Экстра-глава. Дом

Загорелся кусочек опаленного медной проволокой и раскрытого перед жестокостью этого мира счастья. Ровно дышать оставалось всего несколько минут. Потом одно это чувство перекроет кислород и уничтожит дыхание костра и угольков того самого счастья. Мэрр стояла в аэропорту с рюкзаком в руках и ждала, пока Вебьорн обернётся, чтобы наконец ее увидеть. Он стоял в нескольких метрах от нее, нелепо крутя головой и с живостью глядя каждому встречному в глаза. — Молодой человек, где здесь выход? — Мэрр наконец подошла к нему со спины. Парень дернулся и наконец уставился прямо ей в лоб. — Под ноги тоже надо смотреть, да-да. — Еще не под ноги, — Вебьорн мягко обнял девушку и не собрался бы отпустить, если бы не ее резкий выдох ему в плечо. — Ты не настолько низкая, насколько одна бело... — Молчи: я хочу отдохнуть от ее вкидов. Как же тихо было в Анси! И без тебя тоже как-то... тихо. Вебьорн вздохнул и взял ее рюкзак, который по весу не отличался от того, что он обычно брал на тренировку. — Это все твои вещи? — удивлённо спросил парень. — Да, — без колебаний ответила Мэрр. — Из самого ценного там... — она не смогла скрыть улыбку, — лыжные ботинки. Я надеюсь, у тебя будет лишняя пара лыж и палок. — Для тебя будет все, — кивнул Вебьорн и медленно вывел ее из большого здания. Несколько часов спустя в руках у Мэрр уже была чашка горячего норвежского какао из лучшей кофейни маленького северного городка. Веб наблюдал за каждым движением ее глаз и волос. Уставшая девушка в один момент перебрала его душу взглядом. Он не знал, что она выкинет дальше. Но он доверял ей бесследно и безрассудно.

***

— Вебушка, — парень не реагировал на тихий шепот. — Веб... Вебьорн, твою матушку! Он открыл один глаз. — Там уже светает... Я хочу покататься прямо сейчас, — Мэрр немного испугалась его взгляда. — Ты дура? — едва пробормотал он. — Пять утра! — Какие лыжи я могу взять? Я видела несколько пар внизу. А ты и дальше спи: палки я уже нашла. Через десять минут Вебьорн делал сэндвичи на кухне. — И все же, — он заварил чай и поставил кружку перед девушкой, — почему так рано? — Я привыкла выходить с сервис-группой. Они ведь всегда выходят так рано. Да и... хорошо очищает голову, особенно если холодно и невлажно. Людей нет, никого. Я не жаворонок, я просто по лыжам с утра. Успокаивает. Больше Вебьорн не проронил ни слова. Он молча отдал девушке пару лыж, провел ее на трассу и потерял из виду, когда задумался о ее словах на несколько минут. Они провели на лыжах целый день. Парень не мог сказать, почему изменился счет времени в его голове. Мэрр иногда поглядывала на него и легко начинала беседу. Он пытался подхватить ее мысль, но дыхание постоянно сбивалось из-за холмов и резких отталкиваний. Девушка это замечала... Он никогда не узнает, сколько раз я его втихаря сфотографировала. Он никогда не узнает, что в его глазах я иногда видела странное помутнение, будто передо мной был не Веб вовсе. Он никогда не узнает, что я к нему ничего особого не испытываю. Нет, узнает. Может, я за это время еще успею влюбиться. Я не хочу ломать его надежды уже сейчас. Я просто сделаю для него всё. Он не худший человек в моей жизни.

***

Кэрита снова и снова разглядывала снимок, сделанный в Хохфильцене. Будто на нем сейчас появится какой-то новый человек или ответы на все ее вопросы. Вебьорн и маленький силуэт. Лыжи точно такие же, как у Веба, а вот ботинки более старые... Остальные детали не позволяло рассмотреть качество: даже волосы загадочной девушки были в кадре простым пятном, не то русым, не то тёмным. Кэрита вздохнула, но не стала тревожить бойфренда. Пускай отдых в красивом домике недалеко от моря продолжается. Она сама не заметила, как впервые не летела первой разносить слухи. Она не замечала и того, что оставалась только одна личность, которая может быть этой девушкой.

***

Эмильен вздохнул, когда Мэрр уже собиралась выходить из дома. — Я тебя подвезу. — Нет, — девушка поправила рюкзак. — Да, — гаркнул он и схватил куртку. — Слушай, ничего такого нет в том, что я съезжу в гости к другу, — Мэрр не на шутку испугалась, когда парень занес руку над ее головой, сделав вид, что хочет ее ударить. — Я не из-за этого переживаю. А если он поведёт себя как мерзость последняя? — И это еще я людям не доверяю, — девушка села в машину и отвернулась к окну. — Если он надумает тебя обижать, я лично приеду к нему под дом и набью ему рожу этими руками. Но, надеюсь, эта чурка будет чуть сообразительнее. Я не хочу ему делать ничего плохого. Он такой же, как и я. Только со своими приколами... — И одновременно с этим ты переживаешь. Ладно, дело твоё — остановить тебя я не в силах. Но это моя жизнь, Эмиль. Твоя защита не будет стопроцентной. Да и я против такого. Эмильен кивнул. Всю дорогу до аэропорта он молчал, потому что Мэрр спала. Но он больше не думал о том, что с ней может что-то случиться. Он думал лишь о том, что словосочетание "моя жизнь" отделяет его от всего остального мира. Он думал о том, что она бы никогда не уснула в машине с ним.

***

Она вспомнила этот момент сейчас, сидя напротив мигающей ёлки. На столе стояло шампанское, за окном — десять вечера и холодный ветер. Перед ней, как ей казалось, Вебьорн. — За нас! — Пока что по отдельности. Они опустошили первый бокал. — За снежную зиму! — За счастье! — За промахи всего этого года! Мэрр поглотила еще один бокал шампанского. Всего их в ней было около пяти. Личность надеялась, что она опьянеет быстрее, а не осушит почти всю бутылку. Личность хотела поскорее отправить ее в кровать. Личность не могла контролировать мысли. — Знаешь, когда я пьяная, у меня развязывается язык... — английский стал ломаным. Вебьорн думал, что, возможно, скоро перестанет понимать, о чем говорит Мэрр. Только бы соседи не восприняли русский ор как заклинание. — Я не против беседы с тобой, — лишь ответил он. — Не такой беседы, — глаза ее были совершенно не мутными, сознание тоже явно оставалось внутри русоволосой черепушки. — Просто выслушай меня. Я думаю, я могу быть откровенной. — Потому что я тебя не пойму? — Вебьорн заинтересованно заглядывал ей в глаза. — Именно, — вздохнула Мэрр, но продолжила: — У тебя не получится смотреть мне в душу, идиот. — Идиот... — парень сложил руки на столе. Девушка выпила еще глоток шампанского. — Так вот, — сказала она достаточно тихо, но уже на русском. — Мне так будет легче. Я просто выскажусь, потому что знаю, что в глубине сознания ты поймёшь меня. Сиверт... Он разбил мне сердце. Мы настолько незначительны в этом мире, и меня это ужасает. Был человек, нет человека — все моментально. Меня аж тошнит. Ты не представляешь, как мне больно. А еще больнее за близких, за команду. Но не за их чувства, а за чувства, которые из них хотят выбить. Журналисты уже пытаются достать их, доебаться. Как же это мерзко. Они просто строят новые сенсации на смерти другого человека, при этом будоражат сознание тех, кто в нем не находится. Она делала маленькие перерывы, чтобы отпить шампанское уже прямо из бутылки и тем самым скрыть свои слезы алкоголем. Вебьорн не отрываясь смотрел ей в рот. — Это животные. Просто, блять, без малейшей эмпатии, без малейшего чувства такта. Насколько конченными нужно быть, чтобы уточнять подробности ради прессы. Они бесчувственные, они... они поражают меня. Я думала, я абсолютно не толерантная. Но я понимаю, что я толерантнее тех, кто орёт о своей толерантности. Какие же они все... Противно мне, просто противно и грязно называть их коллегами. Я всегда хочу стать другом для всех, работать в комфортных условиях не только для себя-идиотки, но и для идиотов вокруг меня. Есть люди, журналисты и животные. Есть нормальные чувственные гады, есть гады из СМИ и гады. Просто гады. Меня с ними только название "человек" и объединяет. Убей меня, если я стану животным. Убей меня, пришиби прикладом голову и забудь обо всем хорошем, что я делала в своей жизни. Последняя капля алкоголя явно была лишней. Но Мэрр запоминала все, что говорила Вебьорну, хоть и эпизодично. Она сделала вид, что сейчас может рассказать что угодно, не осознавая этого, тем самым позволяя и ему расслабиться. На самом же деле, девушка контролировала ситуацию куда лучше более трезвого парня. — Ты ведь говорила про Сиверта? — после пяти минут молчания выдавил он. — Да. Я... я ведь разговаривала с ним в воскресенье. Прямо на стадионе, мы сняли видео. Я никогда не выложу его. Оно останется у меня. Оно останется в облаках... Я еще говорила про журналистов. — Животные, не иначе. Кэрита и вся эта шайка, что не думает о чувствах других, — просто животные. Мэрр улыбнулась. Вебьорн не понимал, почему она улыбается, да еще и с этой знакомой ебанцой в глазах. Она играет уже и между ее зубов... А в глазах только горечь за команду, которую она никогда не сможет поддерживать от всего сердца. — Почему именно Эмильен? — еще раз выдавил Вебьорн. — Веб, ты мне допрос решил устроить? — Мэрр сложила руки на груди. — Нет. Меня смущает эта ебанца в твоих глазах. Я... В тебе я вижу его. Полностью, но не слизанного внаглую, а переработанного твоей же душой. — Это точно сказал Вебьорн? Слишком философская мысль для твоего цыплячьего мозга. — Заткнись, — парень не по-доброму смотрел ей на волосы. Девушка не испугалась. Она дразнила его и дальше, дразнила, ведь хотела разозлить. — Ну давай же, злись, — прошептала она. Он начал сжимать кулаки. Но на лице не играло никакой яростной эмоции. Мэрр знала: гнев появится только тогда, когда он причинит боль себе и потеряет самообладание, став равнодушным. — Я тебя прибью. Если не шальной пулей, то прикладом. — Ну давай же, убей меня. Если оттого тебе легче станет. Я свою жизнь не ценю — распоряжайся ею, как сам того пожелаешь. Вебьорн снял с себя гнев. Но перед глазами Мэрр больше не было. Личность металась из крайности в крайность. Личность злилась, мысленно избивала девушку, пока та еще улыбалась. Личность плакала, горько провожая себя же в долгий путь. Личность пила еще больше, чем Мэрр. Личность похотливо изучала женское тело. Личность не могла избавиться от чувства, что Мэрр живёт только у нее в голове. — Так почему именно Эмильен? — девушка встала из-за стола и ровно пошла к двери. — Такое обсуждается только на перекуре. Личность встала и пошла за ней. Вебьорн остался где-то в облачном пароле. Вебьорн очнется только наутро. Вебьорн будет винить себя, но не Личность.

***

Мэрр достала пачку сигарет из кармана брюк. Она все ждала, пока Вебьорн накинет ей на плечи куртку или кофту. Личность же просто присела на крыльцо рядом. Мэрр наплевала на это. — Так вот, — она подожгла сигарету зажигалкой и глубоко затянулась. — Я... — Надеюсь, ты не везла сигареты в самолёте, — Личность вздрогнула от холода, но мысли принести куртки у нее даже не появилось. — Везла. И всегда вожу. Я умею это делать, не переживай, — язык ее слегка заплетался. Мэрр неожиданно протянула сигарету Личности. — Попробуй. Эмиль иногда курит вместе со мной, но не взатяг, конечно же. Он не идиот. Я одна тут идиотка. Личность держала сигарету двумя пальцами. Личность чувствовала тепло тлеющего кончика; оно подбиралось к пальцам довольно быстро. Личность набрала дым в рот. Шоколадный привкус смешался с алкоголем. Личность закашлялась. — Слабак, — Мэрр потушила обрубок тепла о тонкий слой снега. Затем посмотрела Личности в глаза. Ее смущало, что они мутные и не указывают куда-то в нее. Они смотрят на нее как на вещь. — Почему Эмильен? — прошептала Личность. — Сложно сказать. Я нашла его тогда, когда не знала, что мне действительно нужно. Он ведь псих. Но он умеет себя контролировать. Он действует странно, нелогично, и иногда может показаться, что тем самым он себя губит. Но нет. Губит он себя тем, что пытается стать более последовательным. Лучше пусть делает все не так, как от него того ожидают, чем страдает, загоняя себя в рамки. Я понимаю, что мне комфортно действовать также. Личность смотрела лишь на руки Мэрр. Личность не решалась спросить, откуда на левом предплечье татуировка. Личность не могла узнать, откуда у Мэрр столько шрамов на локтях. — Иногда кажется, что он несёт бред, особенно когда уходит в свою же философию. Хочется переспросить, узнать что-то более конкретное, а ему все понятно. И я начала понимать его сразу же. Вот слушаю и представляю то, о чем он говорит. Да, он странный, но безумно интересный. Он любит рассуждать. И, главное, он видит во мне подругу. Не объект, который надо поцеловать, а объект, который надо обнять. У нас никогда не было и не будет отношений. Мы оба свободны от предрассудков. Точнее, он меня такой сделал, сам того не осознавая. Личность не слушала Мэрр. Личность пыталась собрать себя в кулак, но ничего не получалось. От сознания оставалась лужица. От мыслей оставался тёмный туннель. — Ты чем-то на него похож, — девушка зажгла вторую сигарету, но не делала затяжку. — Я только не могу понять, чем. Я во всех людях ищу черты Эмиля. Я не буду никогда за это себя винить. Но главное отличие его от тебя, — она уперлась Личности в грудь пальцем, — что ты чурка. Не смелый и не рисковый, а просто чурка. Личности еще никогда не было так приятно, что его называют чуркой. Личность обхватила запястье Мэрр ладонью, холодной и пронзающей каждую связку. Личность чувствовала пульс девушки. Личность кое-как контролировала себя. — Пойдём в дом, — Личность не могла говорить вслух. У Мэрр в руках догорала сигарета. Она сделала последнюю затяжку, и окурок скрылся в снегу. — Когда-нибудь оттает. Может, ты вспомнишь меня в тот момент... Личности было плевать. Личность лишь мерзла все сильнее и сильнее. Личность только сейчас догадалась, что все это время Мэрр сидела без куртки. Но они уже были в доме. — Я знаю, чего ты хочешь, — девушка засмеялась. Личность испугалась таких эмоций. — Твои похотливые глазки только и норовят заглянуть уже в мой лифчик. Личность хотела что-то сказать. Мэрр ее перебила. — Подожди, мне нужно согреться. Есть чай? Личность остолбенела. Девушка вздохнула и сама нашла чай, вскипятила чайник, заварила его. Ещё минут пятнадцать Личность лишь наблюдала за ее движениями. — Прошу только меня слышать. В остальном — я твоя. Но сопротивляться я умею, если что. Личность начала дрожать. Личность видела перед собой не Мэрр. Мэрр же вспомнила только слова Эмильена: — Если он надумает тебя обижать, я лично приеду к нему под дом и набью ему рожу этими руками. Но, надеюсь, эта чурка будет чуть сообразительнее. Я не хочу ему делать ничего плохого. Он такой же, как и я. Только со своими приколами... Она не сопротивлялась, когда Личность положила ее на мягкую кровать. Она видела, что глаза Вебьорна, как она думала, загорелись чем-то нехорошим. Она знала, что пьяна, но осознавала каждое своё движение и каждую строчку, которую шептал ей мозг: — Прости меня, дорогой друг, я не выполнил того, что обещал... Личность аккуратно снимала с Мэрр слои одежды; руки или уже согрелись, или девушка просто не хотела ему мешать. — Впереди уже не вся жизнь, но я требую твоего плеча... Личность не вела себя как животное, но ее Мэрр по-прежнему называла Вебьорном. Личность все еще не была человеком, но, по крайней мере, не позволяла Мэрр даже вскрикнуть. — Смотри на меня и не стыдись того, чем ты стал... Личность жадно рассматривала каждую клеточку тела Мэрр. Личность хотела, чтобы ее кто-то ударил со всей силы. Своими же руками. Личность видела во взгляде Мэрр только насмешку. — Но я верю, что исправимо все... Личность уже без нижнего белья. — Верю, что заживёт... Личность достала презерватив из ящика тумбочки. — Ходи, не умножай скорбь, не умножай скорбь... Личность нависла над Мэрр, не смея ее даже поцеловать. — И, чтобы было куда прийти... Личность провела рукой по груди Мэрр, спускаясь пальцами в низ живота, перебирая ими же ребра... — Вот тебе мой, вот тебе мой дом! Вебьорн очнулся на секунду. Посмотрел на Мэрр. Она лежала и улыбалась, перебирая губами непонятные слова, превращая их в один текучий звук. Вебьорн полюбил ее еще больше. Личность же не давала Вебьорну показать все чувства. Он успел вдохнуть запах перемешанного с сигаретами и алкоголем чая. Личность противостояла ему быстрее и резче. Я не думала, что он будет настолько агрессивным. Будто передо мной был и не Вебьорн. Его руки тряслись от напряжения, и я даже переживала не за то, что на предплечьях останутся синяки от его пальцев. Я переживала за то, что эти синяки не пройдут за два дня, что я еще проведу в Норвегии. Личность не помнила ничего. Личность только хотела снова и снова целовать Мэрр. Но ее взгляд, один только взгляд давал Личности осознание, что не стоит этого делать. Личность пугалась всего. Больше его ее пугала улыбка Мэрр. Спустя десять минут Личность упала без сил на кровать. Мэрр наконец закрыла глаза, вибрация от удовольствия еще раз прошла по ее телу. Она бы никогда не подумала, что Вебьорн может быть настолько хорош в постели. — А ты смелый. Хоть до идеала тебе еще далеко, но явно есть потенциал. Чурка... — Заткни свой рот, — Личность легла рядом с Мэрр, обнимая ее за талию. — И укройся, — Личность подала ей плед. — Надеюсь, завтра я смогу смотреть тебе в глаза, — Мэрр уснула почти сразу. Ее не беспокоило даже то, что она так быстро доверилась Вебьорну. Ее не беспокоило ничего, кроме удовольствия, которое она получает рядом с ним. Она никогда не влюбится в него, но будет прекрасно понимать, что он не худший человек в ее жизни. На мгновение Вебьорн затмил Личность. Вебьорн не вспомнил ни одного раза, когда "чурка" от Мэрр звучало оскорбительнее, чем "Веб". Вебьорн не мог перестать любоваться ее расслабленным лицом. Вебьорн никогда не думал, что влюбится так сильно.

***

Влюбится в крики, когда по телевизору наконец начался эфир Рождественской гонки. Влюбится в удары по дивану, когда Фабьен в очередной раз промазал. Влюбится в пару старых лыжных ботинок, которые каждое утро она надевала поверх тёплых носков. Влюбится в глаза, любопытные и незнакомые. Не полюбит Вебьорн только одиночество. Личность будет напоминать ему об этом каждый раз, когда тишина в доме станет еще глуше. Личность не успокоится. Личность будет кричать. Личность не может найти свой дом.