Часть 1

Юлька мелкая, в детстве это почему-то минус. В книжках пишут ми-ни-а-тюр-на-я. А Пчёлкину дразнят: мелкая. Говорят: доска, два соска. Мать вздыхает: пацанка. Юлька поворачивает бейсболку козырьком назад и лупит по мячу так, что у дурацкого Гречкина теперь будут синяки под глазами, как у панды, потому что нечего её провоцировать, вот почему. Физрук свистит, девчонки Кирилла обступают толпой, жалеют наперебой. Физрук идёт на неё, и Юлька сжимает кулаки, чтобы не броситься бежать и не заорать, оправдываясь. А потом видит, как Игорь Гром смеётся. Игорь Гром показывает ей большой палец. И Юлька забывает про страх и горькую свою обиду, Юлька глупо, счастливо улыбается. У Гречкина папа депутат, и её тащат к директору, физрук держит выше локтя, а Юлька улыбается, и это страшно бесит всех. И физрука, и директора, и мужичка в костюме, которого вместо себя присылает гречкинский отец. — Позвоните папе, — предлагает Юлька. И от этого предложения как-то сразу сникают и директор, и физрук, а мужичок в костюме спрашивает одновременно раздражённо и трусливо: — И кто у нас папа? — Бандит, — широко улыбается Юлька и болтает ногами на стуле. Папа не любит, когда она так говорит, учит с детства, папа — бизнесмен. Юлька кивает послушно — конечно. У папы в сейфе есть пистолет, и Юлька уже года два как знает код, но не лезет — взрослая. У папиных друзей пальцы в перстнях, которые не снимаются, они привычно накрывают одной ладонью другую, пряча их. У папы много татуировок, а Юльке нельзя даже одну маленькую пчёлку на щиколотке, и это, конечно, страшная несправедливость. Папа говорит — это ошибки молодости. Папа обещает — вот вырастешь. А Юлька уже совсем взрослая. Юлька уже успела влюбиться. Игорь Гром стоит на физкультуре первый. Он самый высокий, а Юлька самая маленькая. Игорю шестнадцать уже, а Юльке четырнадцать, через месяц только пятнадцать. Юлька вундеркинд, и в шесть лет уже в школу пошла, а Игорь к ним в этом году перевёлся и вроде как остался на второй год, потому что в старой школе была какая-то тёмная история, и Игорь теперь с ними. Одни говорят — его там обижали. Юлька смотрит на хмурый профиль украдкой и думает — такого обидишь. У Игоря такие большие кулаки, что она могла бы в одном целиком спрятаться. Другие говорят, что обижал он. В это Юлька тоже не верит. Обижают такие, как Гречкин, который скалится во весь широкий рот своими брекетами и жалит своими дурацкими словами. А Игорь почти всё время молчит. Его даже на уроках почти никогда не спрашивают, как будто учителя знают что-то. Девчонки болтают, что он странный, но Юлька знает — это они дуры. А Игорь самый лучший. Он как-то поймал её, когда она свалилась со стола, пока поливала цветы на шкафу в кабинете литературы. Поймал как взрослую, прямо на руки, и не стал ни смеяться, ни говорить, что она недотёпа, поймал, подержал, опустил на пол, и так же молча отошел. Тогда Юлька и решила в него влюбиться. Про неё девчонки тоже говорят, что странная, и Юльке совсем и не обидно. Ну, разве что немножко. Она бы, может, тоже хотела, чтобы её взяли обсуждать мальчишек, но девчонки её сторонятся и хихикают, поэтому Пчёлкина решает — не очень-то и хотелось. Они всё равно ничего не понимают. Игорю шестнадцать, и этого слишком мало, чтобы жить одному. Фёдор Иванович просит: потерпи, всего ничего осталось до совершеннолетия. Игорь неохотно кивает, потому что благодарен уже за то, что ему дают какую-то иллюзию выбора. Он забивает время учёбой, тренировками, книгами, потому что, когда ничем не занят, кажется, что из тёмного угла выползают тени, утягивают, и показывают на повторе один и тот же фильм. Там виноватый взгляд Фёдора Ивановича, его тяжёлая рука на плече, там влажные комья земли, с глухим стуком падающие на крышку. Там слова «сирота», «детский дом», «опекунство», «пенсия по потере кормильца». Там нет Игоря Грома, там пешка, которую чья-то рука всё время норовит сдвинуть. Игорь перестаёт ходить в школу, потому что они смотрят. Они знают. Они шепчутся. Фёдор Иванович узнаёт только через два месяца, и не ругается даже, просто предлагает перевестись. Игорь благодарен за иллюзию выбора, потому что на самом деле выбора нет. Ему всё равно придётся закончить, не эту, так другую. И вопрос времени, когда в новой узнают, и начнут смотреть и шептаться. По глазам учителей он понимает — знают. Секрет Полишинеля держится несколько месяцев, раздувается в мыльный пузырь и вот-вот лопнет. Игорь слышит, как в закутке, где разгружается машина, привозящая продукты на кухню, и в котором обычно курят старшеклассники, противный голос Гречкина вещает, растягивая слова: — Мне отец рассказал, наш Игорёк, оказывается, бедная сиротка. На зверином это значит «некому заступиться». Гречкин не знает, что за Игоря не нужно заступаться, он сам справляется. Но он всё равно готовится, потому что знает, как это бывает. Начинается на перемене, в раздевалке, Игорь переодевается, сменяя форменную рубашку на заношенную футболку с «Арией», когда Кирилл бросает в пустоту из другого угла: — Я лучше телефон с собой возьму, а то от детдомовских всякого можно ожидать. Игорь не поворачивается. Натягивает футболку, поправляет цепочку, на которой висит патрон, равнодушно уходит в зал. Судя по тому, как удивлённо переглядываются пацаны, загомонят, как только за ним закроется дверь. Игорь хочет мира, но готовится к войне. А потом эта мелкая Пчёлкина всаживает мяч прицельно Гречкину в переносицу с неожиданной силой. И Игорь Гром смеётся. Смеётся, кажется, впервые за последний год.