Часть 6

— Ты как это сделала? Юлька подскочила на месте и схватилась за сердце. — Блин! Сдурел? Я так заикой останусь. Игорь оттолкнулся плечом от стены школы, сказал без тени вины: — Прости. Так как ты это сделала? В классе начался дурдом, как только телефон нашёлся. Все орали, перебивали друг друга, доказывали что-то соседу, классухе, Гречкину, который орал громче всех, что это ему подкинули, и он всю эту школу может купить, зачем ему чмошный сотик какого-то задрота. Игорь предложил ему заткнуться и предположил, что Кирилл просто любит переписываться с чужих номеров. Гречкин, конечно, кричал, что не понимает, о чем речь, но не то делал это неубедительно, не то уже имел соответствующую репутацию, но как будто всё подстихло. Классуха, не ожидавшая такого поворота, пискнула что-то про «хорошо, что хорошо кончается» и позорно сбежала на свой урок, а Пчёлкина зарылась в свой телефон, и теперь поглядывала на Игоря непонимающе. Он опасался, что она спросит при всех, но Юлька, задумчивая, села на своё место. — Игорь, я не думал, что это ты, — пробормотал Дима, смущённый таким количеством свалившегося на него внимания. Гром не поверил. Именно так Димка и подумал, именно на это и был расчёт — оттолкнуть от него единственного друга. По законам чести Игорь должен был ответить ледяным молчанием. Игорь ответил «ладно, проехали». Законы чести были хорошей штукой, но идея совершенно правым одиноко уходить в закат кажется привлекательной в двенадцать. Шестнадцатилетний Игорь был осмотрительнее. А ещё был жутко, непоправимо счастлив. После уроков они все друг друга сторожили. Гречкин Юльку, Дима Игоря, Игорь Гречкина. По итогу все трое собрались в вестибюле, все были довольны, кроме Гречкина, который продолжал озираться. — Не хочешь извиниться? — спросил Гром, приближаясь к Кириллу. — Игорь, не надо, — попросил тихо Дима, — не марай руки. Гречкин посмотрел на них снисходительно. — Свалили, клоуны. Скажите спасибо, что я отцу не позвонил, вы бы оба домой отправились. Ой, Игорёк. А у тебя же нет дома, ты куда, на помойку? Гром засмеялся. Даже Дима посмотрел на него удивлённо. — Такой ты жалкий, смотреть смешно. Дим, проследи, чтобы Кирилл не заблудился по дороге до парковки. До вечера? Он протянул Дубину ладонь, тот улыбнулся и коротко, крепко её пожал. — Да, до вечера. Пойдём, Кирилл. Гречкин фыркнул неприязненно, сунул длинные руки в карманы джинсов и стремительно пошёл прочь. Дима почти побежал следом, на ходу что-то торопливо ему говоря. Судя по интонациям, Гречкин продолжал ехидничать, а Дубин его мягко увещевал. Терпению Димы можно было только позавидовать. Игорь остался ждать, чтобы, как выяснилось теперь, до смерти напугать Пчёлкину. Она отдышалась, глянула в ответ дерзко, выпалила: — Ловкость рук и никакого мошенства. Учись, пока я жива! Это было так очевидно повторением за кем-то, кто Юльку учил, и кто говорил так, что Игорь невольно улыбнулся. И воинственная Юлька, настроенная обороняться, засияла в ответ счастливой, восторженной улыбкой. — Можно я тебя провожу? — спросил Гром, хмурясь, голос ещё как-то неожиданно подхрип. Юлька облизнула губы, посмотрела вперёд и снова на него. Ответила с сожалением: — Меня водитель забирает. Игорь кивнул. — Я до машины. Пчёлкина как-то очень счастливо на него посмотрела и сказала так, как будто прямо в эту секунду на что-то безумное решалась: — А знаешь, что? Я сейчас ему скажу, что сама дойду. И тогда ты меня проводишь, да? — Угу, — бормотнул Игорь. Судя по вытянувшемуся лицу Юльки, она ожидала больше восторгов. А Игорь просто пытался справиться с тем, что у него в груди трепыхалось, потому что это точно не сердце. Нет, сердце своё он знал, видел на приборах, оно билось пятьдесят раз в минуту, не суетилось и не спешило никуда. А сейчас там натурально плескалась маленькая рыбка, выброшенная на берег, судорожно и часто, и было непонятно, как вообще с этим в груди жить. Они дошли до машины, водитель опустил стекло. — Андрей, знаешь, я наверное пешком домой пойду. Меня Игорь проводит, — как можно непринуждённее выпалила Юлька, пытаясь не сиять так счастливо и совсем с этим не справляясь. Игорь сунул в окно ладонь, вышло красиво, по-взрослому, но рука почему-то вспотела. — Здравствуйте, я Игорь Гром. — Здравствуйте, — отозвался Андрей, руку пожал, но нахмурился, — Юлия Викторовна, придётся согласовать это с вашей матерью. Вы наберите при мне, пожалуйста, чтобы в испорченный телефон не играть. Игорь слушал, как Юлька требует у трубки её отпустить, убеждает, что она взрослая уже, и, видимо, трубка ей совсем не верила, а Юлька не делала лучше, когда канючила, хныкала и топала ногами. Грому казалось, теперь точно не выйдет, но через пять минут довольная Пчёлкина сунула своему водителю телефон и подмигнула Игорю. А Игорь подумал — как странно, он собирается провожать девчонку, у которой есть свой водитель. Хотя, сам факт того, что он собирался провожать девчонку, и сам по себе впечатлял. — Ну, что, пошли? — спросила Юлька счастливо. Игорь угрюмо кивнул, и она собрала свои тонкие брови домиком, как будто хотела спросить что-то и не решилась. Они пошли рядом, и Игорь раз за разом думал — вот сейчас. Сейчас. Он заговорит, и сразу скажет что-нибудь такое уморительное, чтобы Юлька захохотала своим звонким беззаботным смехом, совсем не таким, как у девочек, которые думали при этом, как со стороны выглядят. Но он всё никак не мог ничего придумать, и язык как будто стал большой и неповоротливый. Игорь угрюмо молчал в сторону и думал: пусть бы на нас сейчас напали разбойники, и я её спас. Ну почему, когда надо, ни одного хулигана? — Игорь, — позвала Юлька неуверенно, и, когда он повернулся к ней, нахмуренный и мрачный, спросила жалобно, — А ты любишь сыр? — Сыр? — переспросил Гром непонимающе. Лицо у Юльки стало такое несчастное, что он тут же ответил спешно: — Да. Люблю. А ты? — И я люблю, — улыбнулась Юлька и закусила губу, что заставило Игоря снова спешно отвернуться. Потому что он подумал — интересно, а как это, её целовать? Игорь про такие глупости обычно не думал. Ему некогда было, и он вообще серьёзный человек, зачем это всё. Это было детское что-то, в лагере, когда он ещё был ребёнком, на дискотеке поцеловать понравившуюся девочку в плотно сомкнутые губы. На дне рождения у одноклассницы в тёмном подъезде передавать по кругу зажатую губами спичку, посмеиваясь от волнения и того, как ложатся девичьи руки на плечи, и как пахнет чем-то сладким, когда в лицо выдыхает. А потом всё закончилось. Выключили рубильник, и Игорю всё стало неинтересно. Ходил, двигался, рисовал на биологии устройство клетки, не пропускал тренировки, но всё было серым каким-то. А тут эта рыжая врывалась, и всё переворачивала с ног на голову. Как солнышко. Игорь облизал пересохшие губы, спросил хрипло, вышло грубовато как-то: — Как ты догадалась, про телефон? Ну, что он у меня будет? Юлька стрельнула лисьим хитрым взглядом, Игорь подумал — не ответит, но она отозвалась с искренней радостью: — А я не знала, пока Гречкин сам на тебя не показал. Он же у меня спёр телефон до этого. Ну, не он, конечно, кто-нибудь из его шестёрок, и ничего не докажешь. Мне страшно хотелось ему отомстить. Гром покачал головой, спросил устало: — А, если я на самом деле вор, и ты мне просто подыграла? Юлька засмеялась, потом насторожилась, глянула искоса и помотала головой. — Нет. Ты — нет. — Почему? — Я знаешь как людей чувствую, — совсем серьёзно ответила Пчёлкина, — как рентген. — И что ты про меня чувствуешь? — спросил Игорь с интересом. Юлька вдруг покраснела, выкрикнула звонко, так что шедшая впереди старушка заозиралась испуганно. — Чувствую, что ты хороший! Игорь хмыкнул неловко, почесал за ухом. — Ладно. Ты тоже хорошая. Слово было какое-то дурацкое. «Хороший» — это какой вообще? Слабое какое-то слово. «Ты хороший, но». Юлька же не это имела в виду? Игорь посмотрел подозрительно. Юлька засмеялась и вдруг подалась к нему, провела пальцем между его бровей, от переносицы вверх, ей пришлось на носочки ради этого встать. Игорь рефлекторно её запястье поймал, она ойкнула. — Я просто хотела, чтобы ты не хмурился, — сказала она, чуть заваливаясь, и, чтобы сохранить равновесие, опёрлась ладонью о его грудь. Гром отпустил её запястье, улыбнулся неуверенно, через силу. Пчёлкина вздохнула и отмахнулась, отпрянула. — Да ладно, так тоже нормально. А что ты имел в виду, что Кирилл любит с чужих телефонов переписываться? — Он мне с твоего писал, — отозвался хмуро Игорь, — Хотел после уроков выманить, подраться, наверное. Он всё пытался понять, что ещё надо сделать, чтобы она снова потянулась, за плечо взялась или за руку. Покосился на её пальцы, она рядом совсем шла, можно было просто взять и всё. Он же мужчина, решительный и смелый. Взял и пошёл. Игорь осторожно потянулся вперёд, Юля подняла руку, заправила прядку волос за ухо, и рука Грома, замерев на мгновение в воздухе, качнулась обратно. Не прокатило. Интересно, это случайно, или она заметила и так тактично показала, что не стоит. И, если он будет настаивать, это будет как будто он домогается или что-то такое. — А? — переспросил он, поняв, что Юлька что-то сказала. — Что он писал? — терпеливо повторила она, — Я проверила сообщения, там не было ничего. — Ерунду всякую, — отозвался Игорь хмуро. — Дай посмотреть, — потребовала Юлька, протягивая руку. — Я удалил, — соврал Игорь и задумался, почему в самом деле не удалил. Посмотрел на неё искоса, откашлялся в кулак, сказал: — Он понял, что, если ты позовёшь, то я приду. — Правда? — засветилась Юлька. — Угу, — кивнул Игорь и отвернулся. Он почувствовал, как она вложила свои пальчики в его большую ладонь и, не оборачиваясь, сжал их. Уши у Игоря горели, а сердце колотилось где-то в горле.