Эпилог. Зарево

— Знаешь, не думала, что снова окажусь в этой студии, — Мэрр смотрела на камеры и яркие софиты, которые притупляли зрение и делали картинку размытой и грубой. — А тут такая честь, особенно после этого фильма, что мы снимали летом. Спасибо, Джереми! Парень просиял. Его великолепно глаженный костюм и идеально отражающие телестудию туфли делали из него подобие на американских телеведущих. Но в то же время его манеры оставались выдержанными и ненавязчивыми. — Половина пути уже пройдена: ты рассказала о впечатлениях от сезона, об обладателях глобусов — Лу и Эрике, о своих ощущениях... Ты можешь что-то рассказать об Эмильене? — Обижаешь, родной, — Мэрр присела поудобнее, но пиджак слегка съехал с ее плеча. — Теперь я могу говорить обо всем. Началась запись. Мэрр держалась на удивление уверенно. — В конце сезона многие эксперты говорили, что Эмильен, скорее всего, завершит спортивную карьеру. Как ты к этому относилась? — Джереми умел проницательно смотреть в глаза. Девушка мгновенно забывала то, о чем думала, из-за этого, но не сегодня. — На самом деле, мы довольно часто обсуждали его будущее. Он сам начинал говорить о том, что ему предстоит, чем придётся пожертвовать ради еще нескольких лет в биатлоне... Никому нельзя сейчас верить. Эмильен не сказал, что завершает, — значит, не следует делать преждевременных выводов. Возможно, легко так сказать, работая в команде, но я стараюсь придерживаться этого мнения. — Ты говорила, что тебе страшно думать о том, что будет в апреле... — Да, было такое. Но это моё высказывание скорее отражало общее отношение к отсутствию биатлона и отпуску. Работы нет, а значит я могу просто жить обычной жизнью. За пять месяцев, что и мы, персонал, живём спортом, иногда забываем о том, каково это, забываем, как расслабляться и лежать на диване без дела. Мне было страшно скорее поэтому. — Если бы Эмильен всё-таки завершил, ты бы осталась в сборной? — Джереми, — Мэрр показала оператору, чтобы он остановил съёмку, — я не собираюсь отвечать на такие вопросы. — Его бы все равно вырезали, — парень попытался успокоить девушку. — Знаю. Могу ответить тебе лично, — она улыбнулась, — не под запись. — Я весь во внимании, — Джереми улыбнулся и сложил руки на груди. — Я бы никогда из сборной не ушла. Моя жизнь не цепляется только за Эмиля — он не ее центр. Центр — спорт в целом, моя работа, в том числе и журналистская, которую я посвящаю биатлону. Без него было бы скучно, да, и мы тоже обсуждали этот момент. Ему бы тоже было плохо без биатлона, и не потому, что он больше не знал, чем заниматься. Выражать себя где-то еще нужно было бы долго, а здесь у тебя есть готовый подход, стратегия, чтобы это делать. И вообще, — Мэрр поправила волосы, — у меня есть Гаэтан. Он... ты понял, я надеюсь. Очень похожий на того, о ком мы уже говорили. Просто вырасти ему надо, а в остальном — реально мой будущий клиент. Прошло еще пять минут, прежде чем лёгкий смех прекратился. — Извини, что перескакиваю — потом всё красиво склею, — запись снова началась. — Но что на счет Кэриты? Почему ее уволили? Из-за твоего материала? — Да, — однозначно ответила Мэрр и согласна была остановить запись, но не сделала этого. Она рассказала и о диалоге с Кэритой, и о предательстве ее бойфренда, и обо всем том, что связывало журналистку и сборную. Но так, чтобы лишних вопросов не было задано, а сенсации не были выкопаны из-под земли. В конце концов Мэрр улыбнулась: — По крайней мере, ее больше около нас нет. А так пускай живет себе спокойно. Пока проблема не касается напрямую меня и моих близких — не такая уж это и проблема. Джереми рассмеялся и задавал Мэрр вопросы о ее жизни вне спорта, на которые уже существовали ответы в ее голове. Вместо обдумывания каждого вопроса девушка вспоминала диалог, о котором, скорее всего, никто никогда не узнает. Это остаётся между нами, Эмиль. Я говорю только то, о чем открыто сказал ты. На большее замахиваться не смею — это как минимум неприлично, а я не трепалка базарная, как некоторые.

***

— Почему? — Мэрр плакала, но не от счастья или страдания. Что-то пограничное, что-то более глубокое и поверхностное. Я не знал, как этот вопрос можно адресовать под эту ситуацию. — Почему ты плакал? Что случилось? — Мэрр, — я не дрожал, я просто решил рассказать ей обо всем, что чувствовал, обо всем, о чем она еще не знала. Это был просто выброс эмоций, такой корявый. А она знала только, что я продолжаю, и то, наверное, не уверена в этом, — а если бы я... если бы завершил карьеру, то что? — Что-что? Ты думаешь, я бы умоляла тебя остаться. Да нет — я так унижаться ради изменения планов другого человека не готова. Приняла бы любое твоё решение. Я бы... я не знаю, я бы всё поддержала. Ты же не повесился, прости Господи. Я не знал, как еще к ней подобраться. У нас у обоих в горле стоял ком, а через полчаса нужно было уже идти на вечеринку! И хотелось, и нет. Хотелось напиться, но не видеть лица — они мне уже надоели. Я обнял ее. Что ещё мог сделать? Не так сильно, как на стадионе, не так крепко и завораживающе, но всё так же отчаянно. Она знала всё. Почти всё. — В велогонки пойду. Знаешь, уже нашёл команду, уже знаю, что буду делать в межсезонье. Я готов на всё, чтобы выйти из зоны комфорта. Мне надоело быть просто в моменте. Я хочу быть в другом, более совершенном. Мэрр, ты остаешься со мной? — Да. Всегда с тобой. Только не тогда, когда ты ведёшь себя, как утырок. — Да знаю я, знаю... — А Юни? — Что? — Ну, Юни. Ты о ней мало упоминаешь. — Она подруга другого масштаба, более интимного и личного. А ты просто со мной. Дон Кихот и Санчо Панса, блин. Вы абсолютно разные, поэтому и вижу я тебя иначе. Ты другая. Ты будто сделана для команды, Мэрр... Я понял, почему Мэрр паниковала. Я понял, чего она боится на самом деле. В этот вечер я напился, но смог унести ее в номер, когда Гаэтан уже начинал шутить про ее степень опьянения. Я смотрел на спящую Мэрр и думал о том, что она бы никогда не стала чьей-то идеальной второй половинкой: она слишком невообразима и странна, и она принадлежит команде.

***

— Я не смогла разглашать многое, потому что эта информация касается не только меня, но и других людей. А телевидение, знаешь ли, то ещё... Особенно сейчас. Джереми курил, стоя у чёрного входа. Светлые волосы, уложенные гелем, оставались такими же идеальными. — Знаю. И ты не подумай, что я курю часто. Просто сегодня такой тяжёлый день, еще и интервью записывали три часа. Зато пообщались, знаешь. — Согласна. Я знаю, что тебе можно доверять, спасибо! Мэрр не была мыслями с ним. Мэрр видела, что у Джереми краснеют щеки.

***

Небеса будут гореть вечно. Вечно, пока жив спорт и пока благодаря ему жива Мэрр. Она больше не боится. И меня это радует. Она снова спокойна, пока я сижу в телестудии — теперь мой черёд. Она снова знает, чем себя занять — пишет музыку по вечерам в своем доме. Она снова жива. Эмильен не видел Мэрр неделю. Ему очень хотелось это сделать. Не обнять, не расслышать то, что она шепчет ему в ухо на русском, а просто увидеть. Увидеть глаза, ярко-голубые, как у Жюли в моменте. От последних его дыхание не оставалось спокойным. История продолжается. Плавно течёт, но с перепадами высоты, словно горная речка, словно ручей, впадающий в болото. А над всем этим закат. Огненное зарево, что лишает людей дара речи. Будто глаза тоже в моменте загораются. Возможно, еще обязательно загорятся. Но только Эмильен не имел в виду себя. Его глаза уже горят, как факел.

***

Мэрр наконец успокоила дыхание и посмотрела на сияющее в небе солнце. В её голове тут же начали мелькать картинки: медаль, висящая на шее, — от её тяжести сложно дышать; светлые локоны Юни, упавшие на плечи Эмильена той ночью; плакат с надписью "No Merrka — No Future", который девушка оставила себе... Этот год был утомительным: предательство, ложь, надежда и свежий воздух — Мэрр упала на зеленеющую траву, но не потянулась в карман за пачкой сигарет. Небеса уже в огне. Heaven's On Fire! Это все уже было и плотным комком отпечаталось в сознании девушки. А курение она оставила еще в начале марта — пускай уходит вместе с той особой, состоящей из тревожности, какой она себя считала. Пришло сообщение. Мэрр, лёжа на траве, по которой рассыпались капельки заката, открыла телефон. Вебьорн, ну как обычно! Спасибо тебе, Мэрр. У меня теперь есть отношения — благодаря тебе я нашел истинную любовь. Это Вебьорн, честно, не Личность! 19:44 Мэрр оставила сообщение без ответа. Она задала себе слишком много вопросов, чтобы у нее сейчас были силы еще кому-то отвечать!