Часть 3

— У меня телефон украли. Классуха так округляет глаза, как будто Юлька выругалась. И озирается так же. Юлька упрямо поджимает губы. — Что ты такое говоришь, Юленька, — пытается начать она, но, увидев, как Пчёлкина набычилась, тут же меняет стратегию, — Наверное, ты его где-то обронила. У нас тут воров нет. — А Гром? — выпаливает Юлька раньше, чем успевает подумать. И это, конечно, ошибка. Во-первых, это тупая шутка. Пчёлкина просто хочет сказать «украл моё сердечко», но смущается, потому что шутка неуместная. Во-вторых, сам Гром показывается из-за спины, обжигает взглядом и кладёт на стол ключ с кусочком линолеума на кольце, чуть не цепляя Юльку своим локтём. — Вам Татьяна Максимовна просила передать, — говорит хмуро и отходит. Услышал? Боже, вот бы нет. Классуха сужает глаза хищно. — О чём это ты? — Шутка юмора, — бурчит Пчёлкина и пятится, но классуха в руку впивается цепко, воркует мерзенько так. — Юлечка, я понимаю, возможно, из-за твоего папы у тебя сформировалось неверное представление о преступном мире, но, если ты знаешь о том, что кто-то совершил что-то противоправное… К ним уже прислушиваются, блин, Теребкина сидит боком, но уши разве что не поворачиваются, как локаторы, чтобы ничего не пропустить. Кто вот мымру за язык тянул. — Конечно, Анна Александровна, у нас дома так и было, одно неловкое движение и ешь суп дырявой ложкой, — отзывается Юлька раздражённо и выдёргивает руку, — Говорю, телефон у меня украли, напишите записку на охрану, я пойду заявление писать. — Какое заявление, — встревоженно блеет классуха уже другим тоном, — Это скандал какой! Поищи хорошо, может, завалился куда. — В чей-то карман! — восклицает Юлька сердито, — Окей, после этого урока я иду к директору. Она идёт к своему столу, садится с грохотом. Судя по ощущениям, ещё и колготки рвёт, но встать сейчас и начать рассматривать свои ноги — это точно потерять весь пафос сцены, а на неё смотрят почти все. Юлька косится. Гром смотрит в стол, рассматривает свои большие ладони. Ну и дурак. Ей после того раза было стыдно подойти, она всё думала, он потребует какой-то благодарности. С сочинением там помочь, ну или пива купить, кто знает, какие у него расценки на благородство. Только Гром к ней не подходил. И не смотрел. В общем, всё было как всегда. И Пчёлкиной не нравится. — У меня телефон спёрли, — говорит она Зайцевой. Та охает, кивает, ложится грудью на стол и шепчет: — Я видела, как мальчишки в вестибюле толпились, смеялись так гадко. Может… — Какие мальчишки? — спрашивает Юлька громко, и Зайцева шикает на неё, прежде чем одними губами сказать: «Гречкин». Юлька подрывается — ну точно, стрелка будет, аж затрещало — и летит за дверь, не обращая внимания на крики классухи. В вестибюле уже никого. Под одной из скамеек Пчёлкина находит свой телефончик. Противно думать, что дурацкий Гречкин с гоготом рассматривал фотки в галерее. Там мама, папа, кривляющаяся Юлька, ничего такого, но мальчишкам же только дай посмеяться. Они все дураки. Только Игорь не такой. Она возвращается в класс, классуха видит в её руках телефон и аж раздувается от желания сказать «я же говорила», но по крайней мере не начинает отчитывать. Гречкин шепчет ей со своей задней парты: — А ты, оказывается, грязная штучка, Пчёлкина. Юлька вспыхивает ушами и молчит. Ей жутко хочется ответить что-то равнозначное, а ещё ей почему-то стыдно. Она пытается вспомнить, есть ли в телефоне фотки в купальнике, щеки горят. Она чувствует себя беспомощной, и от этого жутко злится на Кирилла. Выпихнуть бы его на всеобщее обозрение в одних трусах, чтобы все пальцами тыкали и смеялись. Хотя, костлявый Гречкин как будто вообще не стесняется, на медосмотре он как раз и расхаживал без рубашки, когда все прилично раздевались только за ширмой в кабинете. Юлька думает — интересно, а что у Игоря под футболкой, и совсем краснеет. После урока она тщательно изучает свою галерею, глядя чужим придирчивым взглядом. Дурацкая фотка с моря на надувном матрасе, как будто ей пять лет. Удалить. Селфи с губами уточкой. Удалить. Юлька немилосердно чистит всё, кусает губы от досады. Она не сразу замечает нависшую тень, а, когда замечает, приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на стоящего у её стола Грома. Наконец-то созрел потребовать благодарность? — Что, хочешь свою награду? — спрашивает Юлька с таким вызовом, как будто в толпе пялящихся в её телефон мальчишек был и Игорь, она знает, что не был, но она сейчас их всех за компанию ненавидит и стыдится. У Игоря лицо такое странное становится, смесь досады и брезгливости. — Я про тебя лучше думал, Юль. Мне такое неинтересно, — говорит он хмуро и уходит. А Юльке понимай как хочешь.