Па-па 4

Но не двигался. Он ждал. Словно ему должны сказать: вот тут будешь сидеть. Вон в том углу спать. Не трогай, не двигайся. Не мешай. Эндрю появился за спиной. Его шаги — тихие. Он не сказал ни слова, просто наклонился и мягко положил руку Мики на плечо. — Котёнок, — сказал Нил. — Тут всё твоё. Мальчик поднял глаза. Сначала на Нила. Потом на его руки. А потом шагнул вперёд — короткий шаг — и замер снова. Нил не выдержал. Осторожно, но решительно взял малыша на руки. Он был таким лёгким, таким... почти невесомым, будто мир всё ещё не признал его по-настоящему живым. Нил нес его наверх. Эндрю шёл за ними. Молча. Он не прикасался, но его присутствие — было крепким, надёжным, как стена, которой не страшно облокотиться. Комната была светлая. Окно распахнуто. Занавески шевелились на ветру. На полу — ковёр с железной дорогой. У стены — белая кроватка с мягким одеялом, игрушкой-зайцем и подушкой в форме облака. Мики не шевелился. Пока Нил не присел с ним на край ковра. Тогда мальчик вдруг напрягся. Поднял голову. И потянулся ручками — к кроватке. Обе руки. Тонкие пальчики. Тянущиеся с какой-то неуверенной, осторожной надеждой, как будто он не был уверен, имеет ли право. — Хочешь туда? — Нил улыбнулся и аккуратно поднял его выше. — Это твоя кроватка, малыш. Мики сел. Ручки опустились на одеяло. Он провёл пальцами по шву. Тихо. Осторожно. Потом — дотронулся до подушки. Затем — посмотрел на плюшевого зайца. Не взял. Только посмотрел. Нил сел рядом на пол. Просто сидел. Не дышал громко. Он знал, что любое неосторожное движение сейчас — могло спугнуть эту хрупкую тишину. Мики оглядел комнату. Потом — встал на коленки и медленно перелез к спинке кроватки, будто проверяя, где границы. Они не наступали. Никто не говорил "нет". Никто не тянул его обратно. Никто не злился. Он снова сел. И осторожно положил голову на подушку. Толстовка с плеч съехала. Он подтянул её, как одеяло, и свернулся калачиком. Эндрю подошёл ближе. Молча. Сел на край кровати. И потянул за край пледа. — Давай накрою. Мики моргнул. И не возразил. Нил наблюдал. В горле стоял ком. Он видел, как малыш лежит, не шевелясь, но с приоткрытыми глазами — будто не верит. Будто боится, что если моргнёт, всё исчезнет. — Хочешь, я посижу тут? — тихо спросил Нил. — Просто рядом? Мики не ответил. Но он протянул руку — и лёгким касанием коснулся подола Ниловой футболки. Просто — чтобы не уходил. Нил не ушёл. Он сел на пол, облокотился о край кроватки и положил ладонь рядом с крошечной детской. Так они и сидели. Молча. Эндрю скинул обувь, устроился на полу, прислонился к стене. Он не прикасался. Не навязывался. Но когда глаза Мики наконец начали закрываться, он шепнул: — Добро пожаловать домой, малыш.