Па-па 3

Три дня ожидания тянулись как вечность. Каждый день начинался с одного и того же вопроса: — Сегодня? — Завтра. — Скоро. Нил закрывался в комнате и заполнял последнюю анкету. Эндрю проверял документы и пересматривал комнату Мики, словно ища изъяны, которых быть не могло. Комната была просторной, с мягким ковром, который Эндрю сам выбрал — серо-синий, с узором железной дороги. У стены стояла аккуратная белая кроватка с бортиками. Над ней — полка с книгами. Игрушки: плюшевый медведь, деревянные машинки, конструктор. Ящик под кроватью — для тёплых одеял. Шкаф — почти пустой: пара запасных подгузников, пижама, зубная щётка с мультипликационным зайцем, новая паста. Пока — не было одежды. Нил сказал, что хочет, чтобы Мики сам выбрал, что ему нравится. Что бы почувствовал — это его дом. Его вещи. Его выбор. — Всё готово, — сказал Эндрю. — Осталось только его привезти, — тихо отозвался Нил. --- Звонок раздался в девять утра. — Мистер Джостен? Доброе утро. Подтверждаем, вы можете забрать ребёнка сегодня. Все документы готовы. Поздравляем. Он не сразу понял. Просто застыл с телефоном в руке. А потом, не дождавшись даже окончания звонка, побежал по лестнице. — Эндрю. Сегодня. — Я знаю. Эндрю уже держал ключи от машины. --- Они ехали молча. Впервые — без музыки. На заднем сидении стояло детское автокресло, закреплённое и проверенное тридцать раз. Пустое. Пока. Небо было серым, как будто само утро сдерживало дыхание. --- Детский дом не изменился. Старая вывеска, потрёпанная дверь, серые стены. Но сегодня всё было другим. Сегодня они пришли не посмотреть. А забрать. --- Он сидел в том же углу. Один. Словно весь мир снова забыл, что он существует. У окна, на полу, перед ним — старый поезд. В его маленьких ладошках вагончик аккуратно двигался по воображаемым рельсам. Глаза у него были чуть подутые. Он не плакал, но… будто был готов. И тут — какой-то старший мальчик подбежал. Быстро. Пнул его по руке. Вагончик отлетел. Мальчишка подхватил его и убежал, даже не оглянувшись. Мики не издал ни звука. Он просто опустил голову. И прижал ручки к себе. Тихо. Словно боялся, что если пошевелится — его тоже отберут. — Эй, — голос Эндрю резанул по залу, как кнут. Он шагнул вперёд. Глаза яростные. — Верни. Немедленно. — Это общее! — ответил пацан. — Я сказал. Верни. Сейчас же. Ребёнок — тот самый, что пнул Мики — остановился. Глянул на Эндрю. И молча положил поезд обратно. Быстро. Как будто обжёгся. Эндрю опустился на корточки рядом с Мики. Мальчик не плакал. Он просто смотрел на поезд, и тихо водил пальчиком по полу, будто стирал свои следы. — Всё хорошо. Слышишь? — Эндрю говорил тихо. — Всё хорошо, Мики. Сегодня ты идёшь с нами. Мальчик поднял глаза. Огромные, серые. Пустые. И неуверенные. Эндрю подхватил его на руки. Он почти ничего не весил. Пухлые щёки — обман. Тельце худое, костлявое, лёгкое, как щепка. И Мики… Он не сопротивлялся. Он просто положил голову на плечо Эндрю. И закрыл глаза. --- Стефани появилась с маленьким рюкзачком. — Вот его вещи. Нил смотрел на неё. Руки сжались. — Это… всё? — Да. Больше нету. Нил шагнул ближе. — А куртка? — Тоже нету, — пожала плечами она. — Нам не передали. Он всё время в группе, там тепло. Не мерзнет. Слова ударили по Нилу, как нож. Эндрю посмотрел на мальчика. Тот дрожал. Рубашка — старая, с дыркой на рукаве. Ткань тонкая. Он молча стянул с себя чёрную толстовку. Накинул на Мики. Завязал шнурки у горла. Рукава были длинные, почти до колен. Но ему было тепло. — Теперь мерзнуть не будешь, — сказал он, шепча. Мики спрятал лицо в его груди. Он не говорил. Но руки — обвились за шею Эндрю. --- Они вышли. Впервые — вместе. Машина ждала. Нил открыл дверь. Эндрю аккуратно усадил Мики в автокресло, пристегнул. Проверил трижды. Мальчик оглядел салон. Ничего не сказал. Но когда машина тронулась, он потянулся вперёд — и коснулся руки Нила. Просто — кончиками пальцев. Тихо. Как будто проверяя — правда ли ты тут? — Мы дома поедем, — сказал Нил. Мики посмотрел на него. И впервые — на его лице мелькнула тень улыбки. Неловкой. Маленькой. Но настоящей. --- Они ехали долго. Город, пробки, повороты. А потом — знакомая улица. Дом. Двор. Тот самый коврик у порога, который Нил клал сам. Эндрю взял Мики на руки. Тот не отпустил. — Добро пожаловать домой, — сказал Нил, когда дверь открылась. И только тогда, в этом свете, среди запаха краски и нового ковра, Мики вдруг прошептал: — Па…па? Он смотрел на Эндрю. В его голосе — была неуверенность. Страх. Мольба. — Да, — ответил Эндрю. — Я здесь. И впервые Мики улыбнулся. Настояще. Маленький, уставший, но с сияющими глазами ребёнок… который впервые — был дома.