Глава 8.

Свет в подвале был резким, неестественным. Он рассекал темноту, словно лезвие, вырывая на поверхность фигуру связанного мужчины. Он был бледен, покрыт испариной, дрожал. В его глазах — дикая, животная паника. И в этом напряжённом, пропитанном страхом воздухе Санзу остался холоден, как лёд. — Надеюсь, ты уже попрощался с жизнью, — усмехнулся он, выбирая из ящика инструмент с пугающей медлительностью. Пальцы привычно скользили по металлу, как по клавишам пианино. Саюри стояла чуть позади, прислонившись к стене. Взгляд её был спокойным. Даже чересчур. Слишком спокойным для того, кто впервые видит, как готовятся пытать человека. Но что-то внутри… клокотало. Это было не страх. Не ужас. Это было… любопытство. Восторг? Нет. Голод. Мужчина на стуле захрипел, начал бормотать что-то невнятное. Санзу подошёл ближе и без предупреждения ударил его кулаком по лицу. Хруст. Кровь. И… тишина. Мужчина лишь тихо всхлипнул, будто ребёнок. — Я задаю вопросы — ты отвечаешь, понял? — холодным, отточенным тоном произнёс Санзу. — Один неверный ответ — и ты больше не сможешь говорить. Буквально. Саюри сделала шаг вперёд. Каблуки постукивали по полу, словно отсчитывали время. Она остановилась рядом с креслом и, склонившись к уху жертвы, прошептала с обворожительной усмешкой: — Знаешь, это из-за меня тебя сейчас будут пытать. Я тебя сдала. — обворожительно соврала она. Мужчина распахнул глаза шире. В его взгляде мелькнул страх. И ещё большее отчаяние. — Ты… ты же просто девчонка… Ты… — Он закашлялся кровью. — Ты ведь не… — Не из тех, кто причиняет боль? — перебила она его, медленно проводя пальцем по его щеке, словно лаская. — О, милый. Ты понятия не имеешь, на кого нарвался. Санзу остановился. Улыбнулся. Нет, не своей обычной жестокой ухмылкой. На этот раз — иначе. В его взгляде мелькнуло восхищение. Он даже слегка отступил назад, уступая ей сцену. — Что, Саюри, хочешь попробовать? — спросил он, вытянув в её сторону тонкую иглу, словно вручая жезл власти. Она взяла её без колебаний. И в этот момент в ней что-то щёлкнуло. Исчезла та взбалмошная девчонка, нервничающая из-за одежды. На её месте стояла женщина, соблазнительная, жестокая и опасная. И невероятно красивая в этой дикости. — Ну что, расскажешь нам, кого слил? — мурлыкнула она, приближаясь к мужчине, вонзая иглу в мягкую плоть под ногтем. Он завизжал, выгнулся, но она уже продолжала, шепча: — Это лишь начало, не бойся. Ты ещё многое узнаешь о боли… и обо мне. Она наклонилась, прошептала в его ухо: — А когда всё закончится — ты будешь умолять меня тебя убить. Санзу курил в углу, не сводя с неё глаз. Он видел всё. Видел, как она меняется. Как играет. Как превращается в хищницу, которая находит удовольствие в охоте. И его сердце, чёрт подери, бешено забилось. Она не боялась. Не дрожала. Не пряталась за его спиной. Она сияла. — Саюри, — хрипло сказал он, — тебе это… нравится? Она обернулась, медленно. В глазах горел огонь. Она улыбнулась: — А разве нет? Он знал, что пропал. Саюри встала прямо перед жертвой. В её движениях не было суеты — лишь хищная грация и опасное самообладание. Мужчина дёрнулся, когда она достала с полки тонкие зажимы, внимательно разглядывая их, словно выбирала ювелирное украшение. — Знаешь, — начала она, пристально глядя ему в глаза, — я ведь могла бы быть твоим спасением. Если бы ты вовремя закрыл рот. Зажим сомкнулся на чувствительном участке кожи. Мужчина захрипел, дёрнулся, попытался отпрянуть, но ремни были слишком крепки. Она лишь наклонилась ближе, наблюдая за каждой мышцей на его лице. — Ох… не так уж и больно, правда? — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Дальше будет хуже. И я хочу, чтобы ты знал: это не Санзу тебя ломает. Это я. И я… получаю от этого удовольствие. Она взяла другой инструмент — иглу потолще, и медленно, почти эротично, провела ею по его щеке. Мужчина задохнулся. Его глаза дрожали, наполненные ужасом, замешанным с непониманием: как такое возможно? Как кто-то может быть таким красивым… и таким жестоким? Санзу наблюдал из тени, как заворожённый. Он видел многое. Слишком многое. Но её — такой — не видел никогда. Как она играла голосом, меняя его от мягкого мурлыканья до ледяного приказа. Как улыбалась, сжимая металлический крюк в руке. Как легко переступила границу между человеком и монстром… и как ей это шло. У него пересохло во рту. Он внезапно понял: его сердце бьётся быстрее. И не от возбуждения от пытки — от неё. От её голоса, её взглядов, её уверенного тела, склонённого над дрожащей жертвой. Это не было просто похотью. Это было… влюблённостью. Глубокой, болезненной. Как будто он наконец нашёл кого-то, кто понимает, разделяет, чувствует, как он. Даже больше. — Саюри, — выдохнул он, шагнув ближе, — ты… чёрт… ты даже не представляешь, как ты сейчас выглядишь. Она подняла на него глаза. В них — пламя. Контроль. Опасность. — А тебе нравится? — почти насмешливо спросила она, поднося нож к коже мужчины и делая аккуратный, но глубокий надрез. Тот завыл. Санзу даже не обернулся — он смотрел только на неё. — Я бы… — он стиснул зубы, облизнул губы, — я бы убил за тебя кого угодно прямо сейчас. Она медленно выпрямилась, подойдя к нему вплотную их губы были настолько близко, что казалось вот вот сойдутся в поцелуе, в него ударил её запах — металл, кровь, духи и её личный адреналин. Такой особенный и прекрасный. — Даже меня? — прошептала она. — Особенно тебя, — ответил он, не отводя взгляда. Секунда напряжения повисла между ними, как раскалённая струна. Потом она усмехнулась, вернулась к мужчине, который уже почти терял сознание, и, обернувшись через плечо, сказала: — Не вздумай влюбляться, Санзу. Это может быть смертельно. — Уже, чёрт возьми, поздно, — выдохнул он, глядя, как она снова склоняется над жертвой, как богиня разрушения, красивая, уверенная, пугающая до дрожи. Он был обречён. Но, блядь, как же сладко было тонуть в ней. *** — Это было… очень даже познавательно, — тихо выдохнула Саюри, стряхивая с ладоней засохшую кровь и оглядывая помещение. — Спасибо, что всё показал. Объяснил. Она чувствовала себя странно спокойно. Слишком спокойно, учитывая, что только что пытала человека. В руках — хрустящая салфетка, которой она медленно вытирала пальцы. Тёплая, липкая влага уже не вызывала отвращения. Почти наоборот. Санзу молча стоял рядом, закуривая. Она протянула ему другую салфетку. Он мельком глянул на неё, усмехнулся и взял, вытирая руки. — У тебя тут… — пробормотал он, вдруг сделав шаг ближе. Прежде чем она успела среагировать, он поднял руку и мягко провёл влажной салфеткой по её щеке. Настолько бережно, будто прикасался не к коже, а к лепестку. Взгляд — чуть затуманенный, сосредоточенный. Саюри застыла. Сердце глухо стукнуло в груди. — Ты чего?.. — спросила она негромко, всматриваясь в его лицо. — Да так… кровь была. — Он чуть наклонил голову, снова бросив короткий взгляд на её губы. — Не твоя, к счастью. — Спасибо. Хорошо, что действительно не моя. Он задержал на ней взгляд. В нём было что-то тревожное, слишком тёплое — почти опасное. — Я бы не позволил, — сказал он глухо. — Что? Он отбросил салфетку в урну, выпрямился и повторил уже твёрже: — Я бы не позволил, чтобы тебя кто-то хоть пальцем тронул. Не переживай. Пока ты со мной — из тебя и капли крови не вытекет. Ни за что. И прежде чем она успела что-либо сказать, он вдруг наклонился, как ни в чём не бывало, и легко поцеловал её в макушку. Без предупреждения. Быстро. Но это касание, лёгкое и тёплое, будто огонь — оставило след. Он развернулся и пошёл к выходу, даже не обернувшись. Саюри стояла, остолбенев. Щёки вспыхнули жаром, в ушах застучало. Она инстинктивно подняла руку к тому месту, куда он поцеловал. Мягкое, нежное прикосновение будто всё ещё было с ней. — САНЗУ?! — выкрикнула она, бросившись за ним. — Что это сейчас было?! Он уже открывал дверь и на её голос даже не оглянулся. — Не понимаю, о чём ты, — сказал он лениво, с откровенно притворным безразличием. — Не издевайся, — она почти догнала его. — Зачем ты это сказал? И зачем… это? — она показала на голову. Он остановился. Повернулся медленно. Его взгляд скользнул по её лицу — с головы до ног. Жадный. Острый. Почти голодный. Словно он видел её впервые. — Захотелось. Всё. Поехали. — Что?! Нет! Не всё! Объясняйся нормально! Он рассмеялся. Хрипло, резко, с какой-то искренностью. — Ты такая милая, когда злишься, — усмехнулся он, садясь в машину. — Идёшь или что? Несмотря на лёгкий протест, она уселась рядом. Внутри — сумбур, жар, дрожь. А снаружи — спокойствие, как будто они не оставили за спиной измученного, истекающего кровью человека. По дороге они болтали. Легко, даже весело. Как будто пытки, кровь, угрозы — это просто фон. Между ними будто установилась странная связь. Молчаливое признание, что реальность теперь другая. И они — другие. Они подъехали к высотке. — Куда мы приехали? — спросила Саюри, настороженно озираясь. — Домой, — сказал Санзу, заглушая двигатель. — Но я же не здесь живу… — Ты вообще живёшь в какой-то дыре. Туда ехать час. Переночуешь у меня. — У-у тебя?.. Но как же мои вещи? Во что я завтра оденусь? Да и вообще… это как-то… неправильно. Он повернулся к ней и посмотрел в упор. — Правильно-неправильно?.. Да всем на это насрать. Живи как хочешь. Не парься. Почему ты постоянно загоняешься из-за этой долбаной «правильности»? В этих словах что-то щёлкнуло. Как будто кто-то сдёрнул с неё пелену. Простая фраза — как удар молотка. Мир треснул. Всё, что раньше казалось незыблемым — работа, университет, «приличное» поведение — вдруг стало пыльным, неважным. Она вдруг почувствовала, как легко дышится. Как будто до этого её держали под водой. И этот мужчина — с пепельно-  розовыми волосами, сумасшедшими глазами и дымом на губах — одним словом взломал её реальность. Она посмотрела на него. Тот уже вышел из машины и лениво ожидал её у входа, вжав руки в карманы. Саюри медленно выдохнула и открыла дверь. — Окей, — сказала она, — я живу как хочу. Сегодня — у тебя. Он хмыкнул, даже не скрывая удовлетворения. — Вот и славно, малышка. Добро пожаловать домой.