душевный покой.       — Или просто был в шоке, — усмехнулся Драко. — Хотя хорёк, если что, первым понял. Он с вечера с гордостью игнорирует нас обоих. Обиделся, что его не пригласили быть свидетелем великого акта воссоединения факультетов.       — Не смешно, — фыркнула Гермиона, улыбаясь. — Хотя, ладно, немного смешно.       — Признай, — сказал он мягче, — ты скучала по этому. По дому, по магии, ну и по мне?       Она накрыла его руку своей.       — Я скучала по тому, как ты умеешь быть невыносимым, но в нужный момент почти идеальным. Это раздражает и восхищает одновременно.       Он не спеша притянул её ближе и поцеловал в висок.       — Дом принял нас, потому что мы сами себя наконец приняли. Без попыток переделать или доказать что-то.       Она тихо кивнула.       — Смешно. Я приехала сюда, чтобы исследовать магические искажения, а в итоге…       — Нашла эпицентр в моей спальне?       — Малфой.       — Грейнджер.       И они оба рассмеялись. Настоящим смехом, таким чистым, немного уставшим, но полным чего-то нового. Нежного. Родного.       Дом, казалось, выдохнул вместе с ними. Где-то щёлкнуло окно, впуская ещё больше света. На подоконник спрыгнул хорёк и моментально отвернулся с видом обиженного аристократа, когда увидел их вместе.       — Он никогда нам этого не простит, — сказала Гермиона.       — Отлично. В этой семье должен быть кто-то принципиальный.       Они снова рассмеялись. И остались сидеть так — посреди утра, среди запаха кофе и старинных стен, с ощущением, что наконец всё встало на свои места.