Глава 9.

Когда они подъехали к зданию, Саюри ожидала увидеть роскошь. Но то, что раскрылось перед ней, превзошло даже самые смелые фантазии. Вход выглядел как в музеях или в фильмах, где у людей нет проблем с деньгами, совестью и законом. Два охранника в чёрных костюмах с наушниками в ушах мгновенно распахнули двери, едва завидев Санзу. Без слов. Только быстрые кивки и напряжённые взгляды. Его здесь явно боялись… и уважали. Она шагнула внутрь — и будто оказалась в ином мире. Высокие потолки, дорогие абстрактные картины, мягкий золотистый свет, отражающийся от стеклянных стен, редкие растения в огромных вазах и мебель, которую хочется не трогать, а фотографировать. Всё пахло безупречным вкусом, деньгами… и холодной властью. — Ахуеть, — выдохнула она. — Это не дом. Это музей какого-то преступного миллионера. — Почти угадала, — ухмыльнулся Санзу. — Только я не миллионер. Я скромнее. Они подошли к лифтам, и её глаза расширились. — Десять? Серьёзно?.. Десять лифтов?  Он повёл её к дальнему лифту с матовыми чёрными дверями. Рядом была такая же кабина — обе без кнопок. Только тонкая светящаяся панель. Санзу приложил палец, и система отсканировала отпечаток. — ВИП-лифт, только на верхний этаж. — И сколько тут вообще этажей? — Достаточно, чтобы увидеть весь Токио. Лифт не ехал — он летел. Через секунды двери открылись, и Саюри застыла, шагнув в его… квартиру? Нет. Это не квартира. Это была территория. Пространство. Панорамные окна с видом на ночной Токио. Город переливался огнями, как чёрное море с огненными островами. Внутри — минимализм, мрамор, дерево, мягкий свет, шик, тишина. Потолки терялись в темноте. Воздух пах дорогими духами и едва уловимой угрозой. — Ты правда тут живёшь?.. — Она обернулась к нему, всё ещё потрясённая. — Как?.. — Да хз. Привыкаешь со временем. Для меня это уже как общага, только с охраной и видом получше. Он скинул куртку на кресло и прошёл внутрь. — Ну, располагайся. Будь как дома. Хочешь — душ, хочешь — бухло, хочешь — прыгай с балкона, я не против. Только не в лепёшку, мне мыть лень. Она фыркнула. — Я пойду в душ, если ты не против… — Отлично. А потом я пойду. Я пока всё тебе подготовлю. — Спаси… П-подожди. Что ты сказал? — М? Ты глухая? — Нет, но… ты после меня в душ и… всё подготовишь? Он моргнул. Потом с лёгким запозданием понял намёк — и громко расхохотался. Прямо искренне. Схватившись за живот. — Да ладно! Ты о чём вообще думаешь?! Чёрт, ты пошлее, чем я думал! Я в восторге! — Не смешно… — пробормотала она, покраснев. — Я просто уточнила. — Уточнила, ага. Знаешь, ты только что с наслаждением наблюдала за пыткой, а теперь краснеешь из-за душа? — Это… другое… — Да, конечно. Вода — страшнее крови, теперь я знаю. Она, всё ещё недовольная собой, поплелась в сторону ванной… но через пару шагов остановилась. — Эээ… я не знаю, куда идти… Он уже стоял, облокотившись о стену, будто знал, что она вернётся. Иди за мной. Он провёл её по коридору, будто по галерее: мимо статуй, редких книг, ящиков, явно не с косметикой. Горничные уже успели всё подготовить. Идеально сложенные полотенца, гели, шампуни, ароматические свечи. Всё выглядело безупречно. Но её внимание привлекла вторая зубная щётка. — Ты… тут с кем-то живёшь? — Один. А что? — Просто… — она бросила взгляд на щётку. Он пожал плечами. — Если ты про это, то она для тебя. Я попросил подготовить. Заранее. — Для меня?.. Ты всё это… спланировал? — Ну… скажем так: у меня была надежда. Но всё зависело от того, как ты себя поведёшь сегодня вечером. Он взглянул на неё пристально. — И ты, Саюри, меня приятно удивила. Она с прищуром усмехнулась: — И часто ты приводишь девушек домой и заранее щётки им готовишь? — Неа. Ты первая такая. — Не начинай. Мне не нужны сказки про «первая» и прочая хуйня. Ты же не святоша. Он ухмыльнулся. Медленно подошёл ближе, голос стал чуть ниже: — А ты да. — Что? — Ты — как ангел, которого я медленно, с наслаждением затаскиваю в ад. — Блин, поэт нашелся. А теперь честно? — Я серьёзно. Я не пускаю сюда женщин. Не люблю, когда в доме шляются шлюхи. Он отвернулся, бросив напоследок: — Только верхушка Бонтена была здесь. И то — по делу. — А я тогда почему здесь? Он остановился, обернулся и с театральным вздохом: — Ой, всё. Заебала ты меня уже с этими вопросами. Душ иди, мозги не еби. Он хлопнул дверью, оставив её с раскрасневшимся лицом и сердцем, колотящимся так, будто оно пыталось вырваться наружу.

***

Теплая вода лилась по её телу, смывая кровь, пыль, боль, сомнения. Саюри стояла под душем, как под дождём, застыла, почти не дыша. В первый раз за долгое, чертовски долгое время, она чувствовала себя… живой. «Мне этого не хватало… Господи, как же давно я не останавливалась просто… чтобы быть. Чтобы чувствовать себя не машиной. Чтобы расслабиться. Просто обычная девочка, тихо варящаяся в кипятке. И — блять — это охуенно. Да. Это охуенно.» Но вместе с теплом приходили и мысли. Он. Санзу. Этот поехавший, жуткий, странно-прекрасный ублюдок. Не просто убийца. Не просто наркоман. Он смотрит на неё так, как будто видит насквозь — и, самое страшное, ему нравится то, что он видит. «Он же не испугался меня настоящей. Когда я начала мучить того урода — он не сказал ни слова, даже не дрогнул. Он знал. И, кажется, этого ждал. Ему не нужна маска, не нужна игра. Ему нужна я. Но кто я для него?.. Просто ещё одна шлюха? девка с потенциалом? Игрушка? Или…» Она посмотрела на полку — два полотенца. И халат. Всё белое, свежее, мягкое. И зубная щётка. Для неё. «Он сказал, что не пускает женщин в дом. Что здесь была только верхушка. Может я тогда для него значима? Или это его стиль — делать всё красиво, а потом выкинуть? Блять, Саюри, не начинай. Не сноси себе крышу. Меньше думай — дольше живёшь. И блять во что мне теперь одеваться?!» Она посмотрела на полотенце. Потом на дверь. Потом снова на полотенце. — Заебись. Просто… блять, заебись. Она выдохнула и, завернувшись в полотенце, крикнула: — Эй! Санзу! Он отозвался из зала: — Чего тебе, ты закончила? — Да, но… эээ… во что мне одеваться? — Да хз, накинь полотенце и выйди. Я тебе одежду дам. — Прям в полотенце?! Ты серьёзно?! — Ну да. Господи, давай не придуривайся и просто выходи, я тебя уже почти голой видел, не драматизируй. — Окей… С минуту она просто стояла у двери, собираясь с духом. Потом потянула за ручку и вышла — красная, как помидор, завернутая по самую шею. Он лениво повернул голову. — Почему ты вся красная, в кипятке сварилась? — Н-нет! Просто дай мне одежду и всё, окей?! Он стоял, облокотившись о дверной проём, глядя на неё с тем своей фирменной наглой полуулыбкой. Пронзительный взгляд, чуть прищуренные глаза — как будто раздевал её не телом, а душу. И не торопился. «Он что, издевается?! Или реально кайфует, глядя, как я корчусь?!» — Ты… ты можешь уже, блять, дать одежду? — Ммм… я подумаю. — Нет, ты не подумаешь. Ты сейчас пиздишь в комнату и приносишь!! Он рассмеялся и поднял руки, будто сдаётся. — Ладно-ладно, не кипятись. А то вдруг опять в кого-нибудь ножом ткнёшь. Он ушёл, а она стояла, краснея ещё сильнее, с каким-то безумным коктейлем в груди: злость, стыд, возбуждение и что-то… что-то странно трепетное. Тепло от него, запах, это дурацкое чувство защищённости рядом с таким чудовищем. Он вернулся, бросил ей на руки одежду — чёрную футболку и свободные штаны. — На, лови. Моя. Переоденешься тут, а я в душ. — Спасибо… — буркнула она, опустив глаза. Он усмехнулся, проходя мимо: — Только не нюхай её, извращенка. — Да иди ты нахер, Санзу. Он ушёл, а она осталась — стояла босиком, в полотенце, с его одеждой в руках. И всё в груди было как-то странно… полно. Будто ей вручили не просто вещи, а часть чего-то большего. Доступ. К нему. К его миру. И, чёрт побери, это пугало сильнее любого трупа.

***

Он вышел из ванной, протирая мокрые волосы полотенцем, и остановился, увидев её. — А тебе идёт, — выдал он с лукавой полуулыбкой. — Спасибо… Только немного оверсайз получилось, — она поправила рукава, утонувшие в ткани его футболки. — Ничего. Тебе всё идёт. Особенно моя одежда. Он прошёл мимо, как будто это была обыденность, и с абсолютным спокойствием взял с тумбы шприц, наполненный прозрачной жидкостью. Вены на его предплечье набухли, когда он затянул жгут. — Что это?.. — спросила она, уже зная ответ. — Что-то очень интересное. Хочешь попробовать? — Сомневаюсь. Это наркотик? — Да ты сама очевидность, — хмыкнул он и вколол себе дозу. Медленно, с почти церемониальной точностью. — Только смотри, от передоза не сдохни. Он закатил глаза, откинулся на спинку дивана, позволяя кайфу захлестнуть тело. — Почему ты это принимаешь? — спросила она тише. — Потому что это даёт кайф. Потому что я уже зависим. Без этого… — он поднял пустой шприц между двумя пальцами, будто демонстрируя приговор. — Я сдохну. — Но с этим ты тоже сдохнешь. Он усмехнулся. — Иронично, не правда ли? Замкнутый круг. Живёшь, чтобы сдохнуть — или дохнешь, чтобы чувствовать, что жив? И тут он посмотрел на неё. Не просто глянул — прожёг взглядом. Глаза стали шире, безумнее, в них танцевал чёртов ад и что-то пугающе-прекрасное. Её не проняло. Она даже не дрогнула. Только моргнула. — Один раз. Один, — сказал он, подавая ей второй шприц. — Просто ради меня. Я не буду заставлять. Но ты же понимаешь, ты уже стоишь у края. Остался только шаг. Это был момент. Один из тех, после которых уже ничего не будет по-прежнему. Пропасть звала. Рядом сидел сам демон, и протягивал руку — не спасти, а утащить за собой. Он был соблазнительным, как яд в золотом бокале. Сладко-мерзкий. Честный в своей отраве. Она молчала. Внутри всё сжалось, горло пересохло. Сердце бешено билось, как будто знало — сейчас изменится всё. Безвозвратно. Он сидел рядом. Тело расслаблено, но в глазах — пульсирующая искра. Зрачки расширены до безумия, бирюзовый цвет почти исчез. И всё равно он смотрел на неё, будто она — последняя истина в его разрозненном мире. “Только один шаг. Только один проклятый шаг.” Она опустила взгляд на тонкую иглу. Потом снова на него. И… кивнула.