День 21. Труды не напрасны

Яркие лучи солнца пробивались сквозь листву деревьев и настойчиво через стекло будили Тома утром. После насыщенного работой вчерашнего дня ему не очень хотелось просыпаться, но в планах было очень много дел. Вот уже три недели Лорд был заброшен в неизвестные земли и места, но приключений с каждым днём у него становилось всё больше и больше. Да, он сейчас был не один — его гость и единственный помощник в округе, брат Лазар, ещё мирно посапывал на соседней кровати, изредка бормоча во сне что-то на древнем иофатском наречии. Луиза, как всегда, дрыхла без задних лап в своём гнезде из мантии, лишь пушистый хвост свешивался наружу, подрагивая в такт беличьим снам. Реддл встал с лавки, вышел во двор, потянулся с просони и оглядел свои угодья. Он думал о том, чем лучше заняться в эти дни, пока Лале находится здесь, и как лучше распределить его помощь. Ведь неизвестно, сколько ещё дней он проведёт у Тома в гостях, и если он уйдёт, то всю работу, какую они могут за день сделать вдвоём, Реддл сможет осилить один и за неделю. Где-то глубоко в душе Лорд даже таил надежду, что брат Лазар не покинет его и вдвоём им не так скучно будет коротать время, но Том знал, что рано или поздно монах уйдёт, а он останется здесь, потому что это его бремя и ему его нести. Отбросив грустные мысли, Том встрепенулся. Он прошёлся по мокрой от росы траве, разглядывая территорию двора. Да, время его подгоняло. И Реддл решил, что лучшим решением будет начать строительство мастерской. Она будет и лишним местом для проживания гостей, и так ему не придётся думать, как достать те или иные инструменты, если они поломаются — он сам сможет их сделать или починить. Пока Том разминался, строил планы и осматривал территорию для строительства, Лале уже проснулся, они быстро позавтракали вчерашней яичницей. Во время завтрака Реддл поведал Лазару о грандиозной задумке с мастерской и Лале вызвался помочь с провизией. — Ты тут с деревьями воюй, а я в лес схожу, — предложил монах, накидывая видавший виды плащ. — Грибов посмотрю, может, ежевика ещё осталась. Да и Обжору проведаю, соскучился, поди, без яблок. — Хорошо, — кивнул Том. — Только осторожней там, в лесу после дождя скользко. Лале скрылся в утренней чаще, а Лорд, вооружившись топором, пошёл за дом, где наконец выбрал наиболее подходящий участок для строительства — ровная площадка неподалёку от дома, с хорошим обзором на реку. Реддл начал вырубать высокие и крепкие деревья, что росли на нужном участке, освобождая площадь под постройку. Работа закипела. Том, сбросив рубаху, с яростью, достойной Тёмного Лорда, набрасывался на каждое дерево. Удары топора звонко разносились по округе, пугая птиц и заставляя Луизу недовольно цокать с яблони. Деревья, хоть и неохотно, но поддавались его напору. Когда очередной ствол с треском валился на землю, Реддл вытирал пот со лба и с чувством глубокого удовлетворения осматривал место падения. — Том, ты бы хоть передохнул! — мысленно представил он голос брата Лазара, но останавливаться не собирался. Пока силы есть, надо валить! Когда солнце поднялось высоко и начало припекать совсем нешуточно, из леса вышел Лале. Он был не с пустыми руками — корзина его ломилась от грибов, в карманах шуршали пучки каких-то трав, а следом за ним, переваливаясь с боку на бок, трусил… Обжора! — Ну, ты посмотри, кто увязался! — рассмеялся монах. — Я его на ежевичной поляне нашёл. Наелся там до отвала, лежал пузом кверху. Увидел меня, узнал и увязался хвостом. Пришлось вести, а то бы всю дорогу под ногами путался. Обжора, завидев Тома, радостно фыркнул и, не обращая внимания на свежеспиленные пни, направился прямиком к миске с водой, которая предусмотрительно стояла на пороге для Луизы. Реддл отложил топор и с наслаждением выпрямил затекшую спину. Солнце уже перевалило за полдень, и желудок настойчиво напоминал о себе. — Ну что, Лале, — сказал он, с завистью поглядывая на полную грибов корзину. — Кормилец ты наш! Давай-ка обед организуем, а то я скоро тут все деревья повыкорчую, но без еды сил совсем не останется. Брат Лазар, довольно улыбаясь, тут же взялся за дело. Пока Том умывался после трудов праведных, монах ловко развёл небольшой костерок во дворе. Часть грибов, самых крепких и красивых, он нанизал на прутики и отправил жариться, другую часть нашинковал в котелок, добавив туда горсть собранной по пути зелени, дикого лука и пару пригоршней крупы, которую он отсыпал из своих запасов. Аромат пошёл по всей округе такой, что даже Обжора, только что напившийся воды, снова оживился и уселся рядом с костром, сверкая глазами-бусинками в ожидании подачки. Луиза, конечно же, тоже тут как тут — спрыгнула с яблони и устроилась на плече у Тома, деловито поглядывая на шипящие на огне грибы. Обед удался на славу. Жареные грибы, приправленные лесными травами, таяли во рту, а наваристый грибной суп с крупой согревал изнутри. Том уплетал всё за обе щеки, чувствуя, как силы возвращаются к нему с каждой ложкой. Обжора получил свою порцию — пару самых поджаристых грибочков — и, довольно урча, улёгся тут же, в тени, пузом кверху. Даже белка не удержалась и стащила со стола грибную крошку, за что получила от Тома легкий щелчок по носу, но ничуть не обиделась. После сытного обеда, пока Том переводил дух, Лале показал ему принесённые травы. — Смотри, зверобой уже второй раз пошёл, — объяснял он, перебирая пучки. — И вот эту травку нашёл, мята дикая, для чая самое то. А это, — он протянул Тому пучок невзрачных на вид листьев, — это от усталости хорошо помогает. Заварю вечером, сразу легче станет. Отдохнув, Том с новыми силами взялся за расчистку, а Лале, оставив енота дрыхнуть в теньке, приступил к обработке крапивы, которая уже достаточно размякла в воде, чтобы сделать много мотков нитей для ткани. Когда последнее дерево было повержено, а пни выкорчеваны (последнее заняло особенно много времени и сил), участок был расчищен. Оставалась самая малость — заложить фундамент. И тут Тома осенило. Камни! Для фундамента нужны были камни. Много камней. Крупных и прочных. Он вспомнил, что когда плавал на лодке, то видел вверх по реке очень каменистый берег, усыпанный валунами. — Лале! — закричал Том, подбегая к дому. — Я уплываю за камнями! Так что не теряй меня. Кстати может, морду сплетёшь для рыбы? А то удочка — это хорошо, но вдруг морда сподручнее окажется? — Морду? — переспросил брат Лазар, и его глаза загорелись. — Можно попробовать. Мой дед, светлая ему память, был лучшим рыбаком в родной деревне, я у него кое-чему научился. Ну, плыви! — махнул рукой монах, не отрываясь от плетения веревки. — Хорошо, к ужину, глядишь, и с рыбкой будем, и с камнями! - довольно кивнул Реддл. Том, схватил необходимые в дорогу инструменты, моток верёвки, приготовил лодку и отправился в путь. Грести пришлось долго и усердно. Солнце припекало нещадно, но Том не унывал. Он представлял, какую мастерскую отгрохает, и это придавало ему сил. Наконец показался каменистый берег. Валуны лежали прямо у воды — идеальные, словно специально для него приготовленные. Каждый камень был размером примерно с большой кочан капусты — тяжеленный, но в самый раз для фундамента. Том, кряхтя и чертыхаясь, начал грузить их в лодку. Первый же валун чуть не отправил судёнышко на дно вместе с самим Лордом. Пришлось действовать аккуратно и грузить камни по одному, тщательно балансируя. Нагрузив лодку достаточно, чтобы она не развалилась и не утонула, Реддл, мокрый от пота и речных брызг, отправился в обратный путь. Грести против течения с таким грузом было сущим адом. Вёсла с трудом разрезали воду, мышцы ныли, а лодка двигалась со скоростью черепахи. Пришлось сделать не один, и даже не два, а целых четыре ходки туда-обратно, пока возле будущей мастерской не выросла внушительная каменная куча. Когда Том, выбиваясь из сил, причалил к берегу в последний раз, солнце уже клонилось к закату. Он обессиленно рухнул на траву рядом с глыбами и закрыл глаза. — Том! Ты живой?! — раздался взволнованный голос Лале. — Угу, — промычал Лорд, не открывая глаз. — Кажется... да. Но если завтра я не смогу встать, значит, камни меня всё-таки доконали. Монах рассмеялся и присел рядом. — Ну, ты даёшь! Целый карьер перевёз! Пока ты там с камнями воевал, я делом занимался. Смотри! Он гордо указал на аккуратно разложенные на траве мотки верёвки из обработанной крапивы. — Вот, в нити подготовил. Теперь можно и ткать начинать. А это, — он подвёл Тома к другому углу двора, где лежало нечто, сплетённое из ивовых прутьев, — это морда! Конструкция и правда напоминала вытянутый конус, в который был вставлен ещё один, поменьше, образуя хитрый вход. Лале сиял от гордости. — Дедушка мной бы гордился! Самая настоящая морда. Как раз для ловли рыбы. Только она плавучая, зараза, — он хмуро пихнул ловушку ногой. — Её топить надо. — Камни? — с намёком в голосе спросил уставший Реддл. — Да, камни будут неплохим грузом.— подтвердил брат Лазар. Спустя полчаса, когда вечерняя прохлада уже начала спускаться на лес, а от реки потянуло сыростью, Том взял морду и побрёл к воде. Внутрь плетёной ловушки он насыпал горсть сосновых семян, оставшихся от корма для перепелов, и для верности положил туда же пару яблочных огрызков — чем чёрт не шутит. Затем, привязав к конструкции несколько тяжёлых камней с кулак размером, чтобы она не всплыла, он с трудом зашлёпал по воде и опустил морду на дно, в том самом омуте, где водилась рыба. — Ловись, рыбка, большая и маленькая, — торжественно провозгласил Лорд, обращаясь к реке, — чтоб и нам хватило, и курам! Вода с лёгким бульканьем приняла дар, скрыв ловушку в своей тёмной глубине. Реддл постоял на берегу, глядя на расходящиеся круги, и, удовлетворённый, направился к дому. Ужин в этот вечер был особенным. Лале, вдохновлённый удачным днём, решил не ограничиваться простой едой. Он достал свои приправы, собранные травы и, пока Том возился с мордой, соорудил на костре настоящее кулинарное чудо. Из принесённых утром грибов, щавеля и остатков крупы он сварил густой, ароматный суп, заправив его диким луком и чесноком. Обжора, разбуженный умопомрачительными запахами, снова подтянулся к костру и теперь сидел, переминаясь с лапы на лапу, всем своим видом демонстрируя невыносимые страдания голодного зверя. Луиза тоже не отставала — она устроилась на крыше загончика для перепелов и оттуда строила Лорду умильные глазки. Когда Реддл вернулся от реки, его ждал накрытый стол. Две миски дымились ароматным варевом, а в кружках уже заварился свежий травяной чай. — Ну ты и кудесник, Лале! — восхитился Том, принюхиваясь. — Так пахнет, что слюной можно захлебнуться. — Это всё травы, — смущённо улыбнулся монах. — И хорошая компания. Садись, друг, заслужил. Они ужинали, сидя у догорающего костра, и наслаждались тишиной. Рыжие блики пламени играли на их лицах, а звёзды одна за другой зажигались на тёмном небе. Обжора получил свою порцию похлёбки и теперь довольно чавкал в сторонке, белке достались остатки жареных в обед грибов, и она деловито ими перекусывала, сидя на плече у Тома. Уже в доме Реддл сидел у печи и грел затекшие руки о кружку с горячим чаем, чувствуя, как усталость медленно отступает. День выдался тяжёлым, но невероятно продуктивным. Участок под мастерскую расчищен, фундаментные камни доставлены, крапива обработана, и даже хитроумная ловушка ждёт свою добычу на дне реки. Работа с каждым днём становилась всё осмысленнее, а дом — всё крепче и уютнее. А ещё у него был настоящий друг, с которым можно разделить и тяжёлый труд, и вкусный ужин. — Слушай, Лале, — вдруг сказал он, глядя на мерцающие угли, — а ведь если мы завтра утром проверим морду, и там будет рыба... это будет почти как магия. Только без магии. — Это и есть магия, Том, — тихо ответил монах, помешивая палочкой угли в очаге. — Магия труда, терпения и дружбы. Самая сильная магия, какую я только знаю. Лорд улыбнулся и ничего не ответил. За окном шелестел листвой лес, в печи потрескивали дрова, в корзине мирно посапывала объевшаяся Луиза, а на душе было тепло и спокойно. Завтра будет новый день, полный новых открытий и, возможно, богатого улова.