Глава 5: И пепел стал водой

2010 год. Объект HYDRA. Медицинский блок "Надежда" Элис не хотела просыпаться, ибо во сне всё было иначе — легко, тихо, почти свято, и солнечный свет пробивался сквозь колышущиеся стебли травы, а воздух был тёплым и прозрачным, как детская память. Она бежала, босая, по полю, и каждая травинка щекотала кожу, а смех вырывался сам собой, потому что кто-то звал её — голос, знакомый до боли. Это был Марсель. Он был рядом, живой, настоящий, и на нём была простая белая рубашка, а волосы растрёпаны ветром, и в его глазах отражалось небо. Он поймал её, закружил, и весь мир будто стал лёгким и беззаботным, и они смеялись, и были свободны, и были вместе, и всё было правильно. Но картина сменилась, как рваная плёнка, и за одну секунду поле исчезло, а трава вспыхнула, сгорая мгновенно, и чёрный пепел поднимался клубами в небо. Марсель… стоял в пламени, а потом лежал — безжизненный, и его тело было искривлено, а пальцы обуглены, и взгляд пуст. Крик. Пронзительный, рвущий. И она услышала его слишком ясно, но лишь когда открыла глаза, поняла — кричала она сама. Звук метался по округлым стенкам трубы, и стены были металлическими, и глухо отражали её голос, превращая его в нечто чужое. Тело вздрагивало, а дыхание сбивалось, и щёки были мокрыми — от слёз или от ледяной воды, уже не разобрать. Она лежала на боку, и вода колебалась под ней, достигая щёк, как будто пыталась добраться до самого нутра, промочить всё, что осталось от неё живого. Элис попыталась приподняться, но поняла, что находится в движении, и металлическая труба ехала куда-то, а вода, скопившаяся на дне, медленно перетекала в одну сторону, словно её собственная сила утекала вместе с ней. В памяти вспыхнуло что-то важное. Это было вчера. Это была её сила. Это был огонь. Она вытянула руку вперёд, и напряглась, и вцепилась в эту последнюю надежду, и попробовала представить жар, и вообразить, как пламя разгорается от ладони. Но ничего. Ни искры, ни тепла — только пустота и тихий всплеск воды, когда руки бессильно опустились обратно вниз. Она выдохнула — с хрипом, тяжело, и показалось, что вместе с этим выдохом из неё вышло всё, что делало её опасной, сильной, нужной. Она больше не оружие. Она просто тело в трубе, окружённое тишиной. Прижавшись к стенке, холодной и враждебной, Элис закрыла глаза — не от усталости, а от бессилия, и от ненависти к себе, и от страха, который медленно разрастался внутри. Вдруг движение резко прекратилось, и вода хлестнула ей в спину, выбивая остатки сна, а сердце застучало сильнее, будто почуяв опасность. Тишина. Полная, вязкая, удушающая. Она ничего не слышала — ничего, кроме собственного дыхания и гулких шагов по металлу, словно кто-то подошёл. Люк. Громкий скрежет. Свет полосой ворвался внутрь, и вода хлынула наружу, вынося с собой и её. Она упала на холодный пол, с разбега, тяжело, как тряпичная кукла. Пока собиралась с силами, чтобы хотя бы приподнять голову, увидела: перед ней — сапоги. Чёрные. Военные. Выше — дуло пистолета. И лицо. Знакомое. Злое. Ганс Штраусс. Глаза его метали молнии, и он смотрел на неё, как на бесполезный хлам, как на бракованный механизм, как на неудачное оружие. И в этот момент Элис почувствовала: она больше не горит. А значит, возможно — она больше не принадлежит им.

***

Все произошло слишком быстро. Её повели на осмотры. Произошедшее в лаборатории не осталось без внимания, и даже верхушка заинтересовалась в инциденте. Отряд элитных солдат остался погребëн под завалами с единственной выжившей. А в отчетах был полный хаос: свидетели, выжившие, солдаты, что прибыли на место аварии, не могли толком обьяснить случившееся. Лишь спустя пять часов собрав всë что есть, отправили относительно полный отчет. Гриф: Совершенно секретно Дата: 13.05.2010 От: Руководителя проекта «Затмение» Кому: Директору HYDRA Тема: Отчёт о ходе реализации проекта «Затмение» ИНЦИДЕНТ 001-К // КЛАСС: ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ // ОТЧЁТ (ФРАГМЕНТ) "В 03:48 по внутреннему времени наблюдалась внезапная активация пиро-поля у объекта Э-14. Энергетический выброс превысил допустимые значения на 1120%. В ходе несанкционированного выброса объект Э-14 уничтожил 94% живой силы в пределах сектора 7. Признаков умышленности не выявлено / уточняется. В результате инцидента уничтожено три лабораторных отсека, девять сотрудников погибли, отряд "Затмение" ликвидирован полностью. Единственный выживший — сам объект. По предварительной оценке, причина — эмоционально-психический перегруз, и реакция крови на сыворотку, вызвавшую мутацию. После инцидента Э-14 пребывает в подавленном, нестабильном состоянии. Боевой потенциал временно утрачен. В данный момент объект стабилизирован. Способность не проявляется. Назначены дальнейшее наблюдение и корректировка протоколов сдерживания. Вывод: объект представляет собой непредсказуемую угрозу. Рекомендуется ограниченный доступ, усиленный надзор и повторная калибровка психоэмоциональных триггеров." Да здравствует HYDRA. Руководитель проекта «Затмение» [Подпись]

***

Элис сидела в комнате, напоминавшей бункер. Низкая температура поддерживалась исскуственно. Железная дверь и вентиляция. Комната была заполнена водой почти до колен, мера предосторожности. Из вентиляции доносился "белый шум", видимо чтобы успокаивать девушку. Она вспомнила, что его когда-то включали, кажется, в самые первые дни их обучения. Вся атмосфера была слишком успокаивающей, и Элис могла бы и заснуть, если бы не еë куратор, что стоял около стены. Девушка слегка двигалась на стуле, насколько позволяли крепления, и вода волнами добиралась до ног Штраусса. Его лицо было искажено злобой, таким она его редко видела. — Сидишь совершенно спокойно. Неужели память отшибло от жары? — совершенно бесцеремонно начал мужчина. Он остался стоять у стены, но аура доминирования дошла и до Элис, заставляя смотреть вниз и промямлить: — Я все помню, Господин Штраусс. — Я надеялся встретить твою лучшую версию, а получил ржавый хлам. Что ты устроила в лаборатории? — его грубый голос не менял своего тона. Он наседал на девушку, заставляя еë напрягаться и сжиматься. — Произошёл несчастный случай, —сухо и монотонно произнесла Элис. Наручники на запястьях совершенно не тревожили девушку, казалось она даже не в этой комнате. — Несчастный случай говоришь? — он усмехнулся и закатал рукава своей темно-зеленой рубашки, открывая вид на мускулистые руки, покрытые тёмными волосками. За один шаг он приблизился к Элис и дал ей сильную пощечину, по щеке расползлось жгучее покалывание, но Элис не вздрогнула. Не вскинулась. Не подала ни звука. Она была словно сломанная кукла, запрограммированная на покорность. — Ты убила всех, маленькая сучка! Убила всех до единого и оставила армию ни с чем, — несмотря на приказ не вызывать сильных эмоций у объекта, Ганс Штраусс не смог не выплеснуть то, что накопилось в нëм за последние дни. Он потратил на них несколько лет, чтобы его труды были сожжены. Буквально. — Ты хоть понимаешь всю суть ситуации? Вас отправили на финальный этап, через несколько недель вы бы уже были оперативниками Гидры. Ты отняла у них всё! — взревел Штраусс. — Мечты, ради которых они жрали землю, спали стоя и умирали на тренировках. Ты, мать твою, даже не обернулась! Их воспитывали с чёткой целью стать важным элементом армии. Все их мечты и цели были о том, чтобы служить. Но Элис просто жмурилась и старалась не думать о том, что еë щека горит от ладони мужчины. — Господин Штраусс. Это была моя ошибка. Я готова понести наказание. — и это было правдой. Элис просто не видела смысла в продолжении её никчёмной жизни. Она убила своих друзей и должна отправится вслед за ними. Кто-то что-то произнёс в передатчик мужчины, и он отступил от Элис. Она медленно подняла голову и проводила спину Штраусса взглядом, когда он вышел из комнаты, в которой уже не было воды. Она осталась одна со своими мыслями, где не было будущего, лишь скорая смерть. Вода ушла, но её холод остался на коже. В голове звенела тишина, а в груди — пустота, как в комнате без окон. Элис сидела, глядя на собственное отражение в луже. Искривлённое, чужое. Затем в комнату снова зашли люди. Врач в сопровождении солдат. Женщина лет пятидесяти села напротив на стул, что затащили за ними. А за их спинами солдаты, оружие которых снова было направлено на девушку. — Меня зовут Мира Кляйн. Меня назначили твоим терапевтом во время прибывания на базе. Скажи пожалуйста, чувствуешь ли ты какие-либо изменения в организме? — спросила Мира мягко. Элис молчала. Вода ушла, но холод оставался. Он въелся в кожу, в дыхание, в мысли. Девушка взглянула на Мирy Кляйн — женщину лет пятидесяти, в белом халате, с идеально уложенными седеющими волосами и серьёзным, но не враждебным выражением лица. Она была из тех, кто сначала наблюдает, потом делает выводы. — Ты молчишь. Это нормально, — тихо сказала Мира, переплетая пальцы на коленях. — Но мне придётся задать вопросы. Таковы протоколы. Элис отвела взгляд. Солдаты позади женщины настороженно следили за каждым её движением. Она бы могла… могла бы вспыхнуть. Защититься. Сжечь. Но что бы это дало? Очередной отчёт о провале? — Ты ощущаешь нестабильность? Жжение, повышение температуры, спонтанные выбросы энергии? — голос терапевта звучал мягко, по-человечески. — Нет, — хрипло ответила Элис, — я пуста. Мира кивнула. — Пуста? — она сделала пометку в планшете. — Появлялись ли галлюцинации? Голоса? Вспышки памяти? — Они умерли, — прошептала Элис, не слушая её, — они кричали. Я слышала, как их кости ломались, как их сжигало. Они были моими друзьями, Мира. На этот раз Кляйн ничего не записала. Она лишь сжала губы и сказала: — Значит, ты всё ещё чувствуешь. Это хороший признак. Сожаление — основа восстановления. — А вы пришли меня "починить"? — Я пришла выяснить, как ты себя чувствуешь, — голос стал ласковее. — Мы оба знаем, Эли, ты не хотела. Это был несчастный случай. То что невозможно предвидеть. Элис слабо усмехнулась. Эта женщина на ее стороне? — Как вы хотите использовать пустоту? — Ты удивишься, но пустота может быть началом чего-то нового, — тепло ответила Мира. Элис молчала, опустив глаза. Тишина растянулась. Где-то капала вода. Далеко за стеклом — глухой механический шум. Мира не торопилась. — Иногда пустота — это не конец, а пауза, — мягко произнесла она. — Пауза, которую можно заполнить. Тем, что ты выберешь. Или тем, что выберем мы. Всё зависит от твоего участия. Элис напряглась, но ничего не ответила. — Я знаю, тебе больно, — продолжила Кляйн, её голос был почти шепотом. — Но боль — это тоже ресурс. Мы научим тебя с ней работать. Не подавлять — а направлять. В нужное русло. Она подняла глаза от планшета, чуть склонив голову набок — как будто изучала не человека, а редкий механизм. — И это не наказание, Эли. Это помощь. Просто немного дисциплины, немного усилий — и ты снова станешь собой. Лучше, чем была. Без страха. Без срывов. — А если я не захочу? — тихо спросила Элис. Мира улыбнулась — коротко, спокойно. Почти матерински. — Я верю, что захочешь. Но если нет… у нас есть альтернативные методы стабилизации. Ты же знаешь. Между строк — угроза. В голосе — ласка. Элис чуть поёжилась. — Мы начнём с простого. Мониторинг, затем стимуляционные сеансы. Если динамика будет положительной — я добьюсь для тебя смягчения режима. — Щедро с вашей стороны, — устало сказала Элис. — Я лишь хочу, чтобы ты жила, Эли. Жила с собой… в мире. Разве это так плохо? Женщина поднялась, пододвинула стул ближе к стене и нажала что-то на панели у двери. Металлический щелчок. — Я приду утром. Отдохни. — и уже на выходе, почти незаметно: — Мы многое на тебя поставили, Элис. Не разочаруй меня. Когда дверь за Мирой Кляйн закрылась, в помещение тут же вошли двое. Один — солдат в броне, второй — молодой медик в чёрной форме с красным гербом Гидры на груди. У обоих на лице — полное безразличие. — Объект стабильный? — спросил медик, не глядя на Элис, проверяя данные на планшете. Солдат кивнул, не отпуская руку от кобуры. Элис села ровнее. Укол в горле — будто воздух стал гуще. Пустота никуда не ушла, но рядом с ними... она становилась колючей. Как реакция на угрозу. — Поднимите рукава. Не сопротивляйтесь, — ровно сказал медик, подходя ближе. Элис молча подчинилась. Тонкие кабели с металлическими наконечниками обвили её запястья. На экране — пульс, температура, электрическая активность мозга. Через мгновение один из индикаторов мигнул оранжевым. — Выброс нестабильный. Зафиксировано отклонение. Записываю, — тихо сказал медик, пальцами пробежав по экрану. — Я ничего не делала, — выдохнула Элис. — Возможно, тело всё ещё помнит. Мы вычистим это, — прозвучало почти сочувственно. Почти. Солдат шагнул ближе. Элис мельком взглянула на его лицо. Безразличие. Бездушное. Как у тех, кто уже видел, как умирают люди — и не отвёл глаз. Медик убрал кабели, приложил к её шее сканер. — Показатели в пределах. В ближайшее время начнём фазу сенсорной терапии. Реакция на боль, звук, стимуляторы. Поможет выявить остаточные импульсы. — То есть снова пытки, — прошептала Элис. — Тесты, — поправил он, как будто объяснял ребёнку. — Всё во благо стабилизации. Ты ведь хочешь быть стабильной? Элис не ответила. Она смотрела в точку на полу, где ещё час назад лежала в воде. Отражения больше не было. Только собственная тень. Перед уходом медик обернулся: — Доктор Кляйн просила передать: если ты будешь сотрудничать — тебе полагаются награды. Звучит поэтично, не правда ли? Щелчок. Дверь закрылась. Свет в комнате стал тусклее. Стены будто приблизились. А внутри — не гнев, не боль. Только пустота. Та, о которой говорила Мира. Но Элис чувствовала: если её начать заполнять — там вспыхнет пожар.