Голод

Кабинет Ксандра пахнет порохом, старыми бумагами и кожей. Свет от закатного солнца режет комнату на две части, оставляя коменданта в тени, как стороннего наблюдателя за разрушенными судьбами зависимых от него людей. Рабочий день подходит к концу, но Ксандр не спешит уходить, ему уже известно, что Райна прибыла в сектор. Она вваливается без стука, дверь бьётся о стену, глухой звук эхом раскатывается по помещению. На столе вздрагивает стакан с мутной жидкостью. Райна смотрит на него молча, не зная, как начать разговор, но помня, что за плохие новости казнят обычно гонца. — Куда-то торопишься? — даже не видя его лица, она понимает, что сейчас оно искажается в ухмылке. Райна оглядывается назад, чтобы увидеть Брона, но дверной проем съедает темнота коридора. — Я все объясню, — голос вздрагивает, несмотря на отчаянные попытки сделать его жестче. — Что именно? — многозначительная пауза натягивает внутренности, разрывая связки страхом. Ксандр не двигается к уходящим лучам, продолжая наблюдать за ней, как за добычей в засаде. Райна делает шаг вперед, чтобы разглядеть в его лице хотя бы намек, прощупать тактику, попытаться объясниться. — Я… — слова отказываются сплетаться в фразы, царапая глотку шипами безысходности. — Что «ты»? Хочешь объяснить, почему пыталась сбежать? — он делает пару глотков и с грохотом ставит стакан на столешницу. — Снова! Его крик пугает, пожалуй, больше, чем вой Аида третьего класса. Ведь от того чудовища есть шанс спастись, от Ксандра же — никогда. — Я не пыталась сбежать. Я не знала, как тебе преподнести информацию… — глаза ее бегают по кабинету в надежде зацепиться хоть за что-то, что может помочь найти равновесие. Но его кабинет создан лишь для того, чтобы подавлять все человеческое. Серые обшарпанные стены, сырая древесина и трещина, сожравшая стену почти до потолка. Ксандр медленно поднимает голову. Его пальцы сжимают ручку так, что пластик с треском разлетается по бумагам. — Какую информацию? — он снова берет стакан, делает глоток и встает из-за стола. — Альберт… — кажется, кислород полностью покидает легкие, истощая мозг и высасывая последние силы. — Он сегодня сказал… Комендант в мгновение оказывается рядом, вглядываясь расширенными почти на всю радужку зрачками в нее. После делает еще пару глотков, опустошая сосуд. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох, расслабляя мышцы и разглаживая шрам на лице. — Райна, где же твоя дерзость сейчас? Давай не будем играть в кошки-мышки и ты мне расскажешь сама, что сказал Альберт? — притворно спокойная речь вселяет не меньше ужаса, чем крик, однако срабатывает почти сразу, охлаждая воздух вокруг. — Когда он сможет передать следующую партию? Райна делает глубокий вдох, вспоминая Адриану и надеясь, что она все-таки сможет ей помочь. — Альберт сказал, что больше не хочет иметь с нами дел. Что к нему приходили из третьего отдела. Он больше не станет рисковать своей шкурой, — выпалила на одном дыхании и, расслабив плечи, почувствовала мнимое облегчение. — Повтори. — Сказал, что можно не предлагать больше никакие условия. Тишина. Тяжёлая, липкая, как кровь на бетоне. Потом — резкий звук бьющегося о стену стакана. Ксандр запускает руки себе в волосы, оттягивая их, и начинает ходить по комнате туда-сюда. Несколько необъяснимо долгих мгновений он будто ведет внутренний монолог, бегая черным и затуманенным глазом по полу. Эта картина даже могла бы вызвать в Райне улыбку за то, сколько времени ей приходилось его опасаться. Мысленно она ликует: «Ну и каково теперь тебе? Когда самого схватили за зад?» Но вдруг он останавливается у окна, поворачивается к ней и выжигает взглядом метку. Шаг. Ещё шаг. Райна не отступает, пока он не оказывается так близко, что чувствует его дыхание на своих губах. — Ты что, обосралась договориться? — голос низкий, почти ласковый. — Я не твой переговорщик, ублюдок, — злоба взяла вверх, затмив инстинкт самосохранения. Его рука. Ее шея. Пальцы впиваются в кожу, вдавливая в стену. Старая краска обсыпается со штукатуркой. Райна кряхтит, но не кричит, только прикусывает губу, чувствуя, как его ноготь царапает сонную артерию. — Ты — то, что я скажу, — рука сжимается сильнее. Он дышит ей в лицо. Глаза гипнотизируют, он наслаждается. Своим превосходством или ее страхом? Возможно и тем, и другим, но Ксандр не перегибает, вглядываясь в зрачки, заслонившие светлую радужку. Пальцы разжимаются. Райна, согнувшись, глотает воздух, Ксандр снова отворачивается к окну. И в следующее мгновение пистолет уже упирается коменданту в живот. Ксандр смеётся. Медленно переводит на нее взгляд. Но в нем нет злобы, только издевательский прищур. — О-о-о, серьёзно? Он даже не пытается увернуться. Просто хватает её за запястье, выкручивает — боль пронзает до локтя — и швыряет на стол. Бумаги взлетают белым вихрем. Райна ахает, но он уже над ней, вклинивая свое колено между ног. «Чёрт… Чёрт. О чем я вообще думала? Он же сейчас сломает руку. Или пристрелит. Или… Или вот так вот будет давить, пока я не…» Ксандр царапает взглядом кожу, оставляя невидимые рубцы, он рвет им одежду, опускаясь ниже, испытывает, возвращаясь к лицу. О чем-то думает, но Райна не может разгадать настроение по непроницаемой маске. «Губы. Снова кусает. Она же знает, что сводит меня с ума. И этот взгляд — ненависть и… Что-то еще… Да ладно?» Пистолет выпадает из её пальцев. Ксандр ловит его на лету, швыряет в угол. — Ты вообще понимаешь, чем это чревато? — шипит он, наклоняясь так близко, что губы почти касаются её уха. — Тем, что ты останешься без своих драгоценных препаратов? — шепчет, задыхаясь. Он резко вцепляется ей в волосы, откидывая голову назад. — Тем, что это пошатнет мою репутацию, чего я допускать не намерен. Ксандр снова осматривает ее, замечая, как под полупрозрачной тканью рубашки часто и сильно вздымается ее грудь. На ней нет топа, соски выпирают, поднимая внутри него вихрь других эмоций. — И тем… что тебя повесят на воротах между сто шестьдесят вторым и первым округами, если следующей партии не будет. Райна замирает. Он не блефует. А потом… он целует… Его губы врезаются в нее. Грубо. Без предупреждения. Как будто хочет не удовольствия, а доказательства что она его, что даже с пистолетом в руках она всё равно сдастся. И она отвечает. Зубы. Язык. Боль. Её пальцы впиваются в его рубашку, рвут пуговицы. Ксандр не останавливает. Наоборот — проводит ладонью по её бедру, под юбкой. — Ты вообще не умеешь договариваться, — шепчет он. — Но зато… Ксандр замолкает, поднимаясь рукой выше по бедру, кусает зубами мочку уха. Все тело Райны содрогается, словно от удара молнии. Такая реакция нравится Ксандру: как бы она не сопротивлялась, не кричала, что ненавидит, на самом деле — больше всего желает. Он раздвигает ее ноги шире, проводит большим пальцем по мокрому насквозь белью и почти воет от нетерпения. — Ну и где же твоя дерзость сейчас, Райна? Он влажно целует ее шею, царапает зубами, изводит обоих, выдавливая тихий стон из приоткрытых губ Райны. Мысли ее путаются, извиваются, желание нарастает, заглушая голос разума. Но разве есть смысл думать о деле, когда его пальцы проникают под ткань белья, оттягивая ее в сторону, размазывая смазку и держа на грани. Ксандр подносит пальцы к лицу, вдыхает, прикрывая веки. — Ты пахнешь как цветы, — голос его звучит иначе: ниже, глубже, пробирая до костей. — Цветы за стенами, свободолюбивые и дикие, — языком слизывает влагу. — М-м-м. И на вкус такая же. Снова накрывает ее губы своими, делится вкусом, пуская нарастающую дрожь по телу. Райна опирается руками о стол, отклоняясь назад под его напором, дышит рвано, часто. Парит где-то между наслаждением и действительностью. Он опускается ниже, кусает грудь через рубашку, втягивает соски, царапая их тканью. Треск. Пуговицы разлетаются в стороны. Ксандр отстраняется на несколько секунд. Он не любуется — он захватывает территорию, как военный, ликует от победы. Райна его, как бы не сопротивлялась, не кричала от ненависти. В тайне даже от себя — давно сдалась ему. Райна одной рукой опирается на стол, второй зарывается в непослушные густые завитки, притягивая его лицо ближе. Эмоции смешались, дурманя, раскрепощая. Она подаётся бёдрам вперёд, трётся о него, инстинктивно, не осознавая. Эти движения не уходят от цепкого взгляда коменданта. Он понимает, что Райна уже не может сдерживаться, но продолжает медлить. Открыв глаза, она смотрит на его безумные, горящие, пронзающие снизу вверх, чуть ниже живота. Шрам искажается от ухмылки и словно отрезвляет: — Стой, — задыхается. — Нет. Нельзя! Будто умоляет, надеясь, что он совладает с собой. — Что нельзя? — он облизывает кожу, ведёт всë ниже. — Нельзя делать вот так? — кусает губы несильно и тут же языком проводит по ним, не углубляясь. — Или вот так? — он отрывается, пальцами раздвигает складки и надавливает на жаждущий ласки клитор. — Что мне нельзя делать, Райна? Она знает, что Ксандр издевается, но сил на сопротивление уже не остаётся, когда чувствует его палец внутри. Сдавленно выдохнув, она медленно стонет, закрываясь от реальности. Райна пала. Как стена несколькими днями ранее перед Аидом. От его умелых прикосновений, от поцелуев, от жара, что накаляет воздух, сжигает лёгкие. Большой палец Ксандра с нажимом проходится по клитору, указательный и средний входят внутрь. Движения сначала плавные, скользящие, затрагивают все точки, словно он знает, куда давить. Райна не обращает внимание на затёкшие руки и ноги от неудобной позы. Весь еë мир сейчас сфокусирован только на его пальцах и языке, что помогает сейчас достичь пика. Стенки еë сжимаются, тело напрягается и, кажется, она перестает дышать. Ксандр ускоряет движения, меняя попеременно местами пальцы с языком. Потолок давит, воздух ядом уничтожает лёгкие, перед глазами всë темнеет… И через миг взрывается яркими красками обрушившегося оргазма. Тело обмякает, ресницы на закрытых глазах подрагивают, онемевшие ноги покалывает, а грудь снова способна наполняться кислородом. Тяжело дыша, она смотрит на облизывающегося Ксандра и находит в нем удовлетворение. Словно сейчас он добился чего-то очень нужного. — Я знал, что ты давно этого хочешь, — нависает над Райной, пуская горячим дыханием мелкую россыпь мурашек на отдыхающем теле. Она смотрит всë ещё затуманенным взглядом и не сразу понимает, что Ксандр обращается к ней. — Теперь моя очередь, — изогнув бровь, тянет еë на себя. Поцелуй получается быстрым, но глубоким, не лишенным страсти и все ещё полыхающего желания. Отстранившись, Ксандр проводит рукой по изгибу талии, ведёт ей вверх, очерчивает круглую грудь. Пальцем задевает сосок, еë тихий вздох вызывает улыбку. — Прекрасный вид, моя Райна… Но знаешь, — он склоняет голову немного набок, — я бы полюбовался им ещё сверху вниз. Говорит медленно, растягивая звуки так же, как только что растягивал ее стенки. Он действует на Райну лучше наркотика. Манит, заставляя подчиниться. Но не силой. Только взглядом, словом, жестом. Непринужденно, но властно. Будто знает, что Райна не способна сказать нет. Ему не способна. Она прикасается губами к его щеке, опускается ниже к напряжённой линии челюсти, потом захватывает шею. Действует медленно, но не специально. Она не играет — наслаждается этим моментом близости, когда понимает, что сейчас он в еë власти. Не разрывая зрительного контакта, опускается ниже, целуя каждую мышцу. Руки сами тянутся к ремню. Металлический звон пряжки, шелест молнии. И перед лицом, качнувшись в сторону, освобождается пульсирующий член. Райна проводит кончиком языка по головке, слизывая прозрачную каплю, ведёт им к основанию и возвращает назад. Губы обхватывают его, всасывая внутрь. Первые движения медленные, плавные. Райна понимает, что полностью в рот он не влезет, выдыхает, расслабляет горло и проталкивает его дальше, глубже. Подавляя рефлекс, не останавливается, пока не упирается носом в его пах. Ксандр гладит еë по щеке: — Умница, так, да… Еë голова отодвигается, освобождая член, тонкая паутина слюны связывает губы с головкой, из глаз скатывается несколько слезинок. Сглотнув, она обхватывает основание члена одной рукой, а яички другой. Ксандр разворачивается и упирается ягодицами в стол. Его дыхание подтверждает слова — он откликается на каждое движение низким едва слышным рыком. Член погружается медленно в рот, идёт по стенкам глотки под одобрительное шипение. Райна старается. Хоть и стоит на коленях она, но знает, что сейчас Ксандр подчиняется ей полностью. Ускоряясь, помогает себе руками, смотрит снизу вверх, наблюдает за ним. Но еë ритма недостаточно, распалив его до предела, Райна снова отстраняется, вытирая тыльной стороной руки рот. Ксандр зарывается пальцами в еë волосы, берет член, водит им по губам. Пошло, грязно. Так, как рисовало ему всë это время его воображение. Он толкается внутрь быстро, сильно, сразу почти на всю длину. Глаза Райны расширяются, но это не останавливает. Теперь он руководит еë головой, приближая и отстраняя, лишая возможности дышать и резко выходя. Он двигается бедрами, натурально трахая ее рот. В глазах плещется что-то, помимо огня страсти. Ненависть? Злость? — Ты этого хотела? — он толкается полностью, замирает и снова выходит. — Этого хотела, когда дерзила? Когда снова и снова выводила на эмоции, Райна? Страх бежит дрожью по ней, оплетая страсть, соединяясь с диким желанием, чтобы Ксандр не останавливался ни на секунду. Это безумие, чистое, дикое, выходящее за грани нормальности. Но никто из них не считает себя нормальным. Гортанные звуки Райны заполняли пустое пространство, сливаясь в симфонию с его хрипами. Она чувствует, что Ксандр близок, опускает руку себе между ног, желая достигнуть оргазма тоже. Но резкое «Не вздумай» останавливает, сбивая с толку. Он делает ещё несколько махов, задерживается внутри, изливаясь, сжимает волосы крепче и выходит, оставляя на губах капельку семени. Райна смотрит на него, проглатывая вязкую жидкость. Ксандр снова улыбается, гладя ее по щеке, размазывая растекшуюся тушь. — Так ты выглядишь ещё лучше, моя ненасытная дерзкая Райна. Нравится, когда я груб? Уголок губ приподнимается вверх, он тянет еë вверх, снимает с пояса наручники и резким движением защелкивает на запястьях, соединив руки сзади. — Что ты, — тень испуга снова мелькает в ее глазах, но следом испаряется, когда Ксандр шепчет у уха: — Ты ещё не свободна, моя контрабандистка. Он разворачивает Райну спиной к себе, надавливает на спину, прислоняя к столешнице. Дерево холодит кожу, царапая грудь шершавой поверхностью. Ксандр полностью снимает штаны, толкается бедрами вперёд, прижимая снова твердый член к ягодицам. Шлепок обжигает, оглушая. Второй ощущается терпимее. Третий делает возбуждение невыносимым. Райна водит бедрами из стороны в сторону. Она молчит, но тело умоляет не останавливаться. Он проводит пальцами по складками, проникает между губ, утопает в смазке. Горячая головка упирается во вход, а после одним движением входит внутрь. Стенки растягиваются, обволакивая член внушительных размеров. Райна сдавленно шипит, Ксандр останавливается. Он убирает ее волосы на одну сторону, гладит щеку, шею и говорит: — Тише, тише… Ты скоро привыкнешь. Он двигается, постепенно наращивая темп, чувствует, что Райна уже привыкла, позволяет себе входить грубее, сильнее. Шлепки, громкие, мокрые, отражаются от стен и гудят в ушах. Ксандр прижимает еë щекой к столу сильнее, второй рукой оставляет горящие отметины на упругих ягодицах. Когда стоны Райны становятся громче, прерывистей, он резко выходит, оставляя после себя ноющее опустошение. Не в силах шевелить губами, она смотрит вопрошающе и встречает снова ухмылку. — Не беспокойся. Тебе понравится. Я обещаю. Он пальцы погружает между губ, гладит клитор, расслабляя ее тело. Прикрыв глаза, Райна отдается ощущениям полностью. Обильная смазка течет по бедрам, пока его руки размазывают ее по ягодицам. Между ними спускается тонкая струйка жидкости, а после чувствуется горячая плоть. — Расслабься полностью, — говорит, будто пьяный, и толкается внутрь. Вскрик Райны не отрезвляет, наоборот, распаляет в нëм ещё больше желания. — Не кричи, милая, я буду аккуратен. Райна стискивает зубы, пока он медленно продвигается глубже. Она старается дышать ровно, чтобы расслабить все тело. Ксандр чувствует это и шепчет, наклонившись вперёд: — Ну вот, умничка. Слушай меня, и будет всё хорошо. — Ненавижу, — на выдохе произносит. — Я знаю, — он целует еë в висок и продолжает движение, уже не встречая сопротивления. Она балансирует между болью и наслаждением, растягиваясь для него. Ужасается тому, что хочет ещё, что ждёт, пока он будет грубее. Но Ксандр нежно гладит ягодицы, медленно двигаясь вперед-назад. Райна чувствует, как смазки становится больше, как она стекает по ногам и толкается ему навстречу. Ксандр, уловив намек, ускоряется. Хватаясь за цепочку наручников, тянет еë на себя, другой рукой снова оставляет алеющие пятна на коже. Райна стонет громче, Ксандр прислоняет еë спину к груди, держит за шею, кусает плечи, не сбавляя темпа. Он опускает руку ей между ног, массируя в такт своим движениям. Чувства захлёстывают, заставляют метаться. Злость, похоть, грязь, блаженство — всë обрушивается сверху, отрывая от пола и унося куда-то за пределы этой вселенной. Обессиленный Ксандр навалился сверху Райны, пока тишина оглушала измотанный разум. Больше слов нет. Только дыхание, жар, и два человека, которые слишком хорошо знают — это не любовь. Это война.