Глава 1.

Снаружи всё выглядело красиво. Аккуратная комната в пастельных тонах, будто сошедшая с рекламного буклета частного университета. Улыбка на лице, тонкая, воспитанная речь, доброжелательные ответы и умение вести разговор так, чтобы всем было комфортно. Саюри была идеальной. По крайней мере — такой её хотели видеть. Её называли «примером». Говорили: вот бы моя дочка была такой, как ты. Завидовали её собранности, восхищались вежливостью, гордились её «женственностью». Но никто не знал, что каждый комплимент для неё — как тонкая игла под кожу. Ни один из них не звучал искренне. Ни один не был о ней настоящей. С детства её учили: репутация — важнее свободы. Ты — отражение нашей семьи. Ты — наше лицо. Не смей позорить нас своими глупыми фантазиями. Она росла в доме, где вместо тепла были традиции. Где «любовь» означала контроль, а забота — давление. Её путь был вымощен чужими ожиданиями, чужими мечтами, чужими правилами. Она должна была быть хорошей. Тихой. Послушной. Как лилия в стеклянной вазе — красивой, но беспомощной. Саюри училась на психолога. Работала няней в семьях из их круга или вожатой в летних лагерях для «хороших детей». Она была «той самой» девушкой, с которой можно было доверить ребёнка. Той, которую хотят видеть рядом — но не слышать. А ещё — мечтала. Мечтала о вещах, которые в их доме произносить было запрещено. Она хотела стать следователем. Хотела разгадывать правду, видеть то, что скрыто. Хотела перестать быть безмолвной, стать той, кто говорит нет, когда это нужно. И наконец стать сильной и независимой. Но родители смотрели на неё, как на фарфоровую фигурку, предназначенную лишь для витрины. Их дочь должна быть удобной. Психологом, учительницей, медсестрой, дизайнером — чем угодно, лишь бы соответствовала. Лишь бы не нарушала «гармонию». Саюри начала бунтовать в подростковом возрасте — едва почувствовав, что у неё есть голос. Но бунт в их доме не прощали. Контроль сжимался вокруг неё, как тонкий, незаметный ошейник: запреты, угрозы, манипуляции. У неё не было шансов. С тех пор она просто задыхалась. Медленно. Тихо. Незаметно для других. Каждый её день — будто по сценарию. Утром — утренний кофе, нежный макияж, занятия в университете. Днём — подработка, спорт, встречи, милые улыбки и приторная идеальность. Вечером — звонок от родителей с вопросами, где была, с кем, и когда. А ночью… Ночью она смотрела в потолок, ощущая, как грудная клетка становится всё теснее. Мечты гасли одна за другой, но она всё ещё хранила их в себе — тусклые, но живые, спрятанные глубоко, туда, где не дотянутся чужие руки. Она была маленькой лилией, растущей в трещине бетона. Той, что казалась хрупкой, но рождалась заново каждый день. Словно знала — однажды она вырвется. И тогда никто не сможет остановить её.

***

— Ты с ума сошла? В клуб?! — Саюри смотрела на экран, моргая в темноте комнаты. Её подруга Юка отправила голосовое: «Саюри, ну пожалуйста! Это же всего на одну ночь. Я тебя прикрою. Родителям скажешь, что у нас ночёвка. Доверься мне. Тебе нужно это». Она медленно опустила телефон. Сердце стучало глухо, как будто предупреждало: не делай этого. Но… именно сейчас ей казалось, что если она не сделает, то задохнётся окончательно. С самого детства её мир был выстроен по чужим чертежам. А Юка — живая, свободная, немного безрассудная — всегда жила, как хотела. Они дружили тайно: слишком уж Юка не вписывалась в «моральный» круг её семьи. Громкая, яркая, идущая против правил. И всё же — единственная, кто когда-либо спрашивал: «Саюри, а чего ты хочешь?»

***

Субботний вечер. Саюри стояла перед зеркалом, словно перед приговором. Черное облегающее платье с высоким разрезом и открытыми плечами — чужое, вызывающее, совсем не её. Оно было как маска. Или как броня. Юка, сидя на кровати, хихикнула и сказала, бросая ей туфли: — Ты огонь, просто не осознаешь этого. Сегодня ты не отличница и «идеальная дочь» — сегодня ты просто ты. Окей? Саюри попыталась улыбнуться. — Я выгляжу как будто иду на свидание с опасностью… Юка подняла бровь. — Ну, может, она тебя уже ждет на танцполе. Обе рассмеялись. Но внутри у Саюри дрожали руки. Это был не страх — это был шаг в неизвестность. В клубе было жарко, шумно и слишком ярко. Гром гремящей музыки ударил в грудь с первой секунды. Светодиоды били в глаза, переливаясь без остановки. — Боже… — прошептала она и инстинктивно остановилась у входа. Юка обернулась: — Ты в порядке? Саюри кивнула, но уже сканировала обстановку. Выходы — один рядом со стойкой, другой у противоположной стены. Камеры — три, две направлены на вход, одна над барной стойкой. Слепые зоны — за колонной слева и у задней лестницы. Мужчина у бара смотрит слишком пристально. Девушка у туалета явно пьяна и без подруг… Юка вздохнула: — Ты опять анализируешь все? — Я просто… хочу быть уверенной, — тихо ответила Саюри, — на всякий случай. Если что-то случится. — Но сейчас ничего не случается. Кроме одного — ты наконец-то здесь. Ты живешь. Вот прямо сейчас. Юка взяла её за руку, мягко, без давления. — Ты не обязана танцевать или пить. Просто будь рядом. Я рядом. Ты не одна, ладно? Саюри кивнула. Её грудь вздымалась тяжело. Она не пила, не курила, даже не целовалась всерьёз, не то что секс. Ей — 21, а она всё ещё как будто не начинала жить, только смотрела на чужую жизнь из стеклянного шара. “Всё хорошо. Ты можешь уйти в любой момент. Ты контролируешь ситуацию.” — повторяла себе она, делая первый шаг вглубь клуба. И тут впервые заметила — её никто не знает здесь. Никто не видит «ее». Только девушку в чёрном платье с тревожными глазами и прямой спиной. На танцполе играла ритмичная музыка, и в свете вспышек лица людей казались размытыми. Я свободна… хоть на одну ночь? — впервые этот вопрос прозвучал как шанс, а не как грех. Позже, сидя за барной стойкой с безалкогольным коктейлем, Саюри наблюдала, как Юка танцует, смеётся, поворачивается и подмигивает ей через толпу. Саюри улыбнулась. Её платье казалось всё ещё чужим. Но ощущение было новым. Не страшно. Не стыдно. Просто она. Такая, какая есть. Музыка била в грудную клетку, словно второе сердце. Свет переливался неоном, отражаясь в бокалах, в блеске кожи, в глазах. Саюри находясь у барной стойки рядом с подругой — снаружи расслабленная, внутри — собранная до предела. Платье облегало тело, как вторая кожа. Волосы струились по плечам. Она казалась той самой девушкой, что пришла развлечься… Но в её взгляде было слишком много тишины. Подруга, смеясь, заказала себе очередной коктейль. А Саюри вдруг почувствовала: кто-то смотрит. Спина напряглась. Она медленно повернула голову и поймала на себе взгляд. Мужчина. Высокий, крепкий, самодовольный. Он не отвёл глаз. И — двинулся к ней, решительно, как будто уже всё решил. Сердце колотилось. Не от страха. От сигнала: «Опасность». Игра началась. — Юка… Пойдём со мной в туалет? — наклонилась она к подруге. — А? Что? — та уже была под градусом, теряя фокус. — Саюри, расслабься… Всё норм… Он подошёл вплотную. Прямо. Бесцеремонно. Запах перегара и дешёвого одеколона ударил в нос. — Ну привет, куколка. Ты тут совсем одна? — ухмылка блестела. — Нет, не одна. Спасибо. — Саюри ровным голосом дала понять: не заинтересована. — Да брось ты. Такая крошка как ты зря одна сидит. Тебе бы компанию. А лучше — мужчину, который знает, чего хочет. Рука потянулась к её запястью. Ошибка. Саюри резко отдёрнула руку. Оценила обстановку: Юка в порядке. Бармен рядом. — Посмотри пару минут за ней, ладно? — спокойно попросила она. И бармен кивнул в ответ. Повернулась к мужчине, улыбнулась будто бы застенчиво. — Давай, отойдём? — её голос был сладким, мягким, будто она сама этого хотела. Он ухмыльнулся. Слишком уверен в себе, чтобы почувствовать подвох. Словно в игре — он пошёл за ней, чувствуя себя охотником. Но он еще не догадывался, что настоящей добычей будет он. За углом — ни камер, ни людей. Тишина. Она остановилась. Он уже собирался потянуть к ней свои грязные руки, чтобы воплотить в жизнь свои грязные фантазии. Как она резко, будто змея, развернулась и вынула нож — быстро и ловко, как будто это был не первый раз. Узкое лезвие блеснуло в тусклом свете. Он не успел среагировать — она шагнула вперёд, и холодное жало уже лежало у основания его паха, аккуратно, точно, как хирургическое лезвие. — Когда ты?! — не успел он договорить предложение, как она его перебила. Он замер. Даже дыхание стало шумным. — Ещё одно слово — и я лишу тебя самого ценного, что у тебя есть и то, чем бы трахаешь ебаных шлюх. Голос — мёртвый. Холодный. Идеально ровный. Психопат с контролем. Самый опасный тип. — Хотел трахнуть меня? — холодно, отчётливо. Там больше не было той девушки, с которой он отходил. Перед ним — психопатка, которая готова без малейшего угрызения совести избавиться от него прямо тут. На него лишь беспощадно смотрели пустые, казалось, бездомные глаза, которые будто гипнотизировали. Он быстро начал мотать головой в знак отрицания, дрожа как осиновый лист, боясь сделать лишнее движение — иначе острое лезвие заденет его достоинство. Глаза — без дна. Без света. Без страха. Мёртвое спокойствие. Лёгкая ухмылка на уголках губ. Почти садистская. — Думаешь, я просто наивная дурочка, что последует с тобой в постель при первой же встрече? Ты понятия не имеешь, сколько мужчин, таких как ты, уже в страхе обходят меня стороной. Потому что я не кричу. Я делаю. Она чуть надавила. Он не пошевелился — даже зрачки дрогнули от ужаса. — Я знаю, на что ты надеялся. Но, видишь ли… Я — твой худший кошмар наяву. Та, которая не побоится прибить тебя прямо здесь и уйти, как ни в чём не бывало. Он попытался выдохнуть — слишком резко. Ошибка. Она медленно провела кончиком ножа по ткани. Не порезала. Просто дала почувствовать. Угроза была абсолютно реальной. — Знаешь, что будет, если ты хоть слово скажешь кому-то? Никто не поверит. Никто не пожалеет. Ты станешь клоуном. Трусом, кто чуть не обоссался от обычной девчонки. Пауза. Она улыбнулась. Медленно. Неправильно. Улыбка была пугающе спокойной, как у маньяка, который знает, что его нельзя остановить. — Вали отсюда. У тебя три секунды. И если хоть один взгляд в сторону любой женщины из моего круга — я вырежу твой пах и запытаю до того, как ты сам будешь умолять о смерти. Он дёрнулся назад. Она отступила на шаг, убрав нож. Он споткнулся, развернулся и побежал, выронив дыхание. На бегу он выкрикнул: — Блять, ебанутая! Чёрт, ты больная! Она смотрела ему вслед, вытирая лезвие платочком. Как будто просто убрала с него пыль. Потом спрятала нож в рукав и, поправив волосы, спокойно пошла обратно. Никто бы и не подумал, что она — монстр в маске. Она, как ни в чём не бывало, подошла к подруге, снова улыбаясь, снова нормальная. Юка что-то рассказывала, смеясь, и Саюри кивала, будто всё было под контролем. И всё было под контролем. Но она не знала, что всё это время за ней наблюдали. На втором этаже, в VIP-зоне, за затемнённым стеклом стоял мужчина. В белой рубашке, с бокалом в руке, с полуприкрытыми глазами. Он видел всё. От первого взгляда — до ножа. До холодного доминирования. До той улыбки. — Она интересная, — прозвучал бархатный голос. Глаза цвета крови сверкнули. Санзу не отрывал взгляда от неё. Он уже принял решение.