Созависимость

Красное платье жжет кожу, как только что оставленное клеймо, тонкие бретели впиваются в плечи. Декольте обнажает синяки от вчерашних пальцев Ксандра, высокий разрез открывает бедро с багровым отпечатком его ладони. Райна стоит в дверях его кабинета, пытаясь вдохнуть сквозь ком ненависти и страха, сжимающий горло. И снова этот запах — порох, старая кожа, алкоголь — запах его власти и ее подчинения. Он поднимает голову от бумаг. Черные глаза, холодные и оценивающие, медленно проползают по ней. От босых ног в туфлях на широком каблуке, вверх по разрезу, задерживаются на декольте, на синяке у ключицы, на ее бледном, напряженном лице. Ксандр не смотрит — он пытает, бьёт плетью и оставляет горящие полосы. Он встает, неспешно обходит стол, приближаясь. Горячие, шершавые пальцы касаются ее щеки, заставляя вздрогнуть. Проводят по линии скулы к подбородку, сжимают чуть сильнее, принуждая поднять взгляд. — Красиво… Улыбается. Шепчет практически не размыкая губ. Голос низкий, лишающий любых попыток освободиться. Искусственная нежность в нем страшнее крика, после нее наступает неизвестность. — Даже жалко… Что кому-то ещё посчастливится увидеть такую… дикарскую красоту. Особенно так близко. Палец скользит по обнаженному плечу, туда, где тонкая кожа скрывает пульсацию вены. Райна дергается, отстраняется, приходя в себя от гипноза. — Не трогай! — вырывается хрипло. — Я иду только из-за Марии. Помни это, — ненависть кипит в жилах, но под платьем колени дрожат. Ксандр усмехается, коротко и беззвучно. Глаза блестят знакомым, ненавистным огнем торжества. — Помню. Обещание — обещанием. Но видок… — он окидывает ее еще раз, — действительно возбуждающий. Возвращайся целой, контрабандистка. Мне еще есть что с тебя спросить.

***

Старые склады у сто шестьдесят второго шлюза пахнут ржавчиной, сыростью и навевают удручающее отчаяние. Ветер гуляет между покосившихся стен, завывая в пустых проемах окон. Мимо туда-сюда снуют рабочие. Одни идут на остановку, чтобы успеть на смену на завод. Другие — со станции неподалеку. Идеальное место для сделки с тенью: слишком много равнодушных людей, среди которых можно легко затеряться. Райна прижимается спиной к холодной бетонной стене, пальцы судорожно сжимают края легкого пальто. Сердце колотится, пытаясь освободиться из рёберной клетки, предчувствие беды сжимает виски стальными тисками. Он появляется из полумрака, пробираясь сквозь дыру в стене. Человек из Третьего округа. Высокий, сутуловатый, в дорогом, но неброском плаще. На лице безэмоциональная маска вежливой деловитости. Но глаза… Глаза скользят по ней, как по товару. Липко, нагло. — Мисс Рейн, — кивает он. — Пунктуальность — это похвально. Комендант хорошо вас выдре… инструктировал. — Препараты, — выдыхает Райна, стараясь не смотреть ему в лицо, — у вас? — голос звучит чужим, сдавленным. — Все в порядке, все в порядке… Он делает шаг ближе. Запах дорогого одеколона и чего-то химически-сладкого ударяет в нос. Райна непроизвольно морщится, чешет переносицу. — Нам просто нужно обсудить условия дальнейшего… сотрудничества. Ваш предыдущий контакт… Альберт… был слишком нервным. Мы же надежнее. Но и условия у нас… — ухмыляется, обнажая мелкие, острые зубы. — Все условия вы можете обсудить с Ним. — Райна намеренно не называет имя. Её глаза бегают по фасаду полуразрушенного здания напротив, пальцы, скованные тремором, нервно теребят карманы. Именно в этот момент Райна видит их… Движение в проломе стены напротив. Двое… Или трое? Не форма, но кожаные куртки, идеальные стрижки и холодные, выжидающие взгляды. Те самые лица, которые она видела тогда в бункере. Те, от кого ее спасла Адриана. Единственное, что приходит в голову сразу: «Ловушка». Ледяная волна страха обрушивается на нее, сдавливая легкие. Мысли начинают хаотично бегать, рекошетя от черепа, сталкиваясь друг с другом и не давая ни малейшего шанса выстроить план. Мария. Ксандр. Подстава. Смерть. Но инстинкт срабатывает раньше разума. На перроне рядом, громыхая, собирается отправляться очередной состав. Двери одного из вагонов все ещё открыты. — Нет! — выкрикивает громко, словно не ему, а миру. Рывок. Резкий, отчаянный. Пальцы впиваются в рукав мужчины, рвут на себя. Он ахает, теряя равновесие. Мягкая коробка выскальзывает у него из рук. Райна хватает ее на лету, сжимает в кулаке. И бежит к поезду. — Держи! — орет кто-то сзади. Шаги стучат по бетону, тяжелые, быстрые, но Райна не оглядывается, она мчится, не чувствуя ног. Красное платье полыхает огненным знаменем, ветер свистит в ушах. Она влетает в зияющую пасть вагона, спотыкается о порог, падает на оставленные пассажиром мешки. Металлический лязг! Двери с грохотом захлопываются в сантиметрах от вцепившихся рук. Поезд дергается и ползет, набирая скорость. Через грязное окно она видит искаженные злобой лица, и вдалеке мужчину в плаще, убегающего прочь. Райна разжимает ладонь, смотрит на одну сломавшуюся и пять целых ампул, выдыхает. Препараты у нее… Да вот только какой ценой?

***

Она едет домой в тамбуре, пахнущем пылью, потом и сигаретами. Держит коробку, не разжимая побелевших от напряжения пальцев. Внутри все дрожит, но не от страха, от ярости. Она сжигает внутренности, плавит ничего не соображающий мозг, ломает кости, сжимая тело. — Он… Это подстроил. Нарочно. Ксандр знал, что это ловушка! Поэтому отправил меня… — бормочет под нос еле слышно. — Он послал меня на убой. Но зачем? Чтобы избавиться? Чтобы наказать? Или Мария… Нет, она не могла! — мысли путаются, ненависть заливает сознание кипящей смолой. Райна съезжает спиной по грязной стене. Но ей плевать. На платье, на волосы, на то, что вместо тряпки протирает собой чужие плевки. Все уже не важно, ведь теперь она — ходячая мишень. Третий отдел не прощает. А Ксандр… Он получит свое. Сейчас. Немедленно.

***

Дверь кабинета распахивается с такой силой, что бьется об стену, ручкой делая ямку в потрескавшейся штукатурке. Ксандр вздрагивает, поднимает голову. Удивление мелькает в черных глазах, сменяясь настороженностью. Он сидит за столом, освещенный лучом заката, лицо спокойное. Слишком для того, кто отправил ее на смерть. — Райна? — произносит ровно. — Что случилось? Но она не слышит. Видит только маску. Маску палача. Шаг. Еще шаг. Коробка смятая, влажная и холодная во вспотевшей ладони. Вся ярость, ужас, унижение сжимаются в белый шар. Она замахивается и швыряет препараты в него изо всех сил. — Получай, ублюдок! — крик срывается на хриплый вой. — Наслаждайся! Наслаждайся тем, как ты меня подставил! Как послал на убой! Какого черта? Чтобы избавиться? Чтобы Марию запугать? Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! Ампулы ударяются об его грудь, отскакивают на стол, звеня стеклом по дереву. Ксандр даже не шевелится. Смотрит на нее. Сначала с удивлением, потом с нарастающим непониманием. Маска трескается. Глаза сужаются. — Что? — спрашивает он тихо, но твердо. — Что ты несёшь, Райна? Какая подстава? — Не притворяйся! — задыхается, слезы щиплют глаза. — Твоя «надежная замена»! Твои дружки из Третьего! Они там были! Ждали! Меня! Ты знал! Знал, куда меня посылаешь! Ксандр резко встает. За секунду преодолевает расстояние. Сильные руки впиваются ей в плечи, трясут так, что зубы щелкают друг о друга, цепляя кончик языка. — Объясни! — его голос теряет ровность, сквозь трещины спокойствия прорывается раздражение. — Немедленно! Кто был? Где? Что случилось?! Его пальцы жгут кожу, но не как вчера, без страсти и желания. А в глазах нет притворства, только… недоумение? Зарождающееся осознание? Райна, захлебываясь слезами и яростью, сбивчиво выпаливает все. Слова льются грязным потоком: мужчина, тени, погоня, прыжок в поезд, выхваченная коробка. Как спасла его препарат ценой своей головы. Как теперь она — труп. Как и он. Райна замолкает, дрожа. Слезы уже не текут по щекам, но влажные дорожки все ещё въедаются в нежную кожу. Ксандр не отпускает, сжимает плечи, но сила хватки уже иная. Он смотрит в стену, не двигаясь, и только мускул на скуле дёргается, выдавая в нем человека, а не каменную бесчувственную статую. Тишина длится вечность, стрелки часов не двигаются, наматывая нервные волокна клубком отчаяния. Потом его дыхание резко учащается. Ксандр отталкивает Райну, она отлетает к креслу, сваливаясь в него. — Идиотка! — срывается на рев. Ксандр режет кабинет шагами, до покраснения трет лицо руками, а потом останавливается и буравит взглядом ее бледное лицо. — Ты… Ты подставилась! Ты подставила НАС! Зачем?! Зачем ты забрала препарат?! Нужно было оставить! Пусть бы преследовали того урода, не тебя! Теперь… теперь они знают, что это ты! Что это Я! Ты думаешь, они отступят?! Мы оба трупы, Райна! ТРУПЫ! Он разворачивается, снова нависает над креслом. Лицо искажается бешенством, шрам багровеет, дыхание обжигает в приступе гнева. Райна вжимается в кресло. Сейчас перед ней не расчетливый садист, а загнанный зверь. И он смертельно опасен. Страх животный, низменный затмевает рассудок, и снова инстинкты берут верх. Рука Райны рвется к кобуре, пальцы нащупывают холодную рукоять. Выдергивает. Направляет дрожащий ствол в его грудь. Ксандр замирает. Бешенство сменяется удивлением. Потом — леденящей усмешкой. Он медленно поднимает руки вверх. — О-о-о, — протягивает он елейным голосом. — Опять? Пистолет… Милая, ты же знаешь, у тебя не хватит духу. Никогда не хватало, — делает шаг вперед. — Брось игрушку, прежде чем… Райна не слышит продолжения, Ксандр бросается на нее, но вырвать пистолет не выходит. Пальцы автоматически сжимаются на спуске, нервы натянутыми жилами рвутся с оглушительным… Выстрелом. По телу проходит волна контузии, Райна зажмуривается, вдавившись сильнее в кресло. Сердце останавливается. Тишина гудит в ушах, нос щекочет запах пороха. Она это сделала… Райна открывает глаза. Ксандр стоит, пошатываясь, правая рука прижата к левому бедру, сквозь пальцы по темной ткани расползается алое пятно. Лицо бледное, гримаса боли, но в глазах не страх, а шок. — Ага… — хрипло выдыхает. — Вот это… сюрприз… Он тяжело рушится на колено, потом на бок. Опираясь на свободную руку, садится и прислоняется спиной к шкафу. Райна вскакивает, пистолет выпадает. Она стреляла… В него… — Нет… — шепчет, а потом вскрикивает. — Нет! Ужас сминает все, Райна бросается к нему, падает на колени, руки трясутся. — Где? Где?! — пытается оторвать его руку от раны. — Покажи! — кровь, теплая и липкая, заливает пальцы. Ксандр шипит от боли, но не ослабляет хватку. Райна быстро расстёгивает ремень под его хитрый взгляд. — Уверена, что сейчас подходящее время? Она не обращает внимание на издевку в голосе, только спешно вытаскивает ремень и, рыдая, затягивает изо всех сил выше раны. Она рвет подол платья, делает из него давящую повязку. — Держи… — пытается оторвать его руку от кровавого пятна. — Ну же! Тебе необходимо зажать рану тканью. — Возьми шприц в верхнем ящике. Он уже с обезболом, — дышит глубоко, но ровно. — Откуда у тебя… — Делай, что говорю, — чуть громче рявкает. Райна быстро втыкает иглу и медленно вводит содержимое шприца, наблюдая за его лицом. Ксандр смотрит на нее, слезы все ещё обрамляют скулы, капают на руки. Боль уступает место другому выражению. Он слабо усмехается. — Эй… Тише, дикарка… — спокойные ноты в голосе словно убаюкивают. — Не реви… еще сильнее… — пытается сдвинуться, но стонет. — Не смей умирать! — выдыхает она. — Не смей! Я… я не… — Не можешь жить без меня? — заканчивает за нее. Это не издевка, простой вопрос. Свободной рукой обхватывает ее за талию, тянет к себе. Райна не сопротивляется, позволяет усадить себя поперек его бедер, лицом к лицу. Он притягивает плотнее, игнорируя боль. — Ты… переживаешь за меня. Вижу это в глазах… — дыхание опаляет влажные щеки. Райна вдруг пытается вырваться. — Я… боюсь за себя! Если ты сдохнешь… мне хана! Я просто… спасаю шкуру! Ксандр горько усмехается, проводит большим пальцем по лицу, размазывая тушь и кровь. — Самообман, Райна, — шепчет хрипло, нежно. — Глупый, красивый самообман. Пора признать, что эта война… свела нас намертво. Что ты не можешь без меня. Так же… как и… Ксандр замолкает на полуслове, Райна замирает. Мир сужается до его глаз, до руки на щеке, до тепла тела под ней, до запаха крови. Внутри все обрывается, оставляя после себя пустоту. И… правду. Страшную, непреодолимую. Райна не сможет его убить. Даже когда стреляет — не хочет смерти. А при виде крови… мир рушится. Он — ее ад, тюрьма, палач и единственная точка опоры. Отражение во тьме. Он видит ответ в глазах до ее осознания. Рука скользит на затылок. Сильная, властная, она тянет к себе. Медленно. Неотвратимо. Его губы касаются ее. Сначала осторожно. Потом требовательнее, горячее. Райна замирает на секунду, сопротивляется по инерции, но быстро сдается. С тихим стоном, с шумным выдохом. Ее губы отвечают. Сначала неуверенно, потом — с той же яростью, страстью. Дикой и разрушительной. Она зарывается пальцами в его волосы, оттягивает назад, пока не слышит рык Ксандра. Тянет рубашку в разные стороны, пуговицы градом бьют пол. Его руки скользят по спине, нащупывают молнию платья. Шелк с шелестом расступается. Холод воздуха сменяется жаром его ладоней, губ, сползающих с ее рта на шею, ключицу, грудь. — Ксандр… рана… — шепчет она, откидывая голову, когда его язык обвивает сосок. — Царапина, — хрипит он в кожу, кусая нежно. — Забудь. Рука опускается ниже, скользит по животу, под платье, между ног. Пальцы находят влажность, жар. Он отодвигает мокрое насквозь белье в сторону и гладит губы, погружаясь между ними. — Сейчас… главное… другое… — прерывисто дышит, закатывая глаза, когда Райна ведёт языком дорожку по идеальному торсу. Ксандр отстраняет ее на миг, срывает остатки платья, проводит руками по изгибам, задерживается большими пальцами на сосках. Райна ахает, придвигается ближе, трётся своей грудью о его напряжённые мышцы. Она приподнимает бедра и опускает их, чувствуя, как возбуждение пульсирует между ног. Задыхаясь, поцелуями спускается вниз по его телу, по шрамам, обводит языком каждый. В районе пояса замирает, поднимая затуманенный взгляд на него. Руки быстро справляются с ширинкой, высвобождают изнывающий от возбуждения член. Губы касаются пульсирующей головки. Ксандр стонет, наблюдая. Она слизывает каплю, смотрит ему бесстыдно в глаза. Райна раскрывает пошире губы и берет его в рот. Скользит медленно, едва касаясь, выводит языком узоры. Его хриплые стоны и рваные вздохи подсказывают, что она его изводит. Это чувство превосходства накрывает волной. Райна начинает двигать активнее, проталкивать член глубже. Ощущает, как сходит с ума сама от вкуса, власти, его стонов. Язык скользит, губы сжимаются, щеки всасывают. — Да… Вот так… Моя… дерзкая… — хрипит он, впиваясь пальцами в волосы. Райна одной рукой сжимает его яички, другой опускается себе между ног. Гортанные звуки разносятся по кабинету, слюна нескончаемым потоком обволакивает его член, стекает вниз. Чувствуя, что он уже близок, Ксандр легонько отстраняет ее голову. — Встань… Боком… — голос спокойный, но тон не терпит возражений. Райна, не опуская взгляда, медленно поднимается, встает на колени боком и снова погружает его плоть в рот. Он тянется, рука скользит по внутренней стороне бедра, вверх, находит мокрые складки. Два пальца легко, уверенно погружаются внутрь, большой надавливает на клитор. Сильно, глубоко. Райна вскрикивает, но не отнимает рот. Снова берет его, сильнее, чувствуя, как пальцы внутри начинают скользить. В такт движениям ее головы. Стон вырывается у Райны, несмотря на заполненный рот. Член проходит в глотку, вибрация передается ему. — Да… Стони… — рычит он, ускоряя пальцы. — Кончай… для меня… сейчас же… Она не сопротивляется, волна нарастает с бешеной скоростью. Его пальцы внутри, его член во рту, его взгляд на ней… Тугой узел сжимает мышцы таза, вытягивает последний кислород из лёгких. Тело вздрагивает, трясется в немом крике. Спазмы сжимают пальцы, сжимают член. Она слегка прикусывает его, но не больно, до приятной дрожи. Пока Райна содрагается, он приподнимает бедра, спуская штаны до повязки. Ксандр усаживает ее сверху, головка упирается во вход. Один мощный толчок — и он внутри. На всю длину. Грубо. Как ей нравится. Он не дает опомниться, сжимая ее за бедра, двигает быстро, сильно. Толчки вгоняют разум в эйфорию, сплетая общий жаркий воздух в единый эфир. Он ослабляет хватку, и Райна, дрожа, опускается сама. Она стонет, начинает двигаться медленно, мучительно. Видит на его лице напряжение, наслаждение, потерю контроля. Замедляет темп еще больше. — Райна… — предупреждающе рычит он, пальцы впиваются в ягодицы. Она горько улыбается. Не ускоряется. Его терпение лопается. Он снова хватает за бедра, двигает ее вверх-вниз. Сильно. Часто. Безжалостно. Райна вскрикивает, чувствуя новое напряжение внутри. Рука опускается, нащупывает клитор, надавливает, массируя. Экстаз близко, она задерживает дыхание. Ксандр видит это и хватает за шею, сдавливает. Ещё толчок, ещё движение пальца, ещё больше давления на сонную артерию... Ее тело бьётся в судорогах, сжимая его. Ксандр рычит по-звериному, снимает ее с себя, наклоняет к паху, ухмыляется. Она замирает на секунду и тут же понимает, чего он хочет. Снова обхватывает его губами, чувствует смешение вкусов и почти воет от непроходящего возбуждения. Он хватает ее за волосы, насаживает жёстче, сильнее. Видит, как в углу глаз застывают слезы, и продолжает, наслаждаясь хлюпающим звуком. А спустя несколько минут замирает, изливаясь пульсирующим теплом. Райна не отстраняется, втягивая в себя все до последней капли. Все ещё глядя ему в глаза, проглатывает вязкую жидкость и выпрямляется. Он съезжает вниз, под ней, прикрывая глаза, проваливаясь в безмятежную негу. Райна медленно поднимается, чувствуя, как смазка стекает по бедрам. Неприятно, липко. Реальность возвращается неприятными ощущениями, даёт пощечину циничными мыслями. Она находит лоскуты платья, грубо вытирается. Поднимает пистолет. Взводит курок. Направляет на него. Ксандр открывает глаза. Усталые. Задумчивые. — Хорошо… — шепчет Райна уверенно. — Теперь всё. Подходит ближе, приставляя дуло между глаз. Он не шевелится. Смотрит. — Больше я не боюсь, — выплёвывает жестко. — И не позволю использовать себя как вещь. Ты хотел почувствовать что-то кроме ненависти? — горько усмехается. — Этого не будет. Никогда. Пока ты не посмотришь правде в глаза. Пока не признаешь, что зависишь от меня. Точно так же, как и я… от тебя. Мы в аду вместе, Ксандр. Выхода нет. Прими и ты это. Она резко опускает ствол, передергивает затвор, засовывает пистолет за пояс. Разворачивается, идет к двери, не оглядываясь. Дверь закрывается с мягким щелчком. Ксандр лежит на полу среди крови, одежды, ампул. Рука сжимает бедро над жгутом. Боль тупая, ноющая где-то на подкорке. Он смотрит в потолок, а потом… смеется. Сначала тихо. Потом громче. Грубо. Искренне. Боль морщит лицо, но смех не утихает. — Дерзкая… — шепчет сквозь смех. — Ненасытная… дерзкая… контрабандистка моя… Моя... Откидывает голову на пол, закрывает глаза, все еще улыбаясь. Их война продолжается, но правила только что изменились навсегда.